ХVII. Оковы победы

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Вечер тихий. Не уютный―рабочий. Я сижу за столом уже несколько часов, пока Хан Сок где-то в доме занимается своими делами, позволив мне побыть наедине после тяжелого дня. Чашка с давно остывшим кофе стоит нетронутой, экран ноутбука подсвечивает лицо бледным светом. В окне отражаются строки кода, графики, ссылки―всё то, что стало для меня почти привычным ритуалом за это время. Локальный слив. Подставная компания. Доступ через третий сервер. Вавилон. Всегда Вавилон. Сохраняю файлы аккуратно, по папкам, подписываю даты, источники, уровни риска. Иногда делаю пометки от руки―тонкий блокнот с закладками, где каждая страница была исписана мелким, быстрым почерком. «Фонд B-17―связан с фармой» «Деньги ушли через Сингапур» «Контракт подчищен, но след остался» Всё идёт...слишком гладко. Ловлю себя на этой мысли не сразу. Сначала―как лёгкое раздражение. Потом―как укол в затылке. Откидываюсь на спинку стула, щурюсь, прокручивая историю поисков. Каждый раз, когда я упиралась в стену, появлялась щель. Каждый раз, когда должна была быть ловушка, её не было. Открываю журнал доступа. Потом второй. Потом третий. ―Странно.. Время входа. IP-адреса. Повторяющиеся интервалы. Начинаю сравнивать. Не документы―маршруты. Те же окна времени. Те же обходные узлы. Те же «ошибки», которые выглядели как случайные, но...не были такими. Я перестаю искать компромат. Я начинаю искать автора пути. Кто-то знал, какие ключевые слова я введу, где остановлюсь, что именно мне будет нужно, а что―преждевременно. Открываю старые файлы. Самые первые. Те, с которых всё началось. И вдруг вижу то, что раньше казалось неважным. Метаданные. Замираю. ―Нет...―выдыхаю, приближая изображение. Подпись в коде. Не имя. Не логин. Этот стиль.. Слишком чисто. Слишком...знакомо. Я знаю этот стиль. Видела его в других местах. В отчётах, которые читала мельком. В системах, которых касалась лишь вскользь. Медленно закрываю глаза, ненадолго. Нужно подумать. Потом снова смотрю на экран. И уже целенаправленно начинаю искать не Вавилон. Ищу того, кто держал повод. Входы с максимальным уровнем допуска, внутренние сервера, к которым я не должна была иметь доступа. Отключённые лог-файлы ―отключённые кем-то, кто имел право. ―Ты..―выдыхаю еле слышно. Последний файл открывается медленно. Словно не хочет. Дата. Время. Разрешение доступа: Babel Core/ Executive Override.   Закрываю ноутбук. Тишина в комнате становится плотной. Теперь всё стало ясно: я не «нашла» эту информацию. Мне позволили.       Выхожу из комнаты, негодующе направляясь на поиски Хан Сока. Вскоре нахожу его на минусовом этаже, там, где находится бассейн. Мужчина выныривает из воды, переливающейся голубыми бликами из-за подсветки, и я на миг замираю, рассматривая нагую спину, по которой быстрыми дорожками бегут капли, ласкают его поясницу и сливаются с мелкими волнами возле его так же обнажённых бёдер.

🎶Meraki―Love You Like Me🎶

Он...полностью.. Вот же.. Председатель тихо выдыхает, рукой поправляет непослушные волны волос и медленно поворачивает корпус в мою сторону. Замечает меня. Внутри что-то загорается, словно спичка, готовясь спалить меня изнутри заживо, когда его чёрные глаза впираются в меня, дарят мне своё пристальное внимание. Глотаю ком в горле, пока он спокойно спрашивает: ―Присоединишься?―не знаю, как реагировать. Злиться? Смущаться? Улыбнуться? Согласиться? Убить его? Что мне сейчас делать? Что делать, если тело желает покориться его манящему вопросу, согласиться и нырнуть не в воду―в него. С головой. Не размышляя. Позволяя себе такую наглость, ведь сегодня я ещё могу себе это позволить.   Неспешно снимаю одежду, оставшись в нижнем белье, и иду к бассейну. Замечаю как кончики губ Хан Сока ползут вверх. Не издевательски, не злорадствующе. Искренне. И это задевает намного сильнее. Сажусь на бортик, опуская ноги в приятную воду и наблюдаю за приближающимся мужчиной. Когда он становится напротив, смотрю внимательно и спрашиваю: ―Ты всё это время позволял мне рыть на Вавилон? Документы, утечки, компромат. Это был ты?―Хан Сок уже слишком близко ко мне. Смотрит в ответ, сжигает своим желанием моё нутро. Мы оба уничтожаем меня. Так нечестно. Так горько. Так откровенно. Чёрт возьми. ―Что я получу в обмен на ответы на твои вопросы?―он сегодня не давит, не заставляет, не упирается в меня. Спрашивает и ждёт. В итоге получает. Я медленно опускаю руки на крепкие плечи и отталкиваюсь от бортика, обхватываю ногами его талию, сцепив их у него за спиной, и тяжело вдыхаю, привыкая к прохладе бассейна. Возвращаю взгляд на лицо Хан Сока и вижу, как его зрачки расширяются, поглощают и без того тёмную радужку. Поднимаю кончиками пальцев его подбородок к себе, и Хан Сок безропотно поддаётся, позволяет собой управлять, позволяет осознавать, какую власть теперь я над ним имею. Чувствую его руки, придерживающие меня за ягодицы и желание уже уверенно пульсирует внизу моего живота, неконтролируемое, живое, самозабвенное. Почему меня так тянет к тебе, дьявол?.. ―Ты получишь меня. Как тебе захочется.―взгляд мужчины падает на мои губы и затягивается жгучей дымкой, от которой на меня нападают волны мурашек. ―Я и так сейчас могу взять тебя, как мне захочется, драгоценная неприятность.―и он чертовски прав. Ещё одна причина, по которой мне хочется выть и лезть на стены. ―Но мне приятно, что ты предложила сама. Так что ты получишь свои ответы.―боже, он говорит как козёл, но это всё равно почему-то заводит меня. ―Тогда отвечай на вопрос. Это был ты?―Он не отводит взгляд, отвечая: ―Да. Я ослаблял защиту там, где знал, что ты пойдёшь. Закрывал следы, которые могли привести к тебе. И оставлял ровно столько информации, чтобы ты видела правду...но не утонула в ней.―Хан Сок приближает лицо к моему, касается носом моего, уже тише добавив мне в губы: ―Если бы я этого не делал, тебя бы уже давно сломали.―моя внутренняя злость тонет в тягучем поцелуе, тает под горячим натиском требовательных губ, ласкающих меня так ловко, умело, привычно, пока председатель получает взамен на ответ дозу моей платы. Закрываю глаза, отвечаю на поцелуй, удовлетворяю бесстыжую тварь, которая сидит во мне и всё время жаждет этого сумасшедшего дьявола. ―Зачем? Это контроль? Игра? Или ты решил, что я―твой проект?―тяжело дышу, чувствуя как председатель оставляет на моей шее еле заметные следы, покусывает чувствительную кожу, после чего заглаживает боль кончиком языка. Так пьяняще, так беспощадно стирает все грани между нами снова и снова. Каждый раз, когда я касаюсь его, когда он касается меня―это момент, когда свобода его тёмного нутра обволакивает нас, заставляет забыть о рамках, правилах, стереотипах. И после этого мне так хорошо, что иногда я даже задумываюсь, а нужно ли спасаться от этого? Неужели на воле мне станет легче? ―Я хотел видеть, как ты думаешь. Любоваться тем, как соединяешь точки. Как не боишься смотреть туда, куда остальные в ужасе закрывают глаза.―он снова захватывает меня в плен своими глазами, смотрит так, как не сможет никто иной, уверена в этом. Так смотрит только дьявол со своей преисподней. Дьявол, жаждущий себе мою душу. Желающий её, единственную, кто не побоялся проклинать его, ненавидеть, заглянуть под его кожу, выдрать его чёртово нутро и выиграть. ―Я контролировал процесс. Но никогда не контролировал тебя. И заплатил за это слишком большую цену. За меня. За свободу, которую мне преподнёс. Щедро, уверенно, открыто. Моё дыхание сбивается. Мысли мешаются с поцелуями мужчины, с хлюпаньем воды вокруг нас, с биением собственного сердца. Грудь покрывается мурашками, когда губы Хан Сока с упоением находят их, целуют ореолы, острые зубы покусывают затвердевшие бусины. Тихо стону мужчине в макушку, параллельно вдыхая запах его волос, хватаюсь за твёрдые предплечья, когда властные ладони поднимаются вверх по моей спине и притягивают мой корпус ближе к влажному, но всё так же горячему телу. ―Какого хрена ты такой ужасный, Хан Сок?..Ты даёшь мне оружие против себя...И одновременно держишь меня в своей тени. Кто я на самом деле в твоей игре?―он касается, гладит, трогает меня так, что я понимаю: я никогда, чёрт возьми, не была в его тени. Этот психопат всегда выставлял меня на пьедестал вместе с собой. И сейчас его словесный яд откровения выливается из бокала, что так долго трещал по швам: ―Ты―ошибка, которую я не планировал. Ты―риск, на который иду осознанно.―содрогаюсь, когда длинные пальцы проникают внутрь меня, когда председатель обжигает моё ухо своим шёпотом, снова и снова. ―Я дал тебе доступ, потому что знал: если однажды ты решишь ударить...ты должна бить точно. Пауза. Медленная. Густая. Уничтожаешь себя мной. Это победа. Это оковы чёртовой победы, которые ты сам надел на меня. Зачем?.. ―А ещё потому,―добавляет он,―что я хотел, чтобы ты видела меня настоящего. Даже если ненавидишь. Плевать. Мне уже так плевать, Ча Ён..―стону в его руках, цепляюсь за большой корпус, утыкаюсь в его шею лицом, извиваясь от наслаждения. Отталкиваю его признания, не хочу иметь их, не хочу знать это, поэтому шепчу: ―Ты...ничего не значишь, Хан Сок...Ты просто...просто способ забыться...Ты..―председатель вынимает пальцы и я разочарованно, возмущённо вздыхаю, пока мужское тело направляется к лестнице наверх, ложит меня на холодный кафель и нависает сверху, прожигая дыру во мне горящим взором своих глаз. Его ладонь возвращается к моей влажной промежности и я снова стону, выгибаясь ему навстречу. После он снова убирает ладонь, но взамен проникает в меня, резко толкнувшись бёдрами навстречу моим. Рвано охаю, но прижимаюсь ближе к мужчине, когда он притягивает меня к себе и целует, ещё жаднее, ещё жарче. Контраст от холода кафеля и горячего председателя сверху сводит с ума. Слышу как он надрывно шепчет мне: ―Я скажу тебе, кто я, Ча Ён.―он толкается в меня снова и я снова не могу сдержать стон. ―Я,―толчок,―твоё,―толчок,―безумие,―толчок. Хан Сок кусает меня за шею, одичавший в своей страсти. ―Хоть ты и не признаёшь, но я в твоей голове, в твоей крови, в твоих венах. Твоё тело, твой разум, твоя чёртова душа―всё это моё. Твой голод―мой, чтобы утолить. Твоё сумасшествие―моё, чтобы приручить. Чувствуешь это? Ты, чёрт возьми, чувствуешь это, Ча Ён? ―Нет. Нет, не чувствую.―но целую его―в ответ, но тону в нём―в ответ. Задыхаюсь в нём тоже―в ответ. Я вся―тебе в ответ, Чан Хан Сок. Только сегодня. В последний день. В последний раз. И никогда больше. Он принимает моих демонов, мою тьму, моё тёмное желание тянуться к нему, хоть я и правда никогда ему не признаюсь честно, не скажу этого вслух. Хан Сок всё равно улыбается, делает всё, чтобы я чувствовала блаженство от его близости, привязывает меня в себе цепями, которые мне будет сложно разорвать, но которые я непременно сорву с себя, пусть и вместе с собственной кожей, под которую он влез так же, как и я просочилась под его. ―Мх..―слышу его низкие стоны и покрываюсь мурашками, дрожу под его большим корпусом, растворяюсь в его темпе, расплываюсь от удовольствия и жадно подмахиваю бёдрами ему навстречу, углубляя толчки, углубляя поцелуи, лаская его язык своими губами, жадно глотая последние мгновения такой привлекательной, манящей свободы, исходящей от проклятой сути ненавистного психопата. Предупреждающе шепчу имя мужчины и вскоре издаю протяжный стон, содрогаясь от настигшего оргазма. Хан Сок стонет следом за мной, проваливаясь в ту же пропасть, что и я. Тяжело дышит мне в шею, пока я закрываю глаза, с ненавистной горечью подумав: Это был наш последний раз. Последний раз, когда я приняла дьявола в свои объятия.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

Переговорная слишком светлая для такого разговора. Стеклянные стены пропускают утреннее солнце, отражая его в гладкой поверхности стола. Металл, кожа, кристально чистая вода в графинах. Пространство, где обычно заключают союзы, а не хоронят их. Я сижу расслабленно. Слишком расслабленно для человека, который пришёл на собственные похороны одного из направлений бизнеса. Ча Ён―рядом. Прямая спина, сцепленные пальцы. Взгляд―сосредоточенный, спокойный. Внешне. Уверен, внутри у неё тишина, в которой мысли сталкиваются, как осколки. Аарон Картрайт входит последним. Он не смотрит по сторонам. Не ищет зрительного контакта. Просто занимает своё место―напротив. Лицо каменное. Ни траура, ни ярости. Только выверенная пустота. ―Начнём,―сказал он.―Я ценю пунктуальность. Особенно теперь. Я едва заметно усмехаюсь. Знаю, что будет дальше. Знал ещё в тот момент, когда запах горящего дерева смешался с запахом крови.   Аарон открывает папку. Не ту, что с контрактами. Другую. ―За последнюю неделю,― продолжает он ровно,―я пересмотрел все условия нашего партнёрства. Все риски. Все возможные сценарии развития.―Он поднял взгляд. Впервые―прямо на меня. ―И пришёл к выводу, что продолжение сотрудничества с Вавилоном...невозможно. Да что ты? Тишина не дрогнула. Ни один стакан не звякнул. Ни одно дыхание не сбилось. Вот он. Крах. Вот она―цена. Вот момент, когда империи трескаются. Ты должна сидеть и ликовать, Ча Ён. Так почему я не вижу в твоих глазах ни капли радости? Аарон продолжает: ―Я не стану называть причин. Мы оба достаточно умны, чтобы нуждаться в словах. ―Разумное решение,―говорю спокойно.―Ваша репутация важнее прибыли. Аарон усмехается. Впервые за всю встречу. Но это не улыбка. ―Нет, господин Чан,―поправляет он.―Моя месть важнее прибыли. Эта фраза ложится на стол тяжелее любого документа. Ча Ён рядом едва заметно дёргается. Не от угрозы. От честности. ―Я объявляю войну Вавилону,―продолжает Аарон так же делово, словно говорит о рыночной стратегии.―Не эмоциональную. Не показную. Системную. Я уничтожу ваш конгломерат. Медленно. Законно. Не оставив ни одной лазейки для восстановления. Он переводит взгляд на Ча Ён. Спокойно. Внимательно. ―Это не касается вас, госпожа Хон. Вы―не цель и не рычаг давления. Это мне дала понять смена уровня игры, где господин Чан теперь не просто опасный партнёр, он―фактор страха, а вы―неприкосновенны. И снова―удар. Не по мне. По ней. ―Я это понимал,―говорю.―Ещё до того, как вы приняли решение прийти сюда.―Аарон щурится. ―Тогда зачем? Зачем вы это сделали, если знали цену?―В комнате становится по-настоящему тихо. Я не смотрю на Ча Ён, но говорю так, чтобы она поняла―каждое слово о ней: ―Потому что некоторые вещи,―произношу медленно,―стоят дороже расширения. Теперь даже для меня.―Слышу, как жена резко вдыхает. Поворачивает ко мне голову, ища ответы на моём лице, но я так же смотрю лишь на Аарона. Не смотри на меня так. Этот взгляд пахнет моим смертным приговором. Аарон встаёт. ―Тогда мы закончили. С этого момента мы враги.―Он задерживается на секунду, глядя на меня в ответ.―И вы заплатите за это дороже, чем думаете. Киваю, готовый к этой войне. ―Я привык платить по счетам. Аарон уходит, не оглянувшись. Когда дверь за ним закрывается, тишина снова обволакивает нас. Ненадолго, ведь уже совсем скоро Ча Ён тихо начинает: ―Ты...―и тут же замолкает. Я поворачиваюсь к ней. Смотрю спокойно, почти нежно. Из-за этого вижу проблеск странного страха в глазах адвоката. ―Ты должен был проиграть,―тихо говорит она.―Я должна была этому радоваться. ―Так радуйся.―Ча Ён медленно поднимает на меня глаза. ―Ты пожертвовал Вавилоном ради...меня. ―Частью Вавилона,―поправляю.―Не всем. ―Всё равно,―её голос дрожит.―Это так глупо, ведь он же...твоё сокровище. Я наклоняюсь к ней ближе. Наслаждаюсь её смятением, потерянностью, ведь вижу в них проблеск надежды на то, что эта женщина когда-то может стать моей. Когда-то. Возможно. Поэтому тихо отвечаю: ―Нет, Ча Ён. Вавилон―мой пропуск к свободе. А моё сокровище сидит сейчас напротив и пытается понять, почему ей всё же не радостно от моего провала. Она не находит ответа, а я и не жду его. Я жду, пока она позволит себе быть откровенной с самой собой. Жду, пока она, так же как и я, поймёт, что на самом деле мы―настоящие, что это не просто игра, не просто война, не просто «вне Кореи». Что я уже не её пленитель. Я―клубок из сочащегося желания сделать её своей, ведь потерялся в этой женщине. Хочу принадлежать ей. Хочу, даже если и терзаюсь мыслями о том, что не достоин, не заслужил её взаимности. Чёртовы сказки, где злодеи не могут быть счастливыми. Если ты главная героиня этой сказки, прошу.. Сделай меня своим кислородом. Забери у очередного писателя возможность уничтожить антигероя. Дай мне шанс.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

У меня чёртово дежавю. Медленно отрываюсь от губ Хан Сока, когда самолёт выравнивает корпус, совершив удачный взлёт. Недолго смотрю в манящие глаза председателя, пока он без тени самодовольства скользит взглядом по мне. «...―Нет, Ча Ён. Вавилон―мой пропуск к свободе. А моё сокровище сидит сейчас напротив и пытается понять, почему ей всё же не радостно от моего провала...» Ты поменял правила игры. Теперь мне стало ещё сложнее вести эту партию. «...―Ты такая лгунья, Ча Ён...» Как мне теперь быть? За что хвататься сейчас? Как мне уничтожать тебя твоими же чувствами, не погубив себя собственными?.. ―Уже поздно. Идём спать.―председатель всё так же скользит по мне взглядом, только теперь с высоты своего роста. ―Я...не хочу спать рядом с тобой.―всё так же сижу в кресле, слегка потерянная после поцелуя. Хан Сок пропускает мою ложь, беззаботно улыбнувшись. ―Ты же всё равно придёшь ко мне. Турбулентность неизбежна.―в ответ молчу и отвожу взгляд, уставившись в илюминатор. Тогда мужчина вздыхает. ―Ладно. Я буду ждать тебя.―и уходит в каюту, оставив меня наедине со своими мыслями. Сижу несколько минут неподвижно, уставившись на ночной город внизу, усеянный мелкими огнями. Корея. Поверить не могу, что уже через несколько часов буду в родной стране. Поверить не могу, что больше не коснусь Хан Сока так, как касалась в Каннах.. Закрываю глаза в ответ на отвратительный комментарий той твари, что всё так же сидит внутри меня, но он заставляет меня почему-то не разозлиться, а подняться с места и направиться в каюту, где уже давно было тихо. Захожу внутрь, закрыв за собой дверь, и, вглядываясь в полутьму, замечаю уже спящего председателя, который оставил половину кровати мне, разместившись сбоку. Тихо хмыкаю, но сбрасываю с плеч пиджак, избавляюсь от обуви и лишней одежды. Тихо залезаю на кровать и ложусь на свою половину, накрывшись одеялом. Несколько секунд лежу неподвижно, прислушиваясь к равномерному дыханию мужчины, после чего невольно поворачиваю к нему голову, наблюдая за расслабленным профилем. Ты каждый раз сквозь сон притягивал меня к себе. Неужели в этот раз всё будет иначе? Неужели сегодня ночью я буду спать без твоих рук на своём теле? Не знаю, что эта мысль вызвала во мне―радость или.. Не хочу думать об этом. Закрываю глаза и стараюсь уснуть. Пять минут, десять. Переворачиваюсь на бок спиной к Хан Соку и тихо вздыхаю, продолжая стараться. Ещё через десять минут слышу как председатель шумно выдыхает, кровать под ним прогибается, когда он переворачивается на другой бок, и вскоре я всё же чувствую его грудь спиной, когда он придвигается ко мне. Его тело тёплое, твёрдое и такое большое, что кажется, я оказалась в самом комфортном коконе. Оно окутывает каждый мой изгиб, рука обхватывает мою талию, ноги сплетаются с моими ногами, а нос погружается в мои волосы. Он утопил в себе моё тело с головы до ног. Ненавижу себя за это, но в тот миг на моём лице возникает лёгкая ироничная улыбка. Ты всё-таки нашёл меня, мерзавец. Даже в последний раз позволяешь себе такую наглую вольность. Через несколько мизерных минут я всё же проваливаюсь в сон.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆

―Господин Чан, госпожа Хон, доброе утро. Через несколько минут мы начинаем снижение. Просыпаемся и проходим в главный отдел. Не забудьте убедиться, что ваши ремни пристёгнуты и спинки кресел находятся в вертикальном положении. У меня снова дежавю. Открываю глаза и вижу перед собой только что проснувшегося Хан Сока. Его лицо буквально в пяти сантиметрах от моего, но вместо того, чтобы, как и в тот раз, поспешно отскочить, я медленно рассматриваю мужские черты. Последнее утро рядом с ним. Неужели я не счастлива? Председатель смотрит на меня так же. По-новому. Иначе. Так, словно с первого нашего перелёта прошла целая вечность. Вечность мыслей, страданий, принятий и примирений. Меня пугает путь собственных мыслей, поэтому я всё же отстраняюсь от Хан Сока, поднимаюсь с кровати и принимаюсь одеваться, всё ещё ощущая на себе его задумчивый взгляд. Ты словно выцвел. Словно в ожидании чего-то, а поэтому ведёшь себя крайне тихо и отстранённо. Словно хищник, в зарослях высматривающий свою добычу. Никаких шуток, никаких подколов и улыбок. Пламя в твоих глазах стало тлеющим дымом. Это...непривычно. Ты ждёшь чего-то, или правда потерян в собственном проиграше? Что творится в твоей голове, Хан Сок? Что ты чувствуешь сейчас? И почему я снова так хочу видеть азарт в твоих глазах и так боюсь этой серьёзной твоей стороны? Может, потому что боюсь всё же проиграть тебе, когда ты так решительно настроен победить? Или боюсь того, что пламя больше не вернётся, и моё условие «вне Кореи» так же и твоё? С этими мыслями я сижу уже и в кресле, когда стюардесса просит пристегнуть ремни. Смотрю на сидящего рядом мужчину, который всё так же спокойно себя ведёт. Покажи мне своё грёбанное пламя хоть сквозь последний поцелуй, чёрт возьми! И я привлекаю его внимание касанием. Хан Сок поворачивает ко мне голову и сразу же получает мой требовательный поцелуй. Поцелуй, который я уже четвёртый раз называю своим спасением. Последний вдох желанной свободы, которая после будет мне недоступна. Поэтому я так откровенно жмусь к председателю, поэтому так целую его. Как в последний раз. Последний раз. И мужчина отвечает мне. Таким же напором, таким же огнём, таким же желанием. Я получаю своё пламя. Оно до сих пор сидит в нём. Конечно, сидит. Как я могла усомниться в том, что оно всё ещё там, если ты состоишь полностью из него, если даже тлеющий жар всё ещё значит то, что этот пожар ждёт подходящего момента, чтобы пустить языки огня лизать меня в самый изощрённый способ? Он целует меня так, словно этот поцелуй один из первых наших следующих. Не прощается, наслаждается и дарит наслаждение. Перебивает мой немой укор самой себе за это прощание с его губами. Дарит ласку языком, поглощая вместе с моими губами все мои непрошенные мысли о том, что я буду скучать по этим моментам. Снова заставляет на мгновение забыть обо всём на свете. Обо всём, кроме него, кроме этого мгновения, приказывает мне быть здесь и сейчас, не думать о после, а думать, что я могу получить в этот миг. И я беру, забираю у него всё, что могу, ведь он открыто приподносит мне эту новую дозу той свободы, за которой я всё время так тянусь рядом с ним. И я хватаюсь за неё, стараюсь отпечатать в собственном мире, запомнить её запах, вкус, ощущение на кончиках пальцев. Хватаюсь за его лицо так, словно он был моим спасательным кругом в этом диком, необузданном шторме моих мыслей и чувств. Дьявол. Он и правда дьявол. Мы приземляемся вместе с тем, как я отстраняюсь от Хан Сока, тяжело дыша и слыша такое же дыхание напротив. ―Вас приветствует Южная Корея!―из динамиков слышен мягкий голос сюардессы. Корея. Вот и конец, чёрт возьми.

⋆ ⚭ ༺ ♛ ༻ ⚭ ⋆