Часть 109

Утро, в которое армия должна была покинуть Калаверн, пришло медленно и торжественно, словно сама земля Ластериана понимала, что начинается не просто поход, а движение огромной силы, которая должна была либо освободить страну, либо утонуть в крови под стенами гаардских крепостей. Над городом ещё лежал холодный утренний туман, когда первые звуки рогов прокатились по равнинам вокруг замка, и эти протяжные сигналы, перекатываясь по холмам, будили лагерь, который за последние месяцы вырос вокруг Калаверна как целый город из палаток, костров и деревянных укреплений. Сначала начали просыпаться караулы. Потом зашевелились кухни. Потом начали греметь доспехи. И очень скоро равнина наполнилась звуками, которые невозможно было перепутать ни с чем другим — тяжелыми шагами строящихся колонн, звоном мечей, лязгом кольчуг и скрипом огромных повозок, нагруженных оружием и осадными инструментами. Армия Влада выступала. И это уже была не разрозненная толпа повстанцев, а огромная военная машина, которую два месяца готовили Геймлор, Арден Хальден и десятки опытных капитанов, превращая разрозненные отряды в единый кулак. На равнине перед Калаверном стояло почти тридцать тысяч человек, но в первый удар должны были идти не все. Главная ударная армия, которая должна была прорвать гаардскую линию и открыть путь на север, насчитывала около десяти тысяч штурмовых войск. Именно они должны были идти первыми. В центре огромного поля стоял длинный стол с картами, на которых были нанесены дороги, холмы, реки и крепости, а вокруг него собрались Влад, Геймлор, Арден Хальден и несколько старших командиров. Геймлор стоял над картой и говорил спокойно, но в его голосе звучала та уверенность человека, который провёл на войне больше лет, чем многие солдаты прожили на свете. — Гаардская линия проходит здесь, — сказал он, проводя пальцем по карте, — и держится на трёх крепостях: Нальдур, Керран и Мордаль. Он остановился на первой. — Нальдур — ключ. Арден скрестил руки на груди. — Если мы возьмём Нальдур… Геймлор кивнул. — Их линия разорвётся. Он поднял взгляд. — А если в этот момент северная армия Торвина ударит с другой стороны… Он сделал паузу. — Мы сомкнём клещи. Влад молчал, глядя на карту. Он прекрасно понимал масштаб того, что они собирались сделать. Потому что это уже была не партизанская война. Это была настоящая кампания. И если она провалится — гаардцы уничтожат их. Но если она удастся — половина страны окажется свободной. — Тогда мы идём быстро, — тихо сказал Влад. Геймлор кивнул. — Именно. Он начал объяснять построение армии. Авангард — десять тысяч штурмовых войск, которые должны были идти быстро и нанести первый удар. В центре авангарда — тяжёлая пехота: мечники и щитоносцы. По бокам — копейщики, которые должны были защищать строй от кавалерийских атак. Позади них — лучники и арбалетчики, способные накрывать врага стрелами перед штурмом. Отдельные отряды лёгкой пехоты должны были двигаться по лесам и холмам, устраивая засады на гаардские патрули и перерезая дороги снабжения. Конница делилась на две части. Тяжёлая конница должна была ждать момента удара и врезаться во фланг врага, когда строй гаардцев начёт ломаться. Лёгкая конница использовалась для разведки, преследования и перехвата гонцов. Позади основной армии двигался арьергард — почти двадцать тысяч человек, задачей которых было защищать обозы, осадные орудия и длинную колонну снабжения. Осадные мастера уже готовили тараны, штурмовые башни и катапульты. — Нальдур должен пасть за неделю, — сказал Геймлор. Он посмотрел на Влада. — Иначе гаардцы успеют собрать подкрепления. В этот момент в зал тихо вошёл человек в грязном дорожном плаще. Он двигался осторожно, словно привык скрываться. Это был разведчик. Он снял капюшон и опустился на колено. — Мой король. Влад посмотрел на него. — Говори. Разведчик поднял голову. — Северная армия готова выступать. В комнате наступила тишина. — Торвин ждёт вашего сигнала. Влад медленно кивнул. План начинал двигаться. Но в это время в другой части замка происходила совсем другая сцена. На внутреннем дворе стояли солдаты. Кони били копытами. И среди них находился Рейн. Он уже был в полном доспехе. Стальной нагрудник. Темный плащ. Шлем висел на седле. Его меч был пристёгнут к поясу. И выглядел он уже не как разведчик или капитан, а как настоящий рыцарь войны. Потому что именно он должен был вести авангард. Когда Лиана увидела его, её сердце болезненно сжалось. Она knew, что это означает. Он идёт первым. Он идёт туда, где погибают чаще всего. Она подошла к нему. — Рейн... Он обернулся. И на одно короткое мгновение суровое лицо молодого лорда стало совсем другим. Тёплым. Живым. Таким, каким его видела только она. — Принцесса. Она смотрела на его доспехи. На меч. На плащ. На коня. На человека, который за последние месяцы стал для неё целым миром. — Зачем ты это сделал? Он слегка нахмурился. — Что именно? Она сделала ещё один шаг ближе. — Зачем ты вызвался вести авангард? Её голос дрогнул. — Там умирают первыми. Он некоторое время молчал. Потом тихо сказал: — Потому что если мы победим — это будет там. Она покачала головой. — Это не ответ. Он смотрел на неё долго. Слишком долго. Словно пытался запомнить каждую черту её лица. Каждую прядь волос. Каждую эмоцию в её глазах. А потом неожиданно опустился на одно колено. Солдаты вокруг сразу отвернулись, понимая, что сейчас происходит нечто гораздо более важное, чем любые приказы и построения. Он поднял руку. Очень осторожно коснулся её щеки. По её лицу уже текли слёзы. Он бережно вытер одну из них большим пальцем. Так осторожно, словно боялся причинить ей боль. — Я должен идти туда, — сказал он тихо, — потому что я не могу просить других идти туда, куда сам боюсь идти. Она закрыла глаза. — Я боюсь за тебя. Он улыбнулся. Тихо. Очень мягко. И в этой улыбке было столько нежности, что у неё снова защипало глаза. — Я знаю. Он смотрел ей прямо в глаза. — Но послушайте меня. Его голос стал глубже. Тише. Серьёзнее. — Если тысяча врагов станет между мной и дорогой назад... Он сделал паузу. — Я сломлю тысячу. Он слегка сжал её руку. — Если десять тысяч станут стеной... На его губах появилась лёгкая улыбка. — Я найду дорогу через десять тысяч. Он приблизился ещё немного. И теперь она чувствовала его дыхание. — Потому что теперь у меня есть причина вернуться. Её губы дрогнули. — Какая? Несколько секунд он просто смотрел на неё. Словно собирался с силами. Словно давно хотел произнести эти слова. — Вы. Она замерла. А он продолжил уже почти шёпотом: — Каждый день, который мы ехали через леса. Каждый вечер у костра. Каждый раз, когда вы улыбались. Каждый раз, когда вы смеялись. Каждый раз, когда я восхищался вами, как после всего пережитого вы находите силы жить дальше... Он опустил взгляд. И впервые за всё время в его гоносе появилась настоящая неуверенность. Лиана смотрела на него, забыв даже дышать. — Рейн... Он улыбнулся. Очень грустно. Очень тепло. — Знаете, принцесса... Он слегка покачал головой. — Я ведь влюбился в вас ещё тогда, когда мне было шесть лет. Она тихо всхлипнула. А он продолжил: — Тогда я увидел маленькую девочку в королевском саду и решил, что красивее неё никого на свете не существует. Он усмехнулся. — Прошло тринадцать лет. — И? — И оказалось, что шестилетний мальчишка был совершенно прав. Лиана закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятать слёзы. Она смотрела на него сквозь слёзы. Смотрела так, словно весь остальной мир перестал существовать. А потом слова сами сорвались с её губ. Тихо. Почти неслышно. Но совершенно искренне. — Я люблю тебя, Рейн. На несколько секунд он просто замер. Словно время остановилось. Словно рога армии, голоса солдат и шум лагеря исчезли. Остались только они вдвоём. Он осторожно взял её руки. И впервые за всё время в его глазах появилась такая открытая радость, что она невольно улыбнулась сквозь слёзы. — Тогда мне придётся выжить. Она кивнула. — Придётся. Он медленно поднялся. Наклонился ближе. — Я вернусь к вам. Она закрыла глаза. И тихо сказала: — Даже если мир рухнет. Он ответил: — Даже если мир рухнет. Он уже взял поводья. Уже поставил ногу в стремя. Уже собирался отвернуться. Но вдруг остановился. Посмотрел на неё ещё раз. Будто не мог уехать, не сказав самого главного. И тогда, уже сидя в седле, он произнёс достаточно громко, чтобы услышала только она: Лиана подняла глаза. Он улыбнулся. Так тепло, как никогда прежде. — Я тоже люблю вас. Сильнее, чем свою жизнь. Сильнее, чем свою честь. Сильнее, чем страх смерти. И именно поэтому я обязательно вернусь. После этого он пришпорил коня. Рога армии вновь протрубили сигнал. Авангард начал движение. И Лиана ещё долго стояла на крепостной стене, провожая взглядом удаляющуюся колонну, пока фигура Рейна не растворилась среди тысяч солдат, унося вместе с собой её сердце.