Часть 91

Влад всё ещё держал Лиану так крепко, словно боялся, что если отпустит хотя бы на мгновение — она растворится в воздухе, как призрак из сна, как одно из тех жестоких видений, которыми судьба мучила его долгие тринадцать лет. Его руки дрожали, пальцы сжимали её плечи, её лицо, её волосы, и в каждом этом прикосновении была почти болезненная жадность — будто он пытался убедиться, что перед ним не иллюзия, не наваждение, не жестокая шутка судьбы, а живая, тёплая, настоящая его дочь. Когда они наконец немного оторвались друг от друга, всё ещё оставаясь почти вплотную, Влад медленно поднял ладони к её лицу и осторожно, почти благоговейно взял её за щёки. Его пальцы дрожали. Её щёки были тёплые. Настоящие. Его глаза смотрели в её лицо так жадно, словно он пытался запомнить каждую линию, каждую черту, каждый изгиб её губ, каждую слезу на ресницах. И оба их лица были совершенно мокрыми от слёз. — Моя… Лианочка… — прошептал он, и голос его дрогнул так сильно, что слово почти распалось на дыхание. Он улыбался — неровной, дрожащей улыбкой человека, который одновременно смеётся и плачет. — Моя девочка… Боже… — он покачал головой, словно всё ещё не мог поверить. — Как?.. Как?.. Где ты… где ты пропадала?.. Где ты была?.. Он говорил быстро, сбиваясь, и всё время снова касался её лица — будто боялся, что если перестанет, она исчезнет. Лиана смотрела на него такими же мокрыми глазами. И вдруг — несмотря на слёзы — тоже улыбнулась. Эта улыбка была усталой, немного грустной, но в ней было столько тепла, столько любви, что сердце Влада сжалось ещё сильнее. — Я была там же… — прошептала она, и голос её дрожал от слёз. — Там же, где мы жили… Она сглотнула. — Дома… Эти слова прозвучали тихо, почти шёпотом. — Там… где он был когда-то… Её губы задрожали. — Я жила… среди них. Я притворялась сумасшедшей, чтоб они меня не убили. И в тот же миг сердце Влада словно сжала ледяная рука. Он побледнел. Его глаза расширились. По его коже пробежали мурашки — холодные, острые, как иглы. Он помнил. Он помнил слишком хорошо. Помнил тот день. Помнил крики. Помнил дым. Помнил как чужие знамёна появились у ворот. Помнил как не успел. Не успел… Его взгляд снова прошёл по её лицу — медленно, внимательно, почти болезненно. Он словно ощупывал её глазами. Искал следы ран. Искал следы боли. — Господи… — хрипло прошептал он. Он дрожал. Он помнил этих людей. Помнил, как они вошли в замок. Помнил, как пытался организовать бегство. Как кричал. Как всё рушилось. Как время уходило сквозь пальцы. И как он не успел вывезти их. Не успел… Он сжал зубы. Больше всего на свете сейчас он хотел только одного. Забрать у неё всё. Каждую слезу. Каждый страх. Каждую ночь, которую она прожила в ужасе. Он бы отдал всё — свою жизнь, свою кровь, своё будущее — только бы она никогда не знала того, что ей пришлось пережить. Он представлял свою дочь, которую мучали те нелюди, и ему становилось страшно. Но прошлое было беспощадно. — Я… — тихо сказала Лиана. Она осторожно взяла его за руки, которые всё ещё держали её лицо. — Я поступала… как ты меня учил. Влад замер. Её голос дрожал, но в нём была какая-то тихая сила. — Я жила… верой… Она улыбнулась сквозь слёзы. — Верой в то, что ты жив. У Влада перехватило дыхание. — Что ты придёшь… — прошептала она. — Что ты заберёшь меня… Её глаза блестели от слёз. — Я верила, что мой отец жив. Её губы дрогнули. — Мой папочка самый сильный и смелый человек в мире… Она тихо засмеялась сквозь слёзы — этот смех был таким трогательным, таким детским, что у Влада снова защемило сердце. — И он всех победит. Она покачала головой, всё ещё улыбаясь и плача одновременно. — Победит… и никто не сможет его убить. В этот момент Влад окончательно сломался. Его губы задрожали. Слёзы снова хлынули из глаз. — Прости меня… — прошептал он. Его голос был хриплым и разбитым. — Прости… Он опустил голову на мгновение, словно не мог выдержать тяжести собственных слов. — Прости, что позволил этому случиться… Слёзы текли по его лицу. — Что не успел вывезти вас… Его плечи дрогнули. — Что не забрал тебя из лап этих шакалов… Он закрыл глаза, и боль на его лице была такой сильной, что смотреть на неё было почти невозможно. Но Лиана вдруг шагнула ближе. И снова обняла его. Крепко. Очень крепко. Так, как обнимают только тех, кого боятся снова потерять. — Ты здесь… — тихо сказала она, уткнувшись лицом в его плечо. — И это для меня самое важное. Её голос был мягким, но твёрдым. — Самое важное… Влад медленно обнял её в ответ. Его руки снова сомкнулись вокруг неё — сильные, надёжные, защищающие. — Я больше никогда тебя не отпущу… — прошептал он ей в волосы. Он прижал её ещё крепче. — Ни за что. Его голос был тихим, но в нём звучала такая решимость, такая клятва, что казалось — сама судьба не сможет её нарушить. — Никогда… слышишь? Он закрыл глаза. — Никогда больше. И они снова стояли так — обнявшись, плача, держась друг за друга так крепко, что это почти причиняло боль, но ни один из них не хотел ослаблять объятий. Потому что после тринадцати лет тьмы они наконец нашли друг друга. И в этот момент весь мир — со всеми войнами, империями, врагами и дворцами — перестал существовать. Остались только отец и его дочь.