Глава 1 – Пепел прошлого, искры будущего
24 февраля 2026, 18:13Англия.
Поместье семьи Поттер.
1991-ый год, Июль.
— А-ха-ха! Эми опять свалилась с метлы! — расхохотался Джейк. Он уже успел насчитать десяток кругов вокруг двора, паря на своём новеньком "Чистомёте-7".
Эми, сердито отплевываясь от сухой травы, поднялась на ноги. Её щека была испачкана в чернозёме, а в волосах застрял лист дуба. Она с ненавистью посмотрела на свою старую "Комету", которая теперь подозрительно мелко вибрировала и издавала звуки, похожие на издевательское хрюканье.
— Это не смешно, дурак! — крикнула она, сжимая кулаки. — Ты заколдовал мою метлу! Я видела, как ты крутился у сарая со старой папиной палочкой!
— Докажи! — Джейк спикировал вниз и завис в паре футов над землей, самодовольно ухмыляясь. В свои десять он уже был копией своего отца. — Может, ты просто не рождена для неба? Папа говорит, что у мужчин Поттеров полёт в крови, а остальные... ну, они просто пассажиры. Смирись, мелкая, ты проиграла!
В этот момент массивная дубовая дверь поместья со скрипом отворилась. На пороге появилась Лили, одетая в строгую дорожную мантию. Её прекрасное лицо выглядело осунувшимся, а под глазами залегли тени от хронического недосыпа.
— Джейк, немедленно прекрати эти глупые шутки, — устало, но твёрдо произнесла она. — И почини своей сестре метлу. Сейчас же.
Джейк закатил глаза, нарочито медленно слезая с "Чистомёта".
— Ох, да ладно тебе, мам. Это просто тренировка. Папа сказал, что я должен уметь дезориентировать противника.
Он бросил быстрый взгляд на неё, и его лицо приняло выражение высокомерной скуки.
— Ты опять в Мунго? Неужели тебе ещё не надоело тратить выходные на того, кто даже не знает, что ты существуешь!
Лили резко посмотрела на Джейка. В её изумрудных глазах, обычно полных нежности, на миг вспыхнула опасная смесь боли и ярости. Она пообещала себе, что сегодня вечером у них с Джеймсом состоится тяжёлый разговор. Лили больше не могла отрицать очевидное: отец крайне плохо влиял на своего сына, поощряя его заносчивость и презрение к "слабым".
— Не смей так говорить о своём брате! — её голос, обычно мягкий, прозвучал подобно удару хлыста. — Гарри борется за жизнь каждую секунду, пока ты тратишь свою на глупые издевательства над сёстрами!
Джейк отшатнулся, явно не ожидая такого отпора от матери. Его янтарные глаза на миг расширились, но он тут же нацепил на лицо привычную маску безразличия, хотя кончики его ушей предательски покраснели.
— Иди к себе, Джейк. И чтобы до моего возвращения не было ни единого крика во дворе! — отрезала она, разворачиваясь к калитке.
Джейк лишь раздражённо вздохнул, закатывая глаза, но Лили, словно почувствовав это спиной, резко развернулась и предостерегающе пригрозила ему пальцем. В её взгляде не было и тени обычной мягкости.
— И никаких возражений, Джейк!
— Да понял я, мам! Понял! — огрызнулся мальчик, нарочито громко хлопая себя ладонями по бедрам.
Лили коротко кивнула и решительным шагом направилась к калитке.
Как только калитка со скрипом захлопнулась, Эми победоносно ухмыльнулась. Скрестив руки на груди и вызывающе вздёрнув подбородок, она заговорила с братом подчеркнуто приказным тоном:
— Ну что, "одарённый сын Титана"? Слышал маму? Давай, живо верни мне мою метлу в нормальное состояние!
Джейк уже хотел было развернуться и уйти, но на пороге дома уже стояла Роза, которая до этого наблюдала за их перепалкой из окна.
Она также скрестила руки и поправила свои очки. — Ну уж нет, Джейк. На этот раз ты не сбежишь.
— Отстань от меня, четырёхглазая! Как я, по-твоему, должен починить эту развалюху? — огрызнулся Джейк, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног под её холодным взглядом.
Роза лишь ухмыльнулась, медленно спускаясь на ступеньку ниже. Яркое июльское солнце отразилось в её линзах, на миг сделав взгляд непроницаемым.
— Ну, ты же как-то стащил у отца палочку для "экспериментов", — протянула она с опасной мягкостью в голосе. — Так что тебе не составит труда одолжить её снова. Или мне стоит дождаться папу и самой рассказать ему, на что именно уходит его доверие?
Джейк стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Угроза Розы была реальной: Джеймс хоть и поощрял силу, но не любил, когда его втягивали в "детские дрязги", особенно если это расстраивало Лили.
— Ты не посмеешь, — прошипел он.
— А ты проверь, — Роза поправила дужку очков и кивнула на дёргающуюся в траве метлу Эми. — У тебя пять минут, пока я не пошла за чернилами и пергаментом, чтобы написать папе в Министерство.
Эми, всё это время переводившая взгляд с сестры на брата, довольно фыркнула и демонстративно уселась на крыльцо, подперев подбородок кулаками. Она знала: если Роза взялась за дело, Джейку придётся подчиниться.
— Чёрт с вами, починю я метлу! Только пусти меня! — сдался мальчик.
Роза отошла в сторону и добавила вслед брату:
— Не забудь! Пять минут!
Сёстры слышали, как Джейк с грохотом взлетел по лестнице – видимо, спешил продумать план по починке "Кометы".
Довольная собой, Роза села рядом с Эми. Поджав к себе ноги, она положила голову на колени и стала всматриваться в сторону калитки, за которой только что скрылась их мама.
Эми легонько толкнула её локтем:
— Знаешь, ты бы могла дать ему побольше времени. Всё-таки не стоит отвлекать папу от работы в министерстве.
Роза фыркнула:
— Он сам виноват. Ему стоит научиться отвечать за свои поступки. Иначе в Хогвартсе от него и мокрого места не останется... Хотя, думаю, с его славой "сына Титана" он точно найдёт себе дружков.
— Ага, точно найдёт... — удручённо согласилась Эми.
Какое-то время они сидели в тишине, пока Эми снова не заговорила:
— Я видела, как ты сидела на подоконнике с той книгой... Снова ищешь способ?.. — тихо спросила она, тоже уставившись на калитку.
— Да... Мама не может нормально спать уже который год... Хочу наконец найти способ избавить её от кошмаров, — грустно ответила Роза. — Я понимаю её. Конечно, я бы не выдержала ещё одного непутёвого брата... Но я всё равно очень хочу, чтобы Гарри однажды проснулся. Мы... внешне так похожи с ним.
— Ну, я бы так не сказала! — Эми попыталась разрядить обстановку. — Твои волосы в разы послушнее и ухоженнее, чем у Гарри или Джейка. У них на головах вечно воронье гнездо!
Роза захихикала, её сестра всегда знала, как поднять настроение.
— Это уж точно... — заключила Роза.
Вдруг они услышали раздражённые крики Джейка, доносящиеся со второго этажа. Сёстры дружно прыснули.
— Знаешь, я бы не удивилась, если бы шляпа распределила тебя в Слизерин. Умеешь ты надавить на больные точки, — сказала Эми.
— Это ещё к чему?.. — Роза приподняла бровь, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя кончики её ушей порозовели.
Эми лишь ещё больше рассмеялась, откинувшись на деревянный настил террасы.
— К тому, Рози! Ты только что заставила "будущего героя" и любимчика папы бежать наверх, поджав хвост, просто потому что пригрозила ябедничать. Это было вполне по-слизерински, ты так не думаешь?
Роза фыркнула и поправила очки, возвращаясь к созерцанию калитки.
— Я просто ценю справедливость, Эми. Если папа потакает его выходкам, это не значит, что мы должны.
Эми внезапно посерьёзнела и вновь села прямо, глядя в ту же сторону, что и сестра.
— Думаешь, мама сегодня задержится? Она в последнее время совсем... прозрачная стала. Как привидения из Хогвартса, о которых папа рассказывал.
— Она ждёт чуда, — тихо ответила Роза, и в её голосе впервые за весь разговор прорезалась неприкрытая грусть. — И я тоже жду. Знаешь, я вчера читала, что братья и сёстры иногда могут чувствовать друг друга даже на расстоянии. Прямо как мама, которая разговаривала с нами, когда мы ещё не родились. Уже тогда я чувствовала, как сильно она переживает. Если Гарри там... в темноте, он должен знать, что мы его не бросили.
Эми молча взяла сестру за руку, переплетая пальцы.
— Он узнает. Вот увидишь, он проснется и первое, что скажет: "Эми, почему ты такая замарашка?".
Роза не выдержала и слабо хихикнула.
— Нет, первым делом он скажет: "Роза, почему ты вечно такая зануда?".
Над поместьем пронёсся очередной возмущённый вопль Джейка из окна второго этажа – видимо, его план шёл совсем не по плану. Сестры переглянулись и, не сговариваясь, рассмеялись. В этот момент, несмотря на тень, лежащую на их семье, искра надежды всё ещё заполняла их душу...
============================
Лили сидела в пустынном коридоре пятого этажа. Воздух здесь был пропитан запахом сушёных трав и антисептических заклинаний, но даже они не могли заглушить тяжёлый, застойный дух магии, которая не исцеляла, а лишь поддерживала тление жизни. Голова Лили опустилась на грудь. Веки, налитые свинцом, сомкнулись, и реальность мгновенно растворилась в холодном мареве прошлого. И этот сон всегда был одним и тем же. Родовая палата в поместье Поттеров, залитая золотистым светом заката. Она слышит шаги Джеймса в коридоре. Хоть муж и старался сдерживаться, Лили чувствовала, как комнату заполняет мощь Титана, рождённая его восторгом. В колыбели двое: Джейк, который уже тогда громко заявлял о себе требовательным плачем, и он... Лили тянется к Гарри. Дождавшись заветного момента, она берёт его на руки и со всей любовью прижимает к себе, моля о тепле. Однако младенец кажется пугающе тяжёлым, словно отлитым из холодного базальта. Его глаза закрыты, и лишь еле заметное дыхание позволяет ей верить, что не всё потеряно. — Гарри? — шепчет она, и её голос эхом разносится по палате, превращаясь в гул обвала. — Гарри! Любимый, очнись, пожалуйста! Посмотри на маму, прошу тебя! Она нежно касается его щеки, пытаясь привести в чувство, но всё бесполезно. — Мой сын... он не реагирует! Нет... НЕТ! Мир вокруг искажается. Лили хочет закричать, но горло забивает сухая пыль, а из глаз вместо слёз сыплется мелкий песок. — Лили? Лили, дорогая, проснись. Безутешная мать резко вскинула голову, едва не вскрикнув. Перед ней стояла красивая темноволосая женщина в строгом чёрном костюме. Её лицо выражало искреннее беспокойство. Она наклонилась к Лили и осторожно сжала её плечо. — Эвелин?.. — Опять кошмары? — сочувственно спросила женщина. — Прости, Лили, но колдомедик сказал, что готов впустить нас к Гарри. Лили сжала руку Эвелин в знак благодарности. По глазам матери было видно – она на грани того, чтобы снова разрыдаться. Эвелин обняла её, прижимая к себе. — Всё будет хорошо, Лили. Я обещаю: мы обязательно найдём способ пробудить Гарри. Белла тоже хотела быть здесь, но её задержали срочные дела в Отделе Правопорядка. — Миссис Поттер, мисс Риддл! У вас десять минут! — донёсся голос вышедшего из палаты колдомедика. Эвелин кивнула ему и мягко приподняла подругу: — Давай, дорогая, пойдём. Лили кивнула и медленно встала. Спешный стук их каблуков отдавался эхом, в унисон отбивая бешеный ритм сердца матери. Как только они вошли в палату, в глаза бросилась хрупкая фигурка Гарри, лежащего на койке в светлой больничной сорочке. Он дышал всё так же едва заметно, как и в день своего рождения. От вида его измождённого тела у Лили снова навернулись слёзы. Эвелин достала палочку и плавным движением просканировала состояние мальчика. Магические знаки замерцали в воздухе, отражая показатели жизненных сил и ядра. Состояние иммунной системы было критическим, а магический резерв находился на грани истощения. У Гарри буквально хватало сил только на то, чтобы поддерживать искру жизни в теле. Лили обхватила ладонь сына, нежно поглаживая её большим пальцем. Все эти годы она винила себя за то, что так и не нашла способа вернуть Гарри к жизни. Она испробовала все известные исцеляющие составы, но всё было тщетно. Лили горько усмехалась, когда слышала, что её считают Мастером зелий наравне с Северусом. Разве стоили чего-то её знания, если они не могли спасти её собственного ребёнка? В моменты крайнего отчаяния она даже решилась просить помощи у Снейпа, предложив ему свидание в обмен на особое зелье – прекрасно понимая, какую цену ей, скорее всего, пришлось бы заплатить бывшему другу. Лишь резкие упрёки подруг, Беллы и Эвелин, заставили её одуматься и не совершить роковую ошибку. Лили знала, что истинная власть в этом мире принадлежит Доминантам. Альбус Дамблдор, носитель силы Феникса, был её последней надеждой. Она умоляла его исцелить Гарри своим пламенем, но Альбус отказал. Лили была в ярости, хотя в глубине души понимала его мотивы: Гриндевальд всё ещё не был повержен. Если бы Дамблдор истратил огонь Феникса на спасение одного мальчика, его собственные силы могли иссякнуть в решающий момент. Но даже логика войны не могла заставить её простить директора. Эвелин последовала примеру подруги, осторожно накрыв ладонью другую руку мальчика. — Как жаль, что Бахамут не умеет исцелять... — с горечью пробормотала она. — Я бы, не задумываясь, отдала на это все силы. Но этот проклятый дракон рождён лишь для разрушения. Айкон Света... Смешно, что он выбрал именно меня с моим-то прошлым. Лили качнула головой в знак протеста: — Нет, Лин. Вы с Беллой, Ремусом и Сириусом и так делаете для меня невозможное. Сколько запретных архивов было перерыто... И всё же я не хочу спасать сына тёмной магией. Хотя, признаться честно, моё отчаяние почти достигло предела. Эвелин всмотрелась в лицо Гарри своими ярко-красными глазами. Она не могла понять, что за аномалия поразила ребёнка. Его состояние казалось замороженным, а организм развивался пугающе медленно. При этом жизнь в нём теплилась вопреки всем законам природы. Сначала Эвелин думала, что Лили прокляли ещё во время беременности, но тогда почему Джейк родился здоровым и энергичным – и уже в колыбели умудрялся её раздражать? Но даже это не было самым странным. В какой-то момент Эвелин уловила мимолётную пульсацию, до боли схожую с мощью Доминантов. Но как это возможно? Миру давно известен каждый носитель силы Айконов, ведь появление нового — всегда знаковое событие. И всё же это мимолётное эхо чужой силы в теле Гарри не давало ей покоя... Вдруг в сознании Эвелин отозвался неземной голос Бахамута: Ты тоже это почувствовала?.. За мальчишкой нужен глаз да глаз, Эвелин. Я не смог точно распознать источник пульсации... Но искренне надеюсь, что мои худшие опасения беспочвенны. В душе Эвелин вспыхнула слабая надежда, смешанная с осторожностью. — 'Хочешь сказать, что для Гарри ещё не всё потеряно?' — мысленно обратилась она к Айкону. Возможно... Но столь же вероятно, что лишь эта аномальная пульсация и удерживает мальчишку на этом свете. Пока я не могу утверждать ничего наверняка... Эвелин нахмурилась. Она знала: если Бахамут говорит об "опасениях", речь идёт о силе, способной пошатнуть основы мира. Гарри вызывал у неё всё больше вопросов. Но что-то внутри подсказывало – этот ребёнок нечто большее, чем просто потенциальная угроза. Лили часто с теплотой вспоминала, как слышала голос сына ещё в утробе: он прошептал, что любит её... Эвелин никогда не забывала ту улыбку на лице подруги – самую светлую и искреннюю. Ведь именно Лили когда-то спасла её саму от подступающего безумия. Эвелин решительно сжала губы. Она продолжит бороться за Гарри и во что бы то ни стало найдёт способ пробудить его. Ради Лили. И ради того хрупкого света, который ещё теплился в этом "базальтовом" теле. Оставшиеся минуты Лили говорила с Гарри. Рассказывала об успехах Эми в полётах и заклинаниях, о том, как Роза делает первые шаги в зельеварении и травологии. Тихонько хихикнув, она припомнила случай с Сириусом: как тот попал под заклятие щекотки, наложенное Джейком, и катался по траве, в шутку проклиная крестника. В конце она поделилась и своими новостями – о модельной карьере для "Ведьминого досуга", успехах в преподавании магловедения и репетиторстве зельеварения. Лили в последний раз прижала ладонь сына к своей щеке и нежно поцеловала пальцы, прежде чем отпустить его руку. Эвелин подошла ближе и мягко коснулась её плеча. — Десять минут истекли, Лили. Нам пора. Вытирая слёзы, Лили поцеловала сына в лоб и направилась к выходу. Эвелин на секунду задержалась, бросив на мальчика прощальный, полный печали взгляд, и последовала за подругой. Как только дверь палаты захлопнулась и шаги женщин стихли, Гарри, запертый в темнице стазиса, услышал внутри себя рокочущий голос Ифрита: Бахамут... Этот дракон, как всегда, проницателен. Как же он меня бесит... Пульс мальчика участился, а под кожей промелькнул алый отблеск, тут же погасший в "базальтовой" неподвижности. Похоже, в этом мире тебе придётся ещё тяжелее, чем в родном, парень... Чёртовы Создатели. Они ответят за это. Рано или поздно я доберусь до них! Магическое ядро, израненное переходом между мирами, вновь погрузилось в стазис. Гарри Поттер продолжал ждать своего часа, надёжно спрятав пламя под слоем пепла. Скоро... Ещё немного, и наше время настанет...============================
Вечер в поместье Поттеров пах розмарином и запечённым мясом. Лили, накинув передник поверх блузки и тёмных брюк, помешивала соус, стараясь не думать о базальтовой коже Гарри. Из старого радиоприёмника, инкрустированного перламутром, доносился мягкий голос солистки группы Spellbound. Это была их новая песня – "Twenty-Two", которая уже вторую неделю возглавляла чарт "Ведьминого часа". Лили невольно начала подпевать, ритмично постукивая палочкой по краю сотейника. "When she was nearly nineteen She was the hottest witch that you’ve ever seen Had a custom-made wand and a fire in her eyes Waiting for a Dominant to win the prize. She thought: "I’m a Pureblood star, I’m a magical queen" But the Prophet’s moving faster than a Nimbus beam." Лили грустно улыбнулась. В свои годы она достигла многого, но внутри всё ещё жила та девчонка, которая верила, что магия способна исцелить разбитое сердце и пробудить спящего сына. "And now she’s twenty-two, and her sparkle’s gone She still waits for a patronus to lead her on She looks in the Mirror, but it's cold as stone. Seeing a life she’s lived, but never has known Yeah, she’s twenty-two, and the charms are old Just another sad story that’s already been told." Голос певицы сорвался на меланхоличную ноту, заглушаемую шипением масла на сковороде. В этом мире, где Доминанты вроде её мужа диктовали правила игры, обычные ведьмы часто чувствовали себя именно так – застрявшими в своих "двадцать два", между великим прошлым и неопределённым будущим. — Лили, дети, я дома! — громоподобный голос Джеймса из прихожей заставил радио на миг захрипеть. Мощь Титана, как всегда, входила в дом раньше его владельца. Лили вздохнула и выключила приёмник. Музыка закончилась. Началась реальность. Она услышала громкий топот – дети наперегонки неслись вниз по лестнице. Лили не спешила отходить от сотейника. Нарастающее волнение перед тяжелым разговором с мужем заставляло её ниже склониться над паром, чтобы скрыть покрасневшие глаза. Из прихожей донёсся раскатистый смех Джеймса – дети буквально облепили его. — А-ха-ха! Ну, и как вы тут без меня? Много проказничали? Эми и Джейк принялись перекрикивать друг друга: — Джейк сломал мою метлу! — Да не ломал я её! — огрызнулся Джейк, и Лили буквально видела, как он вскидывает подбородок, подражая отцу. — Папа, это была тренировка! Ты же сам говорил, что противника нужно дезориентировать. Я просто отрабатывал манёвр! А Роза сразу начала грозить письмом в Министерство... ябеда! — Я не ябеда, я за справедливость, — раздался спокойный, холодный голос Розы из глубины коридора. — Ты взял папину палочку без разрешения, Джейк. Джеймс снова рассмеялся, и Лили почувствовала, как по полу прошла легкая волна его магической мощи – он потрепал сына по затылку. — Папину палочку, говоришь? — в голосе Джеймса не было и тени гнева, скорее снисходительное одобрение. — Ну, для десяти лет это смело. Сила требует решительности, Рози, ты же знаешь. Джейк, в следующий раз будь аккуратнее с инструментами Доминанта, они не для детских рук... пока что. Но за инициативу – хвалю. Лили стиснула ручку сотейника так, что побелели костяшки. "За инициативу – хвалю". Опять. Джеймс поощрял в сыне ту самую заносчивость, которая так пугала её в последнее время. — А теперь марш мыть руки! — скомандовал Джеймс. — Я чувствую запах жаркóго, а ваш отец голоден как... — Как Титан! — хором закончили дети. Топот ног переместился в сторону ванной, а тяжелые, уверенные шаги Джеймса направились к кухне. Как только глава Поттеров появился на пороге, он повесил министерскую мантию, от которой исходил едва уловимый запах озона и сухой дорожной пыли, и небрежно бросил палочку на стол. Лили не оборачивалась, но кожей чувствовала его присутствие. Магия Титана в жилах мужа пульсировала в такт дыханию, заставляя воздух вокруг него слегка вибрировать, как над раскалённым шоссе. Его глаза, обычно карие, сейчас отливали тусклым золотом. Джеймс всегда любил щегольнуть своей мощью, и за годы совместной жизни Лили это порядком надоело. — Ого, Лилс... — протянул Джеймс, бесцеремонно разглядывая её внушительные формы со спины. — Похоже, главное блюдо ты тоже подготовила. Лили медленно повернулась. Её взгляд, холодный и колючий, словно ледяное заклинание, мгновенно остудил игривый пыл мужа. Она не ответила на его двусмысленную шутку, лишь кивнула в сторону стола. — Убери это, Джеймс, — её голос прозвучал пугающе ровно. — Инструменты Доминанта не должны валяться на обеденном столе. Особенно после того, как твой сын сегодня уже "одалживал" одну такую палочку для своих опасных игр. Джеймс усмехнулся, собираясь что-то возразить в своей обычной манере, но внезапно осекся. Золотистое свечение в его глазах чуть померкло, уступая место внимательному, тяжелому взгляду. Он шагнул ближе, и Лили невольно почувствовала, как воздух вокруг него стал сухим и горячим. — Лили... — его голос утратил рокочущие нотки и стал тише. Он протянул руку, приподнимая её подбородок. — Ты снова плакала. Опять была в Мунго? Он не спрашивал – он констатировал факт. Его пальцы, мозолистые и жесткие, как наждак, пахли пылью и камнем. В этом жесте было столько же заботы, сколько и скрытого раздражения. Джеймс не понимал, зачем добровольно погружаться в пучину горя, когда жизнь здесь, в этом поместье, била ключом. — Я навещала нашего сына, Джеймс, — отчеканила она, освобождаясь от его руки. — Того, кто не может закладывать виражи на метле. Слова Лили попали в цель. Джеймс заметно напрягся. Воздух в кухне на мгновение стал сухим и тяжелым, словно перед обвалом в горах, но он заставил себя сделать глубокий вдох. Он обещал себе не срываться на неё. Не сегодня. Джеймс медленно убрал палочку со стола, но взгляд его оставался прикованным к покрасневшим глазам жены. — Ты бьешь по больному, Лилс, — негромко пророкотал он, и в его голосе прорезалась усталая горечь. — Думаешь, мне легко? Думаешь, я не хотел бы видеть его здесь, рядом с Джейком? Он шагнул к окну, за которым догорал закат, и его фигура заслонила остатки света. — Но посмотри правде в глаза, — он обернулся, и золото в его зрачках вспыхнуло с новой силой. — Магическое ядро Гарри... оно пустое. Колдомедики годами говорят одно и то же: его сил едва хватает на вдох и выдох. Даже если случится чудо, и он откроет глаза... кем он будет в нашем мире? Сквибом, Лили. "Пассажиром", который никогда не почувствует ветра под крыльями и не призовет даже искры. Он подошел к ней почти вплотную, и его аура Доминанта невольно начала давить, заставляя пламя под сотейником испуганно дрогнуть. — Ты хочешь для него такой судьбы? Видеть, как его сестры и брат творят историю, пока он прозябает в тени, неспособный защитить даже самого себя? Иногда милосердие – это умение отпустить, а не держать за руку того, кто уже ушел. Лили резко посмотрела на него, и соус в сотейнике зашипел, выплеснувшись на плиту, но она этого не заметила. Её лицо, бледное от усталости, сейчас пылало лихорадочным румянцем гнева. Она сжала кулаки так сильно, что острые ногти до крови вонзились в ладони, но физическая боль была ничем по сравнению с той бурей, что клокотала в груди. — Наш сын – не твой проект в Министерстве! — закричала она, и её голос сорвался на хрип. — Ты только и думаешь о силе, Джеймс! Всегда думал! Она сделала шаг к нему, не побоявшись давящей ауры Доминанта, которая обычно заставляла людей преклонять колени. — Для тебя жизнь имеет цену, только если она может двигать горы или закладывать виражи на мётлах? Если Гарри не может призвать молнию или раздробить скалу, он для тебя – обуза? Пустая оболочка? — её глаза сверкнули изумрудным огнём. — Ты смотришь на показатели его магического ядра, как на грёбаный бюджетный отчёт в Департаменте! Но он – человек, Джеймс! Твой сын! Мой сын! Джеймс замер, его лицо окаменело, а золотой отблеск в глазах стал холодным и неподвижным. Воздух в кухне задрожал, и одна из тарелок на полке треснула, не выдержав давления его неконтролируемой мощи. — Ты забыл, что значит быть просто отцом, — Лили понизила голос до ледяного шепота, который бил больнее крика. — Ты стал Доминантом до мозга костей. Ты видишь в детях лишь инструменты для продолжения своего величия. Но запомни: я никогда не откажусь от него. Даже если он никогда не взлетит. Даже если он останется сквибом до конца своих дней. Он – Поттер. И он живой, пока я в это верю. Лили сделала шаг вперёд. Её голос дрожал от с трудом подавляемых рыданий, но взгляд был твёрд. — И знаешь, о чём я думаю, глядя на тебя сейчас? — прошептала она. — Я вспоминаю Хогвартс. Я вспоминаю того самовлюблённого мальчишку, который издевался над всеми, кто был слабее. Который травил Северуса просто потому, что мог. Джеймс дёрнулся, словно от пощёчины. Его карие глаза опасно вспыхнули золотом. — Лили, это было сто лет назад... Мы были детьми... — Нет, Джеймс! — перебила она, вновь сорвавшись на крик. — Я думала, ты изменился. Я верила, что ты вырос и понял цену сострадания. Но теперь я вижу правду. Ты просто сменил школьную палочку на мощь Титана. Ты всё тот же заносчивый Мародёр, который делит людей на "достойных" и "мусор". Разница лишь в том, что теперь твой собственный сын попал в категорию тех, кто "не тянет"! Тебе стыдно за него, признайся! Тебе стыдно, что наследник Титана – "беспомощный калека"! Воздух в кухне взорвался гулом, словно это был рокот самой земли. По полу пошли мелкие трещины, исходящие от ботинок Джеймса, а оконные стёкла жалобно зазвенели, готовые разлететься в пыль. Джеймс резко ударил кулаком по дубовому столу. Звук был подобен удару молота о наковальню. Тяжёлое дерево треснуло пополам. — ХВАТИТ! — проревел он, и его голос отозвался дрожью в самом фундаменте поместья. Он навис над ней, его лицо исказилось от ярости, а кожа на руках начала приобретать сероватый, каменный оттенок – признак того, что Айкон внутри него рвётся наружу. — Не смей... никогда не смей сравнивать меня с тем дерьмом, что я творил в школе! Я созидаю этот мир! Моя сила кормит эту страну и защищает твой покой! Если бы не мой "эгоизм", Гриндевальд давно бы стёр это поместье с лица земли вместе с твоими принципами! Тяжёлое эхо от удара Джеймса ещё вибрировало в воздухе, когда в дверном проёме послышался сдавленный всхлип. Лили, чьё лицо застыло в маске холодного бесстрашия перед яростью мужа, резко обернулась. На пороге, сбившись в кучу, стояли дети. Эми прижимала к себе Розу, её глаза были расширены от ужаса, а губы подрагивали. Сама Роза, обычно собранная и сухая, сейчас выглядела хрупкой и потерянной – её очки сползли на кончик носа, но она даже не пыталась их поправить. Сзади них стоял Джейк. Его лицо, обычно полное заносчивости и подражания отцу, сейчас было бледным. Он смотрел на трещины в полу, исходящие от ботинок Джеймса, и в его взгляде не было восхищения – только первобытный страх перед силой, которую он так жаждал обрести. — Папа?.. — голос Эми сорвался на тонкий писк. — Мама? Что случилось? — Всё хорошо, детки, — её голос всё ещё дрожал, но она старалась придать ему привычную мягкость, обнимая девочек за плечи. — Мы просто... мы просто спорили. Идите в свои комнаты. Сейчас же. — Но стол... — Джейк указал дрожащим пальцем на обломки дуба. — Папа, ты его сломал... Джеймс хотел сделать шаг к ним, поднять руку в примирительном жесте, но Лили инстинктивно вздрогнула и прижала детей к себе ещё крепче. Этот короткий жест ударил по нему больнее, чем все её слова о Мародёрах. Она боялась его. Дети боялись его. — Идите к себе! — повторила Лили, и в её голосе прорезалась сталь, не терпящая возражений. — Роза, уведи Эми. Джейк, за ними. Дети, не проронив больше ни слова, попятились в коридор, чтобы скрыться за дверями своих спален. В кухне снова воцарилась тишина, прерываемая лишь сухим потрескиванием магических разрядов, всё ещё витавших вокруг Доминанта. Наступившую тишину прерывало лишь тяжелое, свистящее дыхание Джеймса. Он долго смотрел на пустой дверной проём, где только что исчезли напуганные дети, а затем перевёл взгляд на Лили. В его глазах больше не было ярости – там застыла холодная, собственническая решимость. Он не собирался извиняться. В этом мире Доминанты не просят прощения у тех, кого они защищают. Джеймс медленно поднял руку. Без палочки, одним лишь властным жестом, он заставил пространство подчиниться. Расколотый дуб со стоном начал срастаться. Обломки фарфора, звеня, взмыли в воздух и соединились в идеальные тарелки, не оставив ни единой трещины. Через секунду кухня выглядела так, будто никакого взрыва мощи и не было. Лишь глубокие борозды на полу, оставленные его ботинками, напоминали о случившемся. Джеймс надел свою министерскую мантию и поправил манжеты. Даже не взглянув на жену, он направился к выходу. Его шаги снова стали тяжелыми и уверенными. — Я буду в кабинете, — бросил он через плечо, и в его голосе прозвучал металл. — Позови, когда ужин будет готов. Надеюсь, к этому времени ты придёшь в себя и вспомнишь, чью фамилию носишь. Он вышел, оставив Лили одну среди идеального порядка, который пугал сильнее, чем недавний хаос. Она стояла неподвижно, глядя на починенный стол, и понимала: Джеймс больше не видит в ней равную. Теперь он видел в ней лишь своё имущество, которое начало вести себя непокорно. Глубоко вздохнув, она расправила плечи и направилась к лестнице. У дверей детских комнат стояла гробовая тишина. Лили осторожно приоткрыла дверь в спальню девочек. Роза и Эми сидели на одной кровати, тесно прижавшись друг к другу. Роза всё так же держала сестру за руку, а Эми, уткнувшись ей в плечо, тихо шмыгала носом. Джейк сидел на полу рядом, обхватив колени руками. Он выглядел потерянным, его обычный задор смыло волной страха. — Детки... — негромко позвала Лили, присаживаясь на край кровати и раскрывая объятия. Эми тут же бросилась к ней, спрятав лицо у неё на груди. Роза последовала за ней медленнее, но Лили почувствовала, как сильно дрожат пальцы дочери, когда та коснулась её руки. Джейк остался на месте, но поднял на мать глаза, в которых застыл немой вопрос. — Папа... он превращался в камень? — шепотом спросил Джейк. — У него были такие страшные руки... как у статуи в саду. Лили нежно погладила Эми по волосам, стараясь, чтобы её голос звучал максимально уверенно: — Папа очень устал на работе, Джейк. Сила Доминанта – это большая ответственность, и иногда... иногда её трудно сдерживать, когда ты расстроен. Он не хотел вас пугать. — Он сломал стол, мама, — Роза поправила очки, и в её голосе прорезалась привычная рассудительность, за которой она прятала испуг. — Просто ударил рукой – и дерево лопнуло. Я не думаю, что это просто "усталость", мам. Лили посмотрела на Розу. Дочь была слишком умна, чтобы верить в простые сказки. — Послушайте меня, — Лили притянула к себе и Джейка, который всё же решился подойти ближе. — Магия Доминантов – это древняя стихия. Она может строить города, а может крушить скалы. Но самое главное в человеке – не то, сколько в нём силы, а то, как он умеет её контролировать. Папа любит вас больше всего на свете. Просто сегодня был... очень тяжелый день. Она поцеловала каждого в макушку, вдыхая родной запах. — Ужин скоро будет готов. Умойтесь и спускайтесь, хорошо? Мы – семья. И никакие трещины на столах этого не изменят. В итоге их ужин прошёл в удушающей тишине, которую нарушал лишь мерный стук приборов о фарфор. Джеймс сидел во главе стола – безупречный, спокойный, в свежей рубашке, словно и не он час назад крушил вековой дуб. Он вел себя подчеркнуто вежливо, интересовался успехами Джейка в полётах, но тот отвечал односложно, стараясь не встречаться с ним взглядом. Лили почти не притронулась к еде, машинально поправляя салфетку. Между ними пролегла невидимая трещина, которую не под силу было исправить даже магии Доминанта Титана...============================
В палате Мунго не было свидетелей. Лишь мертвенно-бледный лунный свет падал на неподвижную фигуру. Вдруг приборы, фиксирующие магический ритм, коротко пискнули и захлебнулись монотонным сигналом. Внутренний мир Гарри вздрогнул. Глубоко под слоем многолетнего базальта что-то с треском лопнуло. Рокочущий голос, который он слышал во сне тысячи раз, прогремел над самым ухом, вырывая его из небытия: Просыпайся, Гарри Поттер! Время нашего стазиса наконец-то истекло! Пробудись! Пальцы мальчика, застывшие в одной позиции годами, едва заметно дёрнулись. Гарри судорожно втянул воздух и распахнул глаза. В памяти ещё стояли лица Создателей. Они силой вытолкнули его из Междумирья обратно в этот ад, чтобы он стал их пешкой! Он не хотел этого. Он хотел тишины. Хотел вернуться к своим близким... Мальчик попытался резко сесть, о чём тут же пожалел: измождённое тело отозвалось вспышкой неистовой боли, пронзившей каждое нервное окончание. Застонав, он медленно поднял дрожащие ладони к лицу. Гарри долго, с нарастающим отчаянием всматривался в эти маленькие, слабые детские руки. Опять. Снова эта тяжесть. Снова эта жизнь! — ЧЁРТ! — заорал он что есть мочи, вкладывая в этот крик всю свою ненависть к Создателям и к собственной судьбе. — ЧЁ-Ё-Ё-Ё-РТ! Он исступлённо повторял это слово, словно мантру своего крушения...Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!