Часть 12: Родственные связи

Кофе — величайший дар, который Бог когда-либо преподносил миру. Инко решила это давным-давно. Кофе во многом ей помогал, хотя она и знала, что лучше пить более полезные чаи или даже просто воду. Она прочитала множество блогов и посмотрела достаточно видео на YouTube о том, как похудеть, чтобы понять, что отказ от кофеина должен быть одним из первых пунктов в её списке. Но Инко так и не собралась ничего из этого сделать. Она знала, что это вредно для неё, но всё равно продолжала это делать. История ее жизни. Она размешала кофе, даже не задумываясь о том, что делает. Её мысли были за тысячу миль отсюда. Она думала об Юэй, о своём сыне, о том, что произошло в прошлый вторник. Да, она прекрасно понимала, на что способна его причуда. В конце концов, ей в подробностях рассказали об этом инциденте по телефону, не говоря уже о том, что она видела это своими глазами, время от времени, на протяжении многих лет. Синий огонь. Когти. Описание неслыханного насилия над юным Бакуго. Она была уверена, что больше никогда не сможет посмотреть в глаза его матери. Но Изуку не был в этом виноват, по крайней мере, не в том, как вела себя его причуда. Ему вообще не следовало попадать в такую ситуацию. Не на первом же тренировочном занятии, не до того, как они поняли, с чем имеют дело. И теперь ей оставалось только сидеть и ждать результатов этой странной оценки. Сколько тестов и обследований придётся пройти её сыну, прежде чем он обретёт покой? Но ведь это университетская клиника, там наверняка работают только лучшие врачи, верно? О боже, а что, если они захотят вернуть его к психологу по причудам? Она знала, что в средней школе у её сына были не самые лучшие отношения с психологом по причудам. Она лично винила его в том, что происходило с её мальчиком, в том числе в том, что он годами неправильно обращался со своей причудой. Её сердце трепетало от тревоги. Её бедный сын, её бедный маленький ангел. Телефон Инко внезапно завибрировал в кармане, и она почти лениво достала его, чтобы посмотреть, кто ей пишет. — Ты не можешь продолжать игнорировать меня, Инко. Нам нужно поговорить. Ярость. Ярость, горячая и неутолимая, охватила её, и она недовольно поджала губы. Он. Она почти не обратила внимания на сообщение. Меньше всего ей хотелось снова общаться с этим человеком. Но гнев взял над ней верх. Она открыла телефон и, не успев подумать о своих действиях, уже отправляла новое сообщение. «Я могу игнорировать тебя вечно. Не лезь в нашу жизнь». Следующее сообщение пришло всего через несколько секунд. «Это приказ?» Она замерла, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Её челюсть напряглась, и она обнаружила, что дышит тяжелее, чем раньше. Она хотела сказать ему об этом. Избавиться от него навсегда. Поручиться, что все связи разорваны. Но она знала, что уже слишком поздно. Только не сейчас, когда его причуда наконец-то пригодилась. Пришло ещё одно сообщение. «Я восприму это как отказ». Прошла ещё одна секунда. «В конце концов нам придётся встретиться. Я бы предпочёл, чтобы это произошло на наших условиях. Наш сын не сможет пройти этот путь без нас обоих». «Он не будет таким, как ты. Он хороший мальчик.» — наконец написала Инко, и в уголках её глаз появились слёзы. «Ему не нужно твоё влияние». «Подумай о том, что будет лучше для Изуку». Ответ пришёл через секунду. «Я не собираюсь отдавать своего сына Сатане». Она ухмыльнулась сквозь слезящиеся глаза, когда его ответ занял больше времени, чем раньше. Она знала, что он ненавидел, когда его так называли. Наконец, однако, его ответ пришел. Она была уверена, что он отредактировал его несколько раз. "Пожалуйста. Подумай об этом. Ради него. Мы не можем вечно скрывать от него правду". Инко напечатала несколько ответов на это сообщение. Первым было «пошёл ты», за ним последовало «пошёл ты к чёрту, проклятый монстр», затем «я тебя ненавижу», и только потом она остановилась на том, что, как она знала, подсказывало ей сердце. Несмотря на гнев, ярость и откровенную ненависть, которые она испытывала к мужчине на другом конце провода, она понимала, что ситуация накаляется. Изуку причинял людям боль. Даже если он делал это не нарочно. Это произошло, и она знала, что этого можно было избежать. И хотя она надеялась вопреки всему, что это больше никогда не повторится, в глубине души она знала, что это лишь вопрос времени. В конце концов, это было у него в крови. Но, возможно, этого можно было бы избежать, возможно, её сына можно было бы вырвать из лап теней, которые, как она знала, считали его своим. «Я подумаю об этом». — тихо написала она в ответ, и по её лицу потекли слёзы. «Ради него». •••• — Фу, ты только посмотри на них, — задумчиво произнесла Урарака, пока они шли в сторону фуд-корта. Она выглянула в окно и увидела заметную толпу людей, собравшихся у главного входа в школу. Главного входа, который уже несколько часов был наглухо закрыт. — Я хочу сказать, что быть на телевидении — это круто, но не тогда, когда я пытаюсь попасть на урок утром. «Я попытался ответить на их вопросы, и они выключили камеру». — заявил Теня, поправляя очки, и его голос звучал так же пренебрежительно. — «Они просто худшие из папарацци». — Да ладно, мне всё равно. — Хитоши засунул руки в карманы и угрюмо уставился вперёд. — Пока они не трогают нас в школе, какой от них вред? Им всё равно нужен только Всемогущий. Изуку ничего не сказал. В тот день репортёры пристали к нему по дороге в класс, но ему удалось ускользнуть до того, как Немезида сорвалась на них. Было неприятно заглушать постоянные крики демонического адского зверя, пытаясь прикрыть лицо от направленных на него микрофонов. Конечно, никто из них не пришёл сюда, чтобы поговорить о студентах. Им нужен был Всемогущий. Он знал, что любая сенсационная новость или сплетня о герое номер один станет огромным подспорьем для любой кликбейтной статьи или шпионского видео блога, которые они могли бы о нём запустить. В лучшем случае это было незначительным отвлечением. Разум Изуку всё ещё цеплялся за воспоминания о вчерашнем дне. Оценка причуды, ощущение того, что Немезида завладела его телом и разумом и запустила когти глубоко в его душу... и вдруг всё это исчезло. Мир пепла и тумана всё ещё преследовал Изуку в мыслях. Что это было? Он и раньше видел, как Айзава использовал свою причуду на других учениках, обычно чтобы донести свою мысль или чтобы кто-то не отвлекал остальных. Худшее, что случалось, — это приступ кашля. У Тодороки, похоже, была аллергия на то, что Айзава делал с людьми. И всё же в тот момент, когда его горящие красные глаза остановились на Изуку, чтобы подавить его проклятую силу, Изуку не просто остановился. О нет, ему пришлось чуть ли не умереть на полу спортивного зала. Потому что, конечно же, так и было. Потому что Бог его ненавидел. «Мы отомстим». — мрачно прошептал Немезида у него в голове, когда они подошли к столовой. «Он больше никогда не разлучит наши души. Мы клянемся в этом». За эти годы Немезида наговорила ему много безумных, глупых и оскорбительных вещей, но никогда ещё она не казалась такой… расстроенной. Если что-то её раздражало, например Бакуго, она могла какое-то время злиться, но в конце концов интерес угасал, и она выбирала новый объект для насмешек. С момента экзамена прошло почти двадцать четыре часа, а он всё ещё злился из-за этого. И Изуку каким-то образом понял, что это было вызвано страхом. Это чувствовалось в его пропитанных кровью словах, в его скрежещущем, как ржавый металл, тоне. Он был зол, да, но в то же время боялся, что их снова разлучат. И Изуку подумал, что он тоже. То, что Айзава сделал с ним, конечно же, случайно, было ужасным на другом уровне, не таком, как его обычные кошмары. Это были не огонь и тень, а статическое электричество, туман и пепел. Он никогда, никогда больше не хотел испытывать подобных чувств, даже если на несколько мгновений ему удавалось освободиться от своего чудовищного проклятия. Столовая представляла собой огромное помещение, заполненное занятыми своими делами голодными учениками. Шум стоял такой, что у Изуку зазвенело в ушах, и он слегка поморщился. Он не был большим любителем толпы. Толпа обычно злила Немезиса, а это почти всегда было плохо. Он всегда старался не есть в компании, если мог этого избежать. Это было несложно, учитывая, что у него вообще не было друзей. Однако у этой привычки был довольно неприятный побочный эффект: он стал ужасно стеснительным в обществе. Даже среди своих новых друзей Урарака уже успела отметить, каким непривычно тихим он всегда казался. «Эй, ребята, может, я просто найду нам столик?» — предложил он с натянутой улыбкой, глядя на длинную и извилистую очередь в столовую. — А как же твоя еда? — внезапно спросил Тенья, и почти сразу же появилась роботизированная рука, указывающая на Изуку. — Правильное питание важно для студентов такой престижной академии! Мы всегда должны быть... «Если ты отдашь мне свои деньги, я закажу для тебя всё, что ты захочешь». — предложил Хитоши, прервав десятиминутную презентацию Тени о том, как правильно заботиться о своём здоровье. Теня слегка нахмурился из-за грубого вмешательства, но не стал возражать. — Так что ты хочешь съесть? «Плоть грешников!» Изуку моргнул, сохраняя невозмутимое выражение лица. «Курица хибати с спринг-роллом». “Ага!” “Два спринг-ролла". Хитоши, не подозревавший о том, какие раздражённые мысли роятся в голове его друга, просто кивнул Изуку и, после того как тот дал ему денег, ушёл с Теньей и Ураракой, пока Изук искал для них столик. Вокруг него люди болтали и занимались обычными делами, как и в любой другой школьный обеденный перерыв. Изуку сел на свободное место за чистым деревянным столом и сразу же достал телефон. Практически на автомате он подключил наушники и уже собирался надеть их, как вдруг в его голове раздалось леденящее кровь рычание. «Седьмой сын...» Изуку моргнул, его шрамы закололо от огня свечи, и он поднял взгляд как раз в тот момент, когда мимо него прошёл его одноклассник. Это был Фумикаге, его голова была покрыта перьями холодного угольно-чёрного цвета, а взгляд был устремлён в одну точку. На мгновение ему показалось, что он колеблется, проходя мимо Изуку. Затем он глубоко нахмурился и пошёл дальше. Изуку повернулся на стуле, чтобы посмотреть, как он идёт к очереди, а затем снова уставился в стол. Не успев себя остановить, он тихо пробормотал: «Ну, по крайней мере, у него правильная идея». «Он опасен». От этих слов Изуку чуть не подпрыгнул. Он открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его. Нет, не стоит отвечать, особенно на людях. Лучше просто надеть наушники и слушать музыку, пока друзья не вернутся. «Мы чувствуем, что его душа развращена. Внутри него таится тьма». Не отвечай. Не отвечай, не отвечай, не отвечай... — Он не такой плохой, как ты, — пробормотал Изуку, перебирая в руках наушники. Черт возьми. «Мы — тень и огонь». — ответила Немезида тоном, от которого по спине пробежал холодок. «Мы — Изуку Мидория. Седьмой сын — падальщик, и его душа омрачена чем-то, у чего нет собственной души. Это делает его опасным». Он вдруг прикусил щеку изнутри — в наказание за то, что нарушил обещание, — и вставил наушники в уши, которые, к счастью, всё ещё подходили, несмотря на то, что стали длиннее. Всё остальное, что могло бы сказать его внутреннее «проклятие», заглушила громкая музыка, которую он включил на телефоне. Он закрыл глаза и заткнул уши руками, отказываясь обращать внимание на что-либо за пределами своего маленького замкнутого мирка. Ни голосов, ни жестоких комментариев, ничего. Только он и благословенная музыка, включённая на полную громкость. Кто-то внезапно коснулся его плеча, и Изуку подпрыгнул. Его шрамы вспыхнули, а затем снова стали незаметными. Урарака смотрела на него снизу вверх мягким, обеспокоенным взглядом. Она что-то сказала, но он успел расслышать только конец фразы, так как поспешил вынуть наушники. “-все в порядке?” “Что?” — Я спросила, всё ли с тобой в порядке? Она села рядом с ним, и Изуку обернулся, чтобы увидеть, как Хитоши и Тенья делают то же самое на другом конце стола. — О, эм, да, всё в порядке. — Он вытащил провод наушников и начал торопливо сворачивать его обратно в руку. — Извини за это, я, эм... «Чувак, я слышал это через весь коридор». Хитоши то ли хмурился, то ли ухмылялся. «Ты всегда так громко слушаешь музыку?» «Ты испортишь себе слух!» — отчитал меня Тенья, как строгий отец. — «Не говоря уже о том, что игнорировать происходящее вокруг вредно для здоровья!» «Это… на самом деле разумное замечание. Поздравляю», — жестоко насмехался Немезида в голове Изуку. «Мехниасон хоть раз сказал что-то стоящее». «Я не очень хорошо чувствую себя в толпе», — пробормотал Изуку почти себе под нос. «В шумных местах, где много людей, я начинаю нервничать, понимаешь? Музыка помогает». Урарака кивнула. «Я тебя понимаю, но Тенья прав, особенно теперь, когда у них у всех острые уши». Она толкнула покрасневшего Изуку. «Эй! Не стесняйся! Я думаю, это круто!» «Должен признаться, я никогда раньше не слышал о причуде, которая меняет внешность человека. Ну, я имею в виду, что причуды, связанные с трансформацией, распространены, но не на постоянной основе». — задумчиво произнёс Тенья, потирая подбородок. — «Твоя причуда действительно уникальна». — Кстати, как прошла твоя вчерашняя оценка? — спросил Хитоши, откусывая от своего сэндвича. — Ты же не хочешь, чтобы я об этом говорил. — О, да. — Он был в ужасе от того, что чуть не умер, и кричал на Айзаву, чтобы тот не говорил об этом остальным. К счастью, они, похоже, всё поняли и до конца дня тактично обходили эту тему. «Специалист по оценке причуд назвал меня демоном и выбежал из комнаты». Остальные внезапно расхохотались. Они перестали смеяться, когда поняли, что Изуку не смеётся вместе с ними. — Чувак, ты серьёзно? “Ага”. — О, Изуку, мне так жаль. Подросток пожал плечами и подцепил палочками кусочек курицы. «Всё в порядке. Просто ещё одна глава в этом дерьме под названием «моя жизнь». И он со стоическим выражением лица откусил кусочек. «Какой непрофессионализм! И подумать только, их наняла Юэй!» Тенья покачал головой и нахмурился. «Возможно, он просто был религиозным человеком. А я-то думал, что весь этот религиозный хаос, вызванный появлением причуд, уже утих». «Ну, не знаю, посмотри на Америку». — задумался Хитоши. — «Как только появились причуды, это место обезумело от странных религиозных культов. И, судя по всему, так и не пришло в себя». — И всё же это отстой, Изуку. — Урарака похлопала мальчика по плечу. — Но ведь ничего плохого не случилось, верно? Я имею в виду, что Айзава-сенсей всё это время был рядом. Айзава чуть не убил его своей причудой, и хотя Изуку отказывался верить, что это произошло из-за того, что он разорвал свою душу надвое, он всё же считал, что это гораздо ближе к тому, чтобы причинить боль кому-то другому. «Нет, ничего плохого не случилось. Способность Айзавы-сенсея действительно потрясающая, он остановил меня в ту же секунду, как понял, что я зашёл слишком далеко». После этих слов Немезида издал долгий, громкий, раздражённый рык, от которого по его шрамам пробежала волна жара. — Ну, это же хорошо, верно? — внезапно спросил Хитоши, снова поднимая свой сэндвич. — Это доказывает, что ты не одержим или что-то в этом роде, а твоя причуда — всего лишь причуда. — Хитоши! Это ужасные слова! — выпалила Урарака, обращаясь к фиолетоволосому подростку, и замахала на него палочками для еды. — Изуку ни в коем случае не одержим! Однако Изуку уставился на Хитоши широко раскрытыми глазами. Он… на самом деле был чертовски прав. Слишком часто Изуку называл себя монстром, демоном или каким-то другим существом, вырванным из глубин ада. Слишком часто он называл свою силу проклятием, богохульством по отношению к миру. Но Хитоши был прав. Если Айзава смог стереть это, значит, это была просто причуда, и ничего больше. Несмотря на все эти понты, угрозы и загадочные слова, Немезида была всего лишь причудой. Причудой. «Мы — нечто большее». — мрачно прошептал Немезида у него в ушах. «Мы — те...» — Да, я просто рад, что у Немезиды теперь есть защита, — быстро выпалил Изуку, запихивая в рот кусок еды. Он жевал, пока остальные в замешательстве смотрели на него, а потом проглотил и объяснил. — Специалист по причудам сказал, что моя сила, ну, в общем, уникальная, поэтому ей нужно собственное название. Она называется Немезида. Наступила тишина, а потом Хитоши просто сказал: «Чувак, это круто. Это, конечно, не помогает в ситуации «я не дьявол», но всё же, круто». — Немного мрачновато, — добавила Урарака, пожав плечами. — Но, думаю, в целом подходит. Без обид. «Это отличное имя!» — гордо прогремел голос Немезиды в ушах Изуку. «Мы — Изуку Мидория. Мы — Немезида! Все будут бояться нас и трепетать перед нашим пламенем!» — Я не претендую. — Изуку слегка улыбнулся ей и быстро повернулся к остальным. — Правда, ребята, всё в порядке. Моя сила… не самая приятная, я знаю. На самом деле она довольно ужасная, но именно поэтому я здесь, понимаете? Чтобы научиться делать её менее ужасной. «Признаю, что фактор страха в сочетании с твоей причудой может быть полезен. У моего брата есть побочный эффект, который...» Он внезапно замолчал и уставился в свою тарелку. «Ну, ничего». — Что это было? — Урарака широко раскрытыми глазами посмотрела на подругу, и на её губах заиграла любопытная улыбка. — Что ты там говорила о своём брате? — Знаешь, я как раз об этом думал, — сказал Изуку, замерев с палочками для еды у самых губ. — Тебя зовут Иида, ты не родственник тех, кто управляет агентством Идатен? Иида громко вздохнул. «Я надеялся, что никто не обратит на это внимания, но, похоже, тайна раскрыта». Он гордо выпрямился и улыбнулся. «Да, мой старший брат — лидер команды Идатен, турбогерой Ингениум!» Он приложил руку к сердцу и продолжил. «Он мой кумир, и я хочу быть таким же, как он!» «Такая гордая. Такая жалкая. Это действительно удивительно. Всё равно что смотреть, как крыса носит корону». Изуку сдержался и не стал хмуриться, а вместо этого улыбнулся Тенье. «Это потрясающе!» — Значит, ты богатенький мальчик, да? — внезапно вмешался Хитоши. — Приятно знать, что теперь я тусуюсь с верхушкой общества. Может, меня когда-нибудь пригласят на шикарную вечеринку. Просто чтобы ты знал: я не ношу смокинги, предпочитаю джинсы и футболки. Изуку рассмеялся, когда Тенья тут же начал объяснять Хитоши, как ему следует вести себя на мероприятии в черно-белых смокингах, и на мгновение позволил себе ослабить постоянное напряжение в плечах. Ну и что с того, что врач, проводивший оценку причуд, назвал его злым. Было ли это злом? Тусоваться с друзьями и есть вкусную еду? Он и не подозревал, как сильно ему нужно было что-то... нормальное, пока не получил это. Несмотря на едва уловимое, струящееся, как пламя свечи, раздражение Немезиды, он был полон решимости насладиться счастьем в те несколько мгновений, которые ему были отведены. Внезапно вокруг них начался настоящий ад. Зазвучала сирена, и спокойный женский голос объявил: «Это нарушение безопасности третьего уровня. Все учащиеся должны спокойно и организованно выйти на улицу». «Спокойствие и порядок» вылетели в окно примерно через полсекунды после объявления. Студенты в панике и беспорядке начали носиться по залу, крича и вопя. По шрамам Изуку пробежал огонь, а в животе всё сжалось от сильной паники. Группа почти сразу вскочила на ноги, а Изуку беспомощно стоял, не зная, куда идти и что делать. Теня схватил пробегавшего мимо студента и, перекрикивая панику, громко спросил: «Что происходит?» «Я не знаю!» — ответила бедная студентка, широко раскрыв глаза от страха. «Такого раньше никогда не было!» С этими словами она вырвала руку из его хватки и исчезла. — Нам нужно убираться отсюда. Хитоши был на удивление спокоен, по крайней мере для стороннего наблюдателя. Однако он потирал затылок, и Изуку знал, что он напуган не меньше остальных. Он чувствовал себя взволнованным и напряжённым, и ему нужно было что-то сделать. С Немезидой уже становилось трудно справляться, огонь пробегал по его шрамам, а соблазнительная тень силы окутывала его сердце. Однако он сделал глубокий вдох и крепко ухватился за поводья своего проклятия. Изуку кивнул своему другу, и они вместе начали пробираться к выходу. Далеко они не ушли. Почти сразу между ними встали другие люди. Главный выход из зала был перекрыт телами студентов, которые толкались и пихались, пытаясь выбраться. Урарака крепко сжала его руку, пока они пробирались сквозь толпу. Но всё больше и больше людей впадали в панику, всё больше и больше людей вставали между ними, отчаянно пытаясь выбраться наружу, а крики и вопли становились всё громче. Температура вокруг шрамов Изуку начала медленно повышаться, как будто кто-то включил газовую плиту. Он слышал, как рычание Немезида становится всё громче и громче, а его сердце бешено колотится в груди. Над ними нависло чудовище. Он мог видеть то, что было невидимо для всех, кроме него. Толстое, пухлое существо, похожее на помесь мясной мухи и обезьяны. Клочья гниющего меха прилипали к его пяти тонким, как иглы, рукам, которыми оно цеплялось за потолок над ничего не подозревающими студентами. Его фасеточные глаза располагались на насекомоподобной голове, а в пасти с неровными зубами булькала слюна. Мембранные крылья, слишком маленькие для раздутого, наполненного гноем тела, громко жужжали, а шрамы от разлагающейся плоти обнажали коричневую, почти жидкую кость. Испуганный крик Изуку замер у него в горле, когда он напомнил себе, что всё это ненастоящее и он просто паникует, потому что все остальные паникуют. Вот только его паника может привести к гибели людей. В голове у него всё перемешалось, и он не заметил, как его хватка на руке Урараки становилась всё слабее и слабее, пока не стало слишком поздно. «Изуку!» Её крик был заглушён, когда кто-то протиснулся между ними и их пальцы разъединились. «УРАРАКА!» — успел выкрикнуть Изуку, но его почти сразу же заставили замолчать, схватив за лицо в отчаянной попытке приблизиться. Он почувствовал, как его тянут в сторону, и с трудом удержался на ногах. Немезида взревела у него в ушах, как разъярённый зверь. «Выпусти нас на волю! Давай проложим путь огнём и яростью!» — НЕТ! — закричал Изуку в пустоту. Насекомое повернуло к нему свою кошмарную голову. «Нас раздавят в этой толпе! Используйте нас!» Шум в его голове становился всё громче, словно какофония на древнем поле боя. Он чувствовал, как огонь обжигает его шрамы, требуя выхода. Достаточно было бы небольшого пламени, чтобы по-настоящему напугать студентов вокруг него, и они расступились бы перед ним, как Красное море. Эта идея соблазняла его, и, что ужасно, часть его даже рассматривала ее. Вопрос повис над ним, когда змеиное искушение пронзило его сердце. Почему бы и нет? Изуку почти физически ощущал, как на его пальцах начинают формироваться когти, и отчаянно пытался взять себя в руки. Его сердце бешено колотилось в груди, а лёгкие не могли сделать ни вдоха, ни выдоха. Немезида всё больше и больше расползалась по его конечностям, спускалась по позвоночнику, окутывая его бьющееся сердце тенью и пламенем. Он поднял глаза и, к своему ужасу, увидел кошмарное существо, медленно приближающееся к нему. Грязные когти с шипами впивались в потолок, пока оно тащило своё медленное, раздутое тело, жадно булькая и щёлкая челюстями, как у мандрила. Чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовал, как Немезида ускользает из его рук, стремясь обрушить свою нечестивую ярость на что-нибудь, на что угодно. Толстый раздувшийся монстр на потолке стал бы отличной закуской, как и плоть каждого студента в коридоре. Изуку закричал, когда его шрамы раскалились добела, и даже люди вокруг него в отчаянии отпрянули от этого пылающего подростка. А потом случилось нечто неожиданное. Тень метнулась вперёд, пронеслась над толпой и, словно стрела, вонзилась в монстра. В размытом пятне чёрного цвета тень, длинная и вытянувшаяся над его головой, начала нападать на монстра, как изголодавшийся зверь. Демон издал нечеловеческий крик, когда теневое существо с ужасающей лёгкостью разорвало его плоть, словно хорошо обученный хищник, расправляющийся с беспомощной добычей. Злобные когти, сотканные из ужасной чёрной пустоты, буквально вырвали из монстра куски плоти. Когда внутренности упали на землю, они никого не задели, а просто растворились в пепле, который, как был уверен Изуку, мог видеть только он, и развеялись по ветру, которого никто не чувствовал. Оно издало долгий булькающий предсмертный хрип, и тень с той же скоростью отступила назад, пронеслась над его головой и растворилась в толпе студентов. Последняя часть раздувшегося, гнилого зверя развалилась на части и превратилась в пепел ещё до того, как коснулась волос самого высокого студента внизу. Глаза Изуку расширились от ужаса при виде этого кошмарного зрелища. Что-то внутри него кричало. Какое-то глубокое, инстинктивное знание, зародившееся в его сердце, кричало во всех уголках души Изуку. Эта тварь, эта тень, она была неправильной. Это было что-то другое, что-то ужасное, чему не место на этой земле. Это было что-то вроде Немезиды. Он повернул голову, отчаянно пытаясь разглядеть источник тени. Поддавшись непреодолимому желанию узнать, что за новое безумие завладело его видениями, он схватил за плечи ближайшего студента и вскочил, не обращая внимания на раздражённое «Эй!». Он увидел тень. Он увидел, что это была не тень, а существо. Чудовище, длинное и чёрное, как его собственное проклятие, с глазами цвета потускневшего, насмешливого золота, безгубой пастью, полной теневых зубов, и руками, заканчивающимися длинными, разрывающими плоть когтями. Изуку увидел, как его тело исчезает в... Фумикаге. Он стоял в стороне от толпы, прямо у входа в столовую. Из его груди выползал теневой монстр. Он перевёл взгляд с того места, куда смотрел всего несколько мгновений назад, на Изуку. Они расширились от шока, а затем сузились от злости и отвращения, когда тень обвилась вокруг своего хозяина и легла ему на плечо, где тоже встретилась взглядом с Изуку. Оно широко и насмешливо ухмыльнулось ему, как галка. А потом он исчез. Развернувшись, Фумикаге скрылся в коридоре и исчез из поля зрения Изуку, унеся с собой свою живую тень. В тот же миг время снова ускорилось, и Изуку внезапно отлетел назад, врезавшись в кого-то, и услышал рёв двигателей Тении, рассекающих воздух. Изуку прижали к окну, толпа перестала кричать, но он не услышал, что Тения сказал им, стоя у двери. Всё, что мог сделать Изуку, — это просто смотреть перед собой в пустоту. Его трясло, кожа горела от жара его собственной силы, но ему было всё равно. Фумикаге увидел монстра. Он увидел монстра. И его причуда. Его причуда, сотканная из чёрной пустоты, теней, зубов и когтей, с глазами, которые казались презрительными и насмешливыми, уничтожила его. Ему это привиделось? Может быть, его разум смешал несколько событий, чтобы ещё больше погрузить его в давнее безумие? Он не хотел в это верить, но знал, что такое возможно. Но почему Фумикаге? Почему теневой монстр? А… а что, если это была не галлюцинация? Что, если это было реально? — Изуку! — ученики перед ним расступились, и Урарака протиснулась между ними. Её мягкая рука коснулась его плеча, и он очнулся от своих мыслей. — Ты в порядке? — в её голосе слышалось беспокойство, но всё, что мог сделать Изуку, — это кивнуть. Он не мог произнести ни слова, шок был слишком сильным, слишком глубоким, чтобы он мог что-то сказать. Она вздохнула и сжала его плечо, на её лице появилась улыбка. «Я так рада! Я боялась, что ты сорвёшься прямо в толпе». Она моргнула, осознав, что сказала, и вдруг смутилась. «Э-э, не обижайся». Изуку просто отрицательно покачал головой, прежде чем наконец вспомнил, как говорить. Теперь, когда люди снова начали заходить в обеденный зал, им стало свободнее. Его тревога утихала, но на смену ей приходили новые тревоги и волнения. — Ты... ты видел это? Это прозвучало как самый глупый вопрос в мире, по крайней мере для него, но он должен был спросить. Он должен был знать. — Что за штука? Тенья? — Она склонила голову набок и оглянулась на Тенью, который медленно пытался спуститься с порога, не упав при этом на задницу. — Да, его было сложно не заметить. — Нет, я… я имею в виду, ты видела эту, э-э-э, эту тень. — Он поморщился, услышав собственные слова, и указал на потолок. — Там? Он знал, что звучит как сумасшедший, знал, что так и есть, и что в любой момент она может начать смеяться над ним и… — О! Ты имеешь в виду Тёмную Тень? — Урарака посмотрела на него сияющим взглядом. — Да, интересно, что это было? Изуку не знал, что и чувствовать. Он испытывал облегчение. Он был в замешательстве. Он испытывал шок, благоговение, ужас, пустоту и наполненность одновременно. — …Тёмная Тень? «Тёмная Тень». — прошипел Немезида странным тоном. Низким, рычащим, но в то же время осторожным и почти таким же потрясённым и потерянным, как сам Изуку. «Проклятие души Седьмого Сына». — Это причуда Фумикаге, — объяснила Урарака, продолжая улыбаться. Её глаза внезапно расширились, и она хлопнула в ладоши: — Эй, точно! Ты никогда раньше этого не видел! Ты пропустил наши занятия по геройству! — Она тихо усмехнулась. — Это действительно круто! И очень мощно, но в то же время немного страшно, понимаешь? Она толкнула Изуку локтем и подмигнула ему, отчего по его шрамам пробежала волна жара. «Типа тебя!» «Это совсем не похоже на нас». — прошипел Немезида, словно колючая проволока, в его голове. «Мы — Изуку Мидория. Мы — Немезида. Мы — тень и пламя». Тёмная Тень. Это было по-настоящему. Урарака видел это. Его класс видел это. Это было по-настоящему. И это разрушило его галлюцинацию. Изуку обнаружил, что дышит медленно и глубоко, а его рука движется по груди, пока он пытается справиться с нарастающей паникой. Урарака, похоже, понял, что происходит, и услужливо оттащил его в сторону, подальше от остальных, и сумел найти небольшой карман у окна. «Эй, да ладно тебе. Всё уже закончилось». Изуку кивнул, хотя в глубине души не поверил ей. Это не закончится, пока он не узнает наверняка, что же он видел. В его голове проносились тысячи новых вариантов, тысячи новых вопросов и тысячи новых тревог. Но за всем этим скрывалась новая надежда. Надежда, которая росла с тех пор, как он поступил в Юэй. Его причуда была воплощением кошмара... но, может быть, всего лишь может быть, это был не единственный кошмар в его жизни. У Фумикаге тоже был свой внутренний кошмар. И Изуку был полон решимости поговорить с ним об этом.

••••

Айзава не был чужд темноте. Он чувствовал себя гораздо комфортнее в её объятиях, чем когда сидел на солнце. Можно сказать, что это было частью его подростковых переживаний, с которыми он так и не справился, можно сказать, что это было результатом его работы в качестве подпольного героя, а можно сказать, что он просто избегал раздражающих его людей, но ночь, темнота, тени и мрак успокаивали его больше, чем любой солнечный день. Он сидел, почти вжавшись в кресло, и его бледная кожа была освещена искусственным светом экрана компьютера. Он уже несколько раз просматривал эту запись, но ему всё ещё казалось, что ответы скрыты за тонким экраном. — Ладно. Я... просто... — Изуку Мидория, стоявший далеко от камеры, худой и почти дрожащий, сделал глубокий вдох. — Пожалуйста, не дай мне причинить тебе боль. Айзава дошёл до того, что мог практически без запинки произносить реплики. А потом наступил ад. Мальчик скрючился, и из его тела хлынула тьма. Из его шрамов вырвался богохульный синий огонь, и что-то начало выбираться из его тела, как ужасный паразит, выбирающийся из тела хозяина, которого он пожирал заживо. Конечно, это длилось недолго. Над головой замигали огни, погрузив их в полумрак и заставив огненно-синие шрамы светиться ещё ярче, даже сквозь тревожную черноту, окутавшую подростка. В другой части комнаты взорвались окна, заглушив большинство других звуков, а затем камера просто погасла, и на экране появились шипящие помехи. Айзава наклонился вперёд, взял мышь и прокрутил несколько кадров назад, пока не нашёл самое последнее чёткое изображение мальчика. Или того, что должно было быть мальчиком. Даже на кадре, наполовину скрытом следами от слёз и помехами, было видно, что это не человек. Покрасневшие глаза сузились, когда он увидел изогнутые когти и начало крыльев, появившихся на спине ребёнка, а также деформированные рога, которые, казалось, вот-вот прорастут из лба Изуку. После этого ничего не произошло, хотя Айзава знал, что в тот день в спортзале было иначе. Он видел Изуку собственными глазами и в глубине души задавался вопросом, какой силой духа должен обладать Хитоши Шинсо, чтобы на такое пойти. Конечно, Айзава остановил его почти сразу. Воспоминания об этом не давали ему покоя. Вид ребёнка, рухнувшего на пол, неспособного ни ответить, ни пошевелиться, пробудил в нём горькие воспоминания, которые, как он думал, давно остались в прошлом. Воспоминания, которые, как он знал, было нелогично и глупо лелеять, но которые, тем не менее, не давали ему покоя. Он подпёр подбородок рукой, размышляя о следующем этапе этого дня. Когда он освободит Изуку от его причуды. Когда Немезида с рёвом вернётся в тело подростка. Сын Давида. Так оно его назвало. Пронзительным, богохульным голосом, который для Айзавы звучал как крики горящих городов, опустошённых полей сражений, целых семей, которых предали мечу. И всё же в нём чувствовалось влияние самого Изуку. Всё это беспокоило его, и он знал, что это так. Видеть, как Изуку Мидория проходит через всё это, будучи всего лишь пятнадцатилетним подростком, который сталкивался с этим с пяти лет. Десять лет. Десять лет эта причуда текла в его крови. Это чудо, что он вообще здесь. Чудо, что он поступил в Юэй и не выбросился из окна. С другой стороны, Айзава тоже был здесь, и он не раз подумывал о том, чтобы сдаться. И всё же. Сын Давида. Чудовищная насмешка преследовала его, как призрак, нашептывая что-то на задворках его сознания. К тому времени, как он понял, что делает, его большой палец уже просунулся под воротник и ощутил холодный металл цепочки. Он намотал её на палец и осторожно потянул. Из-под чёрной формы и слоёв скотча он вытащил простую металлическую цепочку, на которой лежало то, о чём знал только один человек в школе. Простая шестиконечная звезда. Его Звезда Давида. Он провёл символом между большим и указательным пальцами, не сводя с него глаз в тусклом свете. Всё, что символизировало это изображение, было нелогичным и глупым. Всё, что оно представляло, было не более чем сказками, которые мать рассказывала ему в детстве, сказками, в которые он верил, пока не проявилась его причуда. А потом, вскоре после этого, для него всё рухнуло. Потому что ни один любящий Бог никогда бы не наделил кого-то такой причудой, как у него. Только не после того, как он увидел, что она сделала с некоторыми людьми. С такими людьми, как Изуку Мидория. Итак, он знал, что ему не следует носить это ожерелье. Он знал, что ему не следует прикасаться к нему перед выходом на задание или даже просто играть с ним, когда он сталкивается с чем-то, что просто невозможно решить с помощью жестокой, холодной логики. Но он это сделал. И он не мог объяснить почему. Сын Давида. Знал ли Изуку, что он ему кричал? Сделал ли он это нарочно или это была просто удачная догадка? Айзава прищурился, глядя на Звезду в своих пальцах, и крепко сжал челюсти. Как. Как он узнал? И что ещё важнее, почему он впал в такое состояние? Как и многие другие в его прошлом? Он привык к тому, что люди бормочут о том, как их пробирает холод, кто-то чувствует тошноту или головокружение, кто-то даже кашляет или жалуется на слабость. Он привык к этому. Это небольшой побочный эффект от внезапного отрыва части тебя от целого, по крайней мере, так говорили ему врачи. Но время от времени, по пальцам можно было пересчитать, они рушились. Они рушились, как рухнул Изуку, и этому не было никакого объяснения. Тихий голос в глубине его сознания подсказывал ему, что он уже всё понял, но был слишком упрям, чтобы поверить. Если бы только у него было хоть немного больше веры. Он нахмурился и убрал «Звезду», снова спрятав её под чёрной рубашкой. Ответы он мог найти и позже. Ему нужно было спланировать поездку в USJ.