Часть 68

Крики, лязг, огонь, дым — всё смешалось в один кошмарный гул, который уже нельзя было отличить от стука сердца. Гаардцы шли стеной. Их было сотни, тысячи. Волна за волной накатывала на замок, и каждая новая — сметала всё живое. Камни дрожали, своды рушились, воздух трещал от жара. Пламя пожирало знамёна Ластериана. Всё, что когда-то было символом силы — теперь превращалось в уголь. Влад дрался до последнего. Его доспех был разбит, лезвия врагов оставили на нём десятки зарубок. Кровь текла из раненого бока, пальцы сводило от усталости, но он продолжал. Пока они живы — я не упаду. Пока они дышат — я стою. Он вонзил меч в грудь очередного врага, пнул тело и, едва удержав равновесие, прорвался к южному коридору — туда, где в подземельях прятались Айрин и дети. На ходу он сбивал стрелы щитом, по лестнице катились мёртвые, а ветер, врывающийся из проломов, гнал по залам чёрный пепел. — Айрин! — крикнул он, срываясь на хрип. — Айрин! Его голос потонул в грохоте битвы, но вдруг — где-то внизу, в дыму — он услышал ответ: — Сизиран! Камень с души его упал. Он спрыгнул по остаткам лестницы, схватившись за перегоревшие балки. Камни под ногами осыпались. И вот — он увидел их. Айрин, с пеплом в волосах, прижимала к себе Лиану и Эйгона. Дети плакали, дрожали, вжимались в мать. Когда она увидела Влада — по лицу её скользнула надежда. — Ты жив… — прошептала она, всхлипывая. — Сизиран… я думала, что… Он подошёл, обнял её, прижал детей. Они пахли дымом, страхом и жизнью. Он хотел запомнить этот запах. — Всё кончится, слышишь? — сказал он, почти шёпотом. — Мы уедем. Сейчас. Я сам выведу вас отсюда. Айрин держала его за руку, сжимала так крепко, будто боялась, что он исчезнет. — Сизиран, замок горит, — прошептала она. — Мы не выберемся… — Выберемся, — ответил он. — Клянусь тебе, Айрин. Клянусь жизнью. Но в тот миг, когда он потянул её к выходу, из бокового пролёта ворвалась новая волна гаардцев — пятеро, с топорами и мечами. Они ринулись прямо на них, и первый удар разделил пространство между Владом и его семьёй. Удар — искры. Меч. Щит. Шаг вперёд. Он сражался, как загнанный зверь. Пятеро на одного. Слева — удар в плечо, справа — в шлем. Кровь заливала глаза. Он слышал крики позади. Детский плач, голос Айрин — он рвал сердце. Они там. Они видят всё это. Господи, защити их, если меня не станет. Гаардцы смыкались вокруг. Влад ударил одного под рёбра, вырвал меч, сбил второго плечом, но третий снёс ему шлем. В ушах зазвенело. Он ударил вслепую — раз, два. Ощутил, как металл вошёл в плоть. Запах крови стал тошнотворным. — Айрин! — крикнул он, поворачиваясь — и они пересеклись взглядом. Она стояла в конце зала, прижимая детей. Её губы дрожали. Она улыбнулась — сквозь слёзы, сквозь пламя, будто хотела сказать: я верю тебе… всё будет хорошо… Он хотел рвануть к ней, хотел вырваться, но в этот миг что-то изменилось. Крики. Вспышка света. Воздух, будто сам содрогнулся. Он увидел, как её глаза распахнулись в ужасе. А из ее живота торчал клинок. Стоящий сзади гаардец пронзил ее мечом. А затем державшего ее за руку Эйгона. Улыбка все также стояла на ее лице, и она смотрела на Влада, перед тем как упасть рядом с сыном. А потом — мир оборвался. Он не помнил, как упал на колени. Только — как сердце ударило раз. Второй. И замерло. Воздух стал вязким. Мир — беззвучным. Он кричал, но крика не было. Только гул. Только пустота. Перед глазами мелькали образы: детские руки, смех, утро в саду, первый шаг Лианы, слова Айрин — «ты обещал, что всегда будешь рядом». И теперь он знал — не сдержал. Кровь текла по его лицу. Он поднялся, шатаясь, и добил последнего врага, ударяя, пока клинок не сломался. Потом рухнул на камни. Дышал. Не верил. — Нет… — прошептал. — Нет… пожалуйста, нет… Пепел осыпал его плечи. Мир рушился вокруг. Он больше не чувствовал страха. Только тьму. Воздух вышел из груди, будто удар под дых. Звук боя стих. Даже крики перестали существовать. Мир стал немым. Он стоял, глядя вперёд, не двигаясь. Меч выпал из руки. В груди — пустота. Холодная, как лёд. Он не чувствовал боли, не чувствовал тела. Только… отсутствие. Будто кто-то вырвал из него всё, что делало его живым. Пламя отражалось в его глазах, но там уже не было огня. Только тьма. Он упал. Шлем скатился с головы, звонко ударившись о камни. Он не слышал, как позади кто-то кричит его имя. Не видел, как над ним уже поднялся клинок гаардца, собиравшегося его убить. Влад смотрел на него лежа с земли, никак не реагируя. Вдруг в голову замахнувшегося врага неожиданно прилетел топор. Тот рухнул не успев закончить начатое. — Сизиран! — крик, прорезавший дым, словно молния. Геймлор. Геймлор подбежал, схватил Влада за плечи. — Сизиран, ты слышишь меня?! Нам нужно уходить! Всё кончено! Замок пал! Но Влад не отвечал. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь пламя, будто он видел не горящие стены, а то, чего больше не было. — Сизиран! — крикнул Геймлор, сжимая его сильнее. — Прошу тебя! Если ты останешься — ты погибнешь зря! Он тащил его, почти волоком, через пылающий зал, сквозь дым, обломки, тела. Влад не сопротивлялся. Он просто… не шел. Его ноги терлись по земле, но душа осталась там. Когда Геймлор усадил его тело на коня, пламя уже охватывало весь замок. Гул рушащихся башен слился с рёвом битвы, но Влад не слышал. Он не моргал и никак не шевелился. Слёзы не шли. Он просто смотрел в одну точку. Пока не исчезли последние очертания стен. Геймлор ударил по поводьям, и кони рванули в ночь, сквозь ряды врагов, под стрелами, под крики. Но Влад не реагировал больше. Темнота поглотила его.