Часть 151

Шесть долгих лет прошло с того самого дня, когда Влад очнулся в чужом теле, в мире, который тогда казался ему безумным сном, жестокой ошибкой судьбы или издевательством неизвестных богов. Шесть лет назад он был обычным человеком из другого мира. А теперь лежал в огромной королевской спальне дворца Ластериана королём. Настоящим. И впервые за всё это время он чувствовал не тревогу. Не страх. Не отчаяние. А гордость. Тихую. Тяжёлую. Заслуженную. Рядом мирно спала Айрин. Её голова лежала у него на груди, золотистые волосы рассыпались по подушке, а её дыхание было таким спокойным и ровным, что Влад невольно улыбнулся. За окном шумел ночной ветер. Где-то далеко перекликалась дворцовая стража. В камине потрескивали поленья. И впервые за многие годы Ластериан засыпал не под звуки гражданской войны. Не под звон тревожных колоколов. Не под рассказы о новых восстаниях. А под тишину. Настоящую тишину. Влад смотрел в потолок и не мог уснуть. Не потому что его мучили кошмары. Наоборот. Потому что внутри него было слишком много мыслей. Слишком много воспоминаний. Слишком много дорог было пройдено за эти годы. Он вспомнил день своего появления здесь. Тот самый проклятый день, когда Ричард показал ему карту страны. Когда он впервые увидел эти двенадцать королевств и узнал правду. Ластериан умирал. Не образно. Не метафорически. По-настоящему. Страна буквально разваливалась на части прямо на его глазах. Из двенадцати королевств корона контролировала всего четыре. Четыре. Даже не половину. Большая часть государства уже фактически существовала сама по себе. Лорды не платили налоги. Не подчинялись указам. Не присылали солдат. Не признавали власть. Некоторые открыто называли себя независимыми правителями. Некоторые просто игнорировали столицу. Некоторые готовились к войне. А некоторые уже воевали. Повсюду были мятежи. Повсюду были голод и разруха. По дорогам бродили банды. Целые деревни исчезали. Торговля умирала. Города пустели. Люди бежали из собственных домов. Крестьяне бросали поля. На рынках продавали последнюю еду по безумным ценам. Матери хоронили детей. Дети хоронили родителей. И никто уже не верил, что страну можно спасти. Никто. Кроме него. Он медленно выдохнул и посмотрел на огонь в камине. Сколько людей тогда смеялись над ним. Сколько людей называли его глупцом. Мальчишкой. Безумцем. Марионеткой. Временным королём. Сколько лордов были уверены, что он не переживёт даже первый год. Но год прошёл. Потом второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой. И теперь всё было иначе. Совсем иначе. Он вспомнил первую большую победу. Потом вторую. Третью. Вспомнил, как один за другим падали мятежные лорды. Как сдавался Васант. Как капитулировал Грат Хальдерн. Как преклонила колено Селина. Как рушились союзы мятежников. Как они начинали подозревать друг друга. Как предавали друг друга. Как переходили на сторону короны. И каждый раз происходило одно и то же. Одна победа рождала следующую. Словно огромная лавина. Сначала Влад не понимал этого. Но потом увидел закономерность. Мятежники были сильны лишь пока верили, что корона слаба. Стоило доказать обратное — и страх начинал работать уже на него. Побёжденный лорд заставлял нервничать соседнего. Тот начинал искать переговоры. Следующий вообще сдавался без боя. Потом сдавался ещё один. И ещё. И ещё. Словно домино. Он даже усмехнулся. Особенно после падения Освальда. Тогда многие впервые поверили, что король действительно может вернуть страну. А потом произошло то, что раньше казалось невозможным. Письмо от Фареля Мевара, одного из богатейших лордов всего Ластериана. Влад помнил его почти наизусть. «Я ошибался.» Всего два слова. Но сколько всего стояло за ними. Лорд, который много лет игнорировал корону. Лорд, который называл власть обречённой. Теперь сам просил аудиенции. Сам писал, что готов вновь принести присягу. Сам просил прощения. Сам соглашался на любое наказание. Влад до сих пор помнил когда читал письмо. Теперь это видел уже весь Ластериан. Даже враги. Даже самые упрямые. Даже самые гордые. Даже те, кто ещё недавно мечтал увидеть его голову на пике городской стены. Теперь признавали очевидное. Король возвращал страну. Медленно. Тяжело. Кроваво. Но возвращал. Влад перевёл взгляд к окну. Где-то там лежала земля Эренмор, кормилица столицы. Когда-то разорённой. Когда-то истощённой. Когда-то голодающей. Теперь же караваны с зерном двигались по дорогам без остановки. Сотни. Тысячи повозок. Пшеница. Ячмень. Овёс. Мука. Еда. Настоящая еда. Не подачки. Не последние запасы. А урожай. Нормальный урожай. Люди снова начали есть досыта. И каждый раз, когда ему докладывали об этом, он чувствовал странное удовлетворение. Потому что понимал. Любая победа на поле боя меркнет перед победой над голодом. Можно выиграть тысячу битв. Но если народ голодает — ты проиграл. А его люди больше не голодали. И это значило для него больше любых титулов. Больше любых корон. Больше любых побед. Айрин слегка пошевелилась во сне и крепче прижалась к нему. Влад опустил взгляд и улыбнулся. По-настоящему. Тепло. Мягко. Счастливо. Шесть лет назад он даже представить не мог, что будет лежать вот так. Что рядом будет женщина, которую он полюбит всем сердцем. Что рядом будут друзья. Что рядом будут люди, готовые умереть за него. Что страна снова начнёт жить. Что он действительно сможет что-то изменить. Но всё это было реально. Настояще. И всё же одна мысль продолжала сидеть глубоко внутри. Одна заноза. Одна незажившая рана. Один человек. Геймлор. Последний. Последний из тех, кто ещё не склонился. Последний из великих мятежников. Последний вызов. Последний шрам на теле государства. Скарвел. Влад закрыл глаза. И перед ним возникли серые стены крепости. Горы. Скалы. Туманы. Неприступные перевалы. Последнее убежище сопротивления. Последний бастион войны. Он чувствовал это. Чувствовал почти физически. Страна стояла на пороге новой эпохи. Оставался всего один шаг. Один последний удар. Одна последняя кампания. И тогда всё закончится. Он открыл глаза. Огонь в камине тихо потрескивал. Айрин спала рядом. За окном лежала мирная ночь. А Влад смотрел в темноту и чувствовал то, чего не испытывал уже очень давно. Уверенность. Настоящую. Глубокую. Тяжёлую. Почти непоколебимую. Шесть лет назад он пришёл в этот мир никем. Человеком, который не понимал ни языка, ни обычаев, ни законов. Человеком, который сам боялся каждого нового дня. Но теперь он смотрел на результат своих трудов. На страну. На людей. На будущее. И впервые позволил себе подумать одну простую мысль. Может быть... Может быть всё это действительно было не зря. Утро пришло в королевский дворец медленно. Не внезапно. Не шумно. А так, словно сама земля Ластериана осторожно просыпалась после долгой и тяжёлой ночи. Сначала за огромными окнами спальни начал бледнеть мрак. Потом на горизонте появилась тонкая золотистая полоска. Потом первые лучи солнца коснулись башен столицы. И постепенно весь город начал оживать. Влад проснулся ещё до того, как слуги постучали в двери. Какое-то время он просто лежал неподвижно. Рядом спала Айрин. Она лежала на боку, подложив ладонь под щёку, и выглядела настолько мирно, что Влад невольно залюбовался ею. Иногда ему до сих пор казалось невероятным, что всё это реально. Что рядом с ним лежит женщина, которую он любит. Что за дверями его ждут дети. Что он больше не студент, который сидит на задней парте университета и думает, как сдать следующий экзамен. Что он король. Самый настоящий король. Влад тихо усмехнулся. Если бы кто-нибудь тогда, шесть лет назад, подошёл к нему во время пары и сказал: «Через несколько лет ты будешь просыпаться в королевском дворце рядом с красавицей-женой, править огромной страной и принимать присягу крупнейших лордов государства»... Он бы решил, что над ним просто издеваются. Или вызвал бы санитаров. Но жизнь распорядилась иначе. Айрин пошевелилась и медленно открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела на него, потом улыбнулась той самой улыбкой, от которой внутри Влада до сих пор становилось тепло. — Доброе утро, мой король. Влад фыркнул. — Сколько раз просил тебя не называть меня так утром. — Почему? — Потому что утром я не король. Она приподняла бровь. — А кто же тогда? — Человек, который ещё не выпил даже кружку чая. Айрин тихо рассмеялась. Её смех всегда был особенным. Не громким. Не показным. А тёплым. Домашним. Таким, который хочется слушать снова и снова. — Хорошо, — улыбнулась она. — Доброе утро, человек, который ещё не выпил чай. — Вот так намного лучше. Она придвинулась ближе. — Ты опять почти не спал? — Немного думал. — О Скарвеле? Влад вздохнул. — О Скарвеле. Айрин понимающе кивнула. — И о Фареле Меваре? — И о нём тоже. Некоторое время они молчали. Затем Айрин неожиданно положила ладонь ему на щёку. — Ты слишком много работаешь. — Это говорит мне женщина, которая вчера уснула прямо над благотворительными отчётами. — Это другое. — Конечно. — Конечно. Они одновременно рассмеялись. И на несколько мгновений весь мир перестал существовать. Не было мятежей. Не было политики. Не было заговоров. Не было войн. Были только они. Муж и жена. Солнечные лучи заливали комнату золотистым светом. На столе стояли свежий хлеб, сыр, ягоды, мёд и горячий чай. Когда-то подобная еда казалась бы роскошью для половины страны. Теперь же благодаря Эренмору она стала обычным завтраком. И Влад каждый раз испытывал странное удовлетворение от этого. — О чём задумался? — спросила Айрин. — О том, что шесть лет назад половина страны голодала. Она посмотрела на него. — А теперь? Влад посмотрел в окно. На просыпающийся город. На дым из труб. На людей на улицах. На торговцев. На ремесленников. На детей. — А теперь дети спорят о сладостях вместо того, чтобы искать еду. Айрин улыбнулась. — Это хорошая победа. — Самая хорошая. После завтрака начались обычные обязанности короля. Слуги принесли одежду. Тяжёлый камзол. Плащ. Пояс. Знаки власти. Украшения. Королевскую цепь. Влад стоял перед большим зеркалом. Слуги поправляли одежду. Застёгивали пуговицы. Разглаживали складки. А он смотрел на собственное отражение и снова не мог привыкнуть. Высокий мужчина. Уверенный взгляд. Королевская осанка. Дорогая одежда. Власть. Авторитет. Сила. Где-то глубоко внутри он всё ещё помнил себя прежнего. Студента. Обычного парня. Человека без власти. Без армии. Без короны. Но с каждым годом тот Влад становился всё дальше. А этот становился всё реальнее. — Ваше Величество готов. Влад кивнул. — Тогда пойдём. Он вышел из покоев и почти сразу услышал громкие детские голоса. Очень громкие. Очень возмущённые. Очень знакомые. Влад сразу понял. Опять. Он завернул за угол и увидел их. Маленький Эйгон и маленькая Лиана. Лиана стояла со слезами на глазах. Щёки надуты. Руки скрещены на груди. А Эйгон сжимал какую-то деревянную игрушку и выглядел так, словно готовился защищать её от целой армии. Когда дети увидели отца, оба одновременно бросились к нему. — ПАПА! — ПАПА! Лиана добежала первой и сразу обняла его. — Папа! — Что случилось, солнышко? Лиана моментально указала пальцем на брата. — ЭТО ОН! — Что именно он? — Он опять украл мою игрушку! — Не украл! — Украл! — Не украл! — Ук-ра-аааал! На последних словах глаза Лианы снова наполнились слезами. — Он всегда ворует мои игрушки! — Не всегда! — Всегда! — Иногда! — Папа, я его ненавижу! Влад сразу присел на корточки перед дочерью и мягко взял её за плечи. — Эй. Лиана всхлипнула. — Что? — Посмотрите на меня. Она подняла глаза. Большие. Влажные. Обиженные. — Ты правда ненавидишь своего брата? — Да... Но уже менее уверенно. — Правда-правда? — Ну... Она замялась. Влад улыбнулся. — А кто вчера спрятался за Эйгона, когда увидел большую собаку? Лиана опустила взгляд. — Я. — А кто неделю назад плакал, когда Эйгон заболел? — Я. Лиана окончательно смутилась. — Тогда мне кажется, что это не очень похоже на ненависть. Она немного подумала, потом совсем тихо сказала: — Я просто очень сильно на него обиделась. — Вот это уже больше похоже на правду. Он осторожно вытер её слезу. — Лиана. — Да? — Иногда люди, которых мы любим больше всего, раздражают нас сильнее всех. — Даже ты с мамой? Влад засмеялся. — Особенно мы с мамой. Лиана удивлённо захлопала глазами. — Правда? — Правда. — И мама на тебя злится? — Иногда. — И ты на маму? — Иногда. — И вы всё равно любите друг друга? — Конечно. Лиана задумалась. Очень серьёзно. Как умеют только дети. Потом медленно кивнула. — Наверное... я всё-таки люблю этого вредину. — Вот. Теперь Влад повернулся к Эйгону. — А ты. Мальчик опустил голову. — Да, отец. — Ты брал её игрушку? — Немножко. — Немножко — это как? — Совсем чуть-чуть. — Где она сейчас? Эйгон виновато указал за спину. В углу лежала несчастная кукла. В совершенно целости. Но всё равно. Влад с трудом сдержал улыбку. — Эйгон. — Да? — Представь, что кто-то заберёт твой любимый деревянный меч. Мальчик мгновенно нахмурился. — Я бы разозлился. — Вот именно. Эйгон вздохнул. — Понял. Некоторое время Влад смотрел на обоих, а потом сказал очень тихо: — Послушайте меня оба. Дети подняли головы. — Что бы ни случилось в жизни... Он взял их за руки. Одной рукой Лиану. Другой Эйгона. — Вы семья. Одна кровь. Одна душа. И однажды наступят дни, когда весь мир может отвернуться от вас. Когда враги будут окружать вас. Но если вы будете держаться друг за друга — вы никогда не останетесь одни. Дети молчали. Слушали. Не до конца понимая смысл слов, но чувствуя их важность. — Пообещайте мне. — Что? — спросила Лиана. — Что всегда будете заботиться друг о друге. Эйгон кивнул первым. — Обещаю. Лиана посмотрела на брата, потом тоже кивнула. — Я тоже обещаю. — Хорошо. Влад улыбнулся. — А теперь самое сложное задание. — Какое? — Обняться. — ЧТО?! — ПАПА! — Это невозможно! — Это приказ короля. Лиана возмущённо ахнула. Эйгон застонал. Но через несколько секунд они всё-таки неуклюже обнялись. Очень недовольно. Очень смешно. Очень по-детски. И уже через минуту начали смеяться. А ещё через минуту вместе убежали по коридору, споря уже совершенно о другом. Влад остался стоять на месте, смотря им вслед с лёгкой улыбкой. И почему-то именно в этот момент почувствовал себя счастливее, чем после любой победы на поле боя. Потому что королевства можно вернуть. Мятежников можно победить. Страны можно спасти. Но такие мгновения... Такие простые. Тёплые. Живые. Они и были настоящим смыслом всего, за что он сражался. Коридоры королевского дворца сегодня казались особенно длинными. Или, возможно, дело было не в коридорах. А в самом Владе. Он шел медленно, размеренно, с той спокойной уверенностью человека, который уже давно привык к тому, что каждый его шаг способен изменить чью-то судьбу. По обе стороны от него тянулись высокие каменные стены, украшенные знаменами дома Сантариан. Утренний свет проникал через узкие окна-бойницы и ложился на пол длинными золотистыми полосами. Тяжелый королевский плащ мягко покачивался за его спиной. Шаги гулко разносились по галерее. Следом двигались двое королевских стражников. Оба высокие. Закованные в сталь. С руками, лежащими на рукоятях мечей. Они шли спокойно, но каждый их взгляд внимательно скользил по сторонам. Так было всегда. Король никогда не ходил один. Особенно многих лет гражданской войны. Особенно после десятков покушений. Особенно после того, как половина страны когда-то мечтала увидеть его мертвым. Но Влад почти не замечал их присутствия. Он думал о предстоящей встрече. Фарель Мевар. Еще недавно мятежник. Один из богатейших лордов королевства. Человек, который шесть лет подряд игнорировал власть короны. Человек, который долгое время был частью проблемы. А сегодня должен был преклонить колено. Еще одна победа. Еще один шаг к объединению страны. Еще один лорд, который понял, что война проиграна. И все же радости Влад почти не чувствовал. За эти годы он слишком хорошо понял одну вещь. За каждой победой стояли живые люди. Именно поэтому Влад никогда не испытывал удовольствия от капитуляций. Он предпочитал мир войне. Всегда. Даже если война иногда была необходима. Он уже почти дошел до огромных дверей тронного зала, когда вдруг заметил кого-то у стены. Маленькую фигуру. Совсем одну. Среди величественного дворца. Среди огромных колонн. Среди вооруженных людей. Среди всей этой взрослой политики. Мальчик. Очень красивый мальчик. Не старше семи лет. Он стоял возле стены и выглядел настолько потерянным, что Влад невольно замедлил шаг. Мальчик смотрел в пол. Его плечи были опущены. Маленькие пальцы нервно теребили край дорогого камзола. А в глазах стояла такая грусть, что у Влада мгновенно сжалось сердце. Он выглядел словно потерявшийся котенок. Словно ребенок, который оказался в слишком большом и страшном мире. Один из стражников сразу нахмурился. — Кто здесь находится без разрешения? Он уже сделал шаг вперед. Но Влад поднял руку. Стражник немедленно остановился. Влад смотрел на мальчика. Тот наконец поднял голову. И их взгляды встретились. Боги. Какие же у него были глаза. Чистые. Светлые. Детские. Совершенно невинные. Влад почувствовал, как уголки его губ сами собой поднялись в улыбке. Теплой. Доброй. Почти отцовской. Он медленно подошел. Затем неожиданно для стражников опустился на корточки, чтобы оказаться с ребенком на одном уровне. Мальчик вздрогнул. Словно не ожидал такого. — Боже мой... — тихо произнес Влад с невольным умилением. — Маленький... как ты здесь оказался? Голос его стал удивительно мягким. Совсем не похожим на голос короля. Скорее на голос заботливого отца. Мальчик опустил глаза. Губы его дрогнули. Было видно, что он держится из последних сил. Еще немного — и заплачет. — Как тебя зовут? Мальчик сглотнул. — Рейн... Голос был тихим. Очень тихим. Почти шепотом. — Рейн? Он кивнул. — Рейн Мевар... Влад замер. На секунду. Всего на секунду. Мевар. Он медленно повторил про себя это имя. Мевар. Значит... Сын Фареля. Пазл сложился мгновенно. И внутри поднялось неприятное чувство. Очень неприятное. Значит Фарель настолько его боялся, что привез маленького сына. На переговоры. На капитуляцию. Привез ребенка на случай, если потребуется вызвать жалость. Влад терпеть не мог подобное. Политика должна оставаться между взрослыми. Дети не должны становиться частью таких игр. Никогда. Но прежде чем он успел что-либо сказать, мальчик вдруг осторожно потянул его за рукав. Совсем легонько. Будто боялся. Будто не был уверен, что ему позволено это делать. — Пожалуйста... Влад посмотрел на него и увидел, что в глазах ребенка уже блестят слезы. — Пожалуйста... Голос дрожал. — Я знаю... Он сглотнул. — Я знаю, что вы пришли ругать моего отца... Влад почувствовал, как внутри что-то болезненно кольнуло. — Пожалуйста... Губы мальчика задрожали. — Не казните его... Последние слова прозвучали почти неслышно. Словно он боялся даже произносить их. — Он не хотел этого... Одна слеза скатилась по его щеке. — Правда не хотел... Еще одна. — Он хороший... Рейн отчаянно пытался говорить уверенно, но детский голос постоянно ломался. — Он помогает людям... — Он строил мельницы... — И мост через реку... — И всегда дает еду бедным... Слез становилось все больше. — Он добрый... — Правда добрый... — Он просто... Мальчик всхлипнул. — Он просто боялся... У Влада перехватило дыхание. Боги. Перед ним стоял ребенок. Маленький ребенок, который пришел защищать собственного отца. Не мечом. Не армией. Не властью. А любовью. Самой искренней любовью на свете. Любовью сына. И эта любовь была сильнее любых аргументов. Сильнее любой политики. Сильнее любой войны. Влад почувствовал, как начинает таять его сердце. Медленно. Неотвратимо. Он мгновенно вспомнил невинные глаза Эйгона и Лианы. Он осторожно поднял руку и погладил мальчика по щеке. Так бережно, словно тот мог рассыпаться от грубого прикосновения. Рейн поднял на него заплаканные глаза, и Влад увидел в них столько надежды, что ему самому стало тяжело дышать. Совесть почему-то жгла изнутри. Хотя он еще ничего не сделал. Абсолютно ничего. Но почему-то уже чувствовал себя виноватым перед этим ребенком. — Эй... Он мягко улыбнулся. — Эй, маленький... Еще одна слеза скатилась по лицу мальчика. — Ты чего? Влад осторожно вытер ее большим пальцем. — Не плачь. Рейн снова всхлипнул. — Я просто боюсь... — Знаю. — Очень боюсь... — Знаю. Он продолжал гладить мальчика по волосам. Успокаивающе. Тепло. По-отцовски. — Посмотри на меня. Рейн поднял глаза. — Я пришел просто поговорить с твоим отцом. — Правда? — Правда. Влад улыбнулся немного шутливо. — Я что, похож на такого страшного человека, который только и делает, что всех казнит? Мальчик поспешно замотал головой. — Нет... — Вот видишь. Рейн всхлипнул, но уже слабее. — Мы просто поговорим. — И все? — И все. — Правда? — Правда. — И вы не убьете его? Влад покачал головой. — Нет. — Совсем? — Совсем. Рейн смотрел на него своими огромными глазами, словно пытался понять, можно ли верить. И наконец тихо спросил: — Обещаете? Влад улыбнулся. Тепло. Искренне. — Обещаю. На лице мальчика произошло настоящее чудо. Страх начал исчезать. Напряжение ушло. А вместо него появилась улыбка. Сначала маленькая, робкая, а потом счастливая. Совершенно детская. Совершенно искренняя. Такая, от которой у Влада защемило сердце. — Спасибо... Прошептал Рейн. И Влад вдруг подумал, что ради такой улыбки можно простить очень многое. Он потрепал мальчика по волосам. — А теперь иди. — Куда? — Посмотри, какие игрушки есть во дворце. Глаза Рейна мгновенно расширились. — Правда? — Конечно. — Можно? — Нужно. Рейн радостно закивал. Настолько быстро, что Влад невольно рассмеялся. Один из стражников подошел ближе и осторожно взял мальчика за руку. Рейн послушно позволил себя увести. Но перед тем как уйти окончательно, обернулся. Еще раз посмотрел на Влада и улыбнулся так доверчиво, так тепло, что Влад еще долго смотрел ему вслед. Пока маленькая фигурка не исчезла за поворотом коридора. И только тогда он медленно поднялся на ноги. Тронный зал Ластериана был наполнен той особой тишиной, которая рождается только в местах, где решаются судьбы людей, земель и целых поколений. Высокие своды уходили куда-то в полумрак под потолком. Огромные колонны из белого камня тянулись вдоль стен подобно исполинским стражам древности. Между ними висели знамена королевства, тяжелые полотнища с золотой короной дома Сантариан, медленно покачивающиеся от сквозняка, проникающего через высокие стрельчатые окна. Солнечный свет падал внутрь длинными золотыми полосами, разбиваясь о полированный мрамор пола. По обе стороны прохода стояли гвардейцы. Неподвижные. Закованные в сталь. Словно статуи. Словно сама воля короны обрела человеческий облик. А в самом конце зала, на возвышении из черного камня, находился трон. Королевский трон Ластериана. И на нем сидел Влад. Сизиран Сантариан. Король. Еще несколько лет назад это слово казалось ему чем-то чужим. Нелепым. Даже смешным. Но теперь... Теперь оно весило больше любого доспеха. Больше любого меча. Больше любого короны. Потому что вместе с властью приходила ответственность. И чем сильнее становилось государство, тем тяжелее становился этот невидимый груз. Сегодня Влад особенно остро чувствовал это. Потому что всего несколько минут назад он разговаривал с маленьким мальчиком. С ребенком. С испуганным маленьким сыном, который лишь искренне хотел защитить своего отца. Он смотрел в его глаза. Слушал его дрожащий голос. И дал обещание. Обещание, что дети больше не будут платить за ошибки взрослых. Что Ластериан станет другим. Влад нес тяжесть, которая сильнее любого боя, любого восстания. Тяжесть оставаться человеком. И теперь... Теперь перед ним стоял человек, который был частью этой трагедии. Одной из причин, почему государство долгие годы умирало. На коленях перед троном стоял Фарель Мевар. Верховный лорд Южного Террима. Один из богатейших лордов всей страны. Даже сейчас, стоя на коленях, он выглядел величественно. Высокий. Широкоплечий. С идеально уложенными серебристыми волосами. В дорогом темно-зеленом камзоле, расшитом золотыми нитями. На его пальцах сверкали драгоценные кольца. На груди висела тяжелая золотая цепь верховного лорда. Он выглядел человеком, который привык повелевать. Человеком, перед которым склонялись тысячи. Человеком, который годами жил как независимый правитель. Но сейчас его глаза выдавали все. Страх. Самый настоящий страх. Влад видел его. Видел, как дрожат пальцы. Как сбивается дыхание. Как лорд пытается держать лицо и не может. — Мой король... — почти жалобно начал Фарель. Но Влад поднял руку, и тот мгновенно замолчал. Король несколько секунд смотрел на него. Просто смотрел. И неожиданно почувствовал усталость. Глубокую. Тяжелую. Почти физическую. Раньше ему казалось, что быть королем — это отдавать приказы. Наказывать. Награждать. Побеждать. Но теперь он понимал. Самое тяжелое — судить. Судить людей. Судить их судьбы. Решать, кто заслуживает прощения, а кто нет. — Лорд Мевар... — наконец произнес Влад. Его голос разнесся по залу. Спокойный. Твердый. Величественный. — На протяжении почти десяти лет вы решили, что вы сам себе хозяин. Сам себе король. Сам себе закон. Фарель опустил голову еще ниже. — Вы совершенно забыли о своих обязательствах перед короной. Тишина стала еще тяжелее. — Вы открыто насмехались над своими сюзеренами, считая их бессильными слабаками. Влад чувствовал, как десятки взглядов устремлены на него, но сейчас видел только одного человека. — Вы забыли о налогах, которые обязаны были платить. — Забыли о рекрутах, которых обязаны были присылать. — Забыли о своей обязанности являться по первому зову законного правителя. Каждое слово било словно удар молота. — Когда государство умирало... Голос Влада стал холоднее. — Когда люди голодали... — Когда мятежники рвали страну на куски... — Когда кровь текла по дорогам Ластериана... — Вы стояли в стороне. Фарель задрожал. — Мой король... — Вы забыли, что помощь короне — это не право. Влад наклонился вперед. — Это обязанность. — Мой король, прошу вас... Фарель поднял голову, и Влад увидел в его глазах настоящую панику. — Я лишь хотел сохранить свой народ... Его голос дрожал. — Я думал о благополучии Южного Террима... — Король Стефан Сантариан разорял наши земли непосильными налогами... — Люди голодали... — Люди страдали... — Я лишь хотел сохранить порядок... Он почти умолял. — Клянусь вам... — Я никогда не присягал мятежникам... — Никогда не желал вам зла... — Никогда не поднимал меч против короны... — Я лишь боялся... — Я боялся потерять всё... — Боялся сделать неправильный выбор... — Я виноват... Да... — Но я не предатель... Влад слушал его. И внутри него не было ни злости, ни ненависти. Лишь усталое понимание. Сколько раз он уже слышал подобное? Десятки. Сотни. Все они говорили одно и то же. Пока корона была слаба — они исчезали. Когда корона становилась сильной — вспоминали о верности. — Вам были направлены многочисленные письма с требованием явиться в столицу и преклонить колено. Фарель вздрогнул. — Вы их проигнорировали. — Затем были отправлены новые. — Где уже прямо говорилось о смертной казни за неповиновение. Влад сделал короткую паузу. — И вы снова их проигнорировали. Тронный зал замер. — Что это означает, лорд Мевар? Фарель молчал. — Когда корона была слаба... — Когда она нуждалась в вас... — Вы наслаждались своим богатством. — Но когда государство вновь встало на ноги... — Когда головы мятежников начали лететь с плеч... — Вы вдруг вспомнили о верности. Фарель опустил голову до самого пола. — Простите... Его голос сорвался. — Простите меня... — Прошу... — Я виноват... — Я виноват перед короной... — Перед государством... — Перед вами... — Но я готов исправить всё... — Готов служить вам преданно... — Так, как служили мои предки... — Так, как служил мой род тысячи лет... Влад медленно закрыл глаза. Как же он устал от этого. От этих людей. От этих стервятников, которые ползают на коленях, когда ты силен, но готовы воткнуть нож в спину, когда ты слаб. От всех этих красивых слов. От всех этих клятв. От всей этой лжи. Но еще сильнее он устал от крови. Слишком много смертей. Слишком много казней. Слишком много вдов. Слишком много сирот. Столица только начала оживать, и он больше не хотел заливать её новой кровью. Влад открыл глаза. — Хорошо. Фарель резко поднял голову. — Корона милосердна. На лице лорда вспыхнула надежда. Настоящая. Почти детская. — Несмотря на все ваши грехи... — Корона благодарна вам за то, что вы не вступили в союз предателей Геймлора и Васанта. — И не подняли меч против государства. — В противном случае вы бы уже лишились головы. Фарель едва не заплакал. Влад видел это. — Кроме того... — Я ценю ваше стремление обеспечить благополучие своего народа. — Южный Террим действительно процветает. Глаза лорда заблестели, но Влад продолжил. — Однако... И надежда мгновенно сменилась тревогой. — Ответственности вы не избежите. Фарель снова побледнел. — В течение месяца вы переведете в королевскую казну пять миллионов золотых монет. Лицо лорда вытянулось. — Три миллиона составляют неоплаченные налоги. — Еще два миллиона станут подтверждением искренности ваших слов. Фарель медленно закрыл глаза. Он понимал: спорить бессмысленно. Влад уже собирался закончить аудиенцию. Но вдруг... Что-то мелькнуло в голове. Странная мысль. Неожиданная. Совершенно новая. Он замолчал. Зал ждал. А Влад сидел неподвижно. В его памяти неожиданно возник образ маленького Рейна. Его сына. Улыбка. Смех. Маленькие руки. И вместе с этим пришла другая мысль. Очень простая. Если этот человек отвернулся однажды... Что помешает ему отвернуться снова? Если страна вновь ослабнет? Если он тяжело заболеет? Если наступят тяжелые времена? Слова? Клятвы? Обещания? Нет. Он больше не верил словам. Совсем. И вдруг решение стало необычным. Настолько необычным, что Влад сам не мог поверить своим мыслям. Он почувствовал, как внутри словно щелкнул замок. Сложились детали. Появилась новая стратегия. Не война. Не казнь. Не страх. Нечто гораздо сильнее. Влад словно пробовал это на вкус. Семья. Кровь. Родство. Узы. То, что связывает людей крепче любых договоров. Влад поднял взгляд. — И еще кое-что. Фарель снова посмотрел на него настороженно. — Я решил объединить наши дома. Несколько секунд никто не понимал смысла сказанного, а затем Влад спокойно произнес: — Ваш сын Рейн в будущем женится на моей дочери Лиане. Мир словно остановился. Фарель застыл. Его глаза широко раскрылись. Он смотрел на короля так, будто ослышался. Будто услышал нечто невозможное. — Ч-что?.. Даже некоторые придворные не смогли скрыть удивления. Влад продолжал: — Также по достижении тринадцатилетнего возраста ваш сын будет взят на воспитание в королевский замок. Шок в зале стал почти осязаемым. Фарель не мог вымолвить ни слова. Он ожидал унижения. Ожидал наказания. Но никак не этого. А Влад сидел на троне и сам не до конца верил в то, что только что сделал. Потому что впервые в своей жизни объявлял политический брак. Впервые. И от этого ему самому было странно. Почти не по себе. Но затем он вспомнил Айрин. Вспомнил собственную свадьбу. Вспомнил Эренмор. Его хлеб. Его поля. Его бесконечные урожаи. Вспомнил, как лишь благодаря одному их браку, столица процветает в изобилии. И понял. Иногда один союз стоит больше тысячи армий. Южный Террим был землей, по которой буквально текут золотые реки. Порты. Торговля. Тысячи купцов прибывают ежедневно. И если однажды на троне окажется его внук... Тогда Южный Террим точно уже никогда не отвернется от короны. Никогда. Ни при сильном короле. Ни при слабом. Ни при войне. Ни при мире. И эта гарантия казалась Владу куда надежнее тысячи клятв. Надежнее миллионов слов. И тем более надежнее десятков тысяч звонов мечей и рек крови. Потому что люди предают государство. Предают королей. Предают законы. Но крайне редко предают собственную кровь.