Часть 75

— Держитесь за мной, — сказал он твердо, и в тот миг в его голосе не осталось ни тени сомнения. Он достал меч — из ножен выскользнуло лезвие, блеснувшее в полумраке, как холодная звезда. Звук металла показался ей громом. Сердце Лианы забилось так, будто хотело вырваться из груди. Она шагнула за ним, стараясь не дышать, не шуметь, не смотреть по сторонам. Каждый их шаг отдавался гулом в пустом зале, где некогда проходили пиры её отца. Теперь здесь пахло гарью, кровью и гниющей пищей. Он шёл впереди уверенно, будто знал каждый поворот, каждый тайный ход. Лиана — следом, сжимая края своего ободранного платья, стараясь не издавать ни звука. Боже… если это сон, пусть он не кончается… если это смерть, пусть она будет быстрой… — думала она, едва удерживая дыхание. И вдруг — крик. — Эй! Кто там?! Гаардский голос, резкий, грубый, прорезал тишину, как нож ткань. В следующее мгновение по залу пронесся топот сапог. — Всё сюда! — успел выкрикнуть один из солдат, но слова оборвались — кинжал со свистом вонзился ему в шею. Он рухнул, издав глухой хрип. Лиана вздрогнула, вскрикнула и зажала рот ладонями. Кровь ударила ей в виски, сердце готово было разорвать грудь. Но уже было поздно — звук падения услышали. По коридорам донеслись шаги, звяканье мечей, гортанные выкрики гаардцев. — Принцесса! — крикнул юноша, резко обернувшись. Его глаза горели решимостью. — Укройтесь! Не высовывайтесь! Он оттолкнул её к стене, указав на ряд огромных бочонков с вином. Лиана, дрожа, едва держась на ногах, спряталась за ними. Она присела, прижав ладони к груди, чувствуя, как всё тело мелко трясётся. Не смотри. Не дыши. Не издай ни звука. Не мешай ему… — повторяла она про себя, но глаза сами собой метнулись в щель между бочками. Юноша стоял перед входом — один против пяти. Гаардцы, вооружённые до зубов, приближались, окружая его. Один выкрикнул на своём языке, другой рассмеялся. Он не стал ждать. Молниеносно метнулся вперёд — первый удар, меч вонзился в горло ближайшему. Второй — успел парировать и отступить, но получил коленом в живот и удар по шее. Лезвие скользнуло, и кровь хлынула на пол. Лиана зажала рот, чтобы не вскрикнуть. Юноша двигался быстро, почти беззвучно, точно танцуя среди тьмы. Каждый его взмах был точен, каждый шаг — смертелен. Он отбивал удары, крутился, уворачивался, бил с отчаянной решимостью того, кто понимает: позади — не просто жизнь, а смысл. Но их становилось всё больше. Ещё двое вбежали из соседнего коридора, крики становились громче. Железо звенело о железо, искры сыпались, пот и кровь смешались на полу. — Ложись! — крикнул кто-то из гаардцев, и один метнул копьё. Юноша отбил его, но другой, со спины, метнулся вперёд — сталь вошла ему в ногу. Он вскрикнул, пошатнулся, кровь залила сапог. Но всё равно сражался. — Принцесса… — прохрипел он, отбивая удар. — Не выходите… что бы ни случилось… Он попытался поднять меч выше, но силы уходили. Один из врагов поднырнул под защиту и коротким, точным движением перерезал ему горло. Мир в тот миг застыл. Лиана видела — как кровь, тёплая, густая, вспыхнула на воздухе, как юноша пошатнулся, уронил меч, схватился за горло, будто хотел вернуть дыхание… и упал. Глухой звук тела, удар о камень. Кровь стекала по полу, медленно приближаясь к её ногам. Сердце Лианы пропустило удар. Она не могла дышать. А потом — вскрикнула. Громко, отчаянно, будто из груди вырвалось всё, что копилось за годы. — Нееет!!! Её крик эхом пронёсся по залу, отразился от каменных стен и утонул в топоте приближающихся гаардцев. Она зажала рот, осознав, что себя выдала, и задрожала ещё сильнее. Тело юноши лежало неподвижно. Он умер, не успев даже сказать ей имя. А в груди Лианы что-то оборвалось — не просто страх, не просто боль. То была последняя искра веры, что мир способен подарить спасение. Теперь всё стало темно. Совсем темно. Шаги приближались. Тяжёлые, быстрые, грубые — как молоты по камню. Лиана не успела даже отступить. Из тьмы вынырнули гаардцы. В глазах их — злость, смех, презрение. — Вот она! — рявкнул один. — Наша маленькая принцесса туалетов решила поиграть в побег? Её схватили за руку, дёрнули так резко, что она едва не упала. Всё тело охватил холод, дыхание сбилось. — Нет… — прошептала она еле слышно, глядя вниз, — я… просто… заблудилась… — Заблудилась, да? — прорычал другой. Лиана сжалась, будто хотела исчезнуть. Голос дрожал, дыхание сбивалось, руки тряслись. Она не могла больше играть роль безумной — страх оказался сильнее притворства. Грубый звук — звонкий, глухой. Мир качнулся. Щёка загорелась огнём. Перед глазами всё поплыло. — Думаешь, мы не слышали твой визг? — снова голос, злой, ядовитый. — Думаешь, не видели, как ты с ним разговаривала?! С ним… с ним… — её сердце сжалось. Перед глазами мелькнула кровь, лицо юноши, его тихое «держитесь за мной». Она не ответила. Только всхлипнула, тихо, почти беззвучно. Тишина продлилась секунду — потом снова удар. Слёзы потекли сами собой. Сначала по одной, потом лавиной. Солёные, горячие, бесполезные. Щёки пылали. Воздух обжигал лёгкие. Не плачь. Не дай им радости. Не плачь… — говорила себе. Но плакала. — Принцесса… — один из них усмехнулся, — теперь поняла, что бывает с теми, кто забывает, где их место? Должен признаться, дурила ты нас знатно. Он толкнул её так сильно, что она упала на пол, больно ударившись о каменный край. Всё тело отзывалось тупой болью. — Завтра, — произнёс другой, — тебе мало не покажется. Босс велел заняться тобой всерьёз. Щёлкнул замок. Тяжёлая дверь захлопнулась. Темнота. Тишина. Лишь дыхание — прерывистое, судорожное. Лиана лежала на холодном полу своей тесной коморки. Щёки горели, губы дрожали, солома впитывала её слёзы. Она закрыла глаза, но перед ней всё равно стояло его лицо — юноши, погибшего ради неё. Зачем ты пришёл? Зачем? — шептали её губы. — Ты ведь мог жить… Она прижала руки к груди, будто пыталась удержать сердце, чтобы оно не разорвалось. В груди всё сжималось от боли, унижения и отчаяния. Надежда, та крошечная искра, что теплилась в ней столько лет, — погасла. Вот и всё… конец. Я не выйду отсюда. Я не увижу свет. Но если умру — то не как игрушка, не как рабыня. Я — Сантариан. Я — дочь своего отца… Она рыдала тихо, чтобы никто не слышал. Глотала собственные слёзы, кусала губы до крови, стараясь не закричать. За стенами было слышно, как гаардцы смеются в коридорах, как они празднуют, как будто ничего не произошло. Мир за пределами её коморки жил — без неё, без её семьи, без её страны. А она лежала в темноте, с опухшими щеками, и шептала: — Папа… пожалуйста… если ты жив… приди за мной… Но в ответ — лишь ветер, стонущий за разбитыми окнами некогда великого замка.