Часть 26: Бег

Раздался звуковой сигнал, но его тут же заглушил рёв толпы и внезапный поток из сотен студентов, устремившихся к выходу. Изуку понадобилось около секунды, чтобы понять, что происходит, как раз в тот момент, когда первый локоть врезался ему в рёбра. Ученики столкнулись и спрессовались в дверном проёме, мгновенно образовав гигантскую пробку, когда все попытались пройти одновременно. Он чувствовал, как его яростная сила воспламеняет его кровь, а огонь лижет его шрамы, и про себя проклинал себя за то, что попался на такую очевидную уловку. Дверь не была входом на полосу препятствий, она была препятствием. Это было первое из многих препятствий, и если все они были такими, то он задавался вопросом, насколько коварными они должны были быть. Ещё один удар локтем в ребро, ещё одна рука, тянущаяся к его лицу, ещё один толчок в спину, кто-то даже наступил ему на хвост, и всё это заставило его и без того вспыльчивый характер громко зарычать в его голове. «ОТСТАНЬТЕ ОТ НАС! МЫ СОЖЖЁМ ИХ ВСЕХ ЖИВЬЁМ!» Он почувствовал, как огонь обжигает его руки, и тут же сжал их в кулаки. Нет! Нет! Не сейчас, не так рано! Он не мог уже потерпеть неудачу! Он ещё даже не вышел за эту чёртову дверь! Несмотря на то, что он был человеком с добрым сердцем, он начал толкаться и пихаться изо всех сил, чтобы пробиться сквозь толпу, но это мало помогало. Некоторые из более подвижных студентов уже перепрыгивали через головы других и быстро пробирались к выходу. На секунду Изуку задумался, можно ли как-то убедить Немезиду дать ему достаточно контроля, чтобы он мог отрастить крылья и взлететь. А потом пришёл лёд. Оно пронеслось над ними, едва не заставив всех замереть на месте и приковав их ноги к полу. Изуку так внезапно ощутил пронизывающий холод, что ему стало почти больно. Глубокий, резкий укус пробрал его до костей. Он повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шото поднимается на ледяном щите и проносится над его головой, оставляя за собой морозный след. Чёрт, чёрт, чёрт! Затем по его коже побежали мурашки от другого, уже слишком знакомого ощущения. Он снова повернул голову и увидел, как из стены туннеля вырастают лианы, образуя над ним платформу. Затем, так же внезапно, на неё спрыгнула Ибара. Перед ней образовалась ещё одна платформа, и она снова прыгнула, повторяя это движение снова и снова. Руки потянулись, чтобы схватить её или платформы, чтобы каким-то образом использовать её причуду против неё или хотя бы выбраться из ледяной ловушки, но они скрючились, а затем безжизненно упали в ту же секунду, как она убрала с них ногу. Ещё полсекунды — и над головой раздался рёв, за которым последовала череда взрывов: Кацуки взмыл над толпой студентов. Изуку почувствовал, как стыд сильно ударил его под дых, и на секунду он засомневался, сможет ли вообще победить. «МЫ НЕ ПОЗВОЛИМ ЛЕДЯНОМУ ПРИНЦУ, СОПЛЯКУ И ЭТОМУ ПРОКЛЯТОМУ ЕВАНГЕЛИСТУ ПОБЕДИТЬ НАС!» — внезапно взревел Немезида, и Изуку, шокированный потерей контроля, почувствовал, как по его шрамам пробежал синий огонь, от которого вокруг него поднялся пар. Он чуть не вскрикнул от неожиданности, но тут одна его нога оторвалась ото льда, затем другая, и внезапно он уже бежал, мчался вперёд на ногах, подгоняемых мелкой завистью его внутреннего демона. С одной стороны, Изуку был в ужасе от того, что чуть не сорвался. С другой стороны, это, ну, сработало. Он проскочил мимо других студентов, которые всё ещё стояли на месте, и, выйдя из арки на саму трассу, сразу вырвался вперёд. Он оглянулся, и его пронзила волна светлой гордости, а на лице появилась широкая зубастая улыбка. Он бы закричал и взмахнул руками от радости, если бы внезапно не повернулся, чтобы снова сосредоточиться на гонке. Он сделал это! Первое препятствие было преодолено! Теперь ему… оставалось только пройти оставшуюся часть дистанции. Отлично. Его гордость была уязвлена ещё больше, когда Момо, Маширао, Мина и Цую с криками пролетели над его головой, используя свои причуды, чтобы избежать столкновения со льдом. За ними летели, казалось, осколки девушки, в которой он смутно узнал ту, что несколько недель назад отчитала весь его класс. Некоторые ученики из класса 1-B тоже вскоре выбрались из туннеля, и даже некоторым ученикам из подготовительного класса и класса общего развития удалось освободиться. Но всё было в порядке, он был впереди них и собирался удерживать лидерство, несмотря ни на что. Ну, почти ни на что. Как раз в тот момент, когда его лёгкие начали гореть, рядом с ним послышался стук, и Изуку, повернув голову, увидел, что Фумикаге не отстаёт от него. Мальчик с головой ворона повернулся к нему, и в этот момент Тёмная Тень превратилась из пары длинных когтистых рук в обычную галку. Они злобно ухмыльнулись, глядя на Изуку, и крикнули: «Увидимся на финише, маленький демон!» Затем они снова превратились в пару когтей и ударили по земле, заставив Фумикаге отлететь на ещё один большой кусок льда. «Если мы ничего не предпримем, то проиграем Темной Тени. На кону наша гордость!» Изуку хотел было поспорить с Немезидой, но вдруг понял, что согласен с ним. Он не испытывал неприязни к Фумикаге, тот был его другом, и он знал, что даже если они будут соревноваться, то по-дружески. Но Тёмная Тень? Да. Да, он хотел что-то швырнуть в лицо Тёмной Тени, хотя и подозревал, что это говорит в нём Немезида. В любом случае он ускорил шаг, стараясь не наступать на ледяные глыбы, которые Шото то и дело бросал на пол. Он продолжал бежать, огонь разжигал его ноги и сердце, подталкивая его всё дальше и дальше. Он не догонял лидеров, но и не отставал. Он застрял где-то на пятнадцатом или двадцатом месте и убеждал себя, что на данный момент это, пожалуй, лучшее, на что он мог рассчитывать. Но, похоже, это не имело значения, пока они не свернули за первый крупный поворот трассы. Потому что все столпились в небольшой группе. Даже Шото остановился, но, опять же, было понятно почему. Впереди их ждали шесть роботов с нулевым показателем с вступительных экзаменов. Вокруг них было множество роботов с тремя показателями, ещё больше с двумя показателями и ещё больше с одним показателем. Маширао хорошо подытожил мысль Изуку: блондин просто сделал паузу, вздохнул и громко произнёс: «Чёрт возьми». И всё же для Шото это тоже не стало препятствием. Когда один из них протянул к нему свою массивную руку, порыв арктического холода обрушился на него, и огромная глыба льда выросла перед ним, поглотив робота за считаные секунды. Сказать, что он был немного в шоке и даже напуган, — значит ничего не сказать. Как ни странно, он понимал, почему Хитоши так сильно влюблён в этого парня. Он был умелым, умным и сильным. Если бы Шото прискакал на белом коне и спас ему жизнь, разве он не восхищался бы им так же сильно? И, конечно же, как быстро напомнил себе Изуку, он открыто объявил ему войну менее получаса назад. Итак... нас ждёт ещё много интересного. Ура. Когда Шото снова бросился вперёд, нулевой указатель, который подросток заморозил, не просто остался на месте. Он начал падать на них... и быстро набирал скорость. В памяти Изуку всплыли воспоминания о том, как в прошлый раз он столкнулся с одним из чудовищных роботов, и на секунду он задумался, не придётся ли ему повторить этот процесс ещё раз. На мгновение его охватила паника, ведь он знал, что если бросится на одну из огромных машин, то разобьётся и полностью лишится шансов на... Сотни лиан внезапно вырвались из земли и пронзили монолитного робота, прежде чем он успел упасть. Его пальцы не дотянулись до пола всего несколько метров. Затем с оглушительным треском лианы разорвали его изнутри. Изуку и несколько других учеников пригнулись, когда над их головами пролетели горящие и не только обломки машины и рухнули на пол. Изуку поднял голову и посмотрел поверх своих рук, которые он поднял в качестве слабой защиты, и увидел, как Ибара на мгновение замерла на вершине нулевого указателя, оглянулась, а затем развернулась и последовала за Шото в огромное облако пыли, поднявшееся после смерти машины. Итак, это был личный враг номер два за работой, тоже ура. Как раз в тот момент, когда он подумал, что хуже уже быть не может, появился Кацуки. Он прыгнул вперёд и взмыл в воздух с яростным, почти звериным рёвом, в котором слышалась жажда битвы, заглушавшая звуки его взрывов. Через полсекунды у одного из нулёвиков не стало головы. А ещё был личный враг номер три. Тройной ура. Изуку позволил себе протяжно и раздражённо застонать, сетуя на свою судьбу, прежде чем решил стиснуть зубы и заставить себя идти дальше. Немезида снова забурлила в его крови, обжигая шрамы и напоминая, что им нужно выиграть гонку и насадить головы на пики. Он принял близко к сердцу только первую часть послания и принял решительный вид. Воздух мгновенно наполнился звуками битвы, когда студенты-герои и несколько студентов из групп поддержки вступили в бой с роботами. Однако Изуку изо всех сил старался не ввязываться в драку. Он спешил, уворачивался и бросался наутёк, понимая, что не может тратить слишком много времени на борьбу в пылу и шуме сражения. Он знал, что это часть ловушки. Те, кто увязнет в борьбе с роботами, отстанут, а он не хотел отставать. Кулак устремился к его голове, и он увернулся, перекатившись по земле, а затем ещё один удар обрушился на то место, где он только что был, но не нашёл ничего, кроме земли, когда он снова откатился в сторону. Его шрамы горели огнём, и он понимал, что ходит по очень тонкой грани, но продолжал смотреть вперёд. Он должен был это делать, ведь один неверный шаг — и его одноклассникам придётся иметь дело с чем-то гораздо, гораздо худшим, чем гигантский робот. И всё же, несмотря на весь этот безумный хаос, дым, пыль и крики о помощи, несмотря на витающий в воздухе терпкий запах крови, Изуку не мог не почувствовать, как его сердце охватывает волна злобной, горячей, волчьей энергии. Он ухмыльнулся, хотя ещё минуту назад не улыбался. Битва пробудила в нём что-то первобытное, что-то, что, как он знал, нужно было игнорировать, но обнаружил, что просто не может. Оно призывало его подняться выше, сразиться со всей своей мощью и гордостью, перегрызть глотки тем, кто выступал против него, и возвыситься, одержав победу над теми, кем он властвовал. Омытый кровью и огнём, он был хозяином всего, что находилось перед ним. Внезапно перед ним с грохотом вырос трёхочковый. Он полностью преградил ему путь, и Изуку за миллисекунду понял, что избежать столкновения не удастся. Ему придётся сражаться, и он должен сделать это быстро. Его кулаки уже были сжаты. Трехочковый поднял огромную механическую ладонь и с удивительной для машины скоростью замахнулся на юношу. Раздался оглушительный бум, когда из его ладони вырвалось синее пламя, и в следующее мгновение под монотонный, наполненный статическим электричеством крик робот разлетелся на горящие куски стали и масла. У Изуку закружилась голова от использования демонической силы, и каждый звук, запах, вкус и прикосновение казались ему слишком яркими. И всё же он внезапно оказался на вершине его механического трупа и, не успев себя остановить, сжал кулаки и издал победный рык, оскалив клыки, взмахнув хвостом и сверкнув шрамами, в которых вспыхнул синий огонь. Только когда он внезапно заметил Ханту слева от себя, стоявшую с широко раскрытыми глазами, в которых читались шок, беспокойство и ужас, он понял, что делает. Мир ударил его по лицу, когда к нему вернулся здравый смысл, а более логичная часть его натуры напомнила ему, что ему нужно закончить гонку. У него скрутило живот, но он сдержался и, прежде чем его одноклассник успел что-то сказать или сделать, спрыгнул с робота и побежал дальше. «Глупо, глупо, глупо». — выругался он про себя, бросившись вперёд и снова увернувшись от роботов, а также от стеклянных пластин льда, которые Шото, похоже, собирался оставить позади. «Мы должны вернуться, мы должны уничтожить их всех, было бы так приятно разорвать что-нибудь, что угодно на части». — Нет! — резко бросил Изуку, понимая, что разговаривает сам с собой, но в этом безумии битвы роботов его никто не услышит. — Нет! Мы побеждаем в этой гонке! Немезида, казалось, на мгновение задумалась, прежде чем волна обжигающего жара прокатилась по его шрамам. «Хорошо, но если Тёмная Тень спросит, мы убили Нулевого робота». «Отлично!» — крикнул себе Изуку и бросился вперёд, уворачиваясь от очередной огромной размашистой лапы робота-трёхочкового. А потом, внезапно, он вышел из этого состояния. Тропинка сузилась, и если позади него звучал сводящий с ума оркестр из шума, звуков и света, то впереди не было ничего, кроме деревьев и открытой дороги. И, конечно же, нескольких бегущих впереди студентов. Он также понял с усталой и прерывистой ухмылкой, что поднялся на несколько позиций. Теперь он должен был находиться где-то в первой десятке, а может, и в первой пятёрке. Его чувства постепенно возвращались в норму, и хотя лёгкие горели, как от аккумуляторной кислоты, а конечности, казалось, вот-вот откажут в знак протеста, он чувствовал, что сможет это сделать. Он мог бы завершить эту гонку не только с хорошим результатом, но, возможно, даже победой. Огонь вновь запылал в его конечностях, и боль немного утихла. Немезида была на стороне победителя, и хотя он знал, что поплатится за это позже, когда его тело будет полностью истощено, сейчас он воспользовался этой богохульной энергией и двинулся вперёд. Из громкоговорителя, спрятанного где-то в кронах деревьев, он вдруг услышал громкий смех ведущего и объявление: «Наши лидеры добрались до третьего препятствия! Надеюсь, вы не боитесь высоты!» Тропинка снова открылась... и Изуку чуть не занесло на повороте. «Когда, чёрт возьми, они успели построить эту штуку?» Кто-то крикнул справа от него, и Изуку не смог сдержать мысленного согласия. Пол был вырублен, и вместо него дорожка превратилась в ряд каменных пьедесталов, соединённых лишь тонкими верёвками. Он окинул взглядом бескрайнее открытое пространство и, ничуть не удивившись, увидел, что Шото уже бежит впереди, используя свою причуду, чтобы скользить по верёвкам и, конечно же, замораживать их, делая совершенно непригодными для кого-либо ещё. Кацуки уже прыгал и перепрыгивал через огромные пропасти, и Ибара тоже была там, используя свою причуду, чтобы создавать собственные мосты из лиан, которые, конечно же, исчезали, как только она по ним проходила. Чёрт возьми, они все так далеко впереди... хотя он знал, что у него есть кое-что, что может вывести его в лидеры за считаные секунды. Вопрос, конечно, был в том, сможет ли он вообще им воспользоваться? Он знал, что если сбросится со скалы, то у Немезиды вырастут крылья, на которых он сможет взлететь, но он использовал свои крылья только в крайних случаях, и даже тогда он понятия не имел, как летать. Чёрт, чёрт, чёрт. Ему нужно было подумать о чём-то другом. «Мы можем прыгнуть», — внезапно предложила Немезида. «Мы хорошо прыгаем». Изуку хотел возразить... но остановился. На самом деле он мог это сделать, и, более того, он был шокирован тем, что это предложил его внутренний демон. «Чего мы ждём?» Немезида снова надавила: «Мы теряем время!» — Верно, — Изуку всё ещё был в шоке от того, что его демон был таким, ну, полезным, но он быстро напомнил себе, что это только потому, что его собственное раздутое чувство гордости было бы уязвлено, если бы они не доминировали над всеми на поле. Ему было плевать на его, ему была важна победа. Он решил, что пока может поделиться этим с ним. Главное, чтобы он продолжал сотрудничать. Пока другие ученики перепрыгивали через верёвки, делая всё возможное, чтобы поскорее преодолеть препятствие, Изуку на мгновение отступил назад. Он сосредоточился на одном из огромных каменных пьедесталов и подпрыгнул на каблуках, набирая скорость, а затем с громким криком бросился вперёд. Добравшись до края обрыва, он прыгнул и в прыжке вонзил Немезиду себе в ноги. В ту же секунду он почувствовал боль и жар, охватившие его конечности, когда богохульная сила его демона потекла по его мышцам, крови и костям. Но какой прыжок! Скала на краю утёса просто обрушилась, когда мальчик побежал, уже наполовину превратившись из человека в волка, и от земли до его пяток протянулся небольшой след из голубого огня. Когда он перелетел через две колонны и понесся по воздуху, а ветер трепал его растрёпанные волосы и заставлял хвост волочиться по земле, его охватило какое-то головокружительное и заразительное чувство. Он чуть не вскрикнул от восторга, хотя у него снова закружилась голова и все чувства обострились. Он сделал это. Он использовал свою причуду, чтобы продвинуться вперёд, совершить что-то невероятное и, возможно, даже победить. Затем он начал падать... и вдруг понял, что, возможно, пьедесталы не такие уж и большие, как ему показалось сначала. Он действительно вскрикнул... но это был крик внезапной паники, когда он практически носом врезался в землю. Изуку приготовился к удару, приземлился на плечо и резко перекатился, рискуя полностью свалиться с пьедестала. Он вовремя остановился, только когда его пальцы до крови впились в землю. Сердце бешено колотилось в груди, а грязь во рту вызывала удушье и кашель. Он чувствовал, как пульсирует боль в руках, и уже знал, что там будут порезы и ссадины. Плечо ныло от такого жёсткого приземления, но, к счастью, не было сломано. Он всё ещё мог двигаться и всё ещё мог пытаться победить. Он поднялся на дрожащих ногах и оглянулся. Он обогнал нескольких учеников и, к своему удивлению, понял, что идёт четвёртым. После Ибары, Шото и Кацуки он был четвёртым. Конечно, Момо, Тенья и та девушка, которая, судя по всему, могла разделять части своего тела, быстро их догоняли, но, чёрт возьми. Он был четвёртым! Не теряя ни секунды, он начал быстро ползти по канатам, изо всех сил стараясь не сбавлять темп, не глядя вниз и не думая о том, как больно ему двигать плечом. К тому времени, как он добрался до конца препятствия, он понял, что опустился на несколько позиций. Момо и Тенья действительно обогнали его, как и Цую, хотя девушка с разделяющимися частями тела всё ещё понемногу отставала от него. Седьмое место — это неплохо, чёрт возьми, это гораздо лучше, чем он мог себе представить. Кроме того, Цую хорошо лазила по канатам, но не очень хорошо бегала. Сделав размеренный, контролируемый вдох, он поравнялся с Цую, который посмотрел на него широко раскрытыми, ничего не выражающими глазами. Его лёгкие горели, руки и ладони были в крови, ноги болели, а мышцы сводило от тупой боли, которую едва заглушал его собственный огонь. Но его взгляд был устремлён вперёд. Он должен был победить. Он должен был победить. Ему надоело проигрывать, надоело, что его причуда всегда рушила все его планы из-за этой проклятой жажды крови. И, кроме того, он хотел доказать, что его враги ошибаются. Он хотел дать понять Шото, что не собирается под него подстраиваться, хотел дать понять Кацуки, что он не безмозглое животное, и хотел дать понять Ибаре, что, хоть он и из Ада, он не демон и она не сможет раздавить его, как беспомощного младенца. Ему нужно было что-то доказать, и, чёрт возьми, он собирался это сделать. Он увидел табличку задолго до того, как подошёл к ней. На ней был изображён огромный улыбающийся череп, а над ним и под ним было написано «Мины!». Он поморщился и продолжил идти вперёд. Минное поле? Они действительно, действительно установили минное поле перед студентами? Ответ был утвердительным, потому что это был Юэй, а Юэй — это безумие. Из динамиков донеслось, как ведущий выкрикивает что-то о том, что они нелетальны, хотя он почему-то чувствовал, что определение «нелетальны» в армии трактуется настолько широко, насколько это возможно. Однако это означало и кое-что хорошее. Он видел, как бегуны впереди замедляются, почти останавливаются, и не смог сдержать хищную ухмылку. Шото не мог использовать свой лёд, чтобы расчистить путь, ведь тогда тем, кто бежал за ним, было бы проще, и он сразу понял, что у Ибары та же проблема. Если только она не хотела проложить путь для остальных, ей приходилось переступать через мины одну за другой. Однако Кацуки? Он выбрал более прямой путь. С рёвом он вскочил и, используя свои взрывы, перелетел через шахты и направился прямо к Шото. Парень поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кацуки бросается на него. Блондин кричал что-то о том, что он не трус и что он будет номером один или что-то в этом роде. Немезида была с ним не согласна, но Изуку проигнорировал её и, как и многие другие, начал пытаться пройти между минами, хотя на мгновение отвлёкся, когда Тенья попытался проскочить мимо него. Через секунду воздух расколол удивительно пронзительный звук взрыва мины, за которым последовало огромное облако розового дыма с лёгким привкусом горечи. Изуку поморщился, увидев, как его друг взлетел в воздух и с глухим стуком приземлился где-то позади него. Огонь, пылающий в его конечностях и струящийся по его шрамам, начинал терять терпение из-за того, что он двигался недостаточно быстро. Он чувствовал, как тёмные стороны его сердца и разума тянут его за собой, призывая просто начать бежать, использовать свой богохульный огонь, чтобы проложить путь вперёд, и позволить пламени просто поглотить всех, кто встанет у него на пути. Нет, он не мог этого сделать, это было бы слишком жестоко, и, кроме того, это только усугубило бы проблему, которой Шото и Ибара пытались избежать. Но он всё чаще задавался вопросом, стоит ли рисковать. Другие тоже ускорились, в том числе Цую, Фумикаге, несколько учеников из класса 1-B и даже те, кого он совсем не знал. Он обернулся и увидел, что Шото сдался и бежит по ледяной дорожке, а Кацуки преследует его. Что ещё хуже, казалось, что Ибара тоже отбросила осторожность. Из земли постоянно вырастали лианы, которые обвивали мины и легко расчищали ей путь, хотя он с любопытством заметил, что она то и дело останавливалась, чтобы вырастить ещё больше лиан. И чем больше он колебался, тем дальше, как ему казалось, он отставал. Чёрт, чёрт, чёрт возьми! Он должен был что-то сделать, что угодно — «Мы могли бы перебить их всех». Ему нужно было сделать что-то ещё, что угодно ещё «Мы могли бы использовать крылья». И снова Изуку пришлось сделать паузу, чтобы прийти в себя. Это был уже второй раз за сегодня, когда Немезида предложила что-то полезное, и Изуку невольно задумался о том, насколько сильно его демоническая сила хочет победить, раз она действительно сработала с ним в кои-то веки. Но в его сердце закралось подозрение. «Это уловка, — пробормотал он себе под нос, переступая через очередную мину. — Ты пытаешься меня обмануть». «Из чего?» — ответила Немезида. «Из победы? Мы хотим одержать победу над всеми, мы хотим доминировать, править и доказать миру свою силу. Здесь нет никакого подвоха». Он чувствовал слабость и знал, что это из-за того, что он уже дважды использовал свою причуду. Однако недавно ему удалось взять себя в руки настолько, что он смог пять раз подряд использовать «Немезиду», не теряя контроля. В конце концов, ещё один раз ничего не изменит? В конце концов, это было в пределах допустимого. Однако вопрос заключался в том, как это будет использоваться. — У меня нет возвышенности, — прошипел Изуку, наблюдая за тем, как Фумикаге на другом конце минного поля пробирается через него. По крайней мере, здесь он не мог использовать Тёмную Тень. — И я не умею летать. «Мы можем подпрыгнуть, пролететь над всеми их жалкими головами и приземлиться перед ними с победой. Мы можем поджечь ворота и не дать никому пройти. Наша победа будет полной». Изуку стиснул зубы. Чёрт возьми, это был... разумный план. Последнюю часть можно было бы опустить, но со всем остальным он не мог поспорить. Не тогда, когда первое место было так близко. И всё же здравый смысл подсказывал, что здесь будет какой-то подвох, он всегда был. Но он проигрывал. Это был неизбежный факт. Люди уже начали обгонять его, даже Тенья поравнялся с ним, а Шото, Кацуки и Ибара, бежавшие впереди, почти добрались до конца минного поля. Сейчас или никогда. Он сделал выбор сейчас. — Отлично! — крикнул он сам себе, заставив нескольких студентов обернуться. — На счёт «три», готов? «Мы всегда готовы». Изуку направил свою причуду в ноги и снова почувствовал, как мышцы болят и напрягаются под штанами. Его ступни в туфлях стали острее, а воздух вокруг него раскалился. Земля почернела, когда он согнул колени, а затем внезапно подпрыгнул вверх. “Уходи!” Он внезапно вскрикнул, когда Немезида ворвалась в его организм, и, словно человек, сдерживающий руками приливную волну, почувствовал, как она омывает каждый шрам на его теле, озаряя его мерцающим голубым светом. Несколько учеников внизу ахнули, увидев, как из спины Изуку внезапно выросли крылья, разорвали его рубашку и раскрылись, огромные и устрашающие. На секунду он завис в воздухе, выделяясь силуэтом на фоне солнца. Он был похож на демона, явившегося в этот мир, со своими странными пальцевидными ногами, развевающимся хвостом с наконечником в виде копья и огромными крыльями, похожими на крылья летучей мыши, которые, казалось, были покрыты чёрной тенью. Однако Изуку сразу понял, что совершил ошибку. Это было уже слишком, чтобы отдать это Немезиде, и он уже чувствовал, как она вгрызается в его сердце и разум, разрушая барьеры, которые он воздвиг, и натягивая поводок до предела. Страх сжал его сердце, когда он отпрянул назад. Паника и ужас охватили его в равной степени с опьяняющим безумием его адской силы. Голубое пламя на секунду охватило его шрамы, прежде чем он начал стремительно падать на землю. Его крылья то складывались, то расправлялись, пока он боролся со своей причудой, пытаясь контролировать своё тело. — СТОЙ! СТОЙ! «ОТПУСТИТЕ НАС! ДАЙТЕ НАМ ПОБЕДУ!» “НЕТ, ОСТАНОВИСЬ!” Из его глаз текли слёзы, когда он понял, что проиграл. В ту секунду он осознал, что проиграл. Каким же глупым, каким жадным он был, думая, что может хоть на мгновение довериться Немезиде. Чудовище хотело заполучить его, хотело использовать его тело, чтобы убивать и насиловать по своему усмотрению. И он закрутил всё это обратно. Он направил огонь внутрь себя, не заботясь о том, как и где он приземлится. «МЫ ИДЕМ В...» «Мне всё равно, стоп, стоп, стоп...» Он приземлился, и приземлился жёстко, его спина пронзила острая боль, когда он ударился о землю с громким стуком, от которого несколько других участников вокруг него в ужасе обернулись. Они недолго гадали, в чём дело. В месте его приземления раздались мощные взрывы, от которых содрогнулась земля, а затем появилось огромное всепоглощающее облако розового дыма, хотя некоторые клялись, что видели внутри него вспышки голубого пламени. Мир Изуку превратился в какофонию безумия. Они носились вокруг него, подбрасывая его вверх и вперёд и бесконтрольно вращая. Его завтрак тут же вернулся обратно в желудок, но он даже не смог как следует проблеваться, потому что его крутило слишком быстро. Он налетел на ещё одну мину, и ещё, и ещё. Это было похоже на то, как если бы его снова и снова били по почкам, как если бы кто-то выстрелил ему в лицо из огнетушителя. Он едва мог дышать, и каждый его хриплый вдох был наполнен едким розовым дымом, который обжигал его лёгкие. Все его чувства, и без того обостренные из-за причуды, были перегружены до безумия. Когда Изуку наконец остановился, он лежал на одной из ледяных дорожек Шото и скользил по ней, пока не смог наконец остановиться, дрожа всем телом. Из уголков его рта текла слюна и рвота, а в голове кружилось от головокружения, как в шахтах. Он не мог подняться. Он попытался встать на четвереньки, но снова упал. Его тело было разбито, конечности не слушались, а в голове кружился вихрь из цветов, звуков, запахов и ощущений. И всё же его разум, что от него осталось, требовал, чтобы он поднялся на ноги. Ему нужно было выиграть гонку, и, может быть, каким-то образом ему... «У НАС ЕСТЬ ПОБЕДИТЕЛЬ!» — прогремел из динамиков голос ведущего, радостный, ликующий и в то же время маниакальный. «ШОТО ТОДОРОКИ ЗАНИМАЕТ ПЕРВОЕ МЕСТО!» Унижение. Стыд. Разочарование. Все эти эмоции медленно проникали в его желудок, царапая внутренности своими острыми краями. На глаза навернулись слёзы, когда он снова попытался подняться на колени. Чёрт, чёрт, чёрт. «Если бы мы тогда не сдержались...» — ЗАТКНИСЬ, НАХРЕН! — внезапно закричал Изуку. — ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ. ЗАТКНИСЬ! Позор смешивался с гневом, пока он медленно и мучительно поднимался на ноги. Его пальцы скрючились, а по грязному лицу потекли слёзы. Он выбрал направление, ориентируясь лишь на размытый, кружащийся образ огромной тёмной арки, и снова двинулся вперёд. Его конечности онемели, но не совсем. Желудок пытался переместиться в рот, а огонь, его ужасный, кошмарный огонь, казалось, в равной степени обжигал и терзал его шрамы. Снова и снова называли имена, отмечая тех, кто заслужил своё место. Десять лучших, двадцать лучших, тридцать лучших. И что бы он получил? Где бы он оказался? На пятидесятом месте? На шестидесятом? Смог бы он вообще пройти в следующий тур? Скорее всего, нет. Потому что такие люди, как он, не созданы для всеобщего внимания, они созданы для... Нет. — НЕТ! В Изуку вспыхнул новый огонь. Огонь негодования, страха перед очередной возможной неудачей, напоминания о том, что, несмотря на всю его силу, ему не место среди героев. Но, несмотря на всё это, несмотря на то, что он едва мог видеть, несмотря на то, что он знал, что, скорее всего, не дойдёт до конца первого раунда, он хотел продолжать. Он не был злодеем, он не был злым, и, несмотря на всё, что он узнал о себе, он не собирался отказываться от своей мечты только потому, что не пришёл первым в какой-то дурацкой гонке. Он не собирался позволять Шото смотреть на него свысока. Он не собирался позволять Кацуки называть его монстром и не собирался позволять Ибаре выйти сухой из воды, что бы она ни планировала с ним сделать. Он докажет, что они неправы. Рёв вырвался из груди Изуку, где бешено колотилось его израненное сердце, и эхом отразился от его клыкастой пасти. Он бросился вперёд, не разбирая дороги, и всё, что у него осталось, придало ему сил. Он не мог сдаться, ведь он был так близок к цели. Впереди показалась арка, и он увидел, как через неё проносятся студенты, чуть ли не дерущиеся за право занять последние свободные места. Изуку сосредоточился на том, что происходило впереди. Все боли и страдания отошли на второй план, уступив место чистому адреналину и слепой силе воли. Он чувствовал, как Немезида снова пытается проникнуть в него, чтобы наполнить его руки огнём, а кровь — силой. Он стиснул зубы и не обратил на это внимания. Нет, он больше не попадётся на эту уловку. Если он собирается закончить, пусть даже последним в школе, то он сделает это на своих условиях. Он протиснулся мимо других студентов, не заботясь о том, как он с ними обращается, расталкивая их или уворачиваясь от хватающих его рук. Один студент попытался схватить его за хвост, но тот вовремя свернулся, и пальцы студента скользнули по самому кончику. Он увидел перед собой человека с копной фиолетовых волос и, сам не успев опомниться, врезался в него. «ХИТОШИ ШИНСО ЗАНИМАЕТ СОРОК ПЕРВОЕ МЕСТО!» Ведущий выкрикнул это, перекрывая рёв толпы: «А НА ПОСЛЕДНЕМ МЕСТЕ У НАС...» Изуку столкнулся со своим другом, врезавшись в него, как ракета. Они тут же сплелись в клубок, катаясь и падая на подстриженный газон стадиона. «Я НЕ МОГУ В ЭТО ПОВЕРИТЬ! — прокричал Презент Мик, и его голос разнёсся по всему стадиону. — ЭТО ИЗУКУ МИДОРИЯ! КАКОЕ ПОТРЯСАЮЩЕЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ, ИЗ ЧЕГО СДЕЛАН ЭТОТ РЕБЁНОК?» Толпа разразилась радостными возгласами, когда Изуку наконец перестал кататься по полу вместе с другом и сумел встать на четвереньки. Точнее, на голову и колени. Тело Изуку всё ещё горело. Огонь всё ещё струился по его шрамам, угрожая его сердцу, душе и разуму. Немезида всё ещё рычала внутри него, требуя свободы и злясь из-за того, что ей не дали этого сделать. Он балансировал на канате и был слишком близок к падению. Он был таким глупым, таким безрассудным, и это чуть не погубило их всех. Но он сделал это. Он завершил гонку. Немезида требовала большего. Крови и огня, чтобы сжечь тех, кто украл у них заветное первое место. Изуку сдерживался. Он прижался лбом к траве, стиснул зубы и скрестил руки на груди. Чёрные ногти впились в жгучие шрамы на его руках, которые вспыхнули адским синим пламенем, а хвост взметнулся и зашуршал от напряжения. Он тяжело, прерывисто дышал, из его рта, наполненного желчью и медной слюной, вырывались судорожные вздохи, а глаза были широко раскрыты и дёргались. — Изуку, — тяжело дыша, произнёс Хитоши рядом с ним, и он почувствовал, как чья-то рука осторожно легла ему на плечо. — Давай, чувак, выдохни. Успокойся, ты справился, ты молодец. Слова Хитоши утешили его больше, чем он мог себе представить. Немезида давила на его барьеры и натягивала поводок, зная, что она так близка так близка к тому, чтобы получить желаемое. Но когда Изуку тяжело задышал, она вернулась в его душу, не успокоенная, но хотя бы умиротворённая, как тигр, расхаживающий по клетке. «С ним всё в порядке?» Кто-то спросил. Кто-то, кого Изуку не узнал. Он не поднял головы. Без голубого пламени в крови все его тело пронзила боль, и он стал тяжело дышать. «С ним всё в порядке, ему просто нужно немного времени», — ответил за него Хитоши, всё ещё держа руку на плече друга. Прошло несколько секунд, и внезапно на него упали новые тени. — С ним всё будет в порядке? — Он пострадал? — Вот, возьми это, чтобы восстановить водный баланс, Изуку. Это были голоса его друзей: Очако, Фумикаге и Тэнья. Он почувствовал, как к его предплечью прижалась благословенно холодная бутылка с водой, и, сделав последний судорожный вдох, Деку приподнялся и сел, положив хвост на траву позади себя. Тенья протянул ему напиток, который тот взял и начал жадно пить. Когда он наконец оглянулся на остальных, то увидел, что они мягко ему улыбаются. — Молодец, Изуку, — первым заговорил Фумикаге, скрестив руки на груди. — Знаешь, ты почти победил меня. Тебе действительно не повезло. Тёмная Тень исчезла, и у Изуку сложилось чёткое впечатление, что она сделала это, чтобы спасти их всех от хвастовства теневого демона. «Действительно! Ты почти победил меня, очень жаль, что ты этого не сделал», — добавил Тенья, кивнув. «Не могу поверить, что я чуть не проиграл», — вздохнул Хитоши, сидя рядом с Изуку и положив руки на поднятые колени. — «Чёрт, это оказалось сложнее, чем я думал». «Н-Немезида хотел...» — задыхаясь, произнёс Изуку. Его конечности всё ещё дрожали от усталости и напряжения. Немезида не смог полностью подчинить его себе, но очень старался. Чтобы вернуть контроль над собой, ему пришлось приложить все усилия, как и для того, чтобы вообще закончить гонку. Он сделал ещё один глоток воды и смог восстановить голос: «Немезида хотел использовать наши... мои крылья, чтобы пролететь над минами, но... как только я ему это позволил, я понял, что он хочет большего». Он покачал головой: «Я... я не мог этого допустить. Чёрт, не надо было мне это слушать». — Что ж, я думаю, ты поступил правильно, — сказала Очако с мягкой, извиняющейся улыбкой. — И вот о чём я думаю. Ты не позволил этому сломить себя, и это огромный плюс для всех. «Мы отомстим за эту потерю», — прошипела Немезида у него в голове. «И мы покажем миру нашу силу. С помощью тени и огня мы победим в этот день». «Но, эй, ты пришёл последним, но это всё равно зачёт! И ты сделал это, никому не навредив!» Очако улыбнулась ему: «Ты действительно становишься лучше!» Изуку приподнял бровь, а затем медленно и протяжно вздохнул, выпуская наружу остатки гнева, стыда и горечи. Или, по крайней мере, сдерживая их пока что. Очако была права, хотя её замечание казалось незначительным. Он прошёл, но с трудом, на волосок от провала. Итак, история его жизни. Теперь, конечно, ему предстояло пройти следующий этап. Он очень, очень надеялся, что это не будет связано с боевыми действиями.

••••

Тёмная комната освещалась лишь сиянием экрана телевизора. Это был большой телевизор, который выглядел странно неуместно в этой почти средневековой обстановке. Холодный камень стен контрастировал с большим полосатым диваном в центре комнаты, хотя деревянный журнальный столик со стеклянной столешницей и богато украшенный ковёр на полу хотя бы как-то объединяли интерьер. Шигараки Томура смотрел телевизор. В полумраке его бледная кожа казалась почти призрачной. Он наклонился вперёд, выгнув спину и натянув бинты, которыми было туго обмотано его тело. На нём, как всегда, были чёрные брюки и чёрная рубашка с длинными рукавами. Халат он сдвинул в сторону, потому что иногда ему становилось немного жарко. Он хорошо шёл на поправку, по крайней мере так сказал ему врач, и скоро он будет в состоянии снова нанести защитные и укрепляющие символы. Те самые, которые демон Немезида сорвал с него одним движением. Он медленно сжал кулаки, прижав их к костяшкам пальцев, и положил локти на бёдра. «Я НЕ МОГУ В ЭТО ПОВЕРИТЬ!» Голос ведущего, героя Презента Мика, прогремел из динамиков: «ЭТО ИЗУКУ МИДОРИЯ! КАКОЕ ПОТРЯСАЮЩЕЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ, ИЗ ЧЕГО ЭТОТ РЕБЁНОК СОСТОИТ?» Камера сфокусировалась на молодом человеке, который лежал лицом вниз на травяном покрытии поля и, казалось, изо всех сил старался не закричать. Рядом с ним стоял мальчик с арабской внешностью и копной ярко-фиолетовых волос и что-то говорил ему, но что именно, было не слышно. Томура медленно прищурился. Чёрный хвост мальчика с заострённым кончиком дёрнулся и напрягся, а затем, казалось, медленно расслабился. В то же время странный синий оттенок, который промелькнул вдоль его соединяющихся шрамов, исчез. Его челюсть напряглась, а зубы скрипнули. Это был тот самый мальчик. Тот самый демон-носитель, из-за которого все его планы провалились. Тот самый, который съел Легиона. Они до сих пор не могли найти все его части, хотя уже несколько недель вели поиски. Его сэнсэй задавался вопросом, стоит ли вообще пытаться собрать его заново, ведь на данном этапе было бы проще передать новое тело носителя другому демону. В конце концов, Легион был не единственным могущественным демоном в Аду. Однако Томуре было всё равно. Его заботило только то, как убить этого мальчишку и подчинить Немезиду своей воле. По крайней мере, он так хотел. Он подозревал, что у его отца были другие планы. — Что ж, это было интересно, не так ли? Услышав этот голос, Томура мгновенно напрягся, выпрямился, а затем резко двинулся с места. Одним плавным движением он встал с дивана и опустился на пол, после чего повернулся, упал на одно колено и низко склонил голову. — О-отец! Я... Отец Сатани усмехнулся: «Не волнуйся, дитя моё, ты всё ещё восстанавливаешься, а немного телевизора никому не повредит, верно?» Голос был подобен лучшему вину, которое наливают из изумрудно-зелёной бутылки в идеальную хрустальную чашу. Чашу, уже наполовину наполненную кровью невинной души. В этом голосе не было гендерных различий, и на самом деле он знал, что Отец не был ни мужчиной, ни женщиной, ни представителем какого-либо другого пола. Он использовал местоимения мужского рода, потому что был Отцом Сатани, их духовным лидером, уступавшим по авторитету только своему Сэнсэю среди Вестников Эверсориса. И даже тогда эта власть была скорее... общей, чем многоуровневой. Курогири однажды сравнил её с браком. Томура не осмеливался даже думать об этом и отчитал Курогири за то, что тот озвучил эти мысли. Никто не говорил дурного об отце Сатани. Он всегда знал, кто это делал, и эти люди всегда были наказаны за свои проступки. Чья-то рука легла ему на плечо, и он мгновенно почувствовал исходящее от неё тепло. Это тепло нашептывало ему о невысказанных, запретных грехах и удовольствиях, о садистском блаженстве и гедонизме без вопросов. Он осмелился взглянуть на руку и увидел идеальную, белоснежную, как мрамор, кожу своего Отца. Однако ногти были длинными, почти как когти, и выкрашенными в идеальный угольно-чёрный цвет. Они соединялись со стройной рукой, которая была облачена в длинную струящуюся белую мантию с позолоченными узорами, от которых невозможно было отвести взгляд. — Знаешь, я, пожалуй, присоединюсь к тебе. — Рука убралась, и Отец проскользнул мимо него, потому что такие грубые слова, как «прошёл» или «шагнул», не подходили для описания неземных движений Отца. Они были слишком совершенными и слишком нечеловеческими. Как только он убрал руку, исчезло и тепло, и почти сразу же Томура ощутил болезненную пустоту. Его тело оплакивало потерю этого прикосновения, этой шепчущей, садистской силы. Это чувство быстро прошло, ведь он уже давно привык к нему. Молодой человек остался стоять на месте, опустив голову, и услышал, как отец сел на диван. От этого движения Томуре стало не по себе. Это было… совсем не похоже на его отца. Обычно он был таким элегантным и утончённым и не увлекался такими вещами, как просмотр телевизора. — Отец, ты же не собираешься… — Не смей указывать мне, что делать, Томура, — в его словах не было угрозы, но, с другой стороны, её и не было бы. Отец никогда никому не угрожал, его слова были слишком красивыми, слишком приятными для слуха, чтобы запугивать кого-то или принуждать к чему-то. Однако отец наказал его. И Томура промолчал. «Иди сюда, присоединяйся ко мне, давай вместе посмотрим на этого мальчика, носителя Немезиды. Считайте, что это момент единения отца и сына». Томура ещё мгновение колебался, прежде чем медленно подняться и вернуться на диван, сев как можно дальше от безупречного падшего ангела. Несмотря на всё, через что он прошёл, на всё, что он видел, Томура так и не привык к ощущению силы, исходившей от отца Сатани. Это было опьяняющее, угрожающее, сводящее с ума, внушающее благоговейный трепет и, как и он сам, идеальное. Слишком идеальное. Слишком прекрасное, чтобы быть хорошим, слишком великолепное, чтобы быть чистым. Томура не смотрел на отца. Он знал, что лучше не встречаться взглядом с его адским величием, по крайней мере, без предварительного разрешения. Вместо этого он не сводил глаз с экрана телевизора, где показывали, как студенты снова собираются вместе перед началом следующего этапа. Его отец, стоявший рядом, сделал шаг вперёд, изящно закинув одну ногу на другую. Его длинная мантия струилась вокруг него, словно была подобрана специально, чтобы ещё больше подчеркнуть его фигуру. — А теперь давайте посмотрим, прав ли я насчёт этого мальчика, — в его голосе слышалась нарастающая улыбка. Улыбка, в которой было столько же доброты, сколько в милосердном убийстве садиста. — Давайте посмотрим, что создал мой брат.