Часть 13: Неприязнь

Кацуки кипел от злости. Чувство гнева было ему не чуждо, но его гнев имел разные оттенки. Самым типичным, тем, который он испытывал чаще всего, было раздражение. Кацуки раздражали все вокруг. Все низшие формы жизни, которые окружали его и пытались притязать на его величие. Вторым чувством было разочарование. Разочарование из-за того, что почти все вокруг него были гораздо, гораздо менее удивительными, чем он сам, и они делали всё возможное, чтобы помешать ему раскрыть свой потенциал. Кацуки стремился занять абсолютную вершину в мире героев. Стать лучше самого Всемогущего. Стоять на вершине мира и злобно ухмыляться, глядя на всех тех, кто завидует совершенству его искусства. Третьим было простое раздражение от самого существования Изуку Мидории. Потому что, что бы Кацуки ни делал, чтобы напомнить Изуку, что тот всего лишь червь, паразит, высасывающий жизнь из всех вокруг, подросток находил какой-то способ обойти все это и все равно избежать наказания за убийство. Что, судя по всему, он однажды и сделал. Хотя Кацуки так и не удалось выяснить, правдивы эти слухи или нет. В последнее время он гулял по улицам в одиночестве. Его старые друзья, если их вообще можно было назвать «друзьями», ведь они крутились вокруг него, как мухи на мёд, больше не звонили. Они нашли себе новых друзей, новых людей. Поэтому Кацуки бегал в одиночестве, ходил в тренажёрный зал в одиночестве, покупал напитки в круглосуточном магазине в одиночестве. Он посмотрел на свой телефон, проверяя, нет ли новых сообщений, хотя знал, что их не будет. На мгновение, перед тем как убрать телефон в карман, он увидел своё тёмное отражение. Шрамы. Длинные, хирургически ровные и идеально очерченные, они пересекали его лицо. Они уже начали бледнеть и со временем станут лишь немного светлее остальной кожи. Но они никогда по-настоящему не исчезнут. Вечные напоминания о том времени, когда он заглянул в глаза самому дьяволу. Он зажмурился и зарычал. Нет, Изуку Мидория не был чёртовым дьяволом. Он был просто… каким-то идиотом, у которого была причуда, которая… она была… Его руки дрожали. Кацуки засунул руки в карманы куртки и крепко сжал челюсти. Он больше не хотел смотреть на себя. Он не хотел видеть шрамы, покрывавшие его лицо, или мешки под глазами, потому что не мог спать по ночам, не видя… это. То нечто, что вышло из кожи Изуку. Его руки всё ещё дрожали. Подросток пошевелил пальцами в карманах и глубоко вздохнул. Это всё ещё причиняло боль, но совсем чуть-чуть. Шрамы на его груди тоже со временем заживут, хотя они навсегда останутся напоминанием о том, как его обожгли когти Изуку. Когти Изуку. Год назад он бы рассмеялся при одной мысли о том, что Изуку может бросить на него злобный взгляд. Мальчик, который всё своё детство кричал, плакал и паниковал по любому поводу. Мальчик с дурацкой причудой, из-за которой он постоянно горел и испытывал боль. И лёгкая добыча для него. И не то чтобы кто-то его останавливал. Все считали Изуку жалким, даже Изуку считал Изуку жалким. Его шрамы внезапно зачесались, и он почувствовал, как они стягивают кожу. Чёрт возьми. Чёрт возьми, Чёрт возьми. Что, чёрт возьми, случилось с его жизнью? Всего несколько месяцев назад он был на вершине мира. А теперь… теперь Изуку Мидория чуть не убил его своими кулаками, а Юэй, просто стоял и ничего не делал. Они даже подумывали наказать его за то, что он зашёл слишком далеко в этом упражнении. Зашёл слишком далеко? Слишком, чёрт возьми, далеко? Они видели, что сделал с ним Изуку? Ну, очевидно, что да, потому что они отступили, когда его мать набросилась на них за то, что они вообще предложили ему извиниться перед Изуку. Он ухмыльнулся. По крайней мере, у его матери хватило смелости указать им на их враньё. Она уже пригрозила подать на них в суд за причинение ущерба, и Кацуки с нетерпением ждал результатов её угроз. Несомненно, они откупят его семью за кругленькую сумму и велят им заткнуться. Но он знал свою мать. Она была стервой, но эта стервозность сослужила ей хорошую службу. Она позаботится о том, чтобы справедливость восторжествовала. Уличные фонари освещали ему путь, пока он шёл домой с сумкой для тренировок, перекинутой через плечо. На нём была тёмная майка, спортивные штаны и кроссовки — ничего особенного. Ночной воздух был прохладным, что было необычно для лета, когда даже отсутствие солнца не спасало от изнуряющей влажности. Однако, подойдя к своему дому, он остановился. Он слышал голоса, доносившиеся из-за входной двери. Он быстро и бесшумно пересёк небольшой участок травы и пробрался между высокими деревьями, растущими вдоль дороги, к высокой стене, окружавшей его дом. — Мы могли бы прийти к такому соглашению, мистер Бакуго, миссис Бакуго. “Д-да”. Кацуки замер, стоя в тени у открытых ворот. Это была его мать? Его мать никогда не говорила таким тоном, как будто она была... побеждена. «Я заполню все необходимые документы, не волнуйтесь, я не возьму с вас за это денег». Голос тихо усмехнулся, и у Кацуки по спине побежали мурашки. Он знал этот голос. — К-конечно. Спасибо, мистер Хокори. Глаза Катуски расширились. Мистер Хокори. Этот чёртов адвокат из Юэй Он разговаривал с ним после тренировки, и ему всё время казалось, что к его горлу приставили нож. В какой-то момент он чуть ли не открыто признался, что слишком сильно давил на Изуку, и едва успел взять себя в руки. Он не знал, как адвокату это удалось, но из-за этого в нём поселился глубокий страх. Колодец, который с тех пор не осушался. — Что ж, спокойной ночи вам обоим. О, и удачи вам в выздоровлении вашего сына. Послышались невнятные слова благодарности и звук захлопывающейся двери. К нему приближались шаги дорогих туфель по асфальту, и Кацуки почти физически ощутил, как вокруг него начинают сгущаться тени, словно гадюки, ползущие по его коже. И вот он здесь. Адвокат вошёл в ворота, сделал несколько шагов и внезапно остановился. Он повернулся и посмотрел мальчику прямо в глаза. Сердце Кацуки замерло, из лёгких выбило весь воздух, а что-то глубоко внутри него сжалось в горящем кулаке. Уголок рта Хокори дёрнулся в улыбке, а его глаза засветились жутким пустотно-голубым светом, от которого каждый свежий шрам на теле Кацуки пронзила боль. — Кацуки Бакуго, тот самый молодой человек, которого я хотел увидеть. Хокори повернулся к нему всем телом. Половина его тела была скрыта в тени, которая казалась слишком тёмной для окружавшего их света. — Ч-что... зачем ты здесь? — выпалил Кацуки и тут же проклял себя за это. Почему он так испугался? Что это за ужас, от которого по коже бегут мурашки? «Мне просто нужно было поговорить с вашими родителями, — на губах адвоката играла хитрая, змеиная улыбка, — и решить пару вопросов, возникших между ними и школой. Не волнуйтесь, теперь всё улажено». — Мы... мы подаём на тебя в суд, знаешь ли, — Кацуки заставил себя улыбнуться. — Мы собираемся... — Нет, не так. Это заявление в ту же секунду подкосило Кацуки. — По крайней мере, больше не так. Как я и сказал, теперь всё решено. — Ч-что? — Кацуки прищурился, глядя на мужчину, и откуда-то из глубины души у него нашлись силы сделать шаг вперёд. — Сколько ты... — Ничего. — Тон Хокори изменился едва уловимо, но это произошло, и от этого каждая клеточка тела Кацуки напряглась. — Ты ничего не получишь. Завтра ты вернёшься в школу, и на следующий день, и ещё через день, и будешь делать с собой всё, что захочешь, но ты не получишь ничего. А потом Хокори сделал шаг вперёд. Кацуки трясло. Боже, почему его трясло? Что, чёрт возьми, с ним происходило? Почему каждая тень казалась длиннее, а каждый звук затихал и... — Позволь дать тебе один совет, Кацуки Бакуго. Голос Хокори был всем для него. Он притягивал его, заключал в клетку и погружал обратно в когти Изуку вонзились в него, и боль пронзила его кожу, когда раны, которые никогда не заживут, открылись вновь, и воздух наполнился запахом горящей крови и нечестивого огня, а также боевым кличем тысячи разъярённых демонов и- «Возвращайся домой и хорошенько посмотрись в зеркало. Запомни каждый шрам на своём лице и теле, потому что тебе очень, очень повезло, что ты жив». Он стоял прямо перед ним. Кацуки моргнул, и мужчина оказался прямо перед ним. Хокори наклонился, и его янтарные глаза, наполненные слезами, встретились с ледяным, обжигающим, бездонным взглядом, который пронзил его разум и сердце и начал разрывать его душу на части. — Иди домой и благодари судьбу, неблагодарный мальчишка. А потом он развернулся и ушёл. Прошло почти десять полных секунд, прежде чем Кацуки очнулся от ступора, в которое его погрузили. Кацуки прислонился к стене и схватился за грудь. Ему показалось, что всё тепло внутри него внезапно вырвалось наружу и разлилось по крови, наполняя энергией конечности, как будто он тысячу лет пролежал в ледяной глыбе. Он плакал, нет, даже больше, он рыдал. Кацуки подтянул колени к груди и задумался, пытаясь найти логическое объяснение тому, что, чёрт возьми, с ним только что произошло. Это была причуда. Должно быть, это какая-то причуда. Какая-то ужасная, кошмарная причуда, которая... «Чёрт…» — прошептал Кацуки самому себе в прохладном ночном воздухе, и в этот момент он почувствовал себя очень, очень одиноким.

••••

У него болел бок. Это была медленная, периодически пронзающая боль, которая возникала у него без всякой причины, хотя он заметил, что она усиливалась, когда он нервничал или беспокоился. Девушка-Целительница снова и снова говорила ему, чтобы он не торопился, расслабился и перестал срываться с места, как только ему покажется, что кто-то попал в беду. Но он никогда не слушал. Он был таким упрямым. Он помнил, как его старый наставник, женщина, от которой он получил «Один за всех», говорила ему, что это своего рода черта, присущая пользователям их причуды. Абсолютное упрямство, когда ты упираешься пятками в пол и сжимаешь кулаки, и никто не может тебя переубедить. Тем не менее предыдущим пользователям никогда не приходилось жить изо дня в день в постоянном состоянии лёгкой боли. Одно дело — сражаться на улице, глядя противнику прямо в глаза, и совсем другое — проводить каждую свободную минуту в желании выпить бутылку обезболивающего, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя спокойно. Тем не менее он знал, что не одинок в своих страданиях. Например, мальчик, сидевший напротив него, многое пережил в своей жизни. Это были страдания другого рода, но тем не менее это были страдания. Изуку выглядел измождённым, но как-то иначе, чем обычно. Его кожа была болезненно бледной, под глазами залегли фиолетовые тени, а волосы, как всегда, были вялыми. И всё же от него исходила совсем другая аура, чем от того напуганного юноши, которого он встретил больше года назад. Он подумал, что в последнее время ему пришлось через многое пройти. На многие вопросы были даны ответы, но, возможно, появились и новые. Не говоря уже о том, что произошло с мальчиком Бакуго, о тесте и, без сомнения, о вчерашних событиях с воротами и надоедливыми папарацци. И это не считая того, что он пошёл в школу с нормальными ушами, а теперь они торчат по бокам его головы, как пара кинжалов. Начало учебного года выдалось непростым для юного Изуку Мидории. — Итак, Изуку, мой мальчик, — Тошинори тепло улыбнулся и разгладил брюки своего несносного жёлтого костюма в полоску. — Наконец-то у нас есть возможность поговорить, как я и обещал. Он отвёл его в сторону во время обеда, разумеется, в форме Всемогущего, и спросил, не согласится ли тот уделить ему час и пообедать с ним наедине. Его друзья, казалось, были в восторге от такой перспективы, но Изуку вёл себя отстранённо, как будто его мысли были где-то далеко. Даже сейчас мальчик сидел, уставившись в свою тарелку с карри, как будто её там и не было. Прежде чем пригласить его и выйти из формы Всемогущего, он убедился, что в учительской никого нет. Удобные диваны успокаивали его ноющую спину лучше, чем деревянные стулья в столовой, к тому же здесь, вдали от посторонних глаз, он мог экономить силы. Солнце светило в открытые окна, хотя сегодня дул ветер и деревья вдалеке тихо покачивались. “Изуку?” — Что-о-о?! А, да. — Мальчик очнулся от своих размышлений, и его тусклые зелёные глаза внезапно ожили. — Прости. — Я решил начать с объяснения, почему я так выгляжу, — он слегка наклонил голову. — Но у меня складывается впечатление, что ты хотела бы поговорить о чём-то другом. — Нет! Нет, правда, ничего страшного. — пролепетал Изуку. Худенький мальчик поднял свою миску и начал есть, словно пытаясь доказать, что он действительно голоден, а не притворяется. — Я просто… в последнее время много думал. Тошинори кивнул: «Ах да, я видел видео с экзамена на причуду». Мальчик на мгновение замешкался, с его палочек для еды капал соус карри, но затем он откусил от них, сверкнув клыками, и промычал что-то в знак согласия. Проглотив, он посмотрел в сторону. «Да, это… один из них». — Послушай, Изуку. — Тошинори тихо вздохнул. — Не позволяй этому тебя беспокоить. Айзава заверил меня, что, по его мнению, ты отлично справился, хотя он и сказал, что ты слишком остро отреагировал на его причуду. Изуку кивнул, снова прожевал и проглотил. «Да, сэр. Я не знаю, что произошло, но я…» Он на мгновение замолчал. «Это было ужасно, Всемогущий. Я никогда… Я не знаю почему, но…» Его рука сжала палочки для еды. «Мне просто всегда кажется, что это я, понимаете?» Учитель не знал, но ему казалось, что он наверняка поймёт, если прислушается. Он нахмурился и слегка наклонился вперёд. — Продолжай. — Просто... — снова начал мальчик, но на этот раз оставил палочки в миске с рисом. Он не смотрел на Тошинори, а вместо этого, казалось, был сосредоточен на чём-то внизу, на полу. — Я думал, что поступление в Юэй станет ответом на все... эти вопросы, — он махнул рукой в свою сторону, — но с тех пор, как я приехал, у меня появляется всё больше и больше вопросов, и каждый раз, когда я приближаюсь к ответу, я... — Он на мгновение закусил губу. «Такое ощущение, что это всегда я. Это всегда я, с кем происходит вся эта хрень. Это всегда я, кому достаётся всё самое худшее». Его плечи опустились, и он наконец снова поднял взгляд. «Прости, я не должен жаловаться. Я знаю, что другим ещё хуже, и...» — Эй, всё в порядке, — прервал его Тошинори, но сделал это с тёплой улыбкой. — Начало было непростым, но это нормально. Иногда нужно начать с чего-то сложного, чтобы всё наладилось. Ты никогда не получишь все ответы сразу, но теперь у тебя их точно больше, чем раньше, верно? Мальчик помолчал, а потом кивнул сам себе. «Да, наверное». “И знаешь что? Что плохого в том, чтобы время от времени жаловаться?” Тошинори широко развел руками. “Иногда тебе просто нужно выплеснуть все это разочарование, понимаешь? Я имею в виду, ” Он усмехнулся и прижал руку к боку. “У меня здесь большая рана, которая беспокоит меня уже много лет, и иногда единственный способ почувствовать себя лучше по этому поводу - это произнести старомодную тираду по этому поводу ”. Изуку удивлённо моргнул и наклонился вперёд. «Ты был ранен? Как?» — Это была драка, большая драка, давно произошедшая. Он уже видел, как мальчик начинает задаваться вопросами «как», «почему» и «когда», и быстро поднял руку. — Об этом не было ни слова в новостях, так что не утруждай себя поисками в сети. Об этом, — его голос дрогнул и стал тише, — помалкивали. Он медленно сглотнул, вспомнив об этом, и почувствовал, как пересохли его губы. «Это была самая тяжёлая битва в моей жизни. В конце концов я победил, но мне казалось, что у меня вырвали частичку души». Он медленно вздохнул. «С тех пор я качусь вниз. Сейчас я могу тренироваться всего четыре, может быть, пять часов в день, если буду выкладываться». Глаза Изуку расширились, когда Тошинори увидел, как мальчик одними губами произнёс: «О боже мой». Он выпрямился и просто спросил: «Так… подожди… что это был за злодей? Я имею в виду, ты же герой номер один. В мире». Он ещё на мгновение отвёл взгляд, явно напряжённо размышляя, а затем снова посмотрел на Тошинори. «Ни один злодей не сравнится с тобой». «Не о каждом злодее рассказывают в новостях, юный Мидория. Некоторые злодеи настолько опасны, что правительство делает всё возможное, чтобы вы никогда о них не услышали». — Ух ты... — начал Изуку, но тут же замолчал, погрузившись в свои мысли, и вдруг снова оглянулся. — Эм, Всемогущий? “Да?” — Когда ты сказал, — Изуку запнулся, подбирая слова, — когда ты сказал, что почувствовал, как часть твоей души была похищена. Ты имел в виду, ну, знаешь, — он снова запнулся, словно не был уверен, стоит ли спрашивать, — в буквальном смысле? Тошинори был шокирован этим вопросом, хотя и изо всех сил старался это скрыть. Он никогда не думал, что Изуку верит в такие вещи, как душа, но, наверное, ему не стоило так быстро судить о людях. «Ну, я...» Он понял, что не может ответить сразу, и ему потребовалось ещё немного времени, чтобы собраться с мыслями. «Возможно. Честно говоря, я не уверен. Я знаю только, что после той битвы я уже никогда не был прежним». Изуку ничего не ответил, только кивнул. «И, конечно же, прошу тебя не распространяться об этом». Тошинори добавил с лёгкой кривой улыбкой. «Это своего рода секрет. Большинство ведущих супергероев знают об этом, но если об этом узнает общество в целом...» «О! Нет, я бы никогда и никому об этом не рассказал!» — быстро ответил Изуку, а затем смутился. «То есть я как бы предполагал это в первый раз». «Ха! Я знал, что ты умный парень». Тошинори рассмеялся, и с его губ потекла кровь. Он снова быстро вытер её. «А теперь давай поговорим о чём-нибудь более интересном». Он тепло улыбнулся. «Ты с нетерпением ждёшь поездки в USJ?» Изуку моргнул. «Что за поездка в USJ?» — А, — Тошинори прикусил губу. Айзава собирался его убить.

***

Жаркое солнце поднялось над ними, и лишь изредка проплывающие облака скрывали его. Студенты, находившиеся под его пристальным взглядом, обливались потом от жары, хотя ветерок, гулявший по спортивной площадке, помогал им сохранять прохладу и не падать в обморок. На овальной площадке было разложено несколько синих круглых борцовских матов, достаточно больших, чтобы на них могли легко поместиться два человека. Ученики стояли вместе в спортивной форме, но если присмотреться, то можно было заметить, что они разделились на группы по собственному усмотрению, а не просто выстроились в ряд, готовые к уроку. С одной стороны стояли Изуку, Урарака, Тенья и Хитоши. Эти четверо уже нашли своё место в классной иерархии. У других были свои компании друзей, например у Ханты, Дэнки, Эйджиро и Мины, а кто-то просто стоял в одиночестве, например Тодороки Шото, хотя Момо стояла достаточно близко, чтобы можно было предположить, что они друзья. Однако Фумикаге и Кацуки явно были одиноки, и никто не хотел стоять рядом с ними. Взгляд Изуку устремился куда-то в небо, и в какой-то момент ему показалось, что он что-то видит. Затем он опустил взгляд и сосредоточился на чём-то на трибунах, а потом перевёл взгляд на ворота. Они, конечно же, держались на расстоянии друг от друга, эти ужасные полусформировавшиеся чудовища. Одно из них было похоже на птицу в самом широком смысле этого слова и, казалось, бесконечно кружило над ними, как стервятник. Стервятник без глаз, полностью состоящий из натянутой, высохшей кожи на острых костях и крыльев из горящего чёрного дыма. Другое существо выглядело разлагающимся и раздувшимся. Оно пряталось под трибунами в дальнем конце поля, где его почти не было видно, и, без сомнения, наслаждалось царившей там грязью. Третий немного отличался от остальных. Он был маленьким, не больше кошки, и сидел на длинном металлическом заборе, окружавшем поле. Казалось, что он покрыт чешуёй, как ящерица, но на самом деле он был обгоревшим, почерневшим, с одним гигантским глазом на месте груди и без головы на плечах, только с сочащейся, воспалённой раной на том месте, где она когда-то была. Он смотрел прямо на молодого человека, не мигая и сосредоточенно. Они, конечно, и раньше обращали на него внимание, но если двое других просто занимались своими странными, необъяснимыми делами, то один из них редко смотрел на него в упор. Он слегка вздрогнул, а затем окинул взглядом остальных, на мгновение задержавшись на Фумикаге. Фумикаге смотрел прямо перед собой. Если он и видел их, то не подавал виду. Изуку вдруг почувствовал, как кто-то резко ткнул его локтем под рёбра, и его шрамы обожгло. Он обернулся и нахмурился, глядя в королевские фиолетовые глаза, которые улыбались ему сверху вниз. «Ай! Какого чёрта...» — Чувак, тебе нужно перестать пялиться на Фумикаге. — полушёпотом сказал ему Хитоши, переводя взгляд на поле. — Я имею в виду, что если ты в него влюблён, то это круто, но не делай это так очевидно. Лицо Изуку залилось румянцем, а шрамы засияли, как пламя свечи. «Я не влюблён в него!» — Ты уверен? — продолжал поддразнивать его Хитоши, даже взглянув на похожего на птицу подростка. — Он неплохо выглядит. Немного готичный, но да, я вижу. — Чувак, заткнись! — чуть ли не фыркнул Изуку. — Я не западаю на Фумикаге. «Кто запал на Фумикаге?» — прошипела Урарака, глядя на Айзаву-сенсея, который направлялся к ним через всё поле. “Никто!” “ Изуку такой и есть. — О, правда? Как мило! — Нет, это не так... то есть я не влюблена в него! — Тогда почему ты продолжаешь на него пялиться? Вопрос Хитоши застал его врасплох, и Изуку открыл рот, чтобы ответить. — Потому что мы собираемся его уничтожить. Изуку закрыл рот и отвёл взгляд. «Просто… мне нужно поговорить с ним о… кое о чём». Хитоши нахмурился и задумчиво кивнул: «Это из-за того, что ты в него влюблена?» Изуку уже собирался съязвить в ответ своему другу, но тут голос Айзавы разнёсся по классу, мгновенно заглушив все разговоры. «Ладно, заткнитесь все». Он сделал паузу и добавил. «Это было на полсекунды быстрее, чем на прошлой неделе. Хорошо». Он достал из кармана небольшой голографический проектор, который внезапно показал видео с двумя фигурами, одна из которых перебрасывала другую через плечо. «На прошлой неделе мы учились обезвреживать нападающего и сбивать его с ног. На этой неделе мы перейдём к противодействию этому приёму. Я буду чередовать вас с соперниками, чтобы у каждого была возможность сразиться со всеми остальными. — Сэр, — Тенья поднял руку, — нам разрешено использовать наши причуды? — Ради этого упражнения — да. Он пристально посмотрел на Изуку, и тому показалось, что он проваливается сквозь землю. — Однако я не хочу, чтобы кто-то из вас выкладывался на полную. Я не Всемогущий, я не жду, что вы будете из кожи вон лезть, чтобы стать лучше. По классу прокатился лёгкий шёпот, прежде чем Айзава добавил: «Умение сдерживать свои причуды — важная часть работы героя, особенно на близком расстоянии, когда они обычно наносят наибольший урон». «Он такой скучный», — прошипела Немезида в голове у Изуку, пока подросток задумчиво жевал губу. «Сдержанность. Осторожность. Главное — победа, и неважно, что она будет запятнана кровью?» — Мне не всё равно, — машинально пробормотал Изуку. Это мгновенно привлекло внимание Хитоши, и Изуку почувствовал, как его охватила паника. — О том, как... э-э-э... научиться это делать, — продолжил бормотать Изуку, надеясь, что всё пройдёт. — Хочешь что-то добавить, Мидория? — внезапно рявкнул Айзава, и Изуку замер, чувствуя на себе взгляды всего класса. — Н-нет, сэр, просто... — он на мгновение замолчал, потому что ему в голову пришёл вполне закономерный вопрос. — Я не был на последнем уроке, так что... — Шинсо, — перебил его Айзава, прежде чем Изуку успел продолжить. — Покажи Мидории этот приём, прежде чем присоединишься к упражнению. У тебя есть десять минут. — Да, сэнсэй, — резко ответил Хитоши. Упражнения начались в полную силу, и Шинсо с Изуку вышли на площадку. Высокий парень на мгновение хрустнул шеей, хотя в этом не было необходимости. Класс уже разогрелся к тому моменту, как пришёл Айзава, и это было практически первое, что они сделали, выйдя на поле. — Итак, ладно, напомни мне, что ты знаешь о том, как снова бросать людей? Изуку открыл рот, но тут же закрыл его и медленно улыбнулся высокому парню, погрозив ему пальцем и покачав головой. Шинсо пожал плечами. «Ну, попробовать стоит». Изуку понадобилось меньше десяти минут, чтобы в общих чертах разобраться с броском. В конце концов, за выходные в групповом чате его хотя бы в теории обучили основам. Тем не менее ему не раз приходилось сдерживать Немезиса, когда Хитоши трижды подряд бросал его на спину. Его проклятию не нравилось, что его побеждают, даже тот, к кому оно, по его словам, испытывало хоть какое-то уважение. Но как только настала его очередь перекинуть Хитоши через плечо, Изуку поймал себя на том, что злобно ухмыляется. Это была смесь радости от того, что он действительно учится чему-то полезному, чему-то героическому для разнообразия, и… чего-то ещё. Чего-то, что Немесида разжигала и упивалась этим. Возможно, дело в силе, хотя он в глубине души подозревал, что причина в чём-то более мрачном. Изуку подавил это чувство и изо всех сил старался его игнорировать, даже когда Шинсо бросил на него странный, слегка обеспокоенный взгляд, когда Изуку ухмыльнулся ещё шире после того, как сбил его с ног во второй раз. Немезида молила его сердце использовать больше проклятия, позволить хотя бы капельке чёрной, густой, как масло, силы проникнуть в его конечности. Чтобы он мог двигаться немного быстрее, бросать немного сильнее. От искушения Изуку затаил дыхание, хотя ему помогало то, что упражнение само по себе было тяжёлым. Это скрывало тот факт, что внутри он стискивал зубы и отказывался сдвинуться хоть на дюйм. Это был его первый настоящий урок после почти целой недели отсутствия. Он был полон решимости пройти его, ничего и никого не поджигая. После десяти минут отработки броска и немедленной контратаки, которые он успел отработать только один раз с Шинсо, Айзава приказал ему сменить партнёра. Ему повезло, и это был Тенья, который, хоть и побеждал его в каждом броске, который они пробовали, по крайней мере, был достаточно добр, чтобы дать ему ещё несколько минут на отработку контрброска, чтобы убедиться, что он всё делает правильно. Изуку почувствовал, как учащенно забилось его сердце, и, несмотря на то, что Немезида рычала в его теле, как бешеная собака, в наморднике и на поводке, он впервые с тех пор, как появился в академии, почувствовал, что у него что-то получается. Он учился. Да, он чувствовал притяжение своего внутреннего монстра, но это упражнение не требовало от него полной отдачи, не заставляло его копаться в себе и выпускать поток чистого адского пламени, которое было внутри него. Он учился быть героем, шаг за шагом, бросок за броском, он учился. Ещё одна смена напарников, на этот раз с розововолосой девочкой Миной, которая была более чем рада снова оказаться в паре с «самым страшным парнем в классе», как она радостно заявила, к большому стыду Деку за это заявление. Она была более серьёзным соперником, чем его друзья, особенно учитывая, что у Деку было мало времени, чтобы изучить её причуду и придумать достойную контрмеру. Тем не менее, после того как она в первый раз применила свою кислотную причуду, он понял, что к чему, и быстро отступил, чтобы застать её врасплох и провести контратаку. К концу серии бросков он снова ухмыльнулся, и на секунду Мине показалось, что его внезапное рвение её оттолкнёт, но она всё равно продолжила. Так и случилось. Следующим был Аояма, которого было до смешного легко победить, так что Немезида, казалось, даже раздражалась из-за того, что он представлял собой хоть какое-то препятствие. Цую был скользким, почти в буквальном смысле, и победил его без труда, хотя внутри Изуку знал, что, если бы он немного постарался, то мог бы победить. Момо проиграла, Оджиро победил, Урарака победила по очкам, трижды подряд отправив его в нокдаун, Джиро пришлось нелегко, так как она не стеснялась в средствах, но в итоге Изуку одержал победу. Потом они изменились. «Идзуку, иди в Фумикаге». Комментарий Айзавы был одним из нескольких, но от него у мальчика ёкнуло сердце. Фумикаге остался на месте, крепко скрестив руки на груди и пристально глядя на Изуку своими алыми глазами, в то время как его собственные зелёные изумрудные глаза были устремлены на подростка с птичьей головой. Когда он ступил на коврик, по солнцу пробежала тучка, и на мгновение его охватила внезапная дрожь. Он сглотнул и поднял руку. «П-привет». Фумикагэ не ответил. — Итак... твои бои прошли успешно? Ничего. — Э-э-э... «Я бы предпочёл, чтобы мы покончили с этим без разговоров, так называемый Изуку Мидория». Слова Фумикаге ударили Изуку по лицу своим чистым, неприкрытым отвращением. Изуку почувствовал, как у него защемило сердце, когда он внезапно осознал, что впервые с детства встретил человека, который по-настоящему презирает его. И всё же он злился. Что, чёрт возьми, он такого сделал Фумикаге, что тот так отреагировал? По его шрамам внезапно пробежала волна жара, и он сжал кулаки. Он опустил подбородок и пристально посмотрел на Фумикаге, а затем вдохнул через нос, чтобы унять растущее в груди пламя. «Видишь? Он наш враг. Мы должны его уничтожить». Изуку стиснул зубы. Он не собирался убивать Фумикаге, но, чёрт возьми, он собирался получить от него хотя бы один ответ. — Начинай. — скучающий тон Айзавы эхом разнёсся по полю, и Изуку бросился в атаку. Он внезапно бросился вперёд, но в ту же секунду все его чувства обострились, предупреждая об опасности громким криком клаксона, и он упал на мат как раз вовремя: что-то огромное и тёмное пронеслось над его головой, словно огромная лапа. Немезида взревела в его конечностях, всколыхнув масло в огромной плотине силы внутри него, и капли выплеснулись наружу, на мгновение опалив шрамы Изуку. Он поднял глаза и широко раскрыл их, увидев Тёмную Тень, которая грациозно вылетела из груди Фумикаге и превратилась из огромного птичьего когтя в смеющуюся галку, которую он видел накануне. Оно ухмыльнулось, глядя на мальчика сверху вниз, и открыло рот, словно собираясь что-то сказать, но Фумикаге вдруг поднял взгляд на теневого монстра. «Тёмная Тень! Тишина». Потускневшие жёлтые глаза повернулись и прищурились, глядя на хозяина: «Но...» — Тёмная Тень, — Фумикаге прищурился, — я сказал тишина». Чудовище раздражённо рыкнуло, но закрыло пасть. «Тёмная Тень». Немезида говорила так, словно речь шла о каком-то давнем враге, которого она давно проклинала: «Ворона-паразит, тень бездушного существа, мы должны сжечь её дотла вместе с её жалким хозяином». Изуку сдержался и снова поднялся на ноги. Вместо того чтобы снова напасть, он попятился, решив вместо этого попытаться завязать хоть какой-то разговор. — Послушай, Фумикаге, нам нужно поговорить. Ты знаешь о... — Он огляделся, продолжая говорить, и на мгновение задумался, не подслушивает ли кто-нибудь. Это было его ошибкой. Он едва успел среагировать на движение Фумикаге, как, когда он повернул голову, его взгляд затуманился от вихря чёрных перьев. Его резко схватили удивительно сильные руки, а что-то огромное и холодное обвилось вокруг его тела. Не прошло и мгновения, как его швырнули на мат с гораздо большей силой, чем при столкновении с любым другим противником. Из него вышибло дух, а шрамы запылали. Даже Тенья не был так груб. Плотина дала трещину, и у Изуку на мгновение закружилась голова, пока он пытался восстановить контроль. «ДАВАЙТЕ РАЗОРВЁМ ЕГО НА ЧАСТИ!» — демоническим боевым кличем прогремел в его голове голос Немезиды. Его сердце обожгло, когда когти богохульного пламени впились в него, и он, задыхаясь, сел, крепко вцепившись пальцами в грубую ткань коврика. Фумикаге, однако, отступил. Он не сказал ни слова утешения, поддержки или даже не прокомментировал его победу. Он просто снова встал на своё место на мате и стал ждать возобновления боя. Изуку посмотрел на него, тяжело дыша от шока и пытаясь обуздать своего злобного внутреннего монстра. Он начал по-настоящему, по-настоящему недолюбливать Фумикаге. Но у него были ответы. Ответы, в которых он отчаянно нуждался. Он сглотнул слюну с привкусом крови и поднялся на ноги, слегка поморщившись от боли. «Ладно, хороший бросок, молодец». Ничего. «Ладно, ты же знаешь, если я тебе не нравлюсь, ладно». Изуку собрался с силами и принял боевую стойку, подняв руки и широко расставив ноги. «Но ты же не можешь просто игнорировать меня, ясно? У нас явно есть что-то общее». Это вызвало реакцию у похожего на птицу подростка. Он медленно приподнял бровь. Изуку воспринял это как хороший знак. — Нам нужно поговорить. Ты знаешь, что нам нужно поговорить. Ты... — Изуку снова захотелось оглядеться, что было бы вполне естественно, но он не сводил глаз с собеседника и говорил тихо. — Ты ведь тоже их видишь, правда? На мгновение от Фумикаге не осталось и следа. А потом его взгляд внезапно скользнул в сторону, и он заметил ужасное, богохульное существо с гигантским глазом на заборе. Изуку не упустил свой шанс. Он бросился вперёд, и его конечности внезапно охватило пламя, которое, как он знал, ему не следовало использовать, но какая-то ужасная, отвратительная часть его существа требовала этого в отместку за дешёвый трюк Фумикаге. Мальчик, похожий на птицу, среагировал слишком медленно, чтобы остановить его, даже когда попытался провести приём, которому они должны были учиться. Он поднял руки, чтобы высвободить руку, которую внезапно схватил Изуку, но Изуку уже достаточно хорошо научился и внезапно ослабил хватку, из-за чего Фумикаге споткнулся. Тёмная Тень громко взвизгнула и бросилась вперёд, крепко схватив Изуку за талию ледяными пальцами, которые мгновенно начали выжимать из него жизнь. Но для хозяина существа было уже слишком поздно. Изуку быстро перевернул его, перекинув через плечо с помощью богохульной силы, которая бурлила в его руках. На мгновение ему показалось, что он видит на своей коже пятна в виде чёрных точек, но они тут же исчезли. Фумикаге в ужасе уставился на него, а Изуку издал сдавленный булькающий звук, когда Тёмная Тень сжала его ещё сильнее. Он чувствовал, как острые когти впиваются в его форму и почти разрывают кожу. — Тёмная Тень, — внезапно выдохнул Фумикаге. — Отпусти его. Чудовище оскалило безгубые челюсти, глядя на Изуку, а затем оттолкнуло его. Подросток отшатнулся и снова глубоко вдохнул. И снова это было не просто потому, что у него сдавило лёгкие. Немезида бушевала в его сердце и разуме, вырываясь из оков плоти и требуя дальнейших действий. «Он в нашей власти!» — прокричал голос тысячи окровавленных клинков в его голове. «Сейчас у нас есть шанс убить его!» Изуку громко стиснул зубы и снова отступил, обхватив себя руками и едва не упав на одно колено. Он сделал ещё несколько глубоких вдохов, прежде чем жгучая боль в шрамах почти неохотно утихла. Он сглотнул, изо всех сил стараясь привести мысли в порядок, и краем глаза заметил, как Фумикаге поднимается на ноги. — Итак, — наконец выдохнул он. — Раз, два, отлично, ты молодец. — Он снова набрал воздуха в лёгкие и указал на очень злого теневого монстра, нависшего над Фумикаге. — Спасибо тебе за... — Это было не для тебя, — перебил его Фумикаге, и в его голосе послышалось тяжёлое дыхание. — Это было для меня. — О-о, — Изуку моргнул и слегка выпрямился. «Если бы я позволил ему завладеть моими эмоциями, ты бы уже был мёртв». “... то же самое?” Фумикаге угрожающе прищурился, глядя на Изуку. «Мы могли бы сжечь его заживо», — прошипел Немезида, словно лезвие гильотины. «У него не было ни единого шанса. Ни у него, ни у этого монстра-паразита». — Ладно, — объявил Изуку, не обращая внимания на его ругательства и наконец-то переведя дух. Он снова принял боевую стойку, хотя бы для вида. — Можем встретиться после уроков? Пожалуйста? Ну, знаешь, поговорить о... — Он на мгновение замялся и указал на небо, явно имея в виду чудовищного стервятника, кружившего над полем. — Эти штуки? Его сердце замерло в груди, когда Фумикаге, казалось, на мгновение задумался над этой идеей. По его взгляду было понятно, что Фумикаге их увидел. А это означало, что он не был сумасшедшим или, по крайней мере, не был настолько сумасшедшим. Но что это значило теперь, он понятия не имел. Мог ли он видеть какой-то другой мир, доступный лишь немногим? Или это было что-то более мрачное, более ужасное, чем он мог себе представить? И сколько ещё людей разделили это проклятие? Изуку с любопытством наблюдал за тем, как Тёмная Тень подняла голову, чтобы посмотреть на кружащего над ними монстра, а затем снова опустила её и что-то тихо прошипела на ухо своему хозяину. В этот момент у Изуку возникло очень странное ощущение дежавю. Наконец Фумикаге заговорил, приняв боевую стойку, в то время как его теневой монстр выгнул спину и поднял голову. Его слова были тихими, но суровыми и ясными. «Мне нечего обсуждать с такими, как ты». Твой вид? Изуку в шоке моргнул, осознав смысл этих слов. От неожиданности он утратил инициативу. Фумикаге бросился вперёд, и Тёмная Тень налетела на него прежде, чем он успел среагировать. Он попытался контратаковать, направив всю свою силу в конечности, но Фумикаге уже заметил это, адаптировался и вместо этого резко толкнул его в грудь. Тёмная Тень сделала всё остальное, переместившись и бросив Изуку на мат с гораздо большей силой, чем требовалось. У Изуку перехватило дыхание, он подавился, и его шрамы внезапно вспыхнули защитным огнём. В воздухе запахло горелой тканью, и только через мгновение Изуку понял, что в приступе внезапной паники он крепко сжал коврик, и его руки на мгновение вспыхнули голубым пламенем, прожгли часть ткани и наполнили воздух едким запахом. Он снова запаниковал, но на этот раз из-за внезапного, голодного, яростного прилива огненной ненависти, который пронзил его. Он свернулся калачиком, дыша так, словно пробежал марафон, и заставил свою ужасную силу вернуться в него. На мгновение он почувствовал, как тень поползла вверх по его рукам от слишком острых пальцев, но ему удалось её оттолкнуть. На секунду мир показался ему тошнотворно ярким и вызывающим отвращение, но затем боль в теле, жжение в шрамах и запах почерневшей ткани вернули его к реальности. «МЫ ДОЛЖНЫ ВЫРВАТЬ ЕГО СЕРДЦЕ ИЗ ГРУДИ». — взревела Немезида в его голове, сотрясая его мозг в черепной коробке и заставляя мальчика явно поморщиться. «Мы должны выпить его кровь и почувствовать его кишки на наших когтях! Мы должны уничтожить его! Мы хотим этого, мы жаждем этого, мы жаждем его смерти в нашем пламени!» — Заткнись, — процедил Изуку сквозь стиснутые зубы. Он перевернулся на колени, спрятал голову в ладонях и зашипел, тяжело дыша в замкнутом пространстве. — Заткни свою дурацкую... просто заткнись. Внезапно он почувствовал чью-то руку на своём плече и в ужасе подпрыгнул. Подняв голову, он увидел холодные, но почему-то настороженные глаза Айзавы. «Мидория?» — Я... я в порядке. Он проглотил ещё одну порцию слюны с привкусом крови и облизал пересохшие губы. — Я... я в порядке. Я просто... — Мы делаем перерыв, — внезапно объявил Айзава громким командным тоном. Он встал с колен, на которые опустился, чтобы проверить состояние Изуку, и оглядел класс. — Отдохните пять минут, восстановите водный баланс и разомните мышцы. Если кто-то почувствует, что получил травму, немедленно сообщите мне, чтобы я оказал первую помощь или сделал что-то ещё. Он снова взглянул на Изуку и, казалось, какое-то время внимательно изучал его, словно искал хоть малейшую трещину в его броне, а затем повернул голову к Фумикаге. Тёмная Тень злобно хихикнула и внезапно растворилась в теле носителя. Фумикаге почтительно склонил голову и спокойно сказал: «Я прошу прощения за Тёмную Тень, она ведёт себя грубо, когда возбуждается». Айзава снова сделал паузу и посмотрел на подростка так же, как когда-то смотрел на Изуку, прежде чем наконец сказать: «Не позволяй этому выйти из-под контроля». — Конечно, сэнсэй. И ещё раз прошу прощения. Айзава больше ничего не сказал, а вместо этого развернулся и ушёл. Фумикаге пошёл за ним, а остальные ученики начали возвращаться к тому месту на поле, где стояли их напитки и рюкзаки. Однако Изуку протянул руку. «Фумикаге, подожди, я...» — Как я уже сказал, — ответил Фумикаге, даже не взглянув на Изуку, и продолжил идти. — Мне нечего обсуждать с такими, как ты.