Часть 70

В подземных коридорах бывшего королевского замка стоял мерзкий запах. Сырость, гниль, кровь и помои смешались в удушающую вонь, которая давно перестала быть чем-то необычным для тех, кто здесь жил. Среди этих теней шла Лиана — босая, с опущенной головой, с ведром тухлых объедков в руках. Платье висело на ней как на манекене, грязное, рваное, промокшее от какой-то жижи. Волосы свалялись в пряди, прилипшие к щекам. Шаг. Скрип ведра. Плеск гнилого супа на пол. Всё в ней двигалось автоматически. Как будто душа умерла, а тело просто жило по привычке. Каждое утро — ведро. Потом чистить конюшни. Потом — каменные полы в гарнизонной кухне, где гаардцы кидали ей кости, как собаке. Иногда позволяли доесть корки хлеба. Иногда — просто смеялись, заставляя облизывать сапоги. Она знала: если хочешь жить — молчи. Если хочешь выжить — улыбайся. Если хочешь, чтобы тебя не убили сегодня — будь безумной. — Ха! Смотрите, принцесса идёт! — закричал один из гаардцев, проходивший мимо. — Несёт свои королевские яства! Он швырнул в неё косточкой. Лиана глупо хихикнула, поклонилась низко и прошептала: — Королевский пир, господин, для мух и тараканов. Солдаты заржали. Она хихикала вместе с ними, а внутри у неё всё горело от унижения. Когда она свернула в боковой коридор, где не было никого, сердце немного отпустило. Только вот не успела она сделать и трёх шагов, как сильная рука схватила её за запястье. — Стой, — произнёс кто-то за спиной с тяжёлым гаардским акцентом. Она резко обернулась. Высокий гаардец в грязных доспехах, с окровавленным плащом, стоял, вглядываясь ей прямо в лицо. Его глаза были узкие, хищные. — Ты... — он прищурился, приближаясь. — Ты же… принцесса ластерианская, да? Голос у него был низкий, почти рычащий. Лиана внутри похолодела. Сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно на весь коридор. Но внешне она лишь расхохоталась, запрокинув голову. — Принцесса мух! — крикнула она. — Мухи мои подданные! Летают, летают, летают! Она стала кружиться на месте, расплескав половину тухлой еды из ведра. Солдат сузил глаза. — Не притворяйся, дура, — прошипел он. — Дурочкой только не прикидывайся. Я знаю вас, ластерианских свиней — все вы лгуны. Он сжал её руку сильнее. Боль пронзила запястье до костей. Боже, пожалуйста… только бы поверил… — мысленно взмолилась она, но вслух захихикала. — Лгуны, лгуны, — бормотала она, качаясь из стороны в сторону. — Лгуны — это тараканы, они ночью шепчут! — Замолчи! — заорал он, ударив её по щеке. Она упала, ведро опрокинулось, тухлая жидкость растеклась по полу. Он достал меч. Лезвие блеснуло в тусклом свете факела. — Сдохни, — процедил он, поднимая клинок. Мир для неё будто остановился. Она видела, как рука с мечом поднимается. Слышала собственное дыхание — прерывистое, судорожное. Вот и всё. Конец. Сейчас — и я увижу маму, Эйгона… Она зажмурилась, готовясь к удару. — Эй! Не трогай нашу игрушку! — раздался окрик издалека. Голос. Ещё один. — Да, оставь! Это наша принцесса туалетов, мы без неё скучаем! Солдат обернулся. — Вы, идиоты, ничего не понимаете! — заорал он на гаардском. — Эта девка — наследница престола! Она вас дурит, придурки! Партизаны в последние месяцы особенно усилились. Я только что из боя. Они убили 17 наших. Они жгут наши повозки и нападают на наши позиции как комары. А что будет, если они узнают, что принцесса жива, не подумали? Никого другого не нашли для своих развлечений? Он швырнул Лиану в стену. Голова больно ударилась о камень, перед глазами побежали чёрные пятна. — Эта?! — рассмеялся другой, подходя ближе. — Скорее моя псина больше королева, чем она! — Занимайся своим делом, — бросил третий. — Иди проспись, герой. Лиана лежала на камнях, прижимая руку к разбитому виску. Слышала, как они спорят, кричат. Её трясло. Она боялась дышать. — Я вам докажу! — взревел тот гаардец и снова занёс меч. Она прикрыла лицо руками, ожидая последнего удара. Но вдруг — звук металла о металл. Крик. Хрип. Кровь брызнула ей на лицо. Гаардец рухнул прямо на неё. Тяжёлое тело, запах железа и смерти. Он захрипел ей в ухо: — Принцесса… И затих. Лиана лежала под ним, не двигаясь. Тепло его крови стекало ей на шею. Она еле сдерживала рвотный спазм. В горле стоял ком. Но она не смела шевельнуться. — Принцесса туалетов! — крикнул один из других. — Конюшня не вычищена ещё! Она судорожно поднялась, покачнувшись, и, бормоча что-то бессмысленное, пошла туда, куда велели. — Летающие кони, летающие кони, такие красивые! — вскрикнула она, размахивая руками. Гаардцы засмеялись. Она улыбалась им, но глаза её были мёртвы. Внутри всё тряслось от страха и омерзения. Она шла, спотыкаясь, и чувствовала, как капли крови гаардца высыхают на её коже. Жить. Только жить. Ради него. Ради отца. И, ступая по грязным плитам конюшни, среди вони навоза и мёртвых лошадей, она шептала: — Я Лиана Сантариан. Я жива. Я не сломана. Но в этот шёпот уже никто не верил, кроме неё самой.