Часть 145

Знамя поднялось медленно. Сначала оно лишь дрогнуло на ветру, тяжёлое от копоти, от крови, от самой истории, будто не веря, что этот момент действительно настал, будто само тканое полотно, прошедшее через годы поражений, бегства, боли и ожидания, не сразу осмелилось расправить свои складки над тем местом, которое было потеряно так давно и возвращено такой страшной ценой, но затем ветер усилился, подхватил его, развернул полностью, и над королевским замком, над башнями, над стенами, над всем этим израненным, но вновь живым телом столицы, вспыхнули цвета Сантаринов. И в этот миг замок вздохнул. Как будто камень, впитавший в себя крики, кровь и смерть, наконец позволил себе отпустить. Сначала была тишина. Та самая, которая приходит не сразу, а после того, как последний удар нанесён, последний враг пал, и руки, привыкшие держать меч, вдруг остаются пустыми, не зная, что делать дальше. А затем… Крик. Один. Где-то внизу. — ПОБЕДА! И он был подхвачен. Сначала десятком голосов. Потом сотней. Потом тысячей. И вскоре весь замок, все его дворы, все его стены, все его разрушенные залы, всё это пространство, ещё недавно наполненное смертью, взорвалось этим словом, этим чувством, этим освобождением, которое было не просто радостью — это было выживание, это было возвращение, это было чудо. — МЫ СМОГЛИ! — ЗА КОРОЛЯ! — ЗА ЛАСТЕРИАН! Солдаты обнимались, падали на колени, смеялись, плакали, кто-то просто стоял, опираясь на меч, и смотрел на небо, не в силах поверить, что всё это действительно произошло, что они живы, что они здесь, что они победили. Кто-то целовал землю. Кто-то звал имена тех, кто не дожил. Кто-то смеялся так, будто сходил с ума. И всё это было одним — жизнью, которая возвращалась туда, где слишком долго царила смерть. Но в самом центре этого всего, в том самом дворе, где всё началось и где всё закончилось, Влад стоял на коленях. И он не слышал этих криков. Не чувствовал этой радости. Не видел этого знамени. Он был там. Снова. Его руки лежали на камне, холодном, шершавом, испачканном кровью, и пальцы дрожали так сильно, что он едва мог их удержать на месте, а дыхание сбивалось, рвалось, словно он только что пробежал сквозь огонь, хотя он даже не двигался. — Я… вернулся… — прошептал он, и голос его сломался, рассыпался, как старый камень под ногами. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с пылью, с потом, с чужой кровью, и он не вытирал их, не пытался остановить, потому что в этот момент он был не королём, не победителем, не тем, чьё знамя развевалось над замком. Он был человеком, который потерял всё. — Прости… — прошептал он, опуская голову, и его плечи задрожали. И тогда мир исчез. Снова. Но на этот раз мягче. Тише. Темнее. Он упал. Без боли. Без криков. Просто… потерял сознание. Сначала был свет. Тёплый. Золотой. Такой, какого не было уже много лет. Он стоял в том же дворе. Но он был другим. Чистым. Без крови. Без тел. Без криков. И там была Айрин. Она стояла перед ним. Живая. Настоящая. И улыбалась. — Ты долго шёл, — тихо сказала она, и её голос был таким же, каким он его помнил, таким, от которого хотелось жить. Он смотрел на неё, не веря. Боясь. Что это исчезнет. — Я… — он не смог закончить. Она подошла ближе. Коснулась его щеки. И это было тепло. Настоящее. — Всё закончилось, — сказала она мягко. — Нет… — прошептал он. — Я… не успел… Она покачала головой. — Ты вернулся, — сказала она. — И этого достаточно. Он закрыл глаза. На мгновение. И когда открыл — её не было. Сознание возвращалось медленно. Тяжело. Как будто он поднимался из глубокой воды, где каждый метр давался с трудом. Сначала пришла боль. Голова. Она будто раскалывалась изнутри, как будто в неё вбили клин, и каждый удар сердца отдавался в висках тупым, тяжёлым эхом. Затем запах. Травы. Горькие. Лекарственные. И… что-то ещё. Что-то знакомое. Слишком знакомое. Он нахмурился. Медленно открыл глаза. Потолок. Высокий. С деревянными балками. С трещинами, которые он знал. Которые помнил. Он моргнул. Снова. И вдруг понял. Резко. Слишком резко. Он сел. С усилием. И мир поплыл, но он не обратил внимания. Он огляделся. Комната. Его комната. Его покои. Те самые. Те, в которых он не был тринадцать лет. Воздух был другим. Он пах не только травами. Он пах деревом. Старым. Тёплым. И чем-то ещё… Домом. Настоящим. Забытым. Его пальцы медленно коснулись простыни. Ткань. Знакомая. Слишком знакомая. Он провёл рукой по краю кровати. По резьбе. По тем самым узорам, которые он когда-то рассматривал, лежа здесь ночами. — Это… — прошептал он, и голос его был хриплым, слабым. — Это… — Твои покои, — раздался голос. Геймлор. Он стоял рядом. Как всегда. Но теперь в его глазах было что-то другое. Не только сила. Не только решимость. А… облегчение. И рядом — лекарь. Склонившийся. Осторожный. Влад посмотрел на них. Но затем снова на комнату. Он провёл рукой по лицу. И вдруг понял, что всё ещё чувствует. Всё. Каждую деталь. Каждое воспоминание. Каждую боль. — Я… дома… — тихо сказал он. И в этих словах было столько всего, что их невозможно было уместить в одном голосе. Геймлор чуть кивнул. — Ты вернул его. Но Влад покачал головой. Медленно. Слабо. — Нет… — прошептал он. — Я… просто… вернулся… Он закрыл глаза. И по его щеке снова скатилась слеза. Потому что дом был здесь. Но тот, кто делал его домом… уже никогда не вернётся.