Часть 142

В тот самый миг, когда вокруг него продолжал кипеть бой, наполненный лязгом стали, криками умирающих и рёвом людей, уже забывших, что такое страх и пощада, Влад вдруг замер, словно сама реальность, не выдержав тяжести его воспоминаний, на мгновение остановилась вместе с ним, и его взгляд, прежде цепкий и живой, наполненный яростью и волей, внезапно потускнел, устремившись куда-то сквозь настоящее, туда, где время больше не имело значения, туда, где всё ещё был тот день, тот роковой, проклятый день, который он пытался забыть тринадцать долгих, бесконечно тяжёлых лет, но который, как оказалось, лишь ждал своего часа, чтобы вернуться и разорвать его душу с новой, невыносимой силой. Он увидел это место. ТО САМОЕ. РОКОВОЕ. СНИВШЕЕСЯ ЕМУ ТЫСЯЧУ РАЗ. Узкий участок двора возле конюшни, казалось бы ничем не отличающийся от других, но для него он был не просто местом — он был раной, открытой, гноящейся, никогда не заживающей. Именно здесь. Не где-то рядом. Не приблизительно. И в одно мгновение всё вокруг исчезло. Звуки битвы, до этого оглушительные и хаотичные, словно отступили куда-то далеко, как будто их заглушила вода, и вместо них в его ушах осталась только тишина, гулкая, тяжёлая, давящая, как будто он оказался на дне океана, где нет ни воздуха, ни света, ни спасения. Его дыхание сбилось. Грудь сжалась. Он схватился за неё, словно пытаясь удержать сердце, которое вдруг начало биться слишком быстро, слишком сильно, как будто оно хотело вырваться наружу и убежать от той боли, которая накатывала на него волнами. — Нет… — едва слышно выдохнул он, но его голос потерялся, растворился, будто его и не было вовсе. Перед его глазами снова ожила та сцена. Он видел Айрин. Она стояла ровно на этом самом месте, когда из ее груди вышел клинок. Самая ирония в том, что сейчас всё вокруг происходило ровно точно также как и 13 лет назад. Снова. Крики. Хаос. Чужие шаги. Лязг мечей. Катапульты. Запах огня. Металл. И кровь. Он видел как её глаза, полные жизни, вдруг наполнились страхом, как она пыталась что-то сказать, возможно, позвать его, возможно, просто вдохнуть, но не смогла. Он видел, как клинок вошёл в её тело. Раз. Другой. Снова. И снова. И снова. И снова. И каждый удар отзывался в нём так, словно это его самого пронзали, словно это его сердце раз за разом разрывали на части. — ХВАТИТ… — уже громче, почти крикнул он, но даже этого он не услышал. Потому что он был там. Снова там. Он видел, как она падает. Медленно. Как будто время растянулось, издеваясь над ним. Как её тело касается земли. Как кровь растекается под ней, тёмная, густая, как сама смерть. Он смотрел на этот проход, и ему казалось, что её тело всё ещё лежит там, что земля возле конюшни всё ещё пропитана её кровью. Но затем он моргнул. Один раз. Потом ещё. И понял страшную вещь. Там ничего не было. Совсем ничего. Ни тела. Ни крови. Ни следов. Ни даже намёка на то, что здесь когда-то погибли королева и принц Ластериана. Камни были чистыми. Земля была обычной. Словно мир давно забыл о том, что произошло здесь. Словно сама история решила идти дальше. Его руки задрожали. Он не двигался. Совсем. Глаза были широко раскрыты, но в них не было настоящего — только прошлое, только боль, только вина, которая, как цепи, сковала его изнутри. И именно в этот момент смерть подошла к нему вплотную. Несколько гаардцев, увидев, что перед ними стоит неподвижная фигура в дорогих доспехах, что этот человек не защищается, не двигается, не кричит, мгновенно поняли, кто перед ними, и их лица исказились смесью ярости и жадной, почти животной радости. — Король… — прошипел один из них, сжимая меч так сильно, что побелели пальцы. — Его голова… Они рванулись вперёд. Быстро. Решительно. Смертельно. Один занёс меч. Другой уже обходил сбоку. Третий поднимал копьё, целясь прямо в грудь. А Влад всё ещё стоял. Не здесь. Не сейчас. Он всё ещё смотрел, как умирает Айрин. И в тот самый миг, когда клинок уже начал опускаться, когда расстояние между жизнью и смертью сократилось до одного удара сердца — воздух прорезал резкий, хищный звук. Сталь встретилась со сталью. С оглушительным лязгом. И мир, словно разбитое зеркало, вернулся на место. — СИЗИРАН! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ! Голос, знакомый, грубый, полный ярости и решимости, прорвался сквозь туман, разорвав его, как удар молнии. Геймлор. Он появился, как тень, как буря, как сама смерть, но не для Влада — для тех, кто посмел приблизиться к нему. Его меч двигался с ужасающей скоростью, почти неуловимой для глаза, и первый гаардец даже не понял, что произошло, когда его удар был отброшен в сторону, а затем в следующую секунду его горло было разрезано, и кровь хлынула фонтаном, заливая камни под ногами. Второй попытался ударить сбоку, но Геймлор развернулся, перехватил его руку, сломал её с хрустом, от которого свело зубы, и, не давая ему даже закричать, вонзил кинжал прямо под ребро, глубоко, до самой рукояти. Третий отшатнулся, но было поздно. Геймлор не оставлял живых. Он шагнул вперёд, как хищник, и одним точным ударом отсёк ему голову, которая с глухим звуком покатилась по земле. И только после этого он обернулся. Его дыхание было тяжёлым. Глаза горели. — СИЗИРАН… — сказал он уже тише, но в этом голосе звучало нечто большее, чем просто тревога. — Сизиран, очнись. И только тогда Влад моргнул. Один раз. Как будто впервые за долгое время. Воздух резко ворвался в его лёгкие, обжигая, как огонь. Он закашлялся. Схватился за грудь. Оглянулся. И увидел реальность. Снова. Кровь. Тела. Бой. Снова взгляд на конюшню. И там уже никого не было. Геймлор стоял перед ним. — Я… — прошептал он, и его голос дрогнул, словно он сам не узнавал его. — Я был… Но он не договорил. Потому что слова были не нужны. Геймлор смотрел на него внимательно, понимая всё без объяснений, потому что он видел этот взгляд раньше, видел эту боль, эту пустоту, которая иногда появлялась в глазах Влада, когда прошлое настигало его, но никогда ещё это не было так… близко к концу. — Позже, — коротко сказал Геймлор, вытирая кровь с клинка. — Сейчас ты нужен здесь. И эти слова, простые, грубые, но наполненные смыслом, как будто вернули Влада окончательно. Он закрыл глаза на мгновение. Сжал кулаки. Глубоко вдохнул. И когда он снова их открыл — в них уже не было того транса. Была боль. Была ярость. Была память. Но теперь она не сковывала его. Она питала его. — Они за всё заплатят… — тихо сказал он, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике. — За неё… за Эйгона… за всё… Он поднял меч. И снова шагнул в бой. Но теперь уже не как человек, потерянный в прошлом. А как человек, который вернулся из него, чтобы закончить всё здесь и сейчас.