Глава 1. Часть 2. Зов крови.

Темнота по ощущениям была густой и в какой-то мере даже липкой. К ней можно было прикоснуться и это не казалось чем-то странным, наоборот — вполне нормальной реакцией здесь.   

«Здесь? 

А где это «здесь»?»

 

Чувство тревоги нарастало и именно излишняя эмоциональность в этом странном месте пробудила девушку. Она открыла глаза и не поняла, где находится. К вопросом прибавилось два: кто она и почему чувствует. На вопросы ответов не было. Девушка огляделась: окружающее пространство идеально минимизировано. Она увидела белый длинный коридор, который распластался по виду на многие километры, и не кончался. Туман в его конце мешал обзору. Девушка прошагала вперёд, осматриваясь и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Остатки волнения клокотали в кончиках пальцев правой руки, поэтому конечность слегка потрясывалась.  Девушка продолжала идти вперёд. Яркий белый свет казалось лился из ниоткуда и не имел источника. Коридор был совершенно пуст. Бел и пуст. Шаги не отбивались эхом и осознание об этом пришло к девушке чуть позже, когда она прошла какое-то количество времени и поняла, что не слышит звуков совсем. Ни своих шагов, ни сердцебиения, ни тем более своего дыхания. Она словно бы оказалась в вакууме, но всё ещё продолжала поддерживать в нём жизнь. Девушка всё ещё шла, бесконечный коридор по-прежнему тратил её время, если конечно здесь оно вообще существовало. Пространство существовало точно. Казалось проходили не десятки минут, а часы, дни и недели. Ноги не слушались. В какой-то момент девушка поняла, что и остановиться по своей воле не может. Тогда в голове проскользнула мысль:  

«Я должна зацепиться за что-то, как якорь.

Иначе так и буду двигаться вперёд, не останавливаясь.»

  Она судорожно цеплялась глазами за всё, что видела: стены, пол, потолок.  Ничего нового. Ещё одна попытка — стены, пол, потолок.  Нет, что-то точно здесь есть. Стены, пол, потолок, черный клочок. Клочок!  Девушка оторвала его от стены и внимательно изучила глазами. Он казался таким знакомым, но настолько чужим сейчас. До обоняния дошёл запах чего-то мокрого. Первое чувство поразило вакуум коридора. Запах мокрого клочка. Девушка развивала мысль в голове, хотя давалось ей это с трудом.   

«Мокрый клочок чего?»

  Она погладила его пальцами и почувствовала мягкость.  Шерсть.  Мокрый клочок шерсти.  Запах стал ярче, в голове потяжелело. Девушка закрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Её ушей впервые за всё время, проведённое в вакууме, коснулся звук. Звук дождя. Второе пробуждённое здесь чувство открыло ей глаза. Взгляду предстаёт улочка у многоквартирного дома. Пространство изменилось. Стало ясно, что коридор определённо играл с ней и давал подсказки, но разъяснять ничего не собирался.  Девушка осмотрелась. Перед ней стремился ввысь многоквартирный дом с пятью подъездами. Стояла глубокая ночь. Дождь продолжал лить, превращаясь уже в полноценный ливень. Глаза искали подсказку, и кажется нашли. Под лестницей третьего подъезда виднелся черный округлённый комок. Девушка быстрым шагом направилась к нему. Она подошла к комку почти вплотную, как вдруг сквозь неё прошла Другая девушка. Незнакомка легонько наклонилась. Она медленно двигалась и действовала осторожно, будто боялась испугать этот комок. Затем она подняла его и прижала к груди. Это был котёнок. Маленький чёрный и мокрый. От страха тот мяукнул. Незнакомка прошептала ему первое, что пришло в голову, надеясь успокоить его нежным голосом и отвлечь от шума дождя. —Тише, полночь ещё не кончилась.  Полночь. Его имя само сорвалось с её губ и звучало так естественно, словно было таким родным всегда. Наблюдательница смотрела на Другую и котенка какое-то время, пока в голову не начали приходить размытые образы. Она не узнавала их, но пыталась ухватиться.  

«Полночь звучит слишком по-родному.

Что-то такое близкое, но такое далёкое сейчас.»

  Всмотревшись в лицо Другой, перед глазами девушки встал чёткий образ. Она выглядит в точности, как она сама.  

«Я словно смотрюсь в своё отражение.

Каштановые прямые волосы, болотные глаза, такая же бледная кожа.»

  Подумав об этом, девушка подняла руку и засмотрелась на полоски ладони.  

«Другая и есть я.

Прошлая я.

А Полночь — мой котенок.

Сейчас вернее взрослый кот.»

  Другая неожиданно исчезла также быстро, как и появилась. Котёнок в её руках вырос во взрослого кота и лежал, мурлыча уже в руках наблюдательницы. Воспоминания о себе пронеслись перед глазами одновременно с воспоминаниями и о коте. Она до сих пор не могла вспомнить даже своего имени, но по крайней мере вспомнила их первый день.  Как по нелепой случайности она вышла ночью в магазин, думая, что тот был круглосуточным, но ошиблась. Как забыла зонт и вся промокла насквозь. Как бежала до подъезда, но услышала тихий писк и подумала, что показалось. Как решила проверить и нашла этот маленький чёрный комок. И как его кличка сама сорвалась с губ.  Девушка подняла уже взрослого кота перед собой и всмотрелась в его мордашку. На самом деле он нашел её сам. И сам помогает ей сейчас вспомнить. Мокрый запах испарился, коридор вернул привычный облик, правда теперь Полночь был рядом и шагал параллельно ей.  Она продолжала идти. Коридор не отталкивал её так, как раньше. В нём были спрятаны ответы и они должны были быть найдены. Девушка шла, по-прежнему не помня, кто она, но в абсолютной уверенности, что вернёт себе все воспоминания рано или поздно. Девушка придерживалась прошлой стратегии и осматривала всё, что видела.  Стены, пол, потолок. Ничего нового.  Ещё одна попытка, и всё ещё нет ничего, за что мог бы зацепиться взор.   

«Значит всё не так просто.

Коридор вероятно не повторяет своих загадок дважды.

Нужно прислушаться к ощущениям.»

  Внутри не осталось места тревоге, её сменили настороженность и любопытство. Рука больше не дрожала, а в голове не гудело. Никаких новых ощущений, зато появился звук. Звук её шагов по плитке.   

«Вакуум теряет силу.

И кажется от моих воспоминаний.»

  Девушка так долго привыкла ходить в полной тишине, что сейчас, с появлением звуков, даже начинала бояться, что тишина снова накроет куполом сверху. Но её опасения не подтвердились: звуки не исчезли, а наоборот умножились. Она вслушалась.  Далеко фоном она услышала некий крик, но не смогла с первого раза разобрать его. Благо он звучал, как заезженная пластинка, раз за разом возникая в коридоре то тут, то там. Навострив слух, девушка вслушивалась раз за разом к выкрику и разбирала его по буквам. Четыре буквы собрали небольшое слово.   

«Нора.

Такое знакомое слово.

Должно быть, это имя.

Только чьё?»

  Поток мыслей прервал тот же крик. Он звучал отовсюду и орал девушке прямо в уши, оглушая. От сильных вибраций она закрыла их ладонями. Коридор преобразовался.  В этот раз он предстал уютной комнатой с тёплым светом лампы. Девушка села на краешек кровати, ожидая начала сцены. Она понимала, что не играет здесь никакой роли.  

«Я незримая наблюдательница здесь,

Смотрю на себя со стороны.

И значима только в те моменты, когда вспоминаю.»

  Девушка не тратила время зря и осматривала комнату, надеясь, что это поможет быстрее вспомнить главные детали. За окном давно стемнело, полупрозрачная штора к счастью не застилала обзор. Снаружи — многоквартирный дом с окнами, в которых горел жёлтый тёплый свет. Внутри комнаты тепло. У стены напротив стоит письменный стол, а в углу комнаты шкаф — купе. Посередине комнаты развалился пузатый голубой чемодан, заполненный вещами до предела. Полночь тоже здесь, он вылез из под кровати. Только непонятно, это прошлый он или нынешний. Сейчас кот обнюхивает владения, а затем ложится прямо на вещи, перекатываясь из стороны в сторону. Вероятно это он прошлый. Из коридора квартиры слышится уже знакомый крик. Сцена началась. — Нора, сколько раз можно тебе говорить не брать мои вещи! — знакомый выкрик прервал тишину. В комнату быстрым шагом вошла Другая, держа в руках тёплую белую куртку из плюша. Она села на корточки перед чемоданом, легонько ткнула в бок Полночь, чтобы тот слез с чемодана, сложила куртку втрое и, уложив её, принялась застегивать пузатый чемодан. Давалось ей это с трудом. В дверях появилась девочка-подросток в чёрном худи на два размера больше. — Нет, ну ты точно сбегаешь из страны, — она хихикнула, — Тёплые вещи, документы, так ещё и собираешься с таким серьёзным лицом. Другая закрыла наконец чемодан и обернулась к девочке с улыбкой в уголке губ. — А я смотрю, ты пыталась предотвратить мой «побег», раз забрала мою куртку. — Неверно, Шерлок. Она просто была мне нужна, а у тебя всё равно таких полно, — девочка облокотилась на дверной косяк и скрестила руки на груди. Поначалу она улыбалась, но затем внезапно посерьезнела и честно призналась, — Я просто хотела оставить частичку тебя здесь со мной. — Нора, — Другая выдохнула, — Я не уезжаю навсегда. Ты знаешь, что я никогда тебя не брошу, — девушка подошла к девочке и положила руку той на плечо. — Знаю, но мне будет тебя не хватать. Они крепко обнялись, долго не разрывая объятий. — Мне тебя тоже, мелочь, — Другая засмеялась, — Но работа не ждёт и мне нужно там быть. Младшая фыркнула, закатывая глаза. — Ага, конечно работа. А я думала, ты просто устала от меня, — Нора снова скрестила руки на груди. — Конечно нет, глупенькая. На самом деле ты — моя главная причина остаться. Девочка на время задумалась. — Нет уж. Если ты останешься, то точно будешь вредная и бесячая, так что лучше реализуй себя там. Но с условием, что будешь прилетать чаще. — Это само собой. Буду заодно привозить тебе всякие сувениры, чтобы ты не злилась на меня, — обе сейчас улыбались, но не видели, что улыбок стало три.  Наблюдательница смотрела на этих двоих и чувствовала растекающееся в груди тепло. Двое не ссорились, их отношения походили на дружеские или даже на..  

«Сестринские?

Но неужели у меня есть сестра?»

  Её мысль прервали, не дав закончить. — Да, привези мне андроида-убийцу! — Другая звонко рассмеялась. — Зачем тебе андроид-убийца? — она подняла бровь и вопросительно взглянула на младшую. — Натравливать его на моих глупых одноклассников конечно, — улыбка Норы не спадала. — Боюсь, что у них уже есть ты. Нора шутливо нахмурилась, схватила подушку с кровати и кинула её в Другую. Та кинула в ответ. Они смеялись и баловались, как малые дети, но насколько счастливыми и родными они казались Наблюдательнице в данный момент. Перья летали по комнате. Эта битва продолжалась ещё какое-то время, пока они обе не выдохлись и не сели на пол. — Ладно, если серьезно, то я переживаю. Будь там осторожнее, ладно? — Нора снова посерьезнела, — Ты в отличии от андроидов не железная, — Другая подошла к ней и заправила прядь ей за ухо. — Не переживай за меня. Мы будем на связи постоянно. Ты не успеешь и соскучиться. Наблюдательница видела их последние объятия. Сердце жгло от этой картины. Вместе с этим теплом что-то щелкнуло глубже. Перед глазами снова пробежались воспоминания. Образы нечёткие, смазанные, но родные сердцу: мама, чей голос звучал тихо, но заботливо, папа — весельчак, вечно смеющийся над чем-то бытовым, и Нора, младшая в семье, но не дающая никому форы.  

«Всё же у меня есть сестра.»

  Нора — отклик в тёмные времена. Девочка, которая лезет на рожон, пытаясь защитить, хотя сама нуждается в защите. Бойкая и смелая, острая на язык, но такая нежная внутри. Проявляет заботу, хотя старается не показывать этого.   

«Моя глупенькая Нора.»

  Глаза защипало от воспоминаний об их совместном детстве и играх, о том, как в периоды разлуки они друг по другу скучали, о их глупых спорах. Наблюдательница протёрла глаза и продолжила смотреть. Другой в комнате уже не было. Та, судя по шуму воды, находилась в ванной. Нора тем временем подкралась к рюкзаку, открыла боковой кармашек и протолкнула туда фиолетовую фенечку. Коридор видоизменяется, комната теряет очертания, пространство плывет. Последнее, что слышит девушка — голос Норы. — Для удачи, дурында, — голос девочки растворяется в воздухе эхом.  Пелена перед глазами спадает. Коридор вернулся в привычный облик, правда теперь на его боковых стенах по обе стороны висели семейные портреты.   

«Я всё ещё не помню лиц родителей,

Но на портретах они есть.

И надеюсь изображения мне не врут.»

  Девушка срывается на быстрый шаг. Полночь тоже ускоряется. Она намерена разгадать загадки этого коридора и выйти победительницей. Она обязана забрать свои воспоминания по праву.  Это её жизнь.  Откуда-то сверху слышится треск стекла.  

«Вакуум изживает себя.

Я всё делаю правильно.»

 

Девушка проходит мимо одинаковых стен и портретов, вглядываясь и вслушиваясь, но не находит ничего нового.  

«Хоть коридор и не даёт одинаковых подсказок,

Но проверить всё равно стоило.»

  Она шла уже какое-то время. Ничего не менялось. Девушке начало казаться, что она застряла в тупике и не сможет отныне найти выход. Она внимательнее изучала глазами всё то, что могла увидеть. Портреты по мере ходьбы периодически повторялись, и она мысленно начала считать их.   

«Пять слева, четыре справа, затем слева три, а справа два. 

Рамы у всех тёмно-коричневого оттенка.

Полночь как Полночь, идёт нога в ногу, глаза по-прежнему зелёные. 

Стены коридора белые, отблескивающие холодным светом.»

  Девушка уставала и теряла концентрацию.   

«Снова портреты. 

Слева пять, четыре справа, слева три, а справа два.

Рамки светло-коричневые.

Светло-коричневые?»

  Девушка нахмурила брови от удивления и всмотрелась внимательнее. Рамки правда казались светлее, но визуально ничего больше не изменилось ни в них, ни в портретах. Оттенок сам по себе не давал доступа к воспоминанию, коридор не преобразовывался, даже после того, как девушка заметила небольшое изменение пространства. Но подсказкой это точно могло быть.  Девушка продолжала сверлить взглядом рамки портретов, переходя то к одним, то к другим. Всё ещё ничего. Казалось, что теплота коричневого оттенка рамок передавалась и ей. Девушка могла поклясться, что чувствовала теплоту, слегка переходящую с ног до головы.   

«Изменение температуры?

Или просто тёплый свет?»

  Только сейчас она заметила, как стена под портретами от холодно белой отражалась тепло-жёлтым оттенком. Девушка подняла голову, всматриваясь в освещение сверху, и заметила, что оно действительно поменяло температуру. Жар мигом окатил её тело, а затем коридор снова поплыл.  Она снова находилась в комнате тёплым освещением. Только вот эта комната не была той, что она видела в последний раз, когда вспоминала сестру. Комната предстала уютной кухней с запахом пряной корицы, витающей в воздухе. Девушка готовилась снова наблюдать и, сев за стол, осматривала мельком интерьер кухни. На столе была расстелена белая скатерть с оранжевым орнаментом на конце, у стола стояли деревянные стулья с мягкими бежевыми подушками. Кухонный гарнитур с оранжевыми вставками идеально дополнял общий колорит. В углу расположился широкий шкаф со стеклянными дверцами — внутри можно было заметить разнообразные сервизы посуды. Интерьер кухни будто бы сам по себе излучал тепло или, может быть, там и правда было чуть теплее обычного. От этого факта чувство уюта только усиливалось. Чуть выше кухонной раковины было встроено небольшое окно, за ним — ухоженный дворик и частный сектор.  

«Значит это не прошлая квартира.

Там был вид на многоэтажный дом.»

  Девушка ждала, что Другая появится, но её всё не было.   

«Насколько сильную свободу передвижений я имею здесь?

Могу ли выйти дальше этой комнаты?»

  И только она встала из-за стола, как из коридора на кухню прошли двое людей. — Золотце, мы так рады, что ты навестила нас сегодня, — пожилая женщина вошла на кухню, держа в руках корзинку с гортензиями. За ней на кухню вошёл пожилой мужчина и тоже поздоровался. — Мы так по тебе скучали. По тебе и Норе, конечно, — женщина поставила корзинку цветов на середину стола. Девушка вглядывалась в коридор, ища глазами Другую, но она так и не вошла.   

«Они сказали это мне?

Разве здесь я не просто наблюдательница?»

  — Ты такая молчаливая, мы наверное тебя вымотали, правда? — пожилой мужчина напрямую обратился к ней.  

«Точно, обращаются именно ко мне.

Что коридор пытается донести?»

  Девушке показалось кощунственным просто сидеть и молчать, поэтому она решила подыграть пожилым людям и поддержать диалог.  

«К тому же, я могу узнать нужную мне информацию от первых лиц.»

  — Нет, я нисколько от вас не устала. Наоборот, рада быть здесь, — девушка врала и не краснела. Она совершенно не помнила этих людей. Но, в оправдание, у неё была веская причина: ей нужно было вспомнить. Пожилая женщина улыбнулась, подошла к духовому шкафу и отворила дверцу. Кухню заполонил запах свежей выпечки, правда пока не было понятно, что конкретно испеклось. Пожилой мужчина в свою очередь сел около девушки за стол и взял её за руку. Девушка смутилась, но вида не подала. — А как мы с бабушкой рады видеть тебя у нас, — он слегка улыбался и всматривался в её лицо, — Ты так быстро выросла.   

«С бабушкой? 

Выходит, они мои бабушка и дедушка, только пока непонятно с чьей стороны.

Я совсем их не узнаю.»

  Девушка, как не старалась, не могла вспомнить их лиц, но решительно готовилась действовать. Ей нужно было вспомнить сперва, кто она такая.  

«Это иллюзия. 

Сон.

Неважно, что я спрошу, это не будет казаться странным.»

  — Вы наверное скучаете по временам, когда я была совсем маленькой, — она сделала вид, что вспоминает, — Что для меня тогда было важнее всего? — потом сделала небольшую паузу, — Вы помните? — Оох, — дедушка посмеялся и похлопал её по руке, — Ты всегда была такой задорной и смешной, заставляла нас смеяться, — он легонько сжал её руку и вдруг, с легкой ухмылкой на лице, задумался, — А важнее всего тебе всегда была семья. Ты так любила собираться на праздниках, так готовилась к этому. Так ждала.  Бабушка закрывала духовой шкаф, держа прихватками горячий пирог. Она поставила его на стол и накрыла полотенцем. — Это точно, как же ты каждый раз была рада нашему приезду, — бабушка опиралась двумя руками на спинку стула и, с задумчивым видом, улыбалась, смотря куда-то вниз. Девушка тоже начала улыбаться, хотя вспомнить всё ещё ничего не могла. Их ответ не был информативным, нужно было задать ещё один вопрос. Правда в голову не приходило хороших идей. Тогда девушка задумалась.  

«Сомневаюсь, что они ответят на вопросы обо мне нынешней.

Больше всего они помнят меня из детства.

Значит нужно цепляться за это.

Может, тогда я и вспомню, собирая по кусочкам описание себя.»

  — Хмм, — она задумалась, —  А кем я хотела стать тогда, вы помните? — самый банальный вопрос, пришедший в её голову. Ей нужно было подумать над стоящим вопросом, копающим информацию глубже, поэтому она спросила первое, что пришло в голову, дабы выиграть время на обдумывание. — Как мы можем такое забыть? — бабушка засмеялась. — Точно-точно, ты же всё время об этом твердила, — дедушка обернулся и посмотрел на бабушку, широко улыбаясь. Кажется, они переговаривались взглядом, и оба с полуслова поняли, о чём идёт речь. — Так кем же? — девушке стали любопытны их переглядки. Она хотела уловить их намек. Пожилая женщина снимала прихватки с кистей рук. — Ты разве не помнишь? — бабушка взглянула на неё вопросительно, но с добрым выражением на лице. — Ой, да кем только не хотела, если честно уже и не вспомнить, — она придумывала на ходу. Боялась показать им, что не помнит ничего. — Неет, эту свою мечту ты держала в голове долго, — ответила бабушка, — И всегда с таким трепетом к ней относилась. Девушка нахмурила брови и уронила взгляд на стол, напрягая голову и пытаясь насильно вспомнить. Увы, но тщетно. — Ты хотела стать врачом, — дедушка подсказал ей, уловив её задумчивость, — Лечить тех, кто в этом нуждался, — он ухмыльнулся, предаваясь воспоминаниям, — С такой самоотдачей и сочувствием лечила коленки соседских детей. — Ага, и даже плюшевых медвежат, — все трое одновременно засмеялись. После его ответа, девушка и правда вспомнила некоторые моменты своих детских игр. Баночки лекарств, пластыри в карманах, детский набор врача с белым халатом. Как заботилась о всех без разбора: начиная от родителей, заканчивая щенками с улицы.  — Как жаль, что врачом я так и не стала, — девушка улыбнулась уголкой губ и покачала головой, — Была бы выдающейся специалисткой в области медицины. — Ты выдающаяся специалистка в своей немаловажной области, дорогая, — бабушка доставала из шкафа сервис, попутно поддерживая беседу. Она положила на стол три тарелки, — И твоя работа ничуть не уступает работе врача, она даже равносильна в какой-то мере. — Верно, — дедушка поддержал слова бабушки, — И мы всегда будем горды тобой и поддержим тебя. В любом твоём выборе. Сердце защемило от слов поддержки родных людей. Девушка на секунду застыдилась забвению в своей голове.  

«Я не помню их, но они меня всё равно поддерживают, независимо от обстоятельств.

Не осуждают меня.»

  В глазах защипало от проступившихся слезинок. Девушка повернула голову и быстро смахнула их, чтобы бабушка с дедушкой этого не заметили. Но они, казалось, сейчас были заняты лишь пирогом. — Твой любимая шарлотка, — бабушка разрезала пирог по кускам. Затем наложила кусок каждому в тарелку и села за стол. — Выглядит очень вкусной, — Желудок негромко заурчал. Девушка и не заметила, какой голодной оказывается была. — Так и есть, — дедушка сделал комплимент бабушкиному пирогу, затем принял тарелку и поблагодарил бабушку. От этого она заулыбалась шире. Пирог действительно был изумителен. И девушка сомневалась, что таким вкусным он казался ей только от сильного голода. Впервые за всё время она настолько прониклась воспоминанием, что захотела остаться в нём навсегда. Здесь, казалось, ей не нужно было бежать сломя голову и искать того, чего она не помнит. Здесь её поддержат и всегда поймут. Здесь она своя.  Но, увлекшись своими мыслями, девушка задумалась о том, что не может остаться, так и не вспомнив, кто она такая. Не сможет бросить всё и потерять своё Я, которое уже к этому моменту оказалось для нее важнее всего.  Её жизнь заслуживает быть найденной и увиденной. Время шло, а никакой важной информации девушка пока для себя не нашла. Она было открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, когда бабушка перебила её и задала свой. — Ты же иностранка, да? — голос звучал на тон ниже, интонация напоминала девушке кого-то знакомого, кого она уже встречала.   Вопрос ввёл девушку в ступор. На какие-то десятки секунд она просто смотрела в свою тарелку, моргая чуть чаще обычного, переваривая услышанное. Впервые она вспоминала не образами, а чувствами, что играли где-то далеко на фоне. Это были чувства дискомфорта и беспричинного волнения. Выявить их источник девушка не могла. Она подумала о том, что это могла быть всего навсего шутка и подыграла. — Бабуль, ты такая шутница, — девушка рассмеялась, жуя пирог. Но, взглянув той в лицо, девушка не прочла на лице ни строчки о том, что та шутила. Она была предельно серьёзна. Ни один мускул на лице не дрогнул. — Что ты имела в виду? — девушка переспросила, так как продолжала недоумевать. Бабушка не отвечала. Она пристально смотрела на девушку и от её взгляда становилось жутко. Кажется она не моргала. — Нет, мой вопрос. Твоя семья переехала вместе с тобой? — дедушка перенял внимание девушки на себя, задавая не менее абсурдный вопрос. Он смотрел также пристально. Теперь стало по-настоящему жутко. Чувство паники усилилось. — Да что с вами такое? — она смягчила интонацию и проговорила тише, —  Вы же шутите? — аккуратно вставая из-за стола, она чуть попятилась назад. Дедушка резко схватил её запястье и потянул на себя. — Отвечай! — он сжал её руку до боли и девушка вскрикнула. — Отпусти, что здесь происходит? — второй рукой она отцепила его пальцы и освободилась. Она попятилась спиной к выходу из кухни, следя за движениями пожилых людей. Те не двигались и не меняли движений, зато, казалось, кухня вовсю превращалась в нечто иное.  Атмосфера на кухне вмиг перестала быть уютной. Свет постепенно затухал сам по себе, поглощая темнотой помещение. От приятного запаха корицы, пропитывающей ранее воздух, не осталось и следа. Отвратительный смрад чего-то давно протухшего заменил приятный аромат пряности. Обоняние указало на причину: пирог. Вернее то, что пирогом казалось раньше. Сейчас на тарелках всех троих лежало гнилое кровавое мясо с копошащимися в нём белыми червями.  Девушка бросила взгляд паники на своих «родных». Теперь их трудно было назвать таковыми. Двое пожилых людей, заметив её испуг, повырывали себе глаза и ногтями пальцев сейчас царапали кожу на лице, намереваясь содрать скальп. Они с хрипом упали куда-то за стол и гортанно нечленораздельно прохрипели. В углу, куда они упали, было темно, и разглядеть что-либо с расстояния было невозможно. Девушку заковал животный ужас, сейчас она полулежала у входа на кухню, наблюдая за происходящим. Ступор запрещал ей шевелиться, сковывая движения всего тела. Иронично, что она снова играла роль наблюдательницы, только сейчас сцена в воспоминаниях была ужасающе опасной. Свет потух окончательно и лишь лунный свет из небольшого окна указывал, словно прожектор, на главное действие сцены. Больше нет родных девушки. А может и не было вовсе всё это время и они просто стянули с себя шкуры?  С их места встало двое — грузный мужчина средних лет и молодой парень. Шатаясь, в попытке встать, они опрокинули стол. Лунный свет упал прямиком на двоих. Девушка узнала силуэты: Виктор и Лазар с хищным оскалом направлялись к ней, все перепачканные чужой кровью. Сковывающий ужас продолжал удерживать девушку, но он же и довёл её до цели: благодаря ему она вспомнила всю свою жизнь. Все потерянные воспоминания, в том числе и о её последнем дне: Детройт, прилет, детские воспоминания, тревогу, своё недоверие, гостиницу и...  На этом моменте паника отрезвила девушку и та отбросила последний фрагмент своей памяти, дабы не забыться в нём еще сильнее. Не сейчас она будет вспоминать своих мучителей и лежать, паникуя, пока эти самые мучители не настигнут её прямо в воспоминании.  Это дало ей импульс и она резко рванула в коридор. За ней, скалясь и хрипя, мчали Виктор и Лазар — её персональные маньяки. Девушка рывком преодолела расстояние до входной двери, рванула дверную ручку на себя и с легкостью отворила дверь но, вместо улицы, шагнула в бездонную пропасть. Страха не было. В доме она в любом случае была бы в тупике, а раз она в иллюзии коридора, то бездонная пропасть никак не сможет навредить ей, пока ей не будет позволено.  Девушка, продолжая падать, почувствовала, как бездна начинает меняться. С потолка на пол она упала в привычный коридор. Полночь подбежал к ней и потерся о ушибленные колени. Коридор визуально изменился до неузнаваемости: теперь его стены были покрыты бежевыми обоями с оранжевыми орнаментами на концах. Это были обои родительской кухни. Семейных портретов стало больше, сейчас на них красовались не только родители и Нора, но и бабушки и дедушки, как по папиной, так и по маминой линии. Никто не казался чужим, девушка узнавала всех. Она обернулась и удивилась. Самое шокирующее изменение — коридор больше не был бесконечным. В шаговой доступности виднелся его конец. Пара метров отделяла её от свободы.  На конце отчётливо были заметны две двери. Новая подсказка и возможно последняя. Девушка рванула в ту сторону. Она боялась, что коридор снова играет на её слабостях и не даст уйти так просто, но к её счастью, опасения не подтвердились. Она действительно стояла напротив каждой из дверей и те не исчезали. Скорее наоборот — манили.   

«Правда ли это конец?»

  Полночь подбежал к ней следом и снова потерся о её ноги. Девушка стояла напротив дверей и терялась в своих мыслях.  

«Чёрная и белая. 

В какую из них я должна пройти?

И что происходит за каждой из них?»

  Приглушённые ранее иллюзией коридора чувства, нахлынули волной по всему её телу в этот момент. Руки дрожали, когда мысли подкидывали последние моменты воспоминаний перед тем, как она отключилась.  Спокойствие, страх, темнота.  Осознание кольнуло в голове и девушка упала на колени, не чувствуя иной боли кроме внутренней. Она в ловушке и кажется сама себя в неё загнала.   

«Это всё нереально.

Я пыталась выбраться из бесконечных лабиринтов своего же подсознания.

А оно специально задерживало меня, не давая вспомнить все.

Что-то помешало ему и вторглось в самую суть.

С кем или с чем мне нужно бороться?

С самой собой?»

  Паника захлестывала. Девушка укусила себя за запястье левой руки, надеясь прийти в себя и перенести душевную боль в физическую. Полночь мурчал. Он почувствовал её настрой и попытался успокоить. Девушка качалась из стороны в сторону, оббегая взглядом окружающее пространство. Нужно срочно было отвлечься.  

«Двери! 

За одной из них точно выход.

Только за какой именно?» 

  Она резко встала с колен и снова осмотрела их. Одна полностью белая, вторая — бездонно-чёрная. Ноги сами подтолкнули её к белой. Она не доверяла тьме чёрной двери и не чувствовала безопасность. Рука легонько дотронулась до белой дверной ручки, и девушка почувствовала, как все её страхи, сомнения и тревоги отходят на второй план. Приятная аура обволакивала с ног до головы, обнимая как мягкое одеяло. Мысли не бегали в голове, ничего не волновало отныне.   

«Вот бы со мной здесь оказалась..

…

Кто? 

…

Я никого не помню.»

  Девушка отдернула руку, словно от электрического разряда. Воспоминания все разом вернулись в голову, отчего та разболелась и потяжелела.  

«Забвение!

Эта дверь забвения.

Если бы я зашла туда, то забыла бы всё и всех,

Включая саму себя.

Такова нынче цена спокойствию.»

  Девушка встала посередине комнаты, пытаясь прийти в себя. Она не решилась так сразу прикоснуться к ручке чёрной двери, но всё же сделала это. Слух уловил плач и истерики. Не её, чужие. Какофония чужих голосов накрыла с головой. Девушка вспомнила их: они же ранее рыдали ей во сне. Но сейчас голоса, кажется, просили помощи? Их боль чувствовалась, словно мольбы влияли на всё её тело: правое плечо налилось жаром, мышца ныла, правая нога в ответ пульсировала болью от основания. Сердце закололо. Казалось, будто тело подпитывалось болью и страданиям, и только сознание при этом оставалось предельно ясным. Никто не вторгался в голову, не пытался стереть девушку из своей же памяти. Внезапно в недрах сердца почувствовался гнев. Такой кристально чистый, такой оправданный, такой правильный сейчас. Девушка возненавидела белую дверь за то, что та попыталась стереть её жизнь и воспоминания. Глаза, заряженные злобой, открылись. Слова сами прозвучали в голове:  

«Чтобы не потерять себя, нужно пройти через боль, 

Даже если боль частично будет не твоей собственной.»

  Ни капли больше не раздумывая, девушка резко дернула чёрную ручку двери и вбежала внутрь, снова падая в бездонную тёмную пропасть. На этот раз она чувствовала, что не ошиблась.

***

Первым сознательным чувством был глубокий вдох полной грудью, вторым — его громкость, звенящая эхом в ушах. Звук оглушил своей резкостью и приятная нега растворилась, отрезвляя голову. Наконец девушка открыла глаза по-настоящему или, если не прямо в реальности, то как минимум в иной вселенной. По крайней мере здесь всё чувствовалось иначе. Но что удивительно: зрение встретила всё та же темнота. Только это была не темная бездна, а самая настоящая преисподняя под видом операционной. Только к сожалению, девушка этого пока ещё не осознавала. Девушка продолжала лежать, постепенно приходя в себя. Она прислушивалась к ощущениям тела и пыталась понять, что именно с ней сделали. Сердцебиение отдавалось резким громким звуком, словно внутри груди стучало не сердце, а барабанная установка. Конечности с правой стороны ощущались значительно тяжелее левых. Под кожей копошилось и растекалось что-то холодное. Оно струилось как река, закальцовываясь. В голову обрывками приходили последние воспоминания, напряжение нарастало, учащённые удары сердца били по ушам. Следом сами пришли мысли, видимо чтобы в очередной раз успокоить.  

«Раз я очнулась, значит жива?

Хотя наверное самым главным

вопросом в этой ситуации было бы:

Где я вообще проснулась?»

  В помещении пахло спиртом, где-то на фоне в воздухе вился железный запах крови и машинного масла.  Пытаясь прислушаться к ощущениям тела, и понять, что же произошло, девушка не сразу заметила силуэт, находящийся почти рядом с ней. Она было начала паниковать, понимая, что в таком слабом состоянии, она совершенно не готова дать отпор. Но её, как и силуэта рядом, отвлёк крик, доносящийся со стороны открытой двери. Кажется он звучал из соседней комнаты.  — Электричества нет. И кажется по нашей вине, — голос отскакивал эхом по стенам, — Я предупреждал, что резкий скачок напряжения обесточит дом.  Девушка узнала голос андроида.  

«Говорит Лазар.

Значит силуэт рядом — это Виктор?

Или это кто-то совершенно иной?»

 

Мысли бежали в голове быстрой строкой.   

«Возможно благодаря отключению электричества я и проснулась.»

  Девушка благодарила темноту помещения за то, что та скрывала сейчас факт её пробуждения. В коридоре, со стороны двери, горел неяркий свет, что видимо работал автономно. Девушка, заметив его, на всякий случай прикрыла глаза, чтобы человек рядом уж точно ничего не заметил. Мужчина злостно заорал. — Не обвиняй меня, ты сам говорил об успешности операции, — узнаваемый голос Виктора порезал и без того перегруженный слух девушки, — Не забыл? Сам мне клялся, что всё пройдет гладко. Девушка, услышав слова мужчины, опешила.  

«Операции?

Меня всё-таки прооперировали?»

  — Я упомянул, что такой исход возможен с вероятностью 76%. Вы не придали ему значения! — голос Лазара не был безэмоциональным, он откровенно злился.  

«Лазар и Виктор оба здесь.

Но кто такой тогда Златко?

Мне же не могло показаться?»

  — Мне уже всё равно на эти твои проценты и нравоучения! — на мгновение воцарилась тишина, по-видимому Виктор задумался, —  Нужно что-то делать, пока она не очнулась, — мужчина устало выдохнул и заговорил чуть тише, чем раньше — Всё же было в порядке, пока мы не дошли до второй части операции. Лазар тоже смягчил тон и попытался успокоить Виктора. — Мы не заходили столь далеко ранее, но продумывали все шаги поэтапно. Шанс на неудачный исход есть всегда, — андроид сделал небольшую паузу и снова спокойным тоном продолжал, — Мы проделали филигранную работу в первой части операции и обесточивание электричества не помешает нам завершить начатое. Мысленно девушка цеплялась за сказанные Лазаром фразы, паника разрасталась.  

«Первая часть операции?..

Завершить начатое?..

Всё-таки они успели…

Но что они сделали со мной?»

  — Ты прав, — кажется слова Лазара всё же подействовали на Виктора и тот немного успокоился, — Я на нервах. Время и так поджимает и у нас его недостаточно, чтобы тратить каждую минуту на проверку электрощитка и разбор проблемы, — он замолчал и сказал почти шёпотом, — У меня плохое предчувствие. Девушка зрением привыкла к темноте. Виктор отвернулся и теперь ей хотелось получше рассмотреть помещение, чтобы понять, что нужно делать дальше. Грузный силуэт Виктора отчетливо различался в другом конце комнаты. Не было видно, что он делает, но до слуха (на удивление слишком чёткого) доходили его попытки вернуть управление. Мужчина нервно и импульсивно тыкал во все кнопки, но это действие не давало никакого результата. Лазар уловил его нервозность. — Успокойтесь. У нас всё ещё есть генератор для таких случаев.  Виктор резко обернулся. Девушка молниеносно закрыла глаза, молясь в душе, чтобы тот ничего не заметил. — Точно, генератор, — Виктор встрепенулся и снова заорал — Тогда почему ты болтаешь вместо того, чтобы включить его, идиот? Лазар ответил ему молчанием, по-видимому, включая тот самый генератор. Из соседней комнаты послышался шорох и грохот. Девушка прокручивала их разговор в своей голове и ужасалась. Вспоминая очертания операционной, она истерично перебирала в голове возможный план побега.  

«Я помню первый этаж гостиницы, но не знаю, где я сейчас.

Что если я вообще не на территории гостиницы?

Если так, то я обречена.»

  Становилось жутко. Девушка находилась в сознании и судорожно искала способ выбраться.  

«Здесь кромешная темнота, я могла бы проскользнуть пока Виктор отвернулся.»

  Мысленно ей отвечала паника.  

«Нет.

Что если генератор заработает именно в этот момент и Виктор заметит меня?

Но а если я не попытаюсь что-нибудь предпринять, они всё равно заметят, что я в сознании и на этот раз шанса выбраться уже не будет.

Что же мне делать?»

  Прошло какое-то количество времени, но света к счастью всё ещё не было. Девушка лежала, мысленно разрываясь. Она не знала, как правильно ей стоит поступить. Сейчас она слишком слаба, чтобы бежать, но что если иного шанса не представится?  Виктор нервно постукивал пальцами по поверхности стола. Вскоре он не выдержал. — Ну что ты там копаешься? — он злостно прошипел фразу сквозь зубы. Ответа не последовало. Снова шорох и грохот послышались со стороны соседней комнаты. — Идиот, даже генератор не в состоянии включить, — Виктор сказал это про себя и рванул из комнаты прочь.  В соседнем помещении теперь разбирались с генератором двое. Была слышна их ругань и лязг инструментов, бьющих по прибору. Сама судьба давала девушке возможность и этой возможностью нужно было пользоваться как можно скорее.  

«Никого нет в операционной.

Это мой шанс!»

  Девушка поджала ноги в колени и тихонько сползла телом к краю кушетки, помогая себе локтями. Она по-прежнему чувствовала слабость, но пересиливала её. Ноги свисали вниз, когда она села, направляя их ступнями в пол. Крепко опираясь руками на кушетку сзади, девушка наконец встала на ноги. Она оторвала руки и попыталась сделать первый шаг. Голова закружилась бешено и девушка повалилась на пол, прикрывая рот, дабы не издать ни единого звука. К счастью, двое не услышали ничего из-за своей ругани. Девушка ползла без остановки и не решалась встать, дабы не спровоцировать новый приступ головокружения. Она не видела, что перед ней, поэтому выставила вперёд левую руку и ползла на ощупь к выходу, ориентируясь по звукам ругани и неяркому свечению у выхода. Опираться на правую руку было тяжело, плечо ныло и отдавало жаром, но останавливаться было нельзя. Времени не было ни у кого: ни у Лазара с Виктором, ни у неё самой. Девушка доползла до слабо освещённого коридора, прижалась спиной к стене и выдохнула. Она дала себе минуту на то, чтобы прийти в себя. Нужно было обдумать, куда двигаться дальше. Стуки, грохоты и ругань доносились совсем близко и если девушка задержится в коридоре чуть больше, чем положено, то будет поймана. Свет может включиться в любую секунду. Паника нарастала. Её мучители совсем рядом и в шаге от того, чтобы поймать её.  Девушка огляделась, всматриваясь в полутьму, и различала теперь отчетливее некоторые детали. Она сидела рядом у двери своей операционной. Справа, из соседней от операционной комнаты, доносилась ругань и перебранка Лазара и Виктора, чуть дальше — в стене напротив виднелось ещё одно помещение. Девушка повернула голову в левую сторону и всмотрелась. Там вилась густая тьма, уходящая за угол, далее — вероятное продолжение коридора. Мысли шептали подсказки.   

«Одна из трёх комнат — операционная.

Во второй генератор — это скорее

всего электрощитовая.

Вероятность, что третья комната — выход, по логике крайне мала.

Как мне кажется, все три комнаты так или иначе связаны друг с другом.

Значит мне нужно ориентироваться на разветвление коридора за углом.»

  Девушка, опираясь о стену, предприняла попытку встать. Ноги по-прежнему ощущались ватными и слабыми, но голова немного прояснилась и головокружение больше не беспокоило её. Шершавая стена служила ориентиром для рук, ноги шаг за шагом приближали девушку к заветному углу.   

«Только бы не ошибиться.»

  За углом раскинулся пустой продолговатый коридор, заканчиваясь поворотом направо, где легонько проступала едва видная полоска света. Девушка удивилась тому, что смогла так чётко различить её в полутьме. Она пыталась действовать быстрее и при этом не издать никаких звуков, поэтому рывком зацепилась за стену левого угла и нырнула туда, где со стороны комнат её видно уже не будет. Мысли гнали.  

«Быстрее, быстрее, ну же!»

  Казалось, с секунды на секунду Лазар с Виктором разберутся с генератором, а потом, когда включится свет и обнажит беглянку, разберутся и с ней самой.  Коридор наполовину оказался позади. Мышцы ног, до этого вялые и ватные, сейчас привыкли и разработались. Ходьба теперь давалась легче, но руками девушка продолжала упираться в стену сбоку. Просто на всякий случай. Нырнув за правый угол в конце коридора, она почувствовала облегчение: это действительно был выход. Ступени лестницы вели вверх к заветной двери, снизу проступал свет.  

«Получилось, почти!»

  Опираясь руками по обе стороны узкой лестницы, девушка шагала по ступенькам вверх, перебирая то одной ногой, то другой. Пот стекал от напряжения, правая рука ныла и покалывала. Девушка игнорировала боль. Или же это делал адреналин в её крови. В любом случае, дойдя до конца, она уже схватилась за ручку двери, когда свет ламп ослепил её как в прямом смысле, так и в переносном — от неожиданности.   

«Они включили генератор!

Сейчас меня хватятся!»

  В глуби подвала грохнуло что-то огромное и тяжёлое. Опасность наступала. Девушка, теперь не беспокоясь о сохранении тишины, выкрутила ручку и метнулась что есть силы наружу. Подвал как оказалось, был наружным и располагался не внутри дома. Снаружи темнота, не было понятно, вечер сейчас или раннее утро. Ноги бежали куда глядят глаза, дабы дать фору в побеге от мучителей. Девушка оббежала здание. На улице холод и сырость, что оставил после себя недавний дождь. Пахло влажной почвой. По ухоженному газону и соседним домам узнавалась территория гостиницы.  

«Значит я всё это время была под ней.»

  Пока что никто не гнался за девушкой, но смиренно ожидать своих мучителей она не планировала. Других входов, кроме автоматических ворот, девушка не знала, да и времени на то, чтобы искать иной способ выбраться, не было.   

«Генератор включился, значит и

ворота закрыты?

Или его питания хватает только на подвал?»

  Она шла быстрым шагом, попутно оглядываясь назад.   

«Попытка не пытка.»

  Ускользая за угол гостиницы, девушка взглянула на ворота и те действительно были открыты. По внешнему виду улицы и соседних домов можно было понять, что электричество вырубилось не только у гостиницы, но похоже и у всей улицы.  Девушке невероятно везло. Прихрамывая, она быстрым шагом приближалась к воротам. Мысли гнали, адреналин тоже не отставал. Тело ломило и чувствовалось чужеродным. Наконец она прошла через ворота и упала на колени, будто бы добралась до финишной прямой.   

«Получилось!»

  Прошла минута, прежде чем девушка опомнилась. Её мучителей не было видно, но это вовсе не значило, что её не искали. Они могли быть где угодно, поджидать девушку отовсюду. Выход с территории гостиницы не означал выход из безумной игры её маньяков. Она поднялась и помчалась прочь.  Закоулки спального района укрывали в тенях беглянку. Девушка бежала долго, виляя между домами. Она не хотела оказаться на видном месте и быть пойманной с поличным. Ноги уносили всё дальше от злосчастной гостиницы. В душе она ликовала свободе и тому, что выбралась живой, но с другой стороны продолжала бояться за свою жизнь, и не сдаваясь, мчалась всё дальше и дальше. Когда как минимум два квартала были позади, девушка, вся грязная, перевозбуждённая и до смерти уставшая, вышла к домам.  На улице всё еще тихо и темно. Только фонари освещали небольшие участки квартала. Девушка снова упала на колени и выставила руки вперёд, опираясь ими о сырой тротуар. Потихоньку адреналин внутри притуплялся. Тревога хоть и звучала на фоне, но не бушевала в теле бурей, как раньше. Правая сторона тела горела и ныла. Боль заставила девушку осознать, что она вообще-то пролежала какое-то время на операционном столе и с ней явно что-то сделали. Она судорожно осмотрела себя внешне. Вся в крови, но неясно было в чьей, потому что у себя открытых кровотечений она не обнаружила. Клочки одежды впитали неизвестную девушке синюю блестящую жидкость. Руки и ноги на месте, но правые конечности ощущались..  

«Иначе.

Как будто..

Не мои.

Но такого не может быть, они же..»

  Она резко вдохнула морозного свежего воздуха, пытаясь собрать мысли в одно целое и отпустить свои ужасные предположения, рождающиеся в голове один за другим. Пульс стучал по ушам.   

«Они же на месте.

Всё на месте!»

 

Судорожно ощупывая правую руку, девушка заметила перед глазами то, чего раньше не замечала. Странная пелена встала перед глазами. Она моргнула, чтобы прогнать её, но пелена не исчезла. Мир будто бы плыл. Словно на фотографиях, мир то терял чёткость, то возвращал её более проработанной, будто бы кто-то подкручивал настройки и добавлял резкости в объекты, что попадались на глаза. Всё казалось бредом.  

«Это нереально.

Я снова в своем страшном сне?»

  Она ущипнула себя за левую руку и почувствовала боль.  

«Чувствую боль.

Не сплю.

Или во снах тоже бывает больно?»

  Мир казался непривычным. Листья деревьев легонько покачивались от пронизывающего ветра. Девушка вгляделась в них и словно взглянула на мир иначе. Словно сейчас он предстал перед ней, как на ладони. Иным, ранее неизведанным обычным человеком.  Зрение уловило листву во всех красках, запечатлело маленькие обычно незаметные прожилки, шелест звучал очень ярко и слишком близко прямо в уши. Казалось, она чувствует листок так, будто изучила его вдоль и поперёк ещё давно. И то ли мир перевернулся с головы до ног, то ли девушка сделалась особо чувствительной.   

«Что они сделали со мной?

Это нереально!

Это не может быть возможным…»

  В голове сами собой зазвучали знакомые фразы.   «— Ваша деятельность связана в большинстве своем с андроидами, я права?  — Я бы сказал не в большинстве, а наполовину.»   — Нет…нет. Мысли звучали в голове так, будто кто-то включал их реальную запись изнутри головы.  

«Будто кто-то копошится в голове…»

  «— Вы работаете с их биокомпонентами. — Вы совершенно правы … Андроиды — лишь половина моей работы.»   — Пожалуйста, не надо.. Она схватила себя за голову, надеясь успокоить голоса в голове, но они не унимались.  

«Это не взаправду!

Это галлюцинации!

Я схожу с ума…»

  «— Вы экспериментируете с людьми.»   Последняя фраза поставила точку, ломая и без того шаткую сейчас психику девушки. Она истошно закричала, рыдая от осознания всего происходящего. Руки схватили голову и стиснули, словно тисками. С ней сотворили что-то безумное. В её тело и разум вторглись и перекрыли всё то, что связывало её раньше с прошлым. Изменения были не видны глазу, но чувствовались внутри чем-то чужеродным и пугающим. Девушка рыдала, потому что впервые за всё время подавленные прежде адреналином эмоции захотели выйти наружу. Она не думала о том, что её могут услышать и найти. Самое страшное сейчас — неизвестность, которая текла по венам в крови. Остальное хотя бы можно понять и попытаться осознать.  Девушка рыдала и била кулаками асфальт. Боль мгновенно погасала, не успевая стать чем-то осознанным. — Это нереально, — дыхание сбивалось, голос срывался, — Это всё не взаправду! Собственный крик оглушал перепонки, но всё, кроме осознания реальности, сейчас было неважным.

***

Холодный утренний ветер нес с собой из открытого окна машины свежий запах дождя. Двое — человек и андроид — патрулировали район. Очередное жестокое убийство в одном из внешне уютных домов. Все улики указывали на причастность андроида: это говорили капли тириума на полу и стенах и отсутствие на орудии убийства отпечатков пальцев. Зацепок не было, опрос соседей ничего не дал, поэтому двоих, расследуемых это запутанное дело, отправили патрулировать район ранним утром воскресенья. Настолько ранним, что рассвет даже ещё не набирал обороты. Ехали в тишине. Человека раздражала любая мелочь, а андроид не считал нужным лезть под руку. Так они и работали всю последнюю неделю вместе.  Проезжая мимо очередного дома, андроид всё-таки нарушил тишину. Он просканировал всё окружающее пространство и заметил небольшое движение около одного из домов. Через приоткрытое окно доносился чуть слышимый плачь, но андроид с его чутким слухом, уловил волны звука. — Детектив, остановитесь, здесь кто-то есть. Мужчина остановил машину и взглянул в лицо андроида. Он присмотрелся, щуря брови и прислушался. Плачь перерос в отчаянный крик, теперь его явно улавливали двое. Они, не сговариваясь, оба вышли из машины, тихо закрыв за собой двери.  — Веди, — мужчина сказал это шепотом, хотя на самом деле он и сам мог идти на звук. Тишина давила, этот вопль сейчас давил вдвойне. Мужчине захотелось сказать что-то настолько банальное вероятно только для того, чтобы вернуть себе контроль за реальностью. Андроид кивнул в ответ. Они оба медленно приближались к источнику звука, стараясь не спугнуть плачущего. Наконец они нашли того, кого искали. Вернее ту. Фонарь осветил фигуру девушки. Она сидела на коленях и истошно рыдала, хватаясь за голову. Её одежда впитала тириум и была пропачкана им полностью. До детективов долетали отрывки выкрикнутых ею бессмысленных фраз.  — Девиантка, — андроид сканировал её на предмет повреждений, подтверждая сказанное, — Красный диод. Ещё она имитирует дыхание и сердцебиение, вероятно не контролируя. Высокий уровень стресса, — он притихнул, проводя анализ в голове. Его диод из голубого на пару секунд сменился желтым оттенком, но вскоре вернулся в привычный вид, — Нужно действовать осторожно. При высоком уровне стресса наиболее вероятен исход самоуничтожения. — То есть она может убить себя? — мужчина приподнял бровь и посмотрел на андроида. — И не только себя в худшем случае, — андроид отчеканил фразу и она на доли секунд повисла в воздухе. Оба задумались. — Тогда держись рядом, — мужчина положил руку на кобуру, — Если она завалила того мужика, значит потенциально опасна. Даже если нет — всё равно девиантка. Так и так нужно вести в участок. Андроид не ответил. Они, не сговариваясь, вместе шаг за шагом тихо приближались к ней. Девушка продолжала рыдать, не обращая внимания ни на что вокруг до тех пор, пока к ней не обратились напрямую. — Мисс, нам нужно, чтобы вы прошли с нами, — андроид говорил спокойно и размеренно, — Мы из полиции Детройта, — он обогнул детектива под его хмурый взгляд и спокойно приближался к девушке, вытягивая вперёд правую руку. Девушка подняла голову и всмотрелась. Последние обрывки воспоминаний, что возвращали её к злосчастным событиям гостиницы, на мгновение затуманили ей разум. Силуэты впереди замигали, охватываемые тьмой. Что-то иное внутри головы наслоилось на реальность. В двух подходящих к ней детективах она увидела тёмные расплывчатые силуэты и в ужасе откинулась, отползаяназад. По дикой тревоге, пульсирующей в уши, она узнала в них своих мучителей, но их лица больше нельзя было различить. Голоса взывали, а они сами приближались ближе, очевидно чтобы доделать начатое.  — Нет, пожалуйста, — её крик разрезал тихое утро, — Не надо, прошу вас! — она отползала, но правая рука истошно ныла, не принимая на себя нагрузку всего тела. Девушка повалилась на асфальт. От отчаяния и страха она сильнее разрыдалась, размахивая здоровой рукой. Двое переглянулись. — Она нестабильна, но не агрессивна, — андроид сообщал факты, отступая на шаг назад, — Уровень стресса повышается. — Да, я заметил, — детектив говорил сарказмом, выстраивая в голове план, — Будет лучше, если поговорю с ней я, — ухмылка возникла сама собой, — Кто знает, может её пугает твоя физиономия.  Время для шуток всегда наступало вот так не вовремя. Пару дней назад детектив пошутил прямо в допросной при подозреваемом, и уже тогда андроид увидел с кем работает и тактично перевел разговор. Так и сейчас он проигнорировал высказывание, но озвучил свои опасения. — То что сейчас она не агрессивна, вовсе не значит, что она не нападет на вас потом. Для вашей же безопасности я бы советовал вам держаться сзади. — Да мне похрен, что ты там мне советуешь. Ты уже её напугал, — мужчина прошёл мимо андроида, толкнул того плечом и присел перед девушкой. Да, именно так они и работали всю последнюю неделю.  От страха девушка попыталась отползти назад, но детектив успокоил её, выставив руки перед собой. Его раздражало это утро. Поскорее хотелось разобраться с этим и поехать домой отсыпаться. Он всмотрелся в эту девиантку, принял самое миролюбивое выражение лица и смягчил голос, обращаясь к ней. И кого только не сыграешь по долгу службы.  — Эй, тихо, — он сделал паузу, — Я не подхожу близко, видишь?  Расплывчатый силуэт, казавшийся Виктором, явно не желал ей зла и уж точно не собирался утаскивать её насильно обратно в подвал. Даже наоборот — успокаивал и старался держаться на расстоянии именно из-за её страха. Ему, в отличии от маньяка, не нужен был её ужас в глазах. Девушка смотрела настороженно и опасливо, но прислушалась. — Мы из полиции, — он указал взглядом на полицейский значок на ремне, — Мы поможем. Тень мучителя потрескалась с краю и разбилась, обнажая полицейский значок.   

«Нет, это точно не Виктор.

Моя голова играет со мной злую шутку?»

  Разбитое место значка дало трещины по всему тёмному силуэту. Они струились и углублялись, а когда дошли до краёв, силуэт заморгал и разбился на мелкие кусочки. Осколки тьмы разлетелись по сторонам. Они не резали кожу, попадая на неё, а лишь исчезали в безмолвии.  

«Это только в моей голове.»

  Пелена перед глазами девушки окончательно спала, отделив образы своей головы от реальности. Мужчина больше не казался силуэтом Виктора, а андроид не был тенью Лазара. Девушка моргнула, задумываясь о произошедшем. Казалось, будто наслоение реальности, как и отслоение от неё, было подвластно и контролировалось только ей. Не галлюцинация — иное. Некая функция перед глазами, которая работает, только если её осознать.  Девушка вернула себе ощущение реальности. Мучители не нашли её и не закончат начатое. И если здесь полицейские, то всё прошлое позади и она спасена? Кто-то из соседей вызвал полицию и теперь все страдания наконец кончились? Всё взаправду? Девушка выдохнула и ответила, глядя в глаза полицейскому. — Я пойду с вами, — голос дрожал, — Только не прикасайтесь ко мне, — секундой позже ей стало стыдно за грубость к тем, кто только что готов был протянуть ей руку помощи. Она выдавила тихое, — Пожалуйста. Мужчина кивнул и встал. Девушка последовала его примеру и поплелась за полицейскими. Она дрожала и боялась, но в глубине души чувствовала благодарность.    Ехали молча, снаружи хрустел под колесами машины асфальт. Детектив бросил взгляд в зеркало.  — Хочешь объяснить, почему ты выглядишь так, будто только что вылезла из бойни? — голос мужчины звучал жёстко, но за ним пряталось любопытство и беспокойство. Или же так только казалось, — Хочешь рассказать, что произошло? — да, они не на допросе, но хотелось побыстрее разобраться с делом и успешно его завершить. И ещё конечно выспаться.   Девушка отвечать не торопилась. Она устало посмотрела в окно, вглядываясь в нарастающий утренний рассвет. — Они что-то сделали со мной, — она говорила тихо, —Внедрились под кожу, — сил на разъяснения не было.  Детектив прищурился. — «Они» — это кто? Но она уже не отвечала. Силы были на исходе и девушка держалась их остатками, чтобы не вырубиться. За окном лениво посапывал утром воскресенья Детройт.  Машина в очередной раз завернула за угол. Андроид легонько повернул голову в сторону девиантки. Она выглядела удручённой, с грустью всматривалась в пейзаж за окном. На панели интерфейса возник, словно человеческой мыслью, вопрос:  

«Могла ли эта испуганная девиантка действительно убить того мужчину?» 

 

Ответ повис рядом:  

«Вероятность есть. 

Девиация — ошибка, вирус, испорченный код.

Под её контролем андроиды способны на всё.

Включая и убийства.»

 

Андроид продолжал изучать девушку. Её диод мигал желтым светом — хороший знак: уровень стресса понижен. Взгляд опустился на одежду — вся в тириуме, но чёткая оптика улавливала на одежде что-то ещё. Иную жидкость. Девиантка продолжала смотреть в окно, не замечая взгляда, обращённого на неё. Андроид решил действовать быстро и включил сканер. В данный момент не было возможным провести более точный анализ, но может сработать и это.  И сканер действительно указал на несоответствие: тириум смешивался с человеческой кровью. Невооруженным человеческим глазом этого не было заметно в реальной жизни.  Андроид поделился с детективом информацией о том, что на одежде девиантки обнаружена человеческая кровь. Уведомление вспыхнуло на заблокированном экране телефона мужчины. Детектив вчитался в имя отправителя и, нахмурив брови, молча кинул взгляд на андроида. Они переглянулись. Мужчина сразу смекнул, что робот что-то нарыл, но делиться вслух не может. На очередном светофоре, когда машина остановилась, он взял телефон в руки и вчитался. Его взгляд изменился, он вчитывался настороженно, затем, вздохнув, облизнул губы и снова посмотрел на андроида. В его взгляде читалось: «обсудим позже, не здесь». Его плечи заметно напряглись. Атмосфера в машине из спокойной негласно поменялась на напряжённую. Тишина давила сильнее обычного. Спустя десять минут машина наконец остановилась на территории полицейского департамента. На улице стало заметно светлее: рассветное воскресное небо сияет сейчас нежными тёплыми оттенками. На земле же всё диаметрально противоположно: холодный ветер пробирает до дрожи, а в воздухе витает влага ночного дождя. Это должно было быть приятное и ленивое утро, которое люди обычно наблюдают из окон своих теплых квартир, но к сожалению не работники экстренных служб.  Детектив, поёжившись, вышел из разогретой машины в холод снаружи. Он встал напротив двери пассажирского сидения и, взглянув на андроида, махнул рукой, жестом указывая выйти. Андроид вышел, тихо закрыл за собой дверь машины и встал рядом, наблюдая за действиями детектива. Молчание продолжалось уже какое-то время, никто не решался первым заговорить. Детектив, ожидая, что андроид первым прервёт тишину, вытянул из кармана джинс пачку сигарет, достал одну и закурил, дабы скрасить ожидание. Андроид всё ещё молчал, тогда мужчина наклонил голову, как бы говоря: «Ну? Я жду.» Робот снова ничего не понял. В конце концов детектив не выдержал, раздражённо выдохнул, закатил глаза и произнёс: — Ну? Долго будем в гляделки играть? — он снова затянулся и выдохнул дым, — Что ты там писал мне про кровь на её одежде? — Прошу прощения, — андроид говорил спокойно и размеренно, — Я посчитал нужным выждать, пока вы будете готовы заговорить. — Да-да-да, — мужчина махнул кистью руки, передразнивая, а потом посерьёзнел, — Ближе к делу. — Хорошо, — он расправил плечи, — Вначале мы заметили на её одежде исключительно следы тириума, — детектив кивнул, — Но присмотревшись на девиантку в машине внимательнее, я заметил, что одежда пропитана чем-то ещё, — андроид жестикулировал руками, попутно поясняя факты. — Кровью, — мужчина не спрашивал. Он утверждал.  Андроид, подтвердив догадку детектива, кивнул. — Сканер действительно показал наличие на её одежде крови человека. — Кровь того убитого мужика? — детектив докурил сигарету и, прицелившись, успешно кинул её в урну. — Сканер не может дистанционно проводить анализ крови на ДНК, детектив Рид, — андроид озвучивал факты, но звучал так, будто сам подтрунивал. — Значит нужно провести его, балда, — мужчина прошёл мимо робота, снова толкнув того в плечо. Он поплелся к машине, открывая дверь девиантке на заднем сидении. Да, именно так они и работали всю последнюю неделю вместе. А что же будет дальше? — Вопросы пока оставались без ответа.    Дверь допросной закрылась за двумя входящими тихим щелчком. Белый яркий свет давил изверху, заставляя глаза щуриться и слезиться. Комната, под воздействием давящего освещения, превращалась в стерильную декорацию. К девушке на долю секунды вернулось воспоминание о белом вакуумном коридоре, из чертогов которого она отчаянно пыталась выбраться у себя в голове.  Допросная, как и коридор, ассоциировалась с дискомфортом и чувством беспричинной тревоги. Только вот допросная, в отличии от коридора, чувствуется вполне себе реальной.  По крайней мере девушка искренне на это надеется. С левой стороны висело зеркало, но девушка всячески избегала взглядом смотреть в его сторону: она боялась увидеть, что именно с ней сотворили. К тому же ей нужно было до последнего сохранять силы. Зеркало, конечно, девушка узнала: это зеркало Гезелла, то есть шпионское.  Зоркие невидимые глаза бегают по ней своим испепеляющим взглядом, готовым зацепиться за любую мелочь. Взгляд детектива почему-то чувствовался физическим. За девушкой пристально следят не только внутри комнаты, но и вне её стен. В любом случае она не боится говорить: это стандартная процедура.  — Садитесь, — детектив указал на стул. Девушка медленно опустилась на край стула и почувствовала, как заныли мышцы левой ноги. Мужчина тоже сел — напротив и положил на стол папку. Он не открывал её, пока что только отодвинул в сторону.  — Начнем сначала, — его голос звучал ровным и не выражал каких-либо эмоций, — Расскажите, что произошло в доме. Девушка подняла взгляд со стола на детектива, а затем посмотрела на красную точку в верхнем углу комнаты.  Зоркие глаза бегают. — Они напали на меня, — её голос дрогнул, — Я отрубилась, — ком встал в горле преградой, словно запрещая говорить. Но она продолжала, — Очнувшись, я услышала их разговор и сбежала. Но они что-то сделали со мной, я чувст… Детектив, вслушиваясь в рассказ девушки, прожигал взглядом стол. Его брови снова нахмурились. Девушка хотела продолжить, но тот жестом перебил её. — «Они»? Вы упоминали двоих ранее. В доме, кроме мужчины был кто-то ещё? — теперь его взгляд внимательно изучал её лицо. — Да, андроид. Он помогал ему, — она жестикулировала, когда эмоции от воспоминаний взяли вверх. Потом притихла, задумалась и резко добавила, — Вероятно он же меня и оперировал, — даже в тяжелый момент она не теряла нитей логики и пыталась сама додуматься о причинах произошедшего и рассказать всё в детальных подробностях.  Мужчина смотрел теперь не столько с любопытством, сколько с непониманием происходящего. Его брови нахмурились ещё сильнее и он, не дослушивая рассказ девушки, снова перебил её, повышая тон. — «Андроид», «Помогал ему», «Оперировал», — он повторял её фразы и его лицо ещё сильнее хмурилось. Он принял скептическое выражение лица, облизнул губы, отвел взгляд и потер глаза, — Что за бред, мать твою, ты несёшь? От былой вежливости и формальности не осталось и следа. Девушка замолкла и молча сидела, раскрыв рот. Чувство дискомфорта в допросной выросло вдвое. — Я не понимаю… Детектив выдохнул, притянул ближе к себе папку, открыл её и повернул, чтобы фотографии были чётко видны. — На той улице, где мы тебя нашли, был убит мужчина, — он взял паузу, давая девушке время на то, чтобы изучить фотографии, — Все улики указывают на причастность андроида, — он снова взял паузу, откидываясь на спинку стула — Зацепок нет, соседи молчат. А тут ты, — его взгляд изучал её реакцию на неозвученные обвинения. Но снаружи реакции не было. Конечно, они все были внутри. Паника нарастала. Комната, казалось, сужалась и морально давила из каждого угла. Дыхание углубилось, а ладони похолодели.  Девушка осознала свою безвыходность: её обвиняли в том, чего она не совершала. И как вовремя она оказалась рядом с местом убийства. Выходит, никто и не вызывал полицию по её делу, всё выходило совсем наоборот. Голос взывал к справедливости и она прокричала: — Я не знаю его! Я…, — она хотела объясниться, но мужчина снова перебил. Как же он раздражал. — На твоей одежде кровь человека! — он тоже сорвался на крик, рукой указывая на элементы одежды. — Я его не знаю! Поверьте... — было трудно собрать мысли воедино. Сил не оставалось, а уж тем более на то, чтобы разъяснять все подробности, — Я была в другом месте. Со мной что-то сделали, внедрились под кожу, — от безысходности она начала рыдать, — Пожалуйста, поверьте, — она чувствовала себя виновной по той причине, что не способна была сейчас рассказать всю правду. Голова уже не соображала, а эмоции брали верх. Детектив не выдержал. Он громко хлопнул по столу, закрывая папку, и забрал её с собой. Затем он резко встал с места и рванул на выход. Ничего не было понятно. Через минуту детектив вошел в допросную в сопровождении андроида, махнул рукой в сторону девушки и сказал, как отрезал: — Надевай на неё наручники и бросай в камеру. Потом разберемся с этим ёбаным бредом. Девушка вскочила со стула перепуганная. Она отступила от стола, отходя вглубь допросной. Фраза детектива ударила по ней сильнее ножа. Никто не верил ей. Никто не встал на её сторону. Отходя всё дальше, спина уперлась в угол, и девушка сползла по стене вниз, закрываясь руками от безвыходности своего положения. — Нет, пожалуйста, — она истерично рыдала, сильнее вжимаясь в угол. — Ну же, разберись уже с ней, Найнс! — мужчина вовсю на него кричал, — Не стой столбом! «Найнс» медленно приближался к девушке. — Пожалуйста, — она качала головой, уже не крича. Тихий голос отчаянно пытался достучаться до справедливости. Андроид понемногу подходит всё ближе. Девушка медленно поднялась, всё ещё с силой вжимаясь телом в угол. Робот прошёлся взглядом по её телу, изучая, затем обратился напрямую к ней. — Я не прикоснусь к тебе и не надену наручники, — его спокойный тон успокаивал, — Но ты пойдешь со мной, — теперь он остановился и, не соврал, держался на расстоянии. Она кивнула. Они чуть прошли вперёд, когда в голову влетела абсурдная мысль. Девушка задумалась, почему вообще соглашается с ними. Почему она позволяет называть себя преступницей? С чего вдруг, она обязана играть по их правилам и сидеть в камере, ожидая, пока они соизволят разобраться с её ситуацией и сложить дважды два? Тут же она припомнила все те разы, когда хотела объясниться, но её из раза в раз перебивали и не давали договорить.  Внутренний голос негодовал. Злость нарастала. Да, она сделала вид, что согласилась, но это же только вид. Она — жертва ситуации, а не виновная, так что если справедливость и закон не будут на её стороне, она сама их обоих выгрызет зубами. Так она и порешала, обдумывая в голове план побега, совершенно прекрасно осознавая, что шанс сбежать здесь крайне мал. Она не виновная, значит вполне имеет на это право. Девушка размеренно шла впереди андроида, чувствуя спиной его взгляд. Детектив шел впереди, открывая ладонью двери допросной.  Идеальный контроль с двух сторон.  Когда вторая дверь медленно отодвинулась в сторону, девушка рванула что есть силы вперёд. Она оттолкнула в сторону детектива и выбежала из допросной. Всё происходило быстрее, чем мозг успевал обработать.Тело действовало на последних остатках адреналина. Ну и на желании спасти свою шкуру, конечно. Сзади слышался топот нескольких пар ног, действовать нужно было быстро. Девушка, не зная, куда бежать, рванула в опенспейс. Сотрудники смотрели на неё завороженно. Кинув взгляд за спину, она увидела бегущих к ней троих. Быстрее всех, конечно, нагонял её андроид. Он был в шаге от того, чтобы схватить её. Мысли метались, но одна выделялась рьяно:

«Вот так после логова маньяка тебя ловят теперь служители закона.» 

Какая ирония.  Чтобы дать себе хоть какую-то фору в побеге от андроида, девушка лавировала между столами, попутно бросая в андроида папки с делами и вещи со столов. Она мысленно просила у людей прощения за беспорядок, но иначе было нельзя. Ей нужно было выбраться. Выбежав в коридор, она задержалась и задумалась над тем, куда именно ей следует бежать дальше. Где выход она уже не помнила, да и тревога поджимала, крича внутренним голосом.  Внезапно левую ногу хватают сзади и девушка падает, выставляя руки перед собой в последний момент. Андроид догнал её и если что-нибудь не предпринять, она так и останется виновной в том, чего не совершала. Голова гудела, а нога, сжимаемая андроидом, ныла от усталости и от крепкого захвата. Резко перевернувшись, девушка злостно ударяет правой ногой робота в лицо. Сил не жалеет, он ведь обещал её не трогать. Эмоциональный всплеск был скорее попыткой выплеснуть свою боль, чем действительно выбраться из захвата, но отчего-то это сработало. Хватка ослабла и девушка вытащила левую ногу из андроидского захвата, побежав в сторону массивной двери. Девушке эта дверь показалась выходом, но ей по несчастью не являлась. Осознав, что вбежала в архив, девушка ругнулась и подбежала к дальней стене, прислонившись к ней спиной. Трое сотрудников полиции также вбежали в архив. Плохо. Она теперь в ловушке. В голове выстраивался очередной план побега, но он, как и предыдущий, вероятно окажется тщетным.    Архив наполнился шумом дыхания, а затем снова углубился в тишину. Напряжённая сцена между тремя сотрудниками и одной беглянкой выглядела, словно кадр из фильма. Никто не шевелился и никто ничего не говорил.  Все выжидали. Девушка, прижимаясь к дальней стене архива, чувствовала на себе её холод. Тот же, что лился под кожей. Выхода не было. Ни из архива, ни от самой себя. Девушка медленно делала короткие шаги в сторону, надеясь, что те останутся незамеченными.  — Не двигайся, — голос андроида обрубил тишину. Всё же шаги заметили, но было плевать. Она сделала еще один шаг в сторону, следя за реакцией троих. Одно их резкое движение — и она сорвётся с места.  Андроид стоял чуть впереди остальных. Он не выглядел так, будто пару минут назад ему дали со всей силой ногой в лицо. Наоборот, стоял с прямой спиной и с этим жутким неподвижным лицом. Снова всматривался. И что он только выискивал этим своим взглядом?   Девушка продолжала неотрывно ступать вдоль стены, растягивая дистанцию. Она — жертва и не сдастся без боя за свою правду. Один из полицейских резво дернулся, перекрывая путь. Второй шагнул ближе, вероятно намереваясь сделать тоже самое. Пространство сжималось. — Стой, — детектив попытался достучаться до беглянки, но его слова не имели никакого веса и звучали скорее глупо. Он был ей до смерти противен сейчас. Девушка сделала ещё шаг и остановилась. Трое медленно сжимали свободное пространство вокруг неё. Действовать сейчас нужно было быстро. И она рванула — коротко, отчаянно и почти без надежды, только чтобы выиграть хотя бы несколько секунд. Мир словно замедлился, когда она проскочила между двумя полицейскими и побежала между стеллажей к выходу. Дыхание сбивалось, а тело словно летало в пространстве. Всё казалось слишком живым. Запахи, звуки, всё окружение, казалось, дышало. Где-то сзади слышалась ругань и сбивчивый топот ног за ней, но на эмоциях девушке было глубоко всё равно, потому, что она больше не в ловушке. Она не виновная и сейчас она показала это всем.  Считанные метры оставалось пробежать до выхода из архива, но её правую руку схватили у запястья и потянули назад. Девушка обернулась, когда почувствовала холод в руке и обомлела: её рука, удерживаемая рукой андроида, медленно теряла кожу. Холод сильнее закопошился внутри. Кожа медленно сползала с пальцев, затем дошла до локтя и в конце концов доползла до плеча. Рука больше не выглядела реальной. Она блестела, переливалась и выглядела пластиковой.  Нереальной. Неужели это всё ещё не реальность? Неужели она застряла в вечной петле бесконечных вселенных своей головы? Девушка открыла рот, чтобы закричать, но мир внезапно взорвался. Голова потяжелела, когда образы побежали один за другим. Свет, страх и первый плач — момент её рождения. День, когда ей придумали имя родители, смотря на звездное небо. Её первые шаги, первый смех. Первая разбитая коленка, детство, смех Норы, запах пыли на бабушкином чердаке, школьные перемены, первый выстрел на стрельбище, холодные коридоры академии, дежурства, протоколы, усталость, самолёт, огни взлётной полосы, Детройт, гостиница, темнота, холод под кожей, бег, страх, кровь. Вся жизнь показалась, как на ладони — не фрагментами, а цельной массой, обрушившейся без фильтра. Девушка обомлела, ей почудилось, что андроид вторгся в её голову. Она схватилась за неё и закричала: — ОТОЙДИ! Правда больно уколола обоих. Голос сорвался. Всё тело дрожало. Она достучалась до правды, правда не таким способом, каким планировала это сделать ранее. Андроид, как заворожённый, сделал два шага назад. Каменное лицо снова не выразило ни одной эмоции. Его диод переливался красным, а сам андроид стоял и словно пребывал в состоянии ступора. Отойдя назад после её слов, он будто бы беспрекословно исполнял приказ. Девушка не удержалась на ногах. Стресс, усталость и недавняя операция всё же дали о себе знать, когда уровень адреналина упал. Колени предательски подогнулись, тело потеряло вес, и она рухнула на пол архива, ударившись плечом о край стеллажа. Сознание погасло, как свет, который будто выключили неожиданно. Тьма вернулась сейчас не для того, чтобы напугать, а наоборот — чтобы защитить. Прежде всего хрупкую психику. — Чёрт… — детектив застыл на месте, переводя взгляд то на девушку, то на андроида.  Оба выглядели неважно. И если с девушкой ещё всё было понятно, то что произошло с андроидом после их коннекта, оставалось загадкой. Он по-прежнему неподвижно стоял, мигая красным диодом. Секунды тянулись слишком долго. Никто не решался сдвинуться с места. — Найнс? — резко и немного взволнованно бросил детектив, — Ты что, мать твою, сделал? Что ты увидел?  Андроид не двигался, но продолжал сверлить взглядом бессознательное тело девушки. Перед глазами — ошибка на ошибке. Образы менялись с бешеной скоростью. Её воспоминания крутились на интерфейсе, как заезженная пластинка.  Андроид подал голос и выдавил из себя лишь одну фразу. Воспоминание, что поразило его и заставляло стоять ступором сейчас:  — Она рождалась, — он бросил фразу чётко и метко, теряя реальность сквозь тонны ошибок, закрывающих обзор.  Детектив встал перед ним и схватил, тряся андроида за плечи. Мужчина подумал вдруг, что робота всего переломали и тот просто напросто несёт бред. Не хватало ему ещё здесь двух поехавших девиантов. — Найнс, что она сделала? — мужчина сорвался на крик, — Кто блять она такая?  Андроид наконец оторвал взгляд от девушки и, посмотрев детективу прямо в глаза, озвучил слишком ужасающие, чтобы быть правдой, факты: — Нова Колдер, двадцать шесть лет. Прибыла в Детройт в пятницу, двенадцатого ноября, — Он замолчал, пробуя неясную тишину на вкус. Все насторожились, ожидая следующих его слов. Детектив отпустил плечи андроида и повернулся, чтобы взглянуть на девушку. Осознание обрушилось, как потоп. За ним разыгралось на фоне появившееся неоткуда чувство вины. — Нет… Неужели правда? Снова пауза, на этот раз длиннее предыдущей. Андроид продолжал: — Проходила службу в полиции России. Опыт оперативной и следственной работы подтверждён, — мужчина сглотнул ком в горле, не отрывая от девушки взгляда. Казалось, притихли не только трое, но и весь архив или даже весь департамент.  К девушке подошёл темнокожий офицер, взял её за запястье левой руки и прослушал слабую пульсацию. Он ничего не сказал, но его взгляд на детектива всё объяснил и без слов. На самом деле в глубине сознания они поняли всё намного раньше, но им нужно было подтверждение. Кто-то должен был нарушить тишину и озвучить кошмарную правду. Андроид негласно вызвался добровольцем. Он, подтверждая догадку, добавил тише, почти с задержкой в долю секунды: — Она человек.