Часть 3: Развитие

— Изуку! Едва он переступил порог дома, как на него набросилась мать. Волосы Инко местами поседели, а её обычный цвет потускнел, и Изуку почему-то всегда чувствовал себя виноватым в этом. Особенно в такие моменты. Она тут же схватила его за плечи и повела в гостиную, где буквально швырнула на диван и встала над ним, взволнованная, злая и встревоженная одновременно. — Где ты был? Я ужасно волновалась! — Ма... — Ты ведь не пострадал, верно? Это снова был Кацуки Бакуго? — Мам, я... — Я когда-нибудь задушу этого мальчишку! Вот погоди, его мать... — Мам! — Подросток наконец-то отвлёк мать от напряжённого, тревожного наблюдения за ним и медленно, глубоко вздохнул. — Я в порядке, всё хорошо, просто сядь, и я всё объясню, ладно? Инко сделала так, как её попросили, и села на стул рядом с сыном, не сводя с него пристального взгляда, но ничего не говоря. — Я... и не нервничай, ладно? Но на меня напали... — НАПАЛИ!? — Не успела она опомниться, как снова оказалась на ногах. — На тебя напали!? Кто!? Когда? Что произошло? Нам нужно немедленно вызвать полицию, я... — Мам! Серьёзно! — Теперь Изуку пришлось поднять обе руки, и на его лице появилась усталая, но всё же слегка обнадёживающая улыбка. — Пожалуйста! Я в порядке! Сядь и дай мне всё объяснить. Инко снова села, на этот раз с гораздо большей неохотой и со странным подозрительным выражением лица. — Я шёл домой и просто, ну, знаешь, занимался своими делами, когда на меня набросился этот, ну, не знаю, какой-то мерзкий тип. — Он провёл дрожащей рукой по растрёпанным волосам. От этого воспоминания у него до сих пор сжимался желудок от страха. В конце концов, он чуть не умер, а такое не забывается так быстро. Особенно если учесть, что однажды он уже был на волосок от смерти. Неужели смерть действительно так жаждет его заполучить? Что ж, зная эту штуку, можно предположить, что она хотела его смерти, чтобы наконец уползти обратно в тот адский уголок, откуда она явилась. — Злодей из грязи? — осторожно спросила Инко, сжимая и разжимая руки на коленях. — Как он выглядел? — Он был большим, зелёным и… состоял из слизи — Изуку слабо пожал плечами — Он, э-э-э, ну, он чуть не задушил меня. — О боже. — Инко прижала руку ко рту и широко раскрыла глаза. Изуку сразу понял, что сейчас произойдёт, и быстро оттянул воротник рубашки. — Но я в порядке! Видишь! Никаких следов! Только обычные, хех. — Он отпустил воротник и снова уставился на кофейный столик, вспоминая произошедшее. Кроме того, он знал, что следующая часть напугает её больше всего. — Мне, ну, пришлось воспользоваться этим. В комнате стало холодно. С лица матери сошёл весь румянец, а рот слегка приоткрылся. Изуку почти слышал, как из её лёгких выходит воздух. Он поклялся, что каждый раз, когда он упоминает об использовании этого, его мать стареет на год. Неудивительно, что у неё появились седые волосы. Наконец она заговорила, и её голос был до боли тихим. — Кто-нибудь пострадал? — Ну, злодей был в полном раздрае, но, думаю, никто не погиб. — Изуку хотелось свернуться калачиком под пристальным взглядом матери. Однако втайне он ненавидел этот взгляд, который просто предполагал, что если он использовал эту штуку, то кому-то было очень больно, и это автоматическое предположение, что он совершенно не может это контролировать. Но больше всего он ненавидел то, что это было правдой. — Но я дал ему отпор и, наверное, на всю жизнь его напугал… — пробормотал Изуку себе под нос, глядя в сторону и сжимая переплетённые пальцы. — А потом… А потом! — Он внезапно поднял глаза на мать, его взгляд просветлел, а на лице появилась улыбка. Странно, но его мать снова подозрительно нахмурилась. — Появился Всемогущий! И, мама, чёрт возьми, мама, он был великолепен! Ну, я так думаю, меня вырубили, но… — Ты был без сознания?! Изуку, это очень плохо для тебя! — Инко теперь опиралась на подлокотник кресла, и на её лице читались тревога и беспокойство. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Возможно, у тебя сотрясение мозга или... — Мам, правда, я в порядке! Я... я думаю, что существо каким-то образом меня защитило. В любом случае, мам, Всемогущий поймал злодея и сказал, что я отлично справился, и просто... — Он замолчал и внезапно провёл рукой по растрёпанным волосам, а на его губах появилась слегка безумная, дрожащая улыбка. — Я никогда, я имею в виду, что это, я никогда раньше так не использовал. Мои шрамы даже не болят. — Хотя он и не упомянул о том, что всё его тело до сих пор болит, особенно рот, который словно ударили прямо в зубы. Он протянул покрытую шрамами ладонь и осторожно сжал пальцы. — Это… это дало мне ощущение, что я действительно могу справиться с существом, понимаешь? Как будто я действительно мог бы стать героем, если бы усердно работал и… — Изуку. — Инко внезапно остановила его тоном, который могла вызвать только мать. Он посмотрел на нее, улыбка все еще играла на его губах, хотя и несколько поблекла под пристальным, почти клиническим взглядом матери. — Ты можешь улыбнуться мне, всего на мгновение? — Изуку моргнул от неожиданной просьбы. Он наблюдал, как его мать достала телефон и подняла его: — Просто быстро улыбнись, милый. Подросток на секунду замер, не понимая, к чему она клонит, а затем медленно изобразил, пожалуй, самую фальшивую улыбку в своей жизни. Раздался щелчок камеры телефона, и Инко опустила руку, хмуро глядя на сделанный снимок. Изуку был слишком ошарашен, чтобы беспокоиться, и вытянул шею, пытаясь разглядеть фотографию. — Мам? Что ты... — Смотри — Инко протянула ему телефон. — Посмотри, что он сделал с твоими зубами. Его зубы? Изуку взял телефон трясущейся рукой и нахмурился, глядя на экран. Молочно-белая кожа, ужасные пересекающиеся шрамы, веснушки, которые не сочетались друг с другом, мешки под глазами, которые были практически дизайнерскими, и длинные заострённые резцы. Ничего необычного... — А-А-А! Изуку вскочил так быстро, что чуть не опрокинул журнальный столик. Он бросился в ванную, не обращая внимания на удивлённые возгласы матери, быстро включил свет и наклонился над раковиной, открыв рот и приподняв губы, не обращая внимания на резкую боль. Вот они. Четыре новых, длинных, похожих на клыки зуба у него во рту. — ЧТО ЗА ФИГНЯ? — Язык! — крикнула Инко у него за спиной, и Изуку побледнел от её гнева. Однако это не помогло ему справиться с приближающейся панической атакой: он чувствовал, как его лёгкие пытаются втянуть воздух, в голове всё плывёт, а конечности сковывает парализующая паника. К счастью, Инко была хорошо знакома с такими приступами и быстро взяла его за руку, вывела из ванной и снова усадила на диван. С терпением святого она усадила его, слегка наклонилась к нему и начала произносить заученные наизусть слова. — Милый, послушай меня, вдохни, выдохни, давай, делай глубокие вдохи. Она погладила его по спине, а Изуку медленно сделал то, что ему сказали. Его сердце бешено колотилось в груди, а руки дрожали и бесконтрольно двигались на коленях. Существо зашевелилось, почувствовав его страдания, и поползло по его телу, как змея. Его шрамы нагрелись, но не начали пузыриться. В этом не было ничего необычного, его проклятие просто хотело заявить о себе, чтобы ещё немного помучить его. — Вдох, выдох. — Голос Инко прорвался сквозь пелену паники, и он медленно, но верно начал приходить в себя. Инко, заметив это, отступила на шаг. — Я принесу тебе что-нибудь выпить, чай поможет. Хочешь ксанакс? — Н-нет, мам, — медленно поднялся на ноги Изуку. — Я-я думаю, мне просто нужно немного поспать. — Но, милый... — Правда, мам. — Подросток повернулся к ней и неуверенно улыбнулся. Его ноги подкашивались, и он был уверен, что если съест что-нибудь, то его стошнит. Ему нужно было уединиться в тёмной комнате, хотя бы для того, чтобы наконец спокойно расслабиться. — Я… я просто устал, понимаешь? Его улыбка стала чуть шире. — Когда вырастают новые зубы, это выматывает. Шутка. Он пошутил. Сегодня действительно было необычно. Инко, казалось, разрывалась между желанием отпустить его или силой уложить обратно на диван. Однако в конце концов она смягчилась и кивнула. — Хорошо, иди отдохни. Если я тебе понадоблюсь, я буду здесь, хорошо? — Она поднесла руку к щеке сына и ответила на его слабую улыбку, которая, без сомнения, была чертой Мидории. — Я люблю тебя, сынок. Что бы ни случилось. — Я тоже тебя люблю, мам. — Изуку слегка кивнул и на дрожащих ногах скрылся в своей спальне. Оказавшись в темноте, он снял с себя потную грязную одежду и натянул пижамные штаны, а затем забрался в постель и свернулся калачиком под тёплым одеялом с изображением Всемогущего. Усталость взяла верх над беспокойством, и Изуку быстро уснул. Его мать потребовала, чтобы он взял выходной на следующий день, и Изуку не стал возражать. Инко не смогла отпроситься с работы, чтобы присмотреть за ним, и она отправилась на работу, строго наказав ему соблюдать постельный режим и расслабляться. И снова Изуку не стал возражать, а даже согласился. Он только вчера победил своего первого злодея, ну, почти победил, и это было гораздо более эмоциональным и изматывающим испытанием, чем он ожидал. Как Всемогущему удавалось делать это так легко? С другой стороны, у Всемогущего не было демона, который ползал бы по его телу и ждал возможности разорвать людей на части при малейшем поводе. Следующие несколько дней прошли как в тумане, нарушаемый лишь одной поспешно запланированной поездкой к стоматологу, который заверил Изуку, что с его зубами всё в порядке, хотя и сын, и мать избегали вопросов о том, что могло вызвать появление странных наростов. Тем не менее, несмотря на то, что дни быстро вернулись в привычное русло, с молодым человеком что-то изменилось. Изуку больше не плыл по течению, теперь он каждый час размышлял о том, что произошло, и до одержимости анализировал в своей голове события, связанные с его почти смертью. Конечно, ему по-прежнему было трудно сосредоточиться, лекарства продолжали затуманивать его разум, но теперь у него была причина поднять голову. Теперь под ним разгорелся огонь, который не могли потушить никакие лекарства. К выходным у Изуку появилось то, чего ему не хватало много лет. Драйв. Он потрогал языком свои новые клыки, пока морской бриз трепал его волосы. Изуку слушал умиротворяющий шум волн, набегающих на песок, пока они не ударялись о ржавый металл. Раньше здесь был пляж, но теперь это место больше похоже на старую свалку. На берегу валялись старые холодильники, телевизоры, гниющие деревянные шкафы и даже несколько машин. Запах был ужасный, но Изуку уже давно научился к нему приспосабливаться. В конце концов, он мало что мог с этим поделать. Он и раньше слышал, как люди жаловались на это. Это же просто бельмо на глазу, и местные власти или какое-нибудь агентство героев должны были что-то с этим сделать. За что им платят налоги, если они даже не могут всё это убрать? Для Изуку это место было раем. Кацуки никогда сюда не приходил. Сюда вообще никто не приходил. Всё было сломано и разрушено, и Изуку, несмотря на то, что у него от этого глаза на лоб лезли, в каком-то смысле чувствовал родство со всем этим. Почему бы и нет? Именно здесь, среди выброшенных и сломанных вещей, он обрёл покой. Он был просто ещё одной сломанной вещью среди всех остальных сломанных вещей. Он сидел на своём любимом месте — в кабине старого грузовика, которая каким-то образом оказалась на вершине небольшой горы мусора. Здесь никогда не было настолько влажно, чтобы промокнуть, а сиденье оставалось достаточно удобным. Он мог сидеть часами, слушая подкасты или просто наблюдая за жизнью вокруг. Иногда он даже видел демонов и чудовищ, плывущих по океанским волнам, огромным и невероятным. Как ни странно, здесь они его не беспокоили. Его усталые глаза опустились на раскрытую ладонь и на мгновение задержались на линиях шрамов от ожогов, покрывавших его кожу. Понедельник преподал ему урок. Ему нужно было научиться пользоваться этим. Не подавлять это в себе, не игнорировать, а действительно научиться пользоваться этим. Верно. Используй его. Без проблем. … активировал ли он существо когда-либо по собственному желанию? Сама мысль об этом настолько потрясла его, что он чуть не выпал из кабины. Знал ли он вообще как включить эту чёртову штуковину? Он ещё долго смотрел на свои покрытые шрамами руки и в конце концов принял тяжёлое решение: он никогда не узнает, что будет, если не попробует. Как там говорится в старой пословице: «Любопытство сгубило кошку»? Он сглотнул и подавил тревогу или, по крайней мере, загнал её в какую-то внутреннюю бутылку, где она могла бы сидеть до тех пор, пока не вырвется наружу и снова не заполнит его голову. Изуку на мгновение достал телефон и написал матери, что с ним всё в порядке и он скоро будет дома. В последнее время она стала гораздо осторожнее относиться к нему, гораздо бдительнее следить за ним. Изуку почти казалось, что она думает, будто он употребляет наркотики или что-то в этом роде. Это даже начинало немного угнетать, хотя он знал, что она просто беспокоится за него после такого нестабильного начала недели. Сунув телефон в карман, Изуку перелез через несколько старых приборов и сломанных предметов мебели и наконец оказался в небольшом проходе, где было достаточно места, чтобы он мог свободно передвигаться и при этом его никто не заметил бы. Убедившись, что вокруг никого нет, он снял толстовку с капюшоном и быстро потянулся. На нём были спортивные штаны, кроссовки и старая футболка. Он решил, что для тренировки ему нужна простая и свободная одежда. Последние девять, почти десять лет он подавлял в себе это, даже не задумываясь о том, чтобы использовать это должным образом. Он просто действовал, исходя из смутного предположения, что Юэй решит все его проблемы. Теперь же он понимал, что ему предстоит многое наверстать, если он вообще собирается попасть в Юэй, а, как сказал Всемогущий, время никого не ждёт. — Ладно, давай сделаем это, — пробормотал себе под нос Изуку, разминая руки и подпрыгивая на месте в слабой, любительской попытке согреться. У него скрутило живот, всё тело дрожало и было слабым, а голос в голове твердил: «Вернись, сдайся, сделай это завтра». Он заставил себя замолчать, ещё сильнее нахмурившись, и собрался с духом. Он мог это сделать, он знал, что может, шаг за шагом. — Ладно, всё просто: я просто вызову его в свои руки и... да. — Изуку медленно и глубоко вдохнул, сглотнул, затем вытянул руку и крикнул: — АКТИВИРУЙСЯ! Конечно же, ничего не произошло. Чёрт, внутри у него даже ничего не шелохнулось. Более того, Изуку был уверен, что слышит отдалённый смех, хотя, возможно, это просто его шизофрения разыгралась. Нахмурившись, он собрался с духом, который и без того был не слишком крепок, и попробовал ещё раз, на этот раз расставив ноги пошире и пытаясь заставить нечто появиться. — АКТИВИРУЙСЯ! В открытые окна машины задувал ветерок, где-то кричала чайка, рядом жужжало насекомое. — Ты издеваешься?! — выпалил Изуку, как рассерженный ребёнок, и пнул какой-то мусор, лежавший у него под ногами. — Всю мою жизнь, всю мою гребаную жизнь ты мучил меня, а теперь, единственный раз, когда я действительно пытаюсь тебя использовать, ты не работаешь, чёрт возьми! Что ты за тупая штука такая? Существо не ответило. — Чёрт! — Изуку сел на капот разбитой машины и надулся. Он никогда ещё не был так разочарован тем, что не чувствует, как по его шрамам струится горячая сила. Что он сделал не так? Он снова потрогал языком клыки, размышляя о том, почему это не работает. Ответ, конечно же, был очевиден. Ему ничего не угрожало. Каждый раз, когда оно начинало действовать, ему казалось, что ему вот-вот причинят боль или что-то похуже. Однако прямо сейчас он не был готов отправиться в какой-нибудь притон, где торгуют наркотиками, только для того, чтобы вежливо попросить кого-нибудь из наркоманов напасть на него с ножом. Ну, знаете, просто чтобы проверить, сможет ли он активировать своё ужасное, рождённое в аду проклятие, которое может просто перебить там всех, ничего страшного. Ему нужно было подумать о чём-то надёжном, о чём-то, что он мог бы использовать здесь и сейчас и, предположительно, в любой ситуации в будущем. Изуку глубоко вздохнул и сосредоточился на проблеме, стараясь, чтобы его затуманенный мозг хоть раз поработал как следует. Его мысли вернулись к событиям понедельника, к ощущению слизи во рту, жжению в лёгких, к смерти, которая терзала его сердце… Его охватила тревога, и шрамы на теле заныли. Он быстро взглянул на свои руки. Неужели? Неужели это ключ к его использованию? Каждый раз, когда он хотел активировать эту штуку, ему нужно было просто представить, что он вот-вот умрёт? О боже, а оно того стоит? На мгновение он широко раскрыл глаза, глядя на обожжённые, неровные линии на своей коже, а затем обхватил себя руками. — Что ж, если это то, что нужно, что бы стать героем… Он встал, на этот раз с вновь обретённой решимостью, которая проявилась в невероятно уверенной улыбке. Вернувшись в центр проёма, он молча стоял, опустив руки и закрыв глаза. Сделав последний глубокий вдох, он позволил своим мыслям вернуться к грязевому монстру, к угрозе неминуемой смерти, ко всему ужасу и страху, которые она несла. Сила заструилась по его телу, и воздух вокруг него стал горячее, наполнившись необузданной адской мощью причуды мальчика. Он чувствовал это, словно яростная лава текла по его шрамам. Отчаянно Изуку протянул руку, что бы выжать из этой силы всё, что он мог, почти требуя, чтобы это хлынуло в его организм. Однако на этот раз он был готов, или, скорее, настолько готов, насколько позволяли его натянутые как струна нервы. Он почувствовал, как кипящая тень существа вливается в его руки, и в ту же секунду выбросил ладони вперёд, сосредоточившись на том, чтобы вытолкнуть существо наружу. Невероятно, но он подчинился. На долю секунды он почувствовал это. Оно с раскалённой добела яростью перестраивало его мышцы, кожу и кости, проходя через его руки. Всего на долю секунды. Затем мир вокруг него взорвался, и из того, что теперь было его ладонями, с оглушительным грохотом вырвался синий огонь. Сила была настолько внезапной и мощной, что отбросила его назад, и не успел он опомниться, как ударился спиной о старый холодильник. Изуку вскрикнул от боли и рухнул на пол. Мир вокруг него закружился, и он почувствовал, как всё его тело горит от силы, с которой активировалось это существо, хотя это был ползучий, жгучий жар, а не кипящий, всепоглощающий огонь, к которому он так привык. Он медленно открыл один глаз и увидел перед собой чёрное пятно, покрывавшее его руку до самого локтя. Рука с когтями на конце снова стала похожей на руку, которую он знал как свою собственную, а тень, покрывавшая его, просто осыпалась, как пепел на ветру. Он подавил позыв к рвоте и медленно приподнялся, опираясь на холодильник и тяжело дышал. Ему нужно было взять с собой воды, разложить матрасы, ему нужно было... Глаза Изуку расширились. То, что когда-то было небольшим холмиком из выброшенного мусора, теперь превратилось в дымящуюся дыру. Языки синего пламени пожирали всё, что могло гореть, и постепенно угасали под сильным ветром, который теперь дул из образовавшегося проёма. Он сделал это. Всё это. Одним выстрелом. Изуку посмотрел на свои дрожащие руки. Всё его тело болело, он тяжело дышал, зная, что у него, скорее всего, вся спина в синяках и она будет болеть ещё несколько недель. Но даже несмотря на это… — Я сделал это, — его голос был едва слышен из-за треска пламени и грохота волн, но, несмотря на это, на его лице расплылась широкая, шаткая, зубастая улыбка, а по щекам потекли слёзы. — Я СДЕЛАЛ ЭТО! Прошло несколько минут, прежде чем подросток, всхлипывая от облегчения, пришёл в себя. Тепло, разливавшееся по его шрамам, постепенно исчезало. Он осторожно ощупал себя, проверяя, нет ли на теле новых наростов, и, к счастью, ничего не обнаружил. Осторожно, морщась и шипя сквозь стиснутые зубы, он поднялся и направился к выходу. На сегодня хватит, но он знал, что, как только перестанет чувствовать себя уставшим, он вернётся, чтобы попробовать ещё раз. И снова, и снова. Он шёл, слегка пошатываясь, пока его разум вяло обдумывал то, что он только что сделал. Он знал, что его тело недостаточно сильное, по крайней мере, так он думал. Он не мог пойти на экзамен, зная, что сможет выстрелить один раз и на этом всё закончится, — это наверняка привело бы к провалу. Ему нужно было тренироваться, сделать своё тело сильнее, чтобы он мог лучше справляться с этим. Что касается этой штуки... он снова посмотрел на свою руку, которая на секунду выпустила синий огонь с силой ракеты, и на мгновение ему показалось, что он почти видит чудовищную чёрную кожу и похожие на косы когти, в которые она превратилась. Он сжал руку и вздохнул. Может быть, пока он сможет сдерживать её в своих руках, а всё остальное придёт позже. Шаг за шагом.