Часть 85

Еще две недели пути растянулись для них так странно, что иногда казалось, будто прошло всего несколько дней, а иногда — будто они уже целую жизнь идут рядом по дорогам Ластериана, разделяя между собой холодные рассветы, тихие вечера у костра и редкие, но тёплые мгновения смеха, которые постепенно начинали возвращать Лиане ощущение, что мир всё-таки не состоит только из страха и потерь. Сначала дорога была тяжёлой, и после той встречи с гаардским патрулём Лиана ещё долго вздрагивала от любого звука: если в лесу ломалась ветка, она сразу оборачивалась, а если где-то вдали слышались голоса, её сердце начинало биться быстрее. Но рядом с ней всё время был Рейн, и именно это постепенно начинало менять всё, ведь он стал гораздо более разговорчивым, чем в первые дни их пути. Раньше он часто молчал, будто постоянно был погружён в какие-то тяжёлые мысли, но теперь, он всё чаще начинал разговор первым — иногда это были простые вещи, иногда воспоминания или шутки, и постепенно Лиана начала замечать, что он улыбается гораздо чаще. Однажды утром, когда они шли вдоль небольшой речной долины, где трава была высокой и серебрилась росой, Рейн вдруг сказал, слегка повернувшись к ней. — Принцесса, вы знаете, как определить направление, если у вас нет ни карты, ни чего-либо? Лиана подняла на него глаза. — Нет. — Тогда сегодня я вас научу. Она тихо рассмеялась, глядя на его серьёзное лицо. — Ты серьёзно думаешь, что я когда-нибудь окажусь одна в лесу? Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Надеюсь, что никогда. Затем он указал на солнце, медленно поднимающееся над деревьями. — Но знание иногда спасает жизнь. Она внимательно слушала, а потом вдруг сказала с лёгкой грустной улыбкой. — Знаешь… в детстве меня учили совсем другим вещам: как правильно держать веер при дворе, как танцевать на балах и как вести разговоры. Боюсь, что в лесу это не очень помогает. Рейн тихо рассмеялся. — Возможно, не очень. Но зато теперь у меня есть вы, принцесса. Она слегка нахмурилась. — Это я должна говорить наоборот. Он удивлённо посмотрел на неё. — Почему? Она тихо улыбнулась. — Потому что без тебя я бы уже давно заблудилась. И меня бы убили через час пути. Он покачал головой. — Вы недооцениваете себя. Она посмотрела на него немного лукаво. — А ты меня переоцениваешь. — Нет. Он сказал это спокойно, но в его голосе была такая искренность, что она вдруг почувствовала, как внутри становится тепло. Через несколько дней он начал учить её разводить костёр: это происходило вечером у небольшой поляны, где Рейн присел возле кучки сухих веток. — Сначала нужно правильно выбрать трут — самый сухой и лёгкий материал. Он протянул ей немного сухой травы, и она осторожно взяла её. — А теперь попробуйте. Она опустилась рядом с ним, но сначала у неё ничего не получалось: искры гасли, дым поднимался, но огонь не разгорался. Она вздохнула. — Кажется, я совершенно бесполезна. Рейн тихо усмехнулся. — Позвольте. Он протянул руку, и их пальцы случайно коснулись, отчего Лиана почувствовала, как сердце вдруг резко ударило в груди. Он тоже на мгновение замер, но затем спокойно продолжил объяснять. — Нужно чуть сильнее… вот так. Он накрыл её ладонь своей, помогая направить движение кремня, и через мгновение трава вспыхнула, а маленькое пламя зажглось между ветками. Лиана широко улыбнулась. — У вас получилось! — У нас получилось. Она посмотрела на него и вдруг тихо сказала. — Спасибо. Он немного смутился. — Не за что. Но она всё ещё смотрела на него, и в её взгляде было столько благодарности и тепла, что он невольно отвёл глаза. На другой день он учил её стрелять из лука на тихой поляне, где Рейн поставил в нескольких шагах старый пень в качестве цели. Лиана взяла лук, который оказался тяжелее, чем она ожидала. — Я точно смогу? — Конечно. Он подошёл ближе, почти вплотную, и встал позади неё, чтобы его руки могли осторожно направить её плечи. — Держите лук так. Она почувствовала его дыхание рядом, и сердце снова забилось быстрее. — Теперь натяните тетиву. Она попыталась, но рука немного дрожала от напряжения. — Спокойно. Его ладонь мягко коснулась её руки, помогая удержать упор. — Не торопитесь. Она почувствовала, как тепло его пальцев проходит через кожу, и на мгновение совершенно забыла о цели. — Принцесса? Она вздрогнула. — Да? — Вы смотрите на меня, а не на мишень. Она мгновенно покраснела. — Я… я просто проверяла, правильно ли держу. Он тихо рассмеялся. — Очень убедительное объяснение. Она надула губы. — Но всё же попробуйте выстрелить. Она выпустила стрелу, которая пролетела несколько шагов и воткнулась в траву, заставив Рейна рассмеяться. — Отличное начало. — Ты смеёшься надо мной! — Нет. Я просто рад видеть, что вы снова улыбаетесь. Она посмотрела на него, и её улыбка стала ещё шире. Вечерами они часто сидели у костра, и Рейн рассказывал о своём детстве, о замке отца, о том, как его учили владеть мечом, и о своих первых поражениях. — Значит, ты с детства тренировался? — Почти. — А я… я с детства училась играть на лютне. — Это тоже полезное умение. — Не уверена, что оно поможет выжить в лесу. Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Возможно, нет. Но оно делает жизнь красивее. Она задумалась, а затем тихо сказала. — Когда всё закончится… я бы хотела снова сыграть. — Я бы хотел это услышать. Она слегка покраснела. — Правда? — Конечно. Он сказал это так спокойно, что она снова почувствовала то самое тёплое чувство внутри. Каждый день их разговоры становились всё легче, и однажды вечером Лиана вдруг поняла одну простую вещь: она больше не боялась дороги, потому что рядом с ней был человек, с которым даже самый долгий путь казался почти счастливым. Вечер медленно опускался на лес, и густые тени постепенно растекались между деревьями, словно мягкий тёмный туман, укутывающий землю. Небольшой костёр тихо потрескивал, а оранжевые языки пламени мягко освещали их лица. Рейн сидел напротив, время от времени подталкивая угли веточкой, и после долгого молчания вдруг усмехнулся от воспоминания. — Сигизмунд был таким: старый ворчливый алхимик, который считал, что мир держится исключительно на дисциплине. Хотя помню однажды я почти довёл его до сердечного приступа. Лиана сразу заинтересовалась. — Что ты сделал? Рейн вздохнул, но в его глазах уже появилась озорная искра. — Однажды я зашёл в его лабораторию, когда он ушёл в город. На столе стояли десятки маленьких горшочков с разноцветными смесями, и я был уверен, что это сладости. На секунду повисла тишина, а затем Лиана вдруг звонко рассмеялась. — Хахаха! Её смех прозвучал так легко и искренне, что даже сам Рейн на мгновение удивлённо посмотрел на неё. — Подожди… ты серьёзно подумал, что магические смеси — это сладости? Рейн развёл руками. — Мне было десять лет. — И что произошло дальше? — Я решил попробовать. Сначала я уронил один горшочек, потом второй, а потом и весь стол. Она закрыла лицо руками. — О нет… бедный Сигизмунд… — Когда он вернулся, его лаборатория выглядела так, будто там прошёл маленький ураган. Он был в состоянии, близком к священной ярости, и кричал так, что у меня звенело в ушах. Лиана покачала головой, продолжая смеяться. — Мой брат Эйгон однажды сделал почти то же самое: он проник в комнату лекаря во дворец, и его не заметила ни одна стража моего отца. Рейн удивлённо поднял брови. — Это впечатляет. — Лекарь потом рассказывал, что чуть сам не нуждался в помощи, когда увидел Эйгона, сидящего за его столом и перебирающего бутылочки с настойками. Рейн тихо рассмеялся. — Похоже, он был смелым ребёнком. Улыбка Лианы немного потускнела, она начала смотреть на огонь и после долгого молчания тихо спросила. — Интересно… каким бы он был сейчас. Её голос стал мягким и грустным, и Рейн, заметив тень боли в её глазах, осторожно протянул руку и мягко положил её на её плечо. — Я тоже очень скучаю по своей матери и отцу. Она подняла на него глаза, и он продолжил с твёрдостью в голосе. — Мы отомстим. Мы обязательно отомстим за каждое наше страдание. Она смотрела на него долго, и в её взгляде появилась тихая уверенность. — Эйгон был очень храбрым. Однажды, когда отец был на охоте, к нам прислали убийцу, и наша мать яростно защищала нас. Я тогда не переставала плакать, но Эйгон встал рядом с матерью и смотрел на того человека так решительно, будто собирался защитить её, хотя был совсем маленьким. Рейн мягко сказал. — Вы многое пережили, принцесса. Большинство людей не выжили бы после такого. Она немного смутилась. — Я не думаю, что я такая сильная. — Вы сильнее, чем думаете. Он сказал это очень спокойно, и она снова почувствовала внутреннее тепло. — Знаешь… когда я была маленькой, я думала, что рыцари существуют только в сказках. Но теперь, кажется, я знаю одного. Он тихо кашлянул. — Боюсь, вы меня переоцениваете. Она покачала головой, глядя прямо на него. — Нет. Ты спас мне жизнь уже много раз. Он отвёл взгляд. — Это мой долг. — Нет. Это больше, чем долг. Он снова посмотрел на неё, и на мгновение между ними повисла тихая пауза, которую он прервал неожиданным признанием. — Если честно… я рад, что вы тогда не умели разводить костёр. Она удивлённо моргнула. — Почему? Он усмехнулся. — Потому что тогда мне пришлось бы меньше держать ваши руки. Лиана мгновенно покраснела. — Эйй. Он тихо рассмеялся, а она попыталась выглядеть строго, но через секунду тоже начала смеяться. Их смех тихо разнёсся по ночному лесу, костёр продолжал мягко потрескивать, а звёзды над ними сияли всё ярче, создавая ощущение уюта даже в холодном ночном воздухе.