Часть 16: Братья

Хруст. Айзава почувствовал, как рука злодея хрустнула под его ногой, и повернул голову, сверкнув глазами в сторону следующей жертвы, как раз в тот момент, когда женщина бросилась на него. Её причуда, какая-то странная способность, позволявшая ей использовать волосы как извивающихся змей, внезапно исчезла, и женщина вскрикнула от неожиданности. Айзава протянул руку, схватил её за волосы и притянул к себе, одновременно ударив локтем в нос. Она упала, как мешок с выброшенным мусором. И всё же, как только она это сделала, её место заняла другая. Теперь вокруг него лежало почти десять тел, некоторые тихо постанывали, другие лежали неподвижно. Все они пытались забрать его, и всем это не удалось. Он спокойно выдохнул, хотя его лёгкие требовали большего, а сердце бешено колотилось в груди. Рубашка прилипла к телу от пота, несмотря на то, что она была специально разработана для впитывания влаги и обеспечения свободы движений. Его шарф уже был порван в одном месте, а на штанине чёрных брюк виднелся ещё один порез. Все его чувства обострились, как у охотящегося волка, как у крадущегося тигра. Даже сейчас его тело жаждало вырваться на свободу, яростно взметнуться и обрушиться на злодеев, стоявших перед ним Но именно воинский разум помогал ему сохранять концентрацию и защищаться, а не нападать. Каждый, кто пытался его убить или хотя бы сделать шаг на огромную лестницу, получал от него холодное, безжалостное наказание. Он фыркнул, а затем сплюнул на землю. Его слюна была с примесью крови, и он окинул холодным взглядом нерешительных злодеев, стоявших перед ним. Пока не было ни одного, кто мог бы хотя бы отдаленно бросить ему вызов. Все они были преступниками низкого уровня, воришками из магазинов и головорезами, которые едва могли использовать свои причуды, не говоря уже о том, чтобы сражаться. Но дело было не в этом. Дело было в том, что их было много, и это только в этом районе. Кто знает, сколько ещё таких, как он, было в самом USJ? Он видел, как целая треть его класса исчезла перед тем, как Человек-тень применил свою причуду. Он понятия не имел, живы они, похищены или мертвы. Но такие мысли не способствовали его процессу. Не то чтобы ему было всё равно, конечно, ему было не всё равно, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди при мысли о том, что кому-то из этих детей может быть больно. Но ему пришлось подавить эту сторону своей натуры, потому что неразумные действия приведут лишь к тому, что он и они погибнут. Сейчас ему нужно было сосредоточиться. Его взгляд переместился на фонтан, где он снова заметил двух негодяев, которые пока ничего не сделали. Они были его настоящей целью. На мгновение его взгляд скользнул по ним: по мужчине с синими волосами, прикрывающему руками своё тело, и по гигантскому, чудовищному на вид существу со странными символами, вырезанными прямо на его выпуклой плоти. Что-то внутри него сжалось при виде этих странных, каким-то образом жестоких символов. Что-то внутри него с отвращением восприняло саму мысль об их существовании. Что-то глубоко внутри него, прямо в сердце, а может, и ещё глубже… Он вскрикнул от внезапной боли, когда кто-то полоснул его ножом по спине. В ту же секунду он развернулся и нанёс противнику удар ногой в лицо, мгновенно сбив его с ног. Чёрт возьми, он отвлёкся. Он не мог позволить себе отвлекаться, ведь на кону стояли жизни. Он сосредоточился на своих задачах, не обращая внимания на жгучую боль в спине. Рана была неглубокой, злодей плохо замахнулся, и порез был поверхностным. Но не зря его назвали «смертью от тысячи порезов». Это была ещё одна рана, которая незаметно, но сильно его беспокоила. Ещё одна слабость, которую он допустил в своей защите. Теперь их осталось только двое, и они служили тонкой преградой между ним и двумя злодеями, стоявшими у фонтана. Он мог бы справиться с ними. Он понятия не имел, в чём их особенность, но если они считались элитой нападавших, то это была жалкая кучка. Человек, который мог телепортировать других, скорее всего, не причиняя им особого вреда, человек, покрытый руками, который выглядел так, будто сломается от хорошего удара... и монстр. И снова что-то в этом существе зацепило разум Айзавы. Что-то в символах на его груди, в том, как его глаза казались пустыми и бездушными, но в то же время кричали и были полны гнева. Что-то в нём было просто... неправильным. Двое второстепенных злодеев пали один за другим. Айзава отобрал у одного из них его причуду — что-то вроде металлической защиты для руки — и ударил его по лицу, а затем с помощью своего шарфа швырнул его под ноги последнему злодею — огромному мускулистому мужчине, который легко перепрыгнул через своего павшего товарища и бросился на Айзаву. Крупных всегда было легко победить. Все эти мускулы лишали их способности к логическому мышлению. Например, они считали хорошей идеей наброситься на человека, владеющего пятью различными видами боевых искусств, с криками и широко раскинутыми руками. Айзава легко увернулся от рук Халка и ударил его кулаком в челюсть. От внезапного удара здоровяк потерял сознание, а через мгновение Айзава подбил ему ноги и прижал его лицом к полу. Он услышал хлопки. Тяжело дыша, он обернулся и посмотрел на фонтан, где стоял злодей с бирюзовыми волосами и вежливо аплодировал. Из-под похожей на руку маски, закрывавшей его лицо и отмеченной символом, похожим на те, что были на монстре, Айзава увидел широкую улыбку. — Хорошая работа, Стиратель. — Его голос звучал так, будто кто-то царапал ему горло изнутри, но в то же время был каким-то молодым и не выдавал его возраста. Сколько лет было этому мужчине? Если бы Айзава пришлось угадывать, он бы сказал, что он примерно того же возраста, что и третьекурсники в самой школе. — Ты победил пешек, должно быть, ты действительно высокого уровня, раз смог сделать всё это в одиночку. «А теперь отойди, и, может быть, я не буду ломать тебе руки». Айзава говорил угрожающе, но сохранял свою фирменную невозмутимость. Он вспомнил, что крикнул человек-тень перед тем, как исчезнуть рядом со своим товарищем-злодеем, и прищурился. «Томура Шигараки, верно? Полагаю, ты здесь главный». Он ухмыльнулся. «Не слишком ли ты молод, чтобы возвещать об апокалипсисе?» Может быть, ему удастся разговорить его и выиграть время, пока не прибудет подкрепление. Они наверняка заметили, что системы USJ вышли из строя, и отправят кого-нибудь проверить. По крайней мере, он на это надеялся. В любом случае, минутка, чтобы восстановить силы, была бы на вес золота. «Издевайся надо мной сколько хочешь, но я видел правду. Я знаю, что находится за пределами этого жалкого мира». Томура продолжал ухмыляться под своей маской. «Видишь ли, судьба человечества — это судьба вшей. Они постоянно движутся, ничего не замечая, и заботятся только о собственном выживании. Все они не подозревают, к чему приводят их мелкие грехи». Там, где они все окажутся в конце концов. — Его голос снова стал тише и приобрёл оттенок, от которого по коже на шее побежали мурашки. — Я видел это. Ад. Это реально, Стиратель. Это реально, и вы все отправитесь туда. Айзава хотел сказать, какой же он глупый. Что рай, ад и другие глупые мифы не существуют. Но что-то удерживало его от ответа. Что-то в голосе мужчины, в символах, выгравированных на руках, сжимающих его тело. Что-то, вспыхнувшее в его рубиновых глазах. «Вы все сгорите. Все до единого. И всё начнётся со смерти Всемогущего», — его глаза сверкнули, и Айзава вдруг понял, что, пока он говорил, не сводил глаз с монстра рядом с ним. Чудовище, которого больше не было рядом с ним. На него упала тень, и Айзава обернулся. Его глаза вспыхнули, когда он попытался активировать свою причуду. Но было слишком поздно. Рука размером с его лицо схватила его за голову и просто сжала. Боль пронзила его череп, когда монстр поднял его над землёй, а его крик заглушила ладонь монстра. Позади себя он услышал, как Томура говорит тем же болезненно-тихим, но властным голосом. «Не груби, Легион, представься». Внезапно он услышал голос. Голос смеющегося ребёнка, плачущей женщины, разъярённого мужчины и тысячи, тысячи других голосов, переплетённых и сливающихся воедино. Голос, от которого его мозг охватил первобытный страх, пробуждённый инстинктивной памятью. «Мы — Легион. Нас много».

••••

Ветер завывал, как одержимый зверь. Изуку понятия не имел, как им удалось создать такое и поддерживать его в рабочем состоянии, но он мог только предположить, что содержание этого места обходится школе в кругленькую сумму. Однако ветер и дождь давали им несколько преимуществ. Во-первых, они помогали скрывать их передвижения, поскольку большинство злодеев, что неудивительно, не хотели стоять на улицах фальшивого города и высматривать своих жертв. Большинство из них прятались под навесами или стояли внутри и выглядывали из окон. Во-вторых, это заглушало все звуки, которые они могли издавать. Рёв ветра и проливной дождь позволяли им практически бесшумно перебегать с улицы на улицу. Изуку и Фумикаге не потребовалось много времени, чтобы найти выход. В основном потому, что там были указатели, которые им помогли. Вероятно, у злодеев не было времени их убрать, а может, они просто не думали, что два будущих героя будут решать свои проблемы скрытно, а не с помощью открытого насилия. Изуку сказал Фумикаге, что хочет избежать боя, если это возможно. Не из трусости, как обвинял его Тёмная Тень, а просто по необходимости. Время было не на их стороне, ведь с каждой секундой кто-то из их друзей мог погибнуть. Это была мрачная, но честная оценка, и Фумикаге кивнул, поправляя повязку, которую Изуку наложил на его рану. У Изуку по-прежнему было ощущение, что Фумикаге не до конца ему доверяет, и он не раз ловил на себе пристальный взгляд алых глаз Фумикаге. После испытания святой водой они почти не разговаривали, лишь отдавали короткие приказы и предупреждали о замеченных злодеях. Подросток с птичьей головой вернул Тёмную Тень в своё тело, когда демоническая тень громко запротестовала против тактики «беги и прячься», а не «разорви их на части». Итак, теперь они были здесь. Они притаились на втором этаже здания и выглядывали из большого, залитого водой окна. Они ничего не могли разглядеть в самом USJ, потому что дождь и ветер не позволяли им этого, несмотря на стеклянный потолок купола. И даже если бы они могли, он сомневался, что они что-то увидят: высокие стены купола были спроектированы таким образом, чтобы ничто не могло проникнуть внутрь. Изуку про себя задался вопросом, не включили ли они какой-нибудь режим затопления, судя по тому, что бетонная стена на несколько метров вверх казалась значительно темнее. Он опустил взгляд. Огромная массивная металлическая дверь была закрыта, а перед ней, прямо посреди дороги, стояла небольшая палатка с белым потолком и прозрачными стенами. Сама дорога разделялась на две части и уходила в фальшивый город, образуя перекрёсток с круговым движением. Изуку и Фумикаге удалось пробраться в одно из боковых зданий, откуда открывался хороший обзор на всю дорогу. Он мог видеть их даже сквозь бурю — шестерых злодеев, стоявших у выхода. Они собрались под навесом, и большинство из них были крупными и массивными. Один из них, однако, стоял у края навеса и пытался закурить, но у него почти ничего не получалось. Он был стройным и странно демоническим на вид, хотя Изуку не получал громких внутренних предупреждений, как от Тёмной Тени, и быстро пришёл к выводу, что он не настоящий монстр. Он перевёл взгляд на Фумикаге, чьё стоическое выражение лица выдало лишь лёгкое дрожание его алых глаз. Затем он снова пригнулся и повернулся к Изуку. Комната, в которой они находились, освещалась только флуоресцентными лампами, большинство из которых были выключены, а те, что остались, постоянно мигали из-за тряски в здании, то погружая их в тень и полумрак, то выхватывая из них. Изуку знал, что в темноте он, должно быть, выглядит как какое-то странное, озорное существо с заострёнными ушами, хотя Фумикаге тоже был похож на ночное существо, одетый во всё чёрное, с головой, покрытой перьями. У Фумикаге был пронзительный взгляд, от природы или нет, но от него по шрамам Изуку пробегал лёгкий жар. Этот узкий птичий взгляд отталкивал. В сочетании с почти постоянной аурой угрюмой мрачности он делал его отстранённым, замкнутым и задумчивым. Такая аура инстинктивно отталкивала от него большинство людей. Но Изуку этого не сделал. На самом деле он подполз на четвереньках под окно, чтобы оказаться ближе к нему. Изуку знал, каково это — быть окружённым тенью. Он привык к этому настолько, что втайне обрадовался тому, что кто-то разделяет его мрачные мысли. — Шесть злодеев, — прошипел он себе под нос, обращаясь к мальчику с волосами цвета воронова крыла. — Они тщательно охраняют ворота. «Мы не можем обойти их, как обошли остальных. Чтобы пройти, мы должны победить их и, если получится, запереть за собой ворота». — задумчиво произнёс Фумикаге, на мгновение снова запрокинув голову и посмотрев в окно. — «Мы прокляты за то, что нам выпал такой вызов». «Мы всё равно проклятые души, — пожал плечами Изуку. — Так что нам больше нечего терять, верно?» Фумикаге на мгновение пронзил его острым, пронзительным взглядом, а затем на его клюве появилось то, что он, поклялся бы, было похоже на ухмылку. — Нет, думаю, что нет. «У нас есть возможность нанести удар», — прошипел Немезида у него в ушах, и в его мрачном тоне слышалась жажда битвы. «Мы должны убить их всех». — Что думаешь? — внезапно спросил Изуку у Фумикаге, решив, что лучше не следовать совету… кем бы на самом деле ни была Немезида. Его рука сжалась в кулак на колене, а пальцы рассеянно поглаживали ладонь. Он почти чувствовал странное покалывание, несмотря на то, что был в перчатках. Фумикаге на мгновение замолчал, прежде чем ответить: «Злодеи, с которыми мы сражались раньше, не были обучены боевым искусствам и, похоже, полагались в бою только на грубую силу или свои причуды. Они всего лишь уличные бандиты. Я думаю, что вместе мы сможем одолеть наших врагов». — Но ты же ранен, — пробормотал Изуку, поджав нижнюю губу и задумавшись. — Ты не можешь так сражаться. — Неправда, — быстро ответил Фумикаге. — В бою я использую Тёмную тень. Я получил ранение из-за удачного удара злодея и собственной невезения. Изуку на секунду нахмурился, глядя на Фумикаге, и, несмотря на всю серьёзность ситуации, в которой они оказались, почувствовал укол зависти. Причуда-фамильяр Фумикаге была такой сильной, такой могущественной и во многом напоминала ему Немезиду. И всё же, несмотря на насилие и ужас, которые несла в себе Тёмная Тень, он беспрекословно подчинялся Фумикаге. Если бы только он мог так же управлять своей собственной силой. «Тёмной Тени не стоит завидовать. Это существо-паразит». — прошипел Немезида, почти защищаясь, у себя в голове. — Но всё же. Остаюсь я. — Изуку сделал глубокий вдох. — Очевидно, что я не очень хорошо контролирую Немезиду. Не говоря уже о том, что она не очень подходит для этой среды. — Парень пожал плечами. — В прошлый раз мы сражались двое на двое, и тот парень-волк подобрался довольно близко. Но в этот раз, — он тихо фыркнул, — шестеро на двоих? Я буду бесполезен после нескольких огненных шаров, и тогда нам конец. Фумикагэ медленно кивнул. «Согласен». — Нам нужно подумать. — Изуку снова нахмурился. — У нас есть элемент неожиданности, и мы должны использовать его в своих интересах. Здание на мгновение затряслось вокруг двух проклятых молодых людей, а затем Фумикаге внезапно спросил: «Изуку. Как ты выжил, оказавшись в этом месте?» Мальчик в зелёном моргнул и посмотрел на своего спутника в чёрном. Он вспомнил о событиях, которые, казалось, произошли целую вечность назад, но на самом деле случились всего несколько минут назад. Он застенчиво улыбнулся, и в мерцающем свете блеснули его клыки. «Ну, я, э-э-э… полетел». Фумикаге медленно приподнял бровь. «Ты полетел?» — Ну, скорее, эффектно упал, — и он пошевелил пальцами перед собой. — Немезида может, э-э, — он неуверенно посмотрел на Фумикаге, — призвать крылья, чтобы я не упал. Но это происходит только тогда, когда мне так хочется. «Мы можем призвать наши крылья в любой момент, когда захотим». — соблазнительно прошептал Немезида у него в голове. «Если бы мы только перестали быть такими упрямыми». У Изуку свело пальцы, и он пожалел, что не может вонзить ногти в ладонь. К счастью, его остановили мягкие перчатки. Фумикаге прищурился, глядя на Изуку: «Синий огонь, тёмная кожа, а теперь ещё и крылья. У тебя внушительный арсенал, Изуку Мидория, особенно для того, кто утверждает, что не принадлежит к демонам». Подросток просто пожал плечами. «Наверное, мне просто повезло. Кроме того, я прошёл твой тест, и это исключило меня из списка одержимых, верно?» Фумикаге больше не издавал ни звука, он просто сверлил Изуку взглядом, который, казалось, проникал сквозь него. Он словно снова оценивал Изуку, не зная, обманывают ли его или он просто столкнулся с чем-то, с чем никогда раньше не имел дела. Однако через мгновение он увидел, как Фумикаге медленно поднёс палец к клюву и задумчиво промычал. Изуку нахмурился и в замешательстве склонил голову набок. «Что? В чём дело?» «Кажется, я разрабатываю план. Он потребует точного расчёта времени, скорости и твоего обещания, что ты не позволишь своему демону поглотить тебя». Изуку кивнул, хотя у него внезапно скрутило живот. «Я... я обещаю, что сделаю всё, что тебе нужно». Фумикаге улыбнулся, и в тот же миг свет над ними погас. В ту секунду было трудно понять, на кого он смотрит — на Фумикаге или на Тёмную Тень. “Хорошо”. «Это не сработает». — прорычал Немезида, когда Изуку приблизился к крыше. Ветер за окном выл и стонал, как зверь в клетке, и Изуку уже чувствовал, как холодает. Конечно, Немезида согревала его, но это всё равно что поставить обогреватель посреди снежной бури. «Седьмой сын пытается нас убить». Он продолжал причитать, как капризный ребёнок. Капризный ребёнок, состоящий из окровавленных топоров и отрубленных черепов, но всё же ребёнок. «Он бросит нас в последний момент. Просто подожди и увидишь. Он и его бездушный прихвостень». — Он не пойдёт. Его жизнь в такой же опасности, как и наша — я имею в виду свою». Он стиснул зубы, сжимая в руке дребезжащую, ледяную дверную ручку, ведущую на крышу. — Он будет там. Я ему доверяю. «Наше доверие было обмануто». Немезида ответила, свернувшись в клубок, как змея. «Но, по крайней мере, мы можем считать эти убийства своими». Изуку громко вздохнул и покачал головой. В конце концов, не было смысла больше отвечать на это, ведь он не собирался никого убивать, как бы опасно ему ни было. Хотя в глубине души он знал, что даже если он не захочет убивать, Немезида точно убьёт... и, возможно, даже не даст ему выбора. Он открыл дверь и тут же оказался под проливным дождём и пронизывающим ветром, которые едва не сбили его с ног. Он ухватился за дверной косяк и начал продвигаться вперёд, пригибаясь и ползя, когда это было необходимо, потому что нескончаемый ветер, как во время тропического шторма, дул со всей силы, сильнее, чем когда-либо, ведь он находился на крыше пятиэтажного здания. Он почти лёг на живот, когда добрался до самого края здания и выглянул за каменный бортик. Прищурившись, Изуку увидел внизу палатку, но не смог разглядеть злодеев сквозь брезентовую крышу. Двое всё ещё были снаружи, и мерцающее оранжевое свечение говорило о том, что они курят одну на двоих зажигалку. Изуку боролся с непослушными мокрыми волосами, пытаясь убрать их с глаз. В уме он быстро начал производить вычисления, пытаясь учесть ветер, расстояние и всё остальное, что могло понадобиться для осуществления плана. «Может, нам не стоит использовать крылья. Может, нам стоит просто упасть и погибнуть жалкой смертью», — пожаловалась Немезида, и её голос был слышен даже сквозь завывание ветра. — Может, и стоит, в кои-то веки ты бы оказал мне услугу, — съязвил Изуку, отползая от края. «Мы никогда не позволим себе умереть!» — почти предсказуемо выкрикнуло проклятие, когда Изуку поднялся на ноги и начал приседать, целясь в сторону от своего первоначального положения на выступе. «Мы — тень и пламя! Мы — Немезида! Мы — Изуку Мидория! Никакое падение не сможет нас убить!» — Что ж, похоже, ты не будешь против. Изуку побежал. На бегу он вонзил «Немезиду» глубоко в ноги, чувствуя, как они сдвигаются, горят и пылают, когда он добежал до края крыши. С оглушительным криком, который потонул в рёве ветра, он спрыгнул с крыши на улицу. И он молился тому Богу, который его слушал, чтобы его проклятая причуда сделала всё остальное. Он начал падать. Ветер подхватил его и в одно мгновение швырнул в воздух, как полиэтиленовый пакет. Однако он был готов к этому: сила Немезиды отбросила его далеко от цели, и, падая камнем вниз, он изо всех сил старался снизиться и полететь к палатке, как зелёная ракета. Немезида ответила. Он сдержал крик, когда мышцы на его спине снова напряглись, лопнули и разорвались, обнажив крылья, чёрные, как пустота, и покрытые горящей тенью. Тем не менее он устремился к земле, и его падение замедлилось как раз вовремя, чтобы он идеально приземлился на крышу палатки. Но он ещё не закончил. Не успев коснуться брезента, он вытянул руку и собрал в ладонь всё, что осталось от его богохульной силы. Он почувствовал, как тёмное проклятие прокатилось по его телу, опаляя шрамы и окрашивая их в ярко-синий цвет. Тень хлынула по его коже, как бурный поток, и его пальцы треснули, изменились и превратились в ужасные, разрывающие плоть когти. Он врезался в брезент, мгновенно проткнув его и разрушив металлическую конструкцию, которая его поддерживала. В тот же миг он взорвал сгустившееся в его ладони демоническое синее пламя, и на короткое мгновение весь его мир наполнился лишь оглушительным, сводящим с ума звуком высвобождающейся в палатке нечестивой силы. Несмотря на проливной дождь, его разнесло на куски за считаные секунды, и они разлетелись по ветру. Но Изуку даже не мог сосредоточиться. Его мир кружился, плавился и шипел, как пар над горящим огнём. Его завтрак уже падал с губ, когда он, пошатываясь, сделал шаг вперёд и рухнул на залитую водой землю. Его сила всё ещё пульсировала в теле, умоляя и терзая его сердце, требуя большего. Больше огня, больше хаоса, больше ярости. Изуку свернулся калачиком и закричал так, что никто не услышал его. Немезида лишилась своей добычи и вместо этого прожгла его шрамы вспышкой грязного синего пламени, прежде чем окончательно раствориться в его теле, как отступающая волна. Откуда-то доносились крики. Он понятия не имел, скольких ему удалось вырубить внезапной атакой, но он и не рассчитывал, что убьёт их всех. Он держал глаза закрытыми, пока орал как резаный, но когда наконец открыл их, почти ослеплённый яростным ветром и дождём, то увидел, как трое из них поднимаются на ноги. Один из них указал на Изуку тремя пальцами, и они начали быстро приближаться, выкрикивая слова, которые Изуку едва мог разобрать из-за своих искажённых чувств. А потом их поглотила тень. Он протянул руку не к одному из них, а ко всем сразу, широким жестом, словно лапа огромного животного. Не успел он и глазом моргнуть, как оно подхватило их и швырнуло в стену ближайшего здания. Это было вне поля зрения Изуку, но он слышал хруст ломающихся костей о бетон. Раздался звон бьющегося стекла, смех огромной вороны-пересмешницы и крики людей. А потом, внезапно, всё исчезло. Из пелены дождя появилась новая фигура. Птица, ворона, Фумикаге. За его спиной вырисовывалась огромная фигура Тёмной Тени. Мальчик медленно подошёл к Изуку и опустился перед ним на колени. Дождь стекал по его телу, перья промокли насквозь. Он слегка наклонил голову, словно не замечая действий своего чудовищного фамильяра. — Ты не бросил меня, — тихо произнёс Фумикаге. — И ты сделал то, о чём я просил, хотя в случае неудачи это было бы равносильно самоубийству. — Это... то, что сделал бы герой... — тихо выдохнул Изуку, пытаясь вытереть изо рта рвоту и слюну и медленно приподняться на дрожащих ногах. Фумикаге снова нахмурился, глядя на подростка, но в его взгляде читалось не раздражение, а что-то странное, что резко напомнило ему о том, как смотрел на него Хитоши, когда говорил похожие слова. Это был какой-то весёлый, радостный, возможно, даже полный надежды взгляд. Затем мальчик-ворона медленно покачал головой, и, когда мир постепенно вернулся на свои места, Изуку поклялся, что увидел улыбку на его клюве. «Ты странный, Изуку Мидория. Дитя тьмы, которое пожертвует собой ради света. У тебя причуда проклятых, душа того, кого поглотила тьма, и всё же ты настаиваешь на том, чтобы играть в героя». Он встал и сделал то, чего Изуку никак не ожидал. Он протянул ему руку. — Пойдём, нам нужно спасти наших одноклассников. Изуку на мгновение замер, глядя на протянутую руку и на секунду задумавшись, не было ли это очередным маленьким испытанием от Фумикаге. Затем он выдавил из себя слабую улыбку, кивнул, взял мальчика за руку и позволил ему поднять себя на ноги. Он пошатнулся и чуть не упал на Фумикаге, но всё же сумел удержать равновесие, каким бы шатким и неустойчивым оно ни было. Он огляделся, откидывая с лица мокрые волосы. — … чёрт. Его атака не только отлично отвлекла внимание, как он и рассчитывал, но и снесла палатку. Её части всё ещё горели, несмотря на сильный ливень. Судя по всему, в палатке был стол с угощениями и напитками, потому что теперь еда и обгоревшие пластиковые обертки валялись на дороге, если их уже не унесло ветром. Взгляд Изуку упал на лежащие вокруг тела. Трое из них были без сознания в тот момент, когда Изуку приземлился. Он понял это по тому, как они лежали на полу, а на одном из них всё ещё был брезент. Тёмная Тень быстро расправилась с остальными. Изуку всегда считал, что Немезида слишком жестока, и теперь Качан получил подтверждение этому на своём лице, но Тёмная Тень была не так уж далека от идеала. Один злодей просто висел на окне, через которое его выбросили, и из какой-то невидимой раны на его лице текла кровь. Другой лежал у края воронки, которую его тело пробило в стене, и его ноги неестественно вывернулись. Третьего Изуку не видел, но не сомневался, что его постигла такая же жестокая участь. — Они... они... — Они выживут, Маленький Демон, — ворчливо ответила Тёмная Тень. — Хозяин не позволит мне отнимать жизни. По крайней мере, — и её ухмылка стала шире, когда она обернулась к Фумикаге, — пока не позволит. «Тёмная Тень, вернись». Фумикаге рявкнул, и теневой монстр подчинился, вернувшись в тело своего хозяина. Подросток, похожий на ворона, перевёл взгляд на Изуку и скомандовал: «Пойдём». С этими словами он бросился вперёд, даже не взглянув на Изуку и тела. Изука тихо подошёл к нему и, пошатываясь, побрёл рядом, чувствуя себя слабым, как новорождённый котёнок. Он так выложился, что сам удивлялся, как не потерял контроль над собой сразу после приземления. Он гордился собой за это. Он обжёг конечности, и теперь всё его тело болело при каждом движении и усилии, но он всё равно двигался. Он всё ещё мог помочь. Он подумал о том, что угрожала Тёмная Тень, и о том, как часто угрожала Немезида. Уставшие, слегка расфокусированные глаза обратились к промокшей вороне. — ... это ужасно, не так ли? — сказал Изуку голосом, который почти заглушил ветер. — Иметь эту штуку внутри себя. Голос Фумикаге звучал примерно так же. «Да». «Иногда я задаюсь вопросом, не ненавидит ли меня Бог», — продолжил Изуку, следуя за Фумикаге. Они оба направлялись к небольшой арке, за которой находились двустворчатые двери на арену «Штормовой нагон». «Не думаю, что Богу есть до этого дело». Ответ Фумикаге был настолько грубым, что Изуку чуть не споткнулся. У него скрутило живот, и он слегка пошатнулся, вынужденно уперевшись рукой в стену, когда они вошли в едва высохшую арку. «Но кто мы такие, чтобы задавать вопросы Всемогущему? Считается, что он действует таинственным образом». И на мгновение Изуку показалось, что вокруг похожего на птицу мальчика нависла огромная и страшная печаль, которая стекала с него, как дождь. «Каждая душа играет свою роль в великом театре. Некоторые, возможно, должны страдать во тьме, чтобы другие могли наслаждаться светом». Изуку на мгновение замер, а затем медленно кивнул. «Да. Может быть, — он позволил себе ухмыльнуться, — а может быть, жизнь просто отстой, понимаешь?» Фумикаге почти, почти улыбнулся. Изуку заметил, как дрогнул клюв, и понял, что мальчик-ворона сдерживается. — Может быть. Они сделали шаг вперёд, и двойные двери со свистом автоматически открылись. Мальчики быстро прошли внутрь, и двери захлопнулись за ними, отгородив их от бури. Как только они вернулись в штаб-квартиру USJ, Изуку почувствовал внезапную, почти головокружительную перемену по сравнению с окружающей средой, которую они только что покинули под дождём и ветром. Только сейчас он заметил, насколько они промокли. С них буквально лилась вода, и даже в лучах тёплого солнца Фумикаге, казалось, дрожал от холода. Однако Изуку не было холодно, потому что внутренний огонь Немезиды уже согревал его, и от его тела поднимался пар. — Нам нужно заблокировать дверь, — Изуку взглянул на неё. — Я бы попытался расплавить её, но... Он тяжело вздохнул и пошатнулся. — Мне всё ещё нужно время, чтобы восстановиться. — Понятно. Фумикаге повернулся, и без единого слова из его тела снова вышла Тёмная Тень. Однако вместо того, чтобы принять форму, она взмыла вверх и вперёд, бросилась к дверным панелям и разбила их, как кулаком. Электричество хлынуло через двери, и Изуку услышал, как что-то громко щёлкнуло. Он ухмыльнулся, когда Тёмная Тень вернулась к своему хозяину. «Если сомневаешься, то, наверное, лучше что-нибудь разбей?» «Системы Юэй имеют тенденцию срабатывать от малейшего движения. Я заметил это, когда журналисты попытались проникнуть на территорию, — пробормотал Фумикаге почти себе под нос. — Какой же серьёзный недостаток в конструкции этой академии». Изуку не мог не согласиться с ним про себя. И всё же они наконец-то оказались на улице. Мокрые, обдуваемые ветром, окровавленные, избитые, а в случае с Изуку — ещё и с тошнотой, от которой его вырвало, и обессиленные. Или еще хуже. Но они справились и теперь могли работать над тем, чтобы помочь другим. Он огляделся и заметил огромную лестницу, ведущую ко входу. Главный фонтан был скрыт за длинной изогнутой линией кустарников, высаженных по краям дорожки, которая вела к арене для штормовых волн. Он видел, как они возвращались к своим друзьям. «Ладно, — начал он, сглотнув очередную порцию рвоты, которая подступила к горлу, — нам нужно просто держаться кустов, и тогда мы сможем подняться обратно...» Раздался громкий грохот и крик со стороны фонтана. У Изуку замерло сердце, а по шрамам снова пробежал жар. Это был Айзава, сомнений быть не могло. Его ноги сами собой начали двигаться, но чья-то рука схватила его за плечо. Он обернулся и увидел Фумикаге, который смотрел на него сосредоточенным багровым взглядом. «Мы не можем вмешиваться. Ты сам сказал, что больше не можешь использовать свою причуду, а я всё ещё ранен, даже несмотря на то, что у меня есть Тёмная Тень. Я…» Он на мгновение замолчал, и Изуку увидел, как он сглотнул. «Ты видел эту… штуку у злодеев, не так ли?» Изуку медленно кивнул. — Да? «Я не знаю, что это... но это не человек». Фумикаге на мгновение задержал слова в воздухе, словно предупреждая, а затем продолжил. «Или, если это когда-то был человек, его тело и душа были настолько испорчены, что уже не поддаются восстановлению. В любом случае это опасно». «Седьмой сын — трус», — злобно и быстро произнесла Немезида где-то в глубине сознания Изуку. «Мы могли бы без труда разорвать его на части. Просто выпусти нас, и мы искупаемся в его крови». Изуку глубоко вздохнул и прогнал этот образ из головы, прежде чем продолжить: «Но, мистер Айзава», — Изуку оглянулся туда, откуда доносились крики и грохот. — «Мы должны ему помочь». — Тогда каков твой план? Изуку прикусил губу и на мгновение поднял к ним палец, обдумывая варианты, прежде чем двинуться в сторону кустов. Медленно, осторожно, чтобы его не заметили, и потому что он ещё не до конца оправился после разрушительной атаки на других злодеев. Он чувствовал слабость, неуверенность в ногах, а в висках пульсировала боль, возможно, предвестница мигрени. Он всё ещё ощущал привкус кислоты в горле и чувствовал, что ему нужно хорошенько напиться воды. В обычном контексте жалобы не имели бы смысла, но в сочетании с осознанием того, что он может потерять контроль над своим тёмным проклятием из-за ещё одного всплеска силы, каждая из них служила предупреждением о том, что нужно остановиться. «Может, мы сможем отвлечь некоторых из них и облегчить ему задачу». Он улыбнулся через плечо Фумикаге. Это была усталая, измученная, неуверенная улыбка, но всё же улыбка. «Знаешь, я готов на всё, чтобы помочь ему. Может, я больше и не могу использовать свою причуду, но я всё ещё могу бежать со всех ног». Фумикаге, похоже, не был полностью согласен с этим планом, но он ничего не сказал и продолжил следовать за Изуку. Парень с зелёными волосами воспринял это как знак согласия. Это был глупый план, и Изуку это знал, но он также знал, что обязан своему сэнсэю больше, чем когда-либо сможет отплатить. Айзава видел его в худшем состоянии, когда Немезида дёргала за ниточки и искала, чью бы кровь пролить. Айзава шагнул вперёд и в мгновение ока остановил его. Вот почему он должен был спасти его, вот почему он должен был сделать что-то. Потому что все остальные вели себя так героически, а он просто сидел и боялся проклятия, которое несло в себе его собственная кровь. Хватит. Он пытался быть героем чёрт возьми, и если бы он смог увести хотя бы горстку злодеев от своего учителя и устроить им весёлую погоню по USJ, это того стоило бы. Эта мысль прочно засела у него в голове, когда они добрались до конца зарослей. Он остановился, услышав новый грохот, на этот раз более громкий и какой-то более жестокий, чем раньше. От волнения у него скрутило живот, мурашки побежали по рукам, он пригнулся и повернул голову. Фумикаге встретился с ним взглядом и кивнул всего один раз. Затем они вместе прошли за угол и выглянули из-за кустов. То, что увидел Изуку, заставило его сердце биться чаще. Он решил, что это его сэнсэй пинает злодеев, отправляя их на следующую неделю, и действительно, во дворе перед фонтаном тела злодеев лежали практически друг на друге. Но шумели не злодеи. Их учитель лежал на земле и полз, опираясь на одну руку, а другой бессильно волоча себя по земле. Он был весь в крови, она стекала с его лица, губ и оставляла на одежде пугающе большие пятна. А позади него, почти незаметно, шла огромная фигура монстра с кожей цвета полуночи. Существо длинными целеустремлёнными шагами направилось к изувеченному мужчине, на котором не было ни царапины. Оно схватило его за ногу своей массивной рукой и просто развернулось, перебросив учителя через плечо и с силой швырнув его на землю. Даже с такого расстояния Изуку слышал, как ломаются кости Айзавы. Теперь он чувствовал это. Чем ближе он был к монстру. Тем сильнее было глубокое, пронзительное, инстинктивное притяжение его души, которое говорило ему, что эта тварь, чем бы она ни была, не от мира сего. Она даже не была человеком. Это было нечто, вырванное из самых ужасных глубин ада и заключённое в оболочку из плоти и костей. Это было похоже на человека-тень, на Тёмную Тень. Как Немезида. «Этот монстр», — чуть не вскрикнул Немезида в глубине своего сознания. «Эта тварь, это существо… одна падшая душа, окружённая множеством связанных между собой теней. Как вереница личинок на трупе». Изуку слушал. Он слушал, потому что сейчас понятия не имел, что происходит, и даже с Фумикаге на стороне у него не было времени спрашивать. Сейчас он действовал наобум, полагаясь на инстинкты. Он перевёл взгляд на мужчину с синими волосами и, как ни странно, почувствовал, как Немезида содрогается внутри него, словно пламя, подхваченное штормовым ветром. «Этот человек». Немезида снова заговорила, и её голос был похож на протяжный шёпот, с которым вытаскивают клинок. Он казался... напряжённым, как будто она изо всех сил пыталась понять, что видит. «Его душа... странная. Мы знаем, что он испорчен, так и должно быть, но мы не можем проникнуть сквозь завесу, которая его защищает. Эти руки...» Взгляд Изуку упал на оторванные конечности, которые цеплялись за тело мужчины. «Они... они подобны плащу, скрывающему его душу за густой тенью». «Ну что, веселишься, Стиратель?» Человек, которого, как он вдруг вспомнил, звали Томура Шигараки, рассмеялся и развел руками, стоя на краю фонтана и пассивно наблюдая за происходящим. «Легион был призван специально для одной цели. Чтобы уничтожить Всемогущего, чтобы я мог забрать остатки его иссохшей души». Айзава хотел что-то крикнуть, но существо по имени Легион уже было рядом. Оно схватило его за голову и повернуло её вверх, заставляя смотреть на своего хозяина. «Я видел, как змея выползла из чрева девы, я видел, как разгорается пламя Армагеддона, я видел, как армии вечных проклятых разрушают великие врата Шеола». Каждое предложение, казалось, задевало что-то глубоко внутри Изуку, отчего у него сводило желудок и появлялся привкус желчи на языке. «Я видел это, Стиратель. И всё начнётся со смерти Всемогущего». Изуку почувствовал, как задрожали его руки. Он почувствовал странное онемение в ногах и учащённое сердцебиение. Он был в ужасе, он был напуган, он испытывал ужас, страх и… гнев. Так много гнева. Только когда он почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо и крепко сжала его, он понял, что поднялся на ноги. Он обернулся, чувствуя, как его шрамы горят всё сильнее и сильнее, а необузданная ярость угрожает и дразнит обещаниями власти и удовлетворения от насилия. Холодные алые глаза уставились на него, и черноволосый мальчик просто прошептал: «Не надо». Пальцы Изуку крепко сжались. Он дрожал от огня в своих шрамах, в своей крови, от ярости, не знающей себе равных, в его сердце. Он мог почувствовать, как Немезида проникает в его организм, тянет за руки и ноги, шепчет в тёмных уголках его разума. Просто выйди туда, просто отпусти, просто убей их всех. Его дыхание было прерывистым, как будто он заставлял себя вдыхать полной грудью, чтобы сохранить контроль. В фонтане что-то внезапно зашевелилось, и этого было достаточно, чтобы вернуть Изуку в настоящее. Рядом с Томурой появилось теневое существо. И снова само его присутствие заставило Изуку насторожиться. Ещё один жестокий хищник, сотканный из самой тёмной тени, не долженствующий ступать на землю людей. И все же это было там. — Мастер Томура. — Он склонил голову перед юношей с синими волосами. — У меня новости. Герой Тринадцатый побеждён. “Хорошо”. «Однако, — он по-прежнему не поднимал головы, — некоторым студентам удалось ускользнуть от меня, а одному — сбежать из учреждения. Несомненно, он уже сейчас собирает помощь». — Что? Чёрт возьми, Курогири, ты отпустил одного из них? Голос Томуры звучал яростно, но внезапно подавляющая аура угрозы, исходившая от него, рассеялась. Внезапно он показался... почти ребёнком. — Приношу свои глубочайшие извинения, мой господин. «Если вместе с Всемогущим появится дюжина профессионалов, нам конец. Даже Легион не сможет справиться со всеми сразу», — проворчал Томура и поднял руки к шее, где начал чесать странно сухую кожу. «В любую минуту нас могут одолеть, и Легион будет потерян. Мы не сможем победить этого босса без нашего танка», — бормотал он себе под нос, продолжая чесаться, пока внезапно не остановился и не сгорбился, как избалованный ребёнок. «Ладно. Что угодно. Давайте уйдём. Вот вам и конец света. Изуку почувствовал, как у него забилось сердце. Он посмотрел на Фумикаге, и они молча обменялись взглядами. Надежда. Может быть, им удастся выбраться отсюда живыми, может быть, их друзья выживут, и всё будет хорошо. Может быть. Но Изуку не был склонен надеяться. Из-за своей причуды он стал прирождённым пессимистом. «Это неправильно». — прошептал Немезида у него в голове. «Они слишком легко уходят. У них такая подавляющая сила, зачем им отказываться от своей миссии сейчас?» «Прежде чем мы уйдём, давайте позаботимся о том, чтобы они нас запомнили, — холодно произнёс Томура. — Мы можем хотя бы убить детей». Он перевёл взгляд на двух мальчиков. — Начнём с вас двоих. У Изуку кровь застыла в жилах. Ледяная стужа, холоднее, чем когда-либо позволяла Немезида. Страх сжал его сердце, когда две фигуры у фонтана обратили свои взгляды на мальчиков. Томура поднял палец и сказал: «Легион, принесите мне их...» “ Хозяин, подождите. Воздух вокруг них застыл, приковав обоих мальчиков к месту. Изуку теперь стоял прямо, хотя и не был уверен, что полностью выпрямился. Фумикаге стоял рядом с ним, сгорбившись, но так же прикованный к месту, как и его союзник. Страх, холодный и неумолимый, охватил их обоих, почти физически сковав конечности. Курогири указал призрачным, облачённым в чёрное пальцем на двух мальчиков. «Когда я впервые поднялся на лестничную площадку, я осмотрел учеников на предмет скверны. Это двое из трёх, чьи души были задеты рукой Ада». — Серьёзно? Хм. — Томура снова поднёс руку к горлу и почесался, сверкнув рубиновыми глазами на двух парней. — Что ж, это всё меняет, не так ли? Из-под маски в виде ладони, которую он носил, показалась отвратительная улыбка с потрескавшимися губами, и он протянул руку в знак приветствия. «В таком случае я приветствую вас, братья, и от имени Вестников Эверсориса, — его улыбка превратилась в оскал с жёлтыми зубами, — приглашаю вас присоединиться к нам».