Часть 6: Препятствия

Всё то время, пока он переодевался в спортивную форму, Изуку не покидала мысль о том, что ему придётся использовать это открыто, на глазах у других людей. Конечно, он сделал это на экзамене, но тогда была чрезвычайная ситуация. Теперь же от него просто ждали, что он... воспользуется этим. Как и все остальные. На глазах у людей, с которыми ему предстоит провести следующие три года. Что они вообще подумают о нём, когда станет ясно, что он едва удерживает в узде монстра, живущего в его крови? Однако, как только он вышел на поле, то, что он увидел, на несколько мгновений избавило его от страха перед использованием этого. Веревочные качели над песчаными ямами, стены с упорами для ног, проходы для ползания, шины и подвесные лестницы, ведущие вверх и вниз по огромным пандусам, на каждом из которых были свои вращающиеся, хаотично выглядящие устройства, призванные довести человека до предела его возможностей. Эти полосы препятствий располагались в два ряда, и каждая была точной копией другой. «Добро пожаловать на полосу препятствий для студентов Юэй», — скучающим тоном объявил Айзава. «Я буду отправлять вас по двое, чтобы вы прошли полосу как можно быстрее. Уверен, вы уже делали что-то подобное». В классе послышался шёпот, но Деку промолчал. Его всегда обходили стороной в таких ситуациях, и обычно он сам этого хотел. Если бы у него случился приступ во время подъёма по канату, он мог бы упасть и сломать себе шею. Однако теперь... теперь, как он полагал, у него не было выбора. «Однако, я уверен, вам сказали не использовать свои причуды, чтобы всё было по-честному. Это нелогично. Во время теста я буду следить не только за вашей физической подготовкой, но и за тем, насколько хорошо вы справляетесь со своими причудами, чтобы пройти курс». Айзава продолжил, презрительно обводя класс налитыми кровью глазами. «Каждый из вас попал на этот курс, потому что сдал письменный и физический экзамен. Однако такие вещи, как скорость или разрушительная сила, не имеют значения, когда речь идёт о необработанном потенциале. Изуку почувствовал, как от этих слов у него по спине пробежал холодок. Каков был его необработанный потенциал? Был ли он вообще?Вещь была мощной, он легко мог это признать, но тон Айзавы указывал на то, что он искал нечто большее, чем просто силу. Он искал способности, полезность, практичность и, возможно, целеустремлённость в каждом отдельном ученике. Изуку пришлось признать, что, каким бы пугающим ни был его новый классный руководитель, это был… довольно разумный шаг. «Вы будете соревноваться не только с соперником, но и сами с собой. Тот, кто придёт последним, конечно же, будет исключён. Если у вас нет потенциала, вам не место в моём классе». И это был ужасный поступок. Тревога вспыхнула в нём, как внезапно зажжённая спичка, обжигая шрамы и мягко покалывая конечности. «О боже, я облажаюсь». “Мы добьемся успеха”. ‘ Каким образом? «Мы — тень и огонь. Мы добьёмся успеха». Изуку прикусил губу, но, как ни странно, почувствовал, как в нём зарождается уверенность. Сможет ли он победить?Существо было могущественным, а он тренировался всё лето и был уверен, что физически достаточно силён, чтобы хотя бы продержаться какое-то время без использования своей причуды. Но он знал, что в запасе у него есть максимум три попытки, потому что о том, чтобы просто отпустить ситуацию, не могло быть и речи. Всё, что ему нужно было сделать, — это выложиться по полной и тщательно выбирать момент. Может быть, тогда ему удастся продержаться достаточно долго, чтобы его не отчислили. «Хорошо». Он пробормотал это себе под нос, скользя взглядом по трассе и по очереди рассматривая каждый участок. «Думаю, я смогу преодолеть вот этот участок и вот этот, с этим могут возникнуть проблемы, но я думаю, что смогу перепрыгнуть...» — Ты, — голос учителя вырвал Изуку из раздумий, и он чуть не подпрыгнул. Айзава прищурился, и на его лице появилась хмурая гримаса, которую едва скрывал странный серый шарф, повязанный вокруг шеи. — Хватит бормотать. В классе раздалось несколько смешков, и Изуку густо покраснел. «П-простите, сэр!» Айзава, казалось, ещё мгновение изучал его, а затем отвёл взгляд. Однако Изуку уловил в этом взгляде нечто большее, чем просто желание учителя заставить ученика замолчать. В нём было что-то вроде осуждения, как будто его заносили в список для дальнейшего использования. Это ещё больше встревожило Изуку. Теперь его учитель считал его странным. «Первые двое — Денки Каминари и Ханта Серо». Так продолжалось некоторое время, пока учеников, разбитых на пары, отправляли на то, что, как почти сразу стало ясно, было не полосой препятствий, а какой-то злодейской машиной для пыток, предназначенной для того, чтобы избивать учеников самым унизительным образом. Некоторым ученикам, конечно, удавалось проскочить. Одним из них был Кацуки, другим — мальчик по имени Шото Тодороки. Однако некоторые, например светловолосый француз, который, судя по всему, вовсе не был французом и которого на самом деле звали Юга Аояма, в итоге выглядели так, будто провели несколько раундов с Всемогущим. Несмотря на это, Изуку наблюдал за происходящим с пристальным вниманием, мысленно отмечая, как те или иные люди преодолевали препятствия или даже вовсе их избегали. Наблюдая за тем, как потрясающе люди используют свои причуды, он начинал нервничать из-за того, как сам будет использовать это, но всё же он начал выделять три момента, которые, как он был уверен, станут лучшими для его использования. Одним из препятствий была гигантская стена, которую ему, возможно, придётся перепрыгнуть, чтобы сэкономить время и не вылететь из игры. Второй этап представлял собой необычную часть полосы препятствий, где нужно было бросить мяч в цель и попасть в неё, чтобы открыть следующую и последнюю часть полосы. Чем сильнее был бросок, тем больше очков получал участник. Использование чего-то там наверняка принесло бы ему столь необходимые очки. Третьим препятствием был огромный, почти вертикальный пандус, по которому нужно было подняться, чтобы пересечь финишную черту. Он был расположен хитроумно, явно для того, чтобы выжать из человека все силы в конце изнурительного набора испытаний. Тем не менее, даже имея в голове примерный план действий, он всё равно почувствовал, как у него скрутило живот, когда он услышал своё имя. «Изуку Мидория и Эйджиро Киришима». Подросток шагнул вперёд, едва не подпрыгивая на месте, и приблизился к внезапно ставшей слишком сложной полосе препятствий. Если бы он мог побледнеть, он бы побледнел, но вместо этого его шрамы запылали, а конечности ощутили притяжение тёмной силы, когда оно волчье ухмыльнулось в его сердце. Оно жаждало этого испытания. А вот Изуку — нет. — Эй, чувак, — раздался слева от ,него дружелюбный и громкий голос, и Изуку повернул голову. Всего в нескольких шагах от него стоял парень, которого, судя по всему, звали Эйджиро Кирисима, с самыми яркими и торчащими рыжими волосами, которые Изуку когда-либо видел. Он слегка расслабился, когда увидел светло-красные глаза, которые гармонировали с внезапной улыбкой, обнажившей акульи зубы. Честно говоря, Изуку никогда раньше не видел никого похожего на него, хотя волосы были ему знакомы. — Удачи, да? Я знаю, что нас могут отчислить, если мы будем плохо себя вести, но всё же, — он поднял кулак, который внезапно стал твёрдым, как камень, — давайте оторвёмся по полной. Изуку вдруг поймал себя на том, что улыбается в ответ, хотя его улыбка была скорее бумажной, чем искренней. «конечно, удачи». — Эй! — Киришима ухмыльнулся ещё шире, и его глаза загорелись. — У тебя тоже острые зубы! Да, чёрт возьми! — Он внезапно сделал несколько шагов к Изуку и протянул ему кулак. — Зубастые братаны! “Зубастые братаны?” — ...Э-э, о-окей, почему бы и нет, — Изуку протянул дрожащий кулак и легонько ударил им о кулак Киришимы. — Зубастые братаны. «Потрясающе!» Рыжеволосый ухмыльнулся, но быстро вернулся на место, когда Айзава отчитал его за то, что он сместился со стартовой линии. Изуку глубоко вдохнул. Тепло адского пламени лизало его шрамы, а отголоски ужасной силы дразнили его разум, но он сосредоточился на том, что происходило прямо перед ним. Ноги подкашивались, сердце бешено колотилось, но в голове было ясно, по крайней мере настолько, чтобы понимать: сейчас или никогда. Он сдал вступительный экзамен, начал справляться со своим проклятием, раз за разом доказывал, что его сомнения были напрасны, на протяжении последних одиннадцати месяцев. Он с силой упёрся пальцами в резиновый пол полосы препятствий и стиснул зубы. «Мы можем это сделать». Существо прошептало, словно холодный лёд на старом гравии: «Мы — тень и огонь». По какой-то причине в тот краткий миг Изуку поверил в это. Их классный руководитель встал у края площадки и переводил взгляд с одного мальчика на другого, пока те готовились, опустившись на колени. Он громко объявил: «Хорошо, готовьтесь… начинайте». Изуку ожил. Первый пандус был преодолен легко, как и последующий спуск, который Изуку перепрыгнул. Он подпрыгнул, схватился за раскачивающуюся веревку над песочной ямой и без проблем перебрался на другую сторону. Все это время его сердце бешено колотилось, конечности горели от жара, а широкая, волчья, кошмарная ухмылка существа внутри него становилась все шире. Но он делал это. Он полностью сосредоточился на трассе, мчась вперёд изо всех сил. Удар мягкой руки едва не задел его, когда он увернулся, затем подпрыгнул, пригнулся, перекатился и побежал дальше. Следующим он вцепился в верёвку, раскачиваясь, подпрыгивая и хватаясь за неё. Он бросил взгляд налево и, к своему удивлению и гневу, увидел, что Эйдзиро почти догнал его. Внезапно Изуку охватило чувство, от которого у него защемило в груди. Это чувство было ему совершенно незнакомо, но он принял его всем сердцем. Жгучее желание победить. Острые зубы сверкнули в демонической ухмылке, когда он заставил своё тело двигаться быстрее, работать усерднее. Его лёгкие начали гореть, а конечности — болеть от быстрого и интенсивного использования, но он знал, что справится, знал, что у него всё получится. Затем он приблизился к первому настоящему препятствию. Огромная прямая стена с несколькими небольшими выступами. Он видел, как несколько его одноклассников пытались преодолеть это препятствие, но, когда он сам подошёл к стене, в его голове всплыл образ Кацуки, который просто взлетел вверх по стене. Несмотря на то, что его всю жизнь унижали, пинали и называли бесполезным, он вдруг решил, что это простой и неоспоримый факт. «Я могу победить Качана в этой игре». Добравшись до него, он остановился и закрыл глаза, как и тренировался раньше. Один глубокий, прерывистый вдох, и его внимание переключилось с дистанции на дрожащие ноги, на дразнящую тьму чёрной силы, на зов того в его крови. Оно откликнулось. Он почувствовал, как оно внезапно хлынуло в него, подпитываемое бешено колотящимся сердцем и жгучим желанием победить. Изуку ввёл его в свои ноги, где шрамы вспыхнули, как раскалённые угли. Он чувствовал, как мышцы и кости смещаются, разрываются и двигаются под его кожей. Земля под его ногами горела и чернела, но он почти не замечал этого, стиснув зубы от острой, как нож, боли, вызванной изменением плоти. Затем он согнул ноги в коленях, опираясь на носки, которые казались слишком острыми и длинными для его обуви, и подпрыгнул. Откуда-то доносились вздохи, возможно, даже крики, но всё это заглушал внезапный порыв ветра, ударивший ему в уши, когда он взмыл вверх, словно сине-белая ракета. Он перелез через стену. На мгновение его сердце замерло в груди от абсолютной радости от того, что он действительно сделал что-то невероятное. Он перепрыгнул через стену! Через всю стену! И тут он вдруг понял, почему это плохо. Он перепрыгнул через стену. У стен две стороны. С другой стороны этой стены был прямой спуск вниз. Изуку начал падать, словно кирпич, сброшенный с небоскрёба, и понял, что у него есть всего секунда, чтобы придумать, как не сломать обе лодыжки при приземлении. “К СТЕНЕ!” Изуку развернулся, выбросил руку и заставил все оставшиеся угольки этого пройти через его ладонь. На микросекунду время, казалось, замедлилось, и он увидел, как чёрная тень с невероятной скоростью покрывает его пальцы и ладонь, а его шрамы загораются адским синим пламенем, словно окно печи, а затем... БУМ Сила взрыва отбросила его от стены, как пулю из ружья. Не было ни времени подумать, ни времени подготовиться, и он с болезненным треском ударился о перекладину. Он скакал по ним, кружась и ударяясь о них снова и снова, а затем упал с другой стороны и с болезненным криком ударился о мягкий пол. Он крепко обхватил себя за грудь, свернулся калачиком, и его чувства наполнил запах дыма, огня и горящей ткани. Его грудь онемела, а грубая, мощная боль от использования этого пронзала каждую клеточку его тела, особенно грудь и ноги. Ему хотелось закричать от мучений, свернуться калачиком и разрыдаться горькими, жгучими слезами. “Мы должны двигаться!” Но впереди была полоса препятствий. Он заскрежетал зубами. «Вставай, Изуку. Вставай, вставай, ВСТАВАЙ, БЛЯТЬ, ИЗУКУ». «НА НАШИХ НОГАХ. МЫ ДОЛЖНЫ ПОБЕДИТЬ» Изуку заставил свои ноющие конечности работать. Он знал, что впереди его ждёт только испытание с мячом и мишенью, а затем огромная финальная рампа. В груди разливалась боль, и он предположил, что у него трещина, а может, даже перелом одного из рёбер. И всё же он мог это сделать, он мог использовать это ещё раз и заставить своё тело подняться по рампе к победе. «МЫ — ТЕНЬ» — И пламя, да, я знаю. Хотя эта мантра почему-то придала ему уверенности. По крайней мере, она заставила его снова двигаться, и они оба были готовы завершить курс. Он снова начал двигаться. Где-то вдалеке он слышал чьи-то крики, но ему было всё равно. Шизофрения или подбадривание одноклассников — он понятия не имел, но сейчас не мог на этом сосредоточиться. Его тело протестовало, когда он, хромая, подошёл к мишени, взял простой мяч и посмотрел на цель. Осталось преодолеть последнее препятствие, и он справится. Осталось преодолеть последнее препятствие, а потом ещё одно, и он победит. Он не мог прицелиться как следует, его рука дрожала от боли, пульсирующей в рёбрах, а энергия, выпитая из его тела при использовании вещи, делала его тело тяжёлым, как свинец. Он заставил себя поднять руку, ему нужно было лишь выстрелить в мишень, которая представляла собой гигантский матрас с яблочком в центре. «Сосредоточьтесь, наша цель верна». Изуку нахмурился, поднял руку и вдохнул. Он снова закрыл глаза, снова открыл шлюзы и позволил своему проклятию поглотить руку. В последнюю возможную секунду он отступил и бросил мяч. И снова на долю секунды почувствовал, как оно меняет его кости, мышцы и кожу, почувствовал, как из кончиков пальцев вырываются когти, как по руке разливается обжигающая сила. БУМ Сила взрыва отбросила его назад, и он закричал от боли, пронзившей всё его тело. Синий огонь и чёрный дым окутали его, словно ураган, но уже через секунду рассеялись. Изуку закашлялся, выпуская дым из горящих лёгких. Он с трудом поднялся на ноги, мир вокруг него кружился, двоился, двигался и переворачивался. Но он видел матрас. Он видел огромный чёрный синяк, в который он попал, и танцующие синие огни, вспыхнувшие вдоль сетки для метания. Этого должно быть достаточно, верно? Конечно. Он поднял взгляд на табло, на котором мигало число. Это было довольно большое число — восемьсот тридцать два. Он не знал, что это значит, но понимал, что это хороший результат, определенно выше, чем у других участников. Он слабо улыбнулся сам себе. Он и не подозревал, что в нём это есть. «МЫ ДОЛЖНЫ УЙТИ». В этом была своя логика. Вот только ему было трудно двигаться. Он обернулся, и мир перед ним поплыл в водовороте ярких красок и чётких контуров, а затем снова слился воедино. Он должен был продолжать идти, он должен был победить. Ему хотелось выблевать всё, что было у него в желудке, но он должен был победить. Ранее закрытая зона, огороженная простой пластиковой стеной, теперь открылась, и перед ним предстал последний, самый сложный испытательный полигон. Огромная изогнутая рампа. Она была очень похожа на ту, что была в начале, только с гораздо более крутым изгибом. И ему нужно было подняться по ней. Он ненадолго задумался о том, чтобы снова использовать это на своих ногах, но понял, что не сможет контролировать процесс: он либо поскользнётся и упадёт на горящие шрамы на своих ногах, либо это просто возьмёт контроль в свои руки. Это было бы нехорошо. Нет, всё, что у него было для этого последнего испытания, — это чистая, неподдельная сила воли. Он мог это сделать, он мог это сделать, он мог сделать это. Издав громкий крик, полный решимости и ярости, Изуку бросился к пандусу и успел сделать три шага, прежде чем споткнуться и упасть лицом вниз. Он снова вскрикнул от боли, но в этот момент им двигал чистый адреналин. Пульсирующая боль в теле, доведённом до предела, заставляла его двигаться вперёд, требуя результата. Он снова поднялся, земля всё ещё уходила у него из-под ног. Он попятился, пошатываясь, затем бросился вперёд, оттолкнулся и прыгнул вверх, вопреки всему надеясь, что сможет ухватиться за край пандуса. Пальцы сомкнулись, впиваясь в холодный металл деформированного края стены. Но в его руках не было силы, и они уже горели, ныли и болели от одного лишь усилия — протянуть руку вперёд. Он проиграет. Он проиграет, потому что сделал слишком много и потребовал слишком многого. На мгновение в его глазах выступили слёзы, когда в сердце закралась мысль об очередной сокрушительной потере. «МЫ. ПОБЕДИМ.» Он чувствовал это. Густая, как масло, волна силы прокатывалась по его телу, угрожая поглотить его конечности, сердце, голову, окутав их тенью и пламенем. «НЕТ!» Изуку знал это чувство. Он испытывал его редко, но каждый раз, когда кто-то получал травму, кто-то страдал из-за того, что оно ускользнуло из его дрожащих рук. У него была всего секунда, чтобы сделать это, всего секунда, чтобы придумать, как остановить живой кошмар, пожирающий его тело и сеющий хаос вокруг. «Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ПРИЧИНЯТЬ ВРЕД КОМУ ЛИБО!» — закричал Изуку, втискивая тварь себе в руку, сжимая её и выпуская ядовитую силу через кончики пальцев. Земля под ним взорвалась с силой бомбы, подбросив его вверх, как брошенный мяч. Его тело пронзило болью, в груди было такое ощущение, будто кто-то вонзил ему в лёгкие ржавый меч, а затем он резко упал и с неприятным хрустом приземлился на верхнюю часть пандуса, что, конечно же, вызвало у мальчика новый приступ боли. Он был уверен, что его тело пылает, и сквозь шум в голове слышал кошмарный голос существа, изрыгающего тысячи грязных проклятий в его адрес, обвиняющего его в неминуемой гибели и в том, что у него не хватает сил. Изуку проигнорировал его, ему было слишком больно, чтобы расслышать хотя бы половину сказанного. Он использовал слишком много сил, он это понимал, он был на грани потери сознания от полного истощения, но он должен был победить, ему нужен был лишь последний, крошечный заряд энергии, и он смог бы это сделать. Он собрал все силы, которые у него остались, все, что он хотя бы осмелился втянуть в свои кричащие от боли мышцы, и одним героическим рывком поднялся, ударив по кнопке рукой, прежде чем рухнуть на пол. Над головой он услышал тихий звон, и зажглись зелёные огоньки. Он сделал это. Он победил. И тогда Изуку наконец потерял сознание. Через несколько минут он очнулся от резкого толчка, и на мгновение перед его глазами появилась пара больших красных глаз, которые смотрели на него сверху вниз. «Чувак? Чувак, ты в порядке?» «МЫ ДУРАКИ». Существо почти сразу же отругало его, как злая домохозяйка, заставив Изуку поморщиться и стиснуть зубы. Как ни странно, он слышал усталость в его кошмарном голосе, как будто тот тоже был измотан его безрассудными действиями. «Такая победа — это вообще не победа!» Изуку тут же начал бормотать что-то в ответ, но его внезапно перебил возбуждённый рыжеволосый парень. «О, хорошо! Ты очнулся!» Мир превратился в кружащийся цирк красок, огней, звуков и ощущений, которые смешивались и возвращались на свои места. У него так сильно болела грудь, что он думал, что снова потеряет сознание. Ему казалось, что каждую его конечность с силой оторвали и пришили обратно. — Дайте ему подышать! — внезапно раздался другой голос, принадлежавший Урараке. — Он неважно выглядит. «Честно говоря, он и так выглядел не очень хорошо». Киришима пожал плечами в ответ. — Я в порядке, — пробормотал Изуку, но его слова почти не услышали люди, которые, казалось, суетились вокруг него. «Ты в порядке? Ты сильно ударился о турник, и мне показалось, что я услышал хруст, когда ты приземлился на перекладину». Урарака склонилась над ним. «А теперь эти грязные грешники суетятся вокруг нас, это просто смешно. Мы выше этого». — Заткнись, — пробормотал Изуку, поднимаясь на ноги. — Они не грешники. «Кто не грешники?» — внезапно спросила Урарака, и её большие добрые глаза удивлённо расширились. Изуку тут же запаниковал, осознав, что снова заговорил вслух. «Что? А! Ничего! Просто бормотал что-то, наверное, у меня сотрясение или что-то в этом роде, понимаешь?» Он попытался наигранно рассмеяться, но в тот же миг его грудь пронзила боль, и он поморщился, инстинктивно подняв руку, чтобы прижать её к груди. — Ты ранен! Я так и знала. — Урарака нахмурилась, встала и отошла на шаг назад. Изуку огляделся и понял, что Киришима оттащил его обратно на трибуны, хотя он лежал на мягкой тёплой траве. Как ни странно, он увидел Кацуки, который стоял в самом дальнем конце трибун и смотрел на него с неприкрытой ненавистью. Изуку лишь глупо моргнул в ответ, внезапно осознав, что Кацуки впервые увидел, как он использует это в контексте, не связанном с причинением себе сильной боли. Хотя технически это всё ещё было в рамках такого контекста, поскольку он избил себя до полного изнеможения и, возможно, сломал ребро. И всё же лучше было вырубиться, чем позволить ему завладеть своим телом и убить половину класса. существо ухмыльнулось в его крови. «Пусть он немного понервничает. Этот сопляк скоро узнает, на что мы действительно способны». — Изуку Мидория. — Внимание мальчика тут же переключилось на говорящего. Это был Айзава. В какой-то момент он оказался перед небольшой группой, окружавшей Изуку, и сурово скрестил руки на груди. В его голосе не было радости. Он и не выглядел радостным. На самом деле радость была чертовски далека от всего, что олицетворял Айзава в тот момент. «Доводить себя до потери сознания было не частью испытания». — Прости, — пробормотал Изуку, пока его чувства постепенно возвращались. — Я просто… я очень хотел победить. «Причинять себе вред — не лучший способ стать героем». Айзава отрезал это с ледяной властностью. «Ты используешь свою причуду неумело и неконтролируемо. Пока ты не научишься использовать её лучше, у тебя ничего не выйдет». Изуку сидел в молчаливом отчаянии, пока мужчина доставал из кармана небольшой листок. «Возьми этот пропуск и сходи к той старушке, приведи себя в порядок. Я сообщу, прошёл ты или нет». «Он лжёт», — существо практически выплюнуло ему в ухо: «Мы — сила, кровь и огонь, мы не неповоротливы!» Подросток стиснул зубы, сдерживая резкий, колкий ответ. Теперь он вдруг понял, что значит «сын Давида». Откуда у этого взялась такая идея, Изуку не знал, но это было оскорбительно и грубо, и он ненавидел это. Он ненавидел это за то, что оно это сказало. Он ненавидел себя за то, что знал, что это исходило изнутри него, от проклятия в его собственной крови. Ему не нравилось, что учитель в первый же день назвал его проблемным ребёнком, который понятия не имеет, что делает. Дрожащей рукой он взял записку у Айзавы, и с помощью Урараки и Киришимы поднялся на ноги. Он, конечно, не просил их о помощи и уже собирался сделать это сам, но они всё равно подхватили его под руки и помогли встать. Почему люди здесь так хорошо к нему относятся? Разве они не видели, что это за штука? Разве они не видели тот ужас, который видел он? Они бы дважды подумали, прежде чем связываться с ним, если бы знали, что он о них думает. Но это было его проклятием. Обычный, ничем не примечательный мальчик был прикрытием для чего-то, сотканного из желчи, ужаса и ненависти. Собираясь уходить, он обернулся и увидел, как Тенья занимает свое место на дистанции рядом с незнакомым мальчиком, у которого была голова вороны, клюв, перья и все такое. На секунду их взгляды встретились, и Изуку чуть не споткнулся, когда нечто, казалось, внезапно всплыло в его сознании. “Седьмой сын!?” «Да заткнись ты уже пожалуйста, чёрт возьми», — пробормотал себе под нос Изуку, потирая голову и направляясь к главному корпусу. Он сломал ребро, что оказалось не так страшно, как он думал. Восстанавливающая девочка отругала его за то, что он пострадал в первый же день, и от поцелуя в лоб, который должен был исцелить его, он чуть не уснул, но в остальном был готов идти, хотя его и предупредили, чтобы он не перенапрягался в ближайшие несколько дней. Перед самым уходом Восстанавливающая Девочка сообщила ему, что Айзава передал ему сообщение, в котором говорилось, что он прошёл отбор и что угроза исключения была не более чем «логичной уловкой». Облегчение, которое испытал Изуку, было почти осязаемым. Он сделал это, он пережил свой первый день целым и невредимым. Возвращаясь в класс, Изуку ещё раз взглянул на свои покрытые шрамами руки. Перед его глазами пронеслось видение. Чёрные, как пустота, чернила, которые покрывали его кожу, словно кожа, и злобные, похожие на когти пальцы, выросшие на кончиках его пальцев. Его руки сжались в кулаки и опустились вдоль тела. Учитель был прав. Он почти не мог контролировать эту штуку, а тот небольшой контроль, который у него был, был неудобным. Он явно не мог использовать свою силу, не истощая себя, а чрезмерное использование силы делало его бесполезным. Но как ещё он мог его использовать? Он делал то, что хотел, и тогда, когда хотел, и если бы он не держал его обеими руками, то полностью потерял бы контроль, а затем... БУМ — П-п-простите меня, пожалуйста! — тут же залепетал Изуку, отступая от того, в кого он только что врезался. Он поднял глаза, широко раскрыв их и в шоке подняв руки, но, встретившись взглядом с незнакомцем, застыл. — Ну-ну, ну. Кажется, я уже говорил тебе, чтобы ты смотрел, куда идёшь. Чёрные безжалостные глаза улыбнулись ему в ответ, а в сияюще-тёмной, обжигающе-голубой радужке мелькнул юмор. Бизнесмен. «Я-я-я-» «Рад, что ты сдал экзамен, сынок, молодец! Ты же знаешь, я за тебя болел». Он добродушно усмехнулся и отряхнул свой туманно-серый костюм. Он снова был одет безупречно, стильно и со вкусом, как генеральный директор средних лет. «Когда у меня было время, конечно, ведь большую часть дня я проводил на совещаниях. В конце концов, начался новый учебный год, нужно многое уладить до того, как начнётся хаос». — Э-э-э, спасибо? — Изуку действительно не знал, что сказать этому человеку, и попытался обойти его. — Мне правда пора идти, так что... — Как вас зовут, молодой человек? Мужчина снова посмотрел на него сквозь очки. — Если вы собираетесь и дальше на меня натыкаться, я мог бы узнать ваше имя. На мгновение Изуку потерял дар речи. Почему этот человек так его нервирует? Так выводит из себя? И почему он кажется таким знакомым? Он знал, что встречался с ним всего один раз, но всё же в нём было что-то такое, что вертелось на кончике языка… — Значит, ты хочешь, чтобы я пошёл первым, да? Мудрое решение, сынок, ведь имена обладают силой. — Он внезапно приложил руку к сердцу и слегка театрально поклонился. — Меня зовут Хисаси Хокори. — И-Изуку Мидория. — Изуку выпалил своё имя, не успев подумать. В конце концов, это было вежливо, верно? Это было так неуловимо, так мимолетно, что он почти пропустил это. Единственный микрокосм чего-то, что промелькнуло по лицу Хисаши. Изуку был лишь наполовину уверен, что видел это, но он был уверен, что это было там. Гордость. — Изуку Мидория. Хисаши кивнул мальчику в знак уважения, не сводя с его лица тёплой улыбки. — Хорошее имя. Что ж, Изуку, я оставлю тебя на уроке. Кстати, в каком ты классе? «О, эм, 1-й класс А, курс героев». Молодой человек быстро ответил, хотя ему снова захотелось придержать язык. Почему? Этот человек не делал ничего плохого, ничего необычного, кроме того, что был вежлив. Возможно, дело было в том, что он просто отвык от такого хорошего отношения. И всё же в нём было что-то... не то. Что-то скрывалось на поверхности. Как червяк, ползущий через сердцевину яблока. — А, класс Айзавы. Да. — Хисаши задумчиво почесал подбородок. — Тогда тебе лучше поторопиться, он и в лучшие времена был не самым приятным человеком, хотя в глубине души у него доброе сердце. Будь внимателен и старайся изо всех сил, и у тебя не будет проблем. — Д-да, спасибо, сэр. — Изуку ещё раз быстро кивнул и повернулся, чтобы уйти, но обнаружил, что его шаг стал чуть более торопливым, чем раньше. И всё же, уже уходя, он услышал, как мужчина окликнул его в последний раз. «И помни, Изуку Мидория, — подросток обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужчина подмигивает ему, — я всё ещё болею за тебя».