Часть 5: Судьба

Для Изуку это была тяжёлая неделя. Вернуться домой и объяснить матери, что он сжёг все свои мечты дотла, бросившись на гигантского робота, чтобы спасти девушку, было непросто, гораздо сложнее, чем он себе представлял. Ему было особенно тяжело слышать, как его мать проклинает Юэй за то, что они «хотят видеть жестоких головорезов, а не героев» Она снова и снова уверяла его, что его действия что-то значат, что они должны значить, ведь они были героическими в конце концов. В какой-то момент Изуку буквально пришлось встать между ней и телефоном, чтобы она не позвонила им и не накричала на них от его имени. Изуку знал, что результат есть результат. Ноль баллов — это ноль баллов, с какой стороны ни посмотри. Не помогало и то, что всю неделю ему приходилось терпеть постоянные хвастливые выходки Кацуки. Каким-то образом стало известно, что у него ноль баллов, и насмешки достигли невероятных масштабов. Не раз Изуку приходилось сдерживать ярость сущности, чтобы она не расплавила кожу на ухмыляющемся, насмешливом лице Кацуки. В такие моменты его шрамы, конечно же, вспыхивали от обжигающей боли, что вызывало ещё больше насмешек. Да, прошла, мягко говоря, целая неделя. «Мы можем убить его». Оно в сотый раз за эту неделю скользнуло по его черепу, как змея. «Наша кровь...» — Мы можем заткнуться, — проворчал Изуку, подходя к ступенькам своего дома. В последнее время его всё больше раздражало поведение этой штуки. Его беспокоило, что она уже не довольствовалась парой слов, а строила полноценные предложения. Он знал, что это следствие его тренировок и с этим ничего не поделаешь, но из-за этого игнорировать её стало чертовски сложнее. Он со вздохом открыл входную дверь, размышляя о том, как сказать матери, что ему снова нужно увеличить дозу лекарства. Однако он даже не успел об этом упомянуть: как только дверь открылась, на него набросилась Инко. «ИЗУКУУУ!» Подросток в ужасе подпрыгнул, когда мать сунула что-то ему в грудь. Её глаза наполнились слезами тревоги. «ВОТ ОНО!» “Судьба зовет нас”. Мальчик сдержался, чтобы не поморщиться, и вместо этого сосредоточил взгляд на предмете, которым мать практически швырнула в него. Это было письмо с печатью Университета Америки на обратной стороне. Он взял его у неё дрожащей рукой, и его глаза расширились. — Открой! — быстро потребовала Инко. — Давай, я хочу увидеть твоё лицо, когда тебя примут! — Я-я- — на мгновение запнулся Изуку, а затем крепко сжал письмо. — Я пойду в свою комнату. Лицо Инко помрачнело. «Но...» — Пожалуйста, мам. Просто дай мне сделать это самому, ладно? — И, не глядя на неё, он протиснулся мимо матери и бросился в свою комнату, прежде чем сердце успело подкатить к горлу. Он не хотел, чтобы она видела, как он плачет, когда его мечты наконец рушатся. Мрачная темнота его комнаты манила. Странно, но в темноте он всегда чувствовал себя лучше. В темноте голоса звучали чётче и громче, а оно всегда охотнее проявляло себя по ночам, но Изуку не мог отделаться от ощущения, что тень каким-то образом утешает его. Было сложнее разглядеть, насколько он изувечен, когда он едва мог разглядеть собственные руки. Кроме того, свет, похоже, его не любил: от любых сильных эмоций он мигал и гас. Подойдя к своему рабочему столу, он сел и положил перед собой конверт. Он долго размышлял, стоит ли вообще его открывать. Он знал, что потерпел неудачу, и должен был просто выбросить конверт в мусорное ведро, верно? В его мыслях всплыло смеющееся, насмешливое лицо Кацуки, и он поймал себя на том, что хмурится. Его отвращение к себе внезапно сменилось раздражением, а затем и гневом. Его шрамы вспыхнули, и он, словно очнувшись, протянул руку и с глубоким разочарованием разорвал письмо. Из него выскочил странный серебристый диск, похожий на пепельницу, который с грохотом упал на стол, а через секунду загорелся, активируясь. «Я ЗДЕСЬ КАК ПРОЕКЦИЯ!» Внезапный яркий свет и громкие крики едва не ослепили мальчика, и он отпрянул назад, чуть не свалившись со стула. Огромное лицо Всемогущего ухмыльнулось ему с проекции и внезапно исчезло. Сцена была красочной: мигающие полосы, ярко-золотые и красные драпировки, обрамлявшие огромную фигуру мужчины, который, как сначала подумал Изуку, был одет в костюм банана, но быстро понял, что это его винтажный костюм для интервью, в котором он появлялся на бесчисленных телешоу. Почти сразу же в его голове раздался рычащий, пропитанный кровью и костями шёпот. «Угасающий король». Однако Изуку не обратил на это внимания: шок от встречи с героем вытеснил все остальные мысли. «Вам, наверное, интересно, почему я представляю это видео! Что ж, позвольте мне сообщить вам, что в этом году я, ВСЕМОГУЩИЙ, буду преподавать в UA в рамках курса для героев!» Изуку поморщился от того, как громко он назвал своё имя, но даже несмотря на это, он не мог скрыть, как невероятно волнительно было слышать, что Всемогущий обращается прямо к нему. Конечно, технически он не обращался к нему, но всё равно это было круто. Также было интересно узнать, что он будет преподавать. Как же повезло студентам, которые попадут на его курс. Не то чтобы он когда-нибудь оказался там и увидел его лично. — Так, дайте-ка взглянуть. Он поднял лист бумаги, и Изуку почти увидел, как в его голове крутятся шестерёнки. — Вы… Изуку Мидория. Сердце Изуку забилось чаще, когда его герой произнёс его имя, и ещё сильнее, когда этот великан, казалось, узнал его. — Погодите, это мне знакомо, не так ли… Что? Он посмотрел в сторону. — Что значит «заверните»? Я… верно, но… ладно, хорошо. Он громко вздохнул. «В любом случае, поздравляю с успешной сдачей письменного экзамена, ты молодец! Однако за практику ты получил ноль баллов. Прости». Изуку казалось, что гравитация сжимает его сильнее, чем когда-либо. Он почти чувствовал, как его тело опускается на стул и начинает сползать на пол. Его сердце разрывалось, когда он слышал слова своего героя. Ноль баллов. Вот оно, ясное, как день. «Это, конечно, провал… если мы рассчитывали только на это!» Гравитация перестала работать. Изуку резко выпрямился в кресле и крепко вцепился руками в подлокотники. «Ха!» Всемогущий упёрся гигантскими кулаками в бока. «Готов поспорить, это тебя разбудило! А теперь посмотри это видео! ТА-ДААА!» Из своего костюма он достал пульт, и камера отъехала в сторону, показав гигантский экран телевизора. Раздался щелчок, и она ожила. Девушка с каштановыми волосами, собранными в пучок, которую он спас от нулевого указателя, одетая в школьную форму, приближалась к Презент Мику, которого было легко узнать по чёрной коже и торчащим волосам. «Эй, э-э, мистер Презент Мик? Сэр? Э-э, вы помните мальчика? У него были вьющиеся зелёные волосы и, э-э, шрамы», — и она перекрестила лицо пальцем, отчего Изуку поморщился и внезапно почувствовал себя очень неловко. «Ну, на экзамене он... я слышал, как он сказал, что у него нет баллов, но... но он спас меня от нулевого уровня!» Изуку почувствовал что-то внутри себя. Он не был уверен, что когда-либо испытывал подобное. Что-то тёплое и… приятное. Что-то, что заставило его выпрямиться и слегка приподнять подбородок. Что-то, от чего по его шрамам, которые, казалось, не причиняли боли, пробежала волна жара. Гордость. Он испытывал гордость. — Ну, я... я думаю, он должен получить часть моих баллов! Если бы он не остановился, чтобы спасти меня, он мог бы... Я имею в виду... Это несправедливо, что он сделал это и всё равно ничего не получил, понимаете? Она внезапно поклонилась диджею и дрожащим голосом громко попросила: «Пожалуйста, дайте мне отдать ему часть моих баллов, пожалуйста!» Ведущий усмехнулся и погладил девушку по голове. «Извините, девушка, но вы не можете передать свои баллы кому-то другому. Но не волнуйтесь за этого парня, мы всё видели, и, поверьте мне, с ним всё в порядке». У Изуку отвисла челюсть. Никто, кроме его матери, никогда не был с ним так добр. Никто никогда так не рисковал собой, никто никогда не проявлял к нему такого сочувствия. Он дрожал, и на глазах у него выступили слёзы, когда он увидел, как камера возвращается в фокус и показывает Всемогущего, который, очевидно, всё это время стоял и наблюдал. «Другие учителя сказали мне, что уже давно никто не делал ничего подобного после вступительных экзаменов. Это знак того, что ты не только использовал свою причуду, пожертвовав собой, но и вдохновил другого человека сделать что-то хорошее в ответ». Всемогущий снова повернулся к камере, и его неизменная улыбка стала не такой весёлой и дружелюбной, а какой-то другой, решительной, сильной и могущественной. «И поверь мне, они это заметили. Видишь ли, на экзамене ты получаешь баллы не только за грубую разрушительную силу». Знаешь, быть героем — это не только побеждать плохих парней. Это значит спасать жизни, рискуя своей собственной, и делать всё возможное, чтобы другие были в безопасности. Вот почему у нас есть... — и он сделал паузу для драматического эффекта, — БАЛЛЫ СПАСЕНИЯ! Он ткнул пальцем в воздух, и камера отъехала, показав гигантское табло. Там неоново-зелёным цветом было написано его имя, а затем — очки злодея, ноль, очки за спасение... шестьдесят. Из глаз Изуку потекли слёзы, но на этот раз они были не от страха, ужаса и ненависти к себе. Они были горячими, тяжёлыми и радостными. Его тело едва не разрывалось от эмоций, которые он сейчас испытывал, словно тайфун в его сердце. Незнакомая жгучая гордость, чуждая радость и самая яркая, самая горячая и самая приятно-болезненная из всех — надежда. Он так крепко сжал стол, что его пальцы побелели, а шрамы резко закололо от жара бурлящей силы. Но Изуку было всё равно. Он мог думать только о экране перед собой и о железной решимости, написанной на лице Всемогущего, когда тот потянулся к камере. «Изуку Мидория. Ты сдал экзамен». Изуку поднялся на ноги, хотя и не помнил, как это произошло. Чувства, переполнявшие его, были почти невыносимыми, все цвета вокруг казались ярче, все звуки — громче, но ему было всё равно. Ему было всё равно, потому что это не имело значения, важен был только этот момент, прямо здесь и сейчас. Важно было лишь то, что его мечта не умерла. — Итак, я приветствую тебя, юный Мидория. С этого момента ты официально являешься учеником старшей школы UA. Его крик был таким громким, что Инко, которая до этого ходила взад-вперёд за дверью, вбежала в комнату, ожидая худшего, но замерла, увидев сына. В тусклом свете было видно, как его шрамы мягко светятся от той ужасной внутренней печи, которой он был проклят. И всё же, когда он повернулся к ней, она не почувствовала ужаса, несмотря на его сжатые кулаки и оскаленные зубы. Потому что она никогда не видела его таким высоким, а на его лице играла улыбка, о которой, как ей казалось, он уже и не помнил. «Я сделал это, мам, я поступил». Не прошло и секунды, как она уже обнимала его, прижимаясь к его теплому телу, а он обнимал её. «Я знала, я знала, я знала». Из их глаз текли слёзы, пока они рыдали от переполнявшей их радости. «Это доказательство. Тебя ждёт великое будущее, Изуку». •••• «ТЫ, УБЛЮДОК!» Взрыв прогремел прямо у уха Изуку, вызвав острую боль в голове и звон в ушах. «КАК, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТЫ СЮДА ПРОНИК? ТЫ, ГРЕБАНЫЙ ОБМАНЩИК!» Они были там вдвоём. Их специально вызвали, чтобы поблагодарить за то, что они заставили класс гордиться собой, хотя, казалось, учитель больше гордился Кацуки, чем Изуку. Это не имело значения. Теперь у Изуку была своя гордость. Конечно, она была пыльной и ржавой, но она была его, и никто не мог её у него отнять. Больше не мог. Хотя Кацуки чертовски старался. «К-К-Каачан, п-п-пожалуйста, я...» — ЗАТКНИСЬ, НА ХРЕН, — чья-то рука внезапно схватила его за рубашку и швырнула к старой кирпичной стене школы. Изуку показалось, что он почувствовал запах гари и нитроглицерина. «Это была моя судьба! Моё будущее! А теперь ты пытаешься наложить на него свои грязные лапы! Я должен был быть единственным, кто поступит в Юэй после этой дерьмовой школы!» Он сжал руку сильнее, и Изуку чуть не задохнулся, когда ему перекрыли доступ воздуха. «ТЫ ВСЁ ИСПОРТИЛ!» На мгновение Изуку чуть не извинился, лишь бы Кацуки не избил его за то, что он осмелился вырваться из пучины страданий. Но затем голос его персонального ада прошипел в его голове с яростью тысячи взмахов мечей: «Мы — тень и огонь! Мы не слабы! Дай отпор! ТРУС, ДАЙ ОТПОР!» Шрамы Изуку вспыхнули от жара, быстрого и яростного. Неделю назад он, возможно, плакал, паниковал и пытался сделать всё возможное, чтобы не дать чему-то взять над ним контроль. В результате его шрамы, несомненно, загорелись, и он упал на колени, крича от боли. Но это было неделю назад. Всё изменилось. — Каачан, — его голос стал тише, а внутри он изо всех сил цеплялся за вновь обретённую гордость. Гордость за то, что он идёт своим путём, что он может быть героем, что он доказал это самому себе. Он мог это сделать. Внезапно его пальцы сомкнулись на запястье Кацуки. — Убери от меня свою грёбаную руку. Сердце Кацуки замерло. Воздух вокруг них задрожал, во рту внезапно пересохло, а ярость сменилась чем-то незнакомым. Чем-то, что острой болью пронзило его изнутри и скрутило, как колючая проволока. Изуку поднял голову, и их взгляды встретились. Кацуки мог поклясться, что с взглядом Изуку было что-то не так, он казался каким-то более тёмным, как будто из него вынули весь свет. Всё, кроме его поразительных зелёных глаз, которые, клялся он, светились чем-то, от чего у него по спине побежали мурашки. Губы Изуку изогнулись, и испуганное выражение сменилось волчьим рыком. В затуманенном сознании Кацуки пронеслась мысль: С каких это пор у Деку клыки? «Я добился всего сам, без обмана и интриг. Я добился всего своим потом, кровью и слезами». Он резко оттолкнул Кацуки, и, к его молчаливому удивлению, высокий парень отпустил его и отступил. У Изуку внутри всё сжалось от страха, сердце бешено колотилось, а в голове кружилось от ужаса, что в любую секунду Кацуки может ударить его своим ужасным правым хуком. Но Изуку чувствовал гордость в своём сердце и пульсацию злобной, заразительной силы существа. Он позволил ей увлечь себя. Изуку резко повернулся к Кацуки и, сжав руку в кулак, встал перед ним. Его волосы слегка развевались от поднимающегося жара. «Я собираюсь в Юэй, и ничто из того, что ты сделаешь, не сможет меня остановить!» •••• «Неужели двери должны быть такими большими?» — спросил себя Изуку, стоя перед входом в свой новый класс. Всё в Юэй было огромным и внушительным. Сначала он подумал, что это сделано для удобства, но теперь начал сомневаться, что это не просто показуха. Одно дело — несколько статуй знаменитых героев, но это уже перебор. И всё же он был здесь. На нём была форма, которую он гладил и чистил целых две недели, прежде чем отправиться в университет. На плечах у него висел рюкзак, набитый школьными принадлежностями, которые он проверял и перепроверял сотню раз, а его мама — не меньше тысячи. «Это храм тщеславия». Нечто прошипело в его голове, и его голос был подобен тысяче горящих огней, тысяче утопающих в воде криков: «Мы пренадлежим тени». «Мы принадлежим этому месту», — пробормотал Изуку, крепче сжимая лямки рюкзака. «Мы — я — заслужили это». существо не ответило, но он почти физически ощутил его ухмылку в своём сердце. Ему действительно нужно было поговорить с матерью о том, чтобы она увеличила дозу его лекарства. Его раздражало, что он так легко отвечает на его вопросы, и беспокоило, что он уже не раз попадал в его маленькую игру, отвечая мы, а не я. Его также раздражало то, что он начал привыкать видеть монстров — уже не просто маленькие тени или суетящихся бесов, а настоящих чудовищ размером с человека. Однажды ночью он даже заметил в небе что-то размером с машину. Его приступы становились всё более мучительными, всё более зловещими. Страх и щемящая тревога охватывали его каждый раз, когда он замечал что-то, что, как он знал, было ненастоящим, даже если он, к сожалению, уже привык к чувству ужаса, которое охватывало его каждый раз, когда он поворачивал голову и видел, как что-то с множеством глаз, ног и рук ползёт к нему. И всё же они никогда не прикасались к нему, никогда не хватали его и не причиняли ему вреда. Они просто исчезали, стоило им подобраться слишком близко. Будучи плодом его воображения, они не были реальными. Конечно, от этого было не менее страшно, но это было единственное утешение, которое он мог получить. Однако лекарства могли бы всё решить. Погрузить его разум в туман, чтобы он больше не мог сосредоточиться. Он мог бы снова стать ходячим зомби, свободным от страха, но и от большинства других эмоций тоже. И всё же он знал, что для того, чтобы стать героем, ему нужно использовать вещь. Даже если он увеличит дозу лекарства, велика вероятность, что через год он снова окажется в такой же ситуации. Не говоря уже о том, что это наверняка скажется на его успеваемости. Он вздохнул: сейчас было не время об этом думать. Он мог откладывать это до тех пор, пока откладывать будет уже нельзя, и это был отличный план без каких-либо недостатков. Кроме того, это был его первый учебный день. Это была его прекрасная возможность начать всё с чистого листа. Не как пепельноволосый, жуткий и бесполезный Изуку Мидория из средней школы Олдера, а как дружелюбный, уверенный в себе и совсем не жуткий Изуку Мидория из старшей школы Юэй. Когда его шаткая уверенность окрепла, он шагнул вперёд и открыл дверь. И тут же его сердце ухнуло в пятки. «Убери ноги со стола!» Высокий, похожий на учителя подросток, на которого Изуку так услужливо смотрел во время экзамена, стоял, уперев руки в бока, и кричал на… Кацуки Бакуго. ‘Бог ненавидит меня’. — Наверное, это правда. Кацуки ухмыльнулся, глядя на высокого парня. «А? Заткнись, четырёхглазый». «Это невероятно неуважительно!» Высокий подросток чуть не упал в обморок от шока. «Как ты можешь быть таким грубым со своими одноклассниками в первый же день?» — Потому что ты, блин, второстепенный персонаж. — Кацуки ухмыльнулся и закинул другую ногу на стол. — Так что проваливай. — Я... э-э... слушай, может, мы с тобой не с той ноги начали. — Высокий подросток приложил руку к груди. — Меня зовут Тенья Иида, и я... «Ты мне уже надоел, Господи Иисусе. Надеюсь, весь этот гребаный класс не такой, как...» Янтарно-красные глаза остановились на Изуку, и мальчик замер на месте. Изуку ожидал, что блондин встанет со своего места, подойдёт к нему и тут же начнёт избивать его за бунт, который он поднял несколько недель назад. Но ничего не произошло. Только взгляд, от которого у Изуку скрутило живот, и рычание, когда Кацуки отвернулся. Ну, это было... по-другому. Изуку почти на цыпочках вошёл в комнату, решив в полной мере воспользоваться очевидной добротой Кацуки и... — Ты! Стой! — окликнул его Тенья, и внезапно все взгляды в классе устремились на него. Изуку почувствовал, как его шрамы запылали, и застыл на месте. Сердце бешено колотилось в груди, а в лёгких разливалось тревожное чувство. — Я-я- Не успел он ответить, как подросток направился к нему, словно робот в униформе. «Я Тенья Иида из частной академии Сомеи и...» «Мехинасон так гордится своим жалким происхождением. Это почти унизительно» — П-привет! — выдавил из себя Изуку, отчаянно пытаясь заглушить голос своего проклятия. — Я слышал! Меня зовут Изуку Мидория, и-и мне п-приятно с тобой м-познакомиться. — Мидория. Я должен извиниться. Теперь это сбило Изуку с толку, и он на секунду просто уставился на своего нового одноклассника. — Ты понял, что экзамен был не таким простым. Я недооценил тебя, судя по твоей внешности, — он отвернулся, словно ему было очень стыдно, — очевидно, ты лучше меня. — Да, это так. — Нет! Нет, я не виноват! Я правда понятия не имел, я просто сделал то, что... «О! Это кудрявые волосы!» От знакомого голоса он резко обернулся и увидел её, словно луч солнца, — девушку с экзамена. «Эта бесполезная сучка тоже здесь? Это пустая трата нашего времени». При этих словах Изуку чуть не зарычал, но вместо этого заставил себя улыбнуться и сказал: «О! Да, это я. П-привет». Внезапная мысль пришла ему в голову. Она была рядом, когда он использовал вещь, достаточно близко, чтобы увидеть его, если бы она открыла глаза. Ужас охватил его, когда он понял, что она вполне могла знать, как выглядит вещь. — О боже, ты же знаешь, что я так и не поблагодарила тебя за то, что ты спас меня на экзамене, ха! — Она вдруг протянула руку и легонько ударила его по руке. — Но ты был великолепен! Нарастающий ужас остановился. «...потрясающе?» “Удивительно?” — Да! Вот так, БАМ, — она резко опустила кулак, — и всё, типа, одним ударом и всё такое! Не знаю, как ты это сделал, но, чёрт возьми, это было круто! — Она вдруг рассмеялась и улыбнулась Изуку. — Меня зовут Урарака Очако, рада снова с тобой познакомиться! В какой-то момент Изуку стал пунцовым. Никогда в жизни никто не называл его «крутым» и «потрясающим», и, честно говоря, он понятия не имел, как на это реагировать. Неужели люди просто… принимают такие комплименты? Стоит ли ему что-то сказать в ответ? Есть ли какой-то социальный ритуал, связанный с тем, чтобы тебя называли крутым? Будет ли он выглядеть некрутым, если хотя бы признает, что его назвали крутым? Это почему-то пугало не меньше, чем мысль о том, что Урарака может знать, как выглядит эта штука. — Н-ну, я на самом деле не... — Наконец-то вы все здесь. Сразу было понятно, что это не голос одного из учеников. Изуку посмотрел через плечо Урараки и увидел нечто похожее на гигантскую жёлтую гусеницу. С человеческим лицом. Страх пробежал по его спине, и он стиснул зубы. Сейчас было не время для приступа! Он уже почти развернулся и направился к своему месту, поддавшись отчаянию, когда Урарака тоже обернулся, и это ударило его, как ведро ледяной воды в лицо. Это был не приступ, это было по-настоящему. Гусеница встала и посмотрела на класс, стоя в дверном проёме. Её голос был низким, почти монотонным, но в нём слышалась едва уловимая властность, которая требовала внимания. «Вам понадобилось целых восемь секунд, чтобы заткнуться. Так не пойдёт. Вы, ребята, недостаточно логичны». Она тяжело вздохнула, и гусеница начала расстёгивать молнию, под которой оказалась не кожа, а спальный мешок. Из-за двери вышел человек, которого Изуку сначала принял за какого-то бродягу, и он задумался, не стоит ли ему вызвать охрану кампуса. Однако в том, как этот человек держался, как его усталые, покрасневшие глаза скользили по классу, было что-то такое, что подсказывало Изуку: не суди книгу по обложке. — Сын Давида? Изуку взял себя в руки, прежде чем успел отреагировать на комментарий. О чём, чёрт возьми, он сейчас говорит? Это не имело значения, половина того, что он говорил, была просто чепухой, чтобы его расстроить. «Это курс для героев, и я ожидаю, что вы все будете лучше, чем сейчас». Он шагнул вперёд и снова окинул класс усталым взглядом, заставив, как заметил Изуку, многих одноклассников съёжиться под его взглядом. «Я ваш классный руководитель, Шота Айзава». По классу прокатился коллективный вздох, когда Изуку уставился на странного мужчину. Его глаза расширились ещё больше, когда растрёпанный учитель полез в свой спальный мешок и достал оттуда сине-красно-белый спортивный костюм. «Это твоя спортивная форма. Надень её и через десять минут встреться со мной на поле А. Без отговорок». «Но-но, мы же должны присутствовать на церемонии открытия!» — внезапно раздался жалобный голос Урараки, и несколько человек согласно забормотали. Шота нахмурился. «Это пустая трата времени. Всё, что вам нужно знать, — это то, что вы проходите курс подготовки героев и что мы ожидаем от вас только самого лучшего. Поэтому вы отправитесь на поле, и мне нужно будет проверить ваши физические способности и умения, связанные с причудами. У вас есть девять минут, так что советую поторопиться».