Часть 29: Ученая

Инко Мидория сидела на самом краешке стула и во все глаза смотрела на экран телевизора. Она только что стала свидетельницей того, как «Царь горы» пришёл к... довольно шокирующему выводу. И всё же её худшие опасения не оправдались, в центре ужаса оказался не Изуку, а другой ребёнок. Изуку был спасён. Как именно, она не знала, потому что камеры отключились, как только учителя бросились в центр поля, но она сразу поняла, что это не Немезида кричит и размахивает теневыми когтями на вершине холма. Кроме того, она знала, что это не её сын, потому что видела, как он спускался с холма до того, как начался весь этот ад. Она написала ему, но не получила ответа, хотя винила в этом не самого Изуку, а тот факт, что у него, скорее всего, не было доступа к телефону. И всё же ей было интересно, что он скажет в ответ. Он превратился в ребёнка, который почти не разговаривал с ней. В ребёнка, который, казалось, хранил свои секреты. В ребёнка, который приходил домой, запирался в своей комнате и выходил только к ужину, а потом снова исчезал. В гостиной, как всегда, было чисто и опрятно, хотя кофейный столик перед ней был завален салфетками. Она плакала, радовалась и снова плакала, испытывая почти маниакальные эмоции, пока смотрела, как её сын был так близок, так близок к победе в гонке с препятствиями. А потом, когда он преодолел холм, произошёл ужасный несчастный случай, и всё пошло прахом. Ну, почти в пыли. Только что объявили, что да, его команда пройдёт в следующий раунд, и когда на экране появилась его фотография рядом с мальчиком, в котором она узнала одного из его друзей, ещё одним ребёнком с вороньими головами, которого она не знала, и девочкой с ярко-розовыми волосами, она радостно закричала. Её малыш делал это. Он воплощал свою мечту и преодолевал препятствия, которые вставали у него на пути. Некоторые из них, как она с сожалением признавала, она сама и создала. Инко отвела слезящиеся глаза и посмотрела на стены своей гостиной. На стенах висели фотографии, на которых она была запечатлена с полуулыбкой, полутревогой на лице в разные возрастные периоды, и её сердце снова наполнилось любовью к маленькому Изуку. Она вспомнила, как её ребёнок был гораздо ближе к ней. Даже в период сильнейшей апатии, вызванной наркотиками, он всё равно приходил посидеть с ней, провести с ней время. Возможно, потому что ему больше нечем было заняться, возможно, потому что у него не было друзей, с которыми можно было бы провести время. Возможно, просто потому, что он был слишком обдолбан, чтобы делать что-то ещё. Но даже год назад он приходил к ней, чтобы посмотреть телевизор и улыбнуться своей дрожащей, неуверенной улыбкой на экране, пока ведущие восхваляли таких героев, как Всемогущий, Флэш и Индевор. Она помнила, как он говорил ей, что однажды станет таким. Он будет использовать свою ужасную, проклятую силу во благо, он изгонит монстров и спасёт мир с улыбкой на лице. Какими же далёкими теперь кажутся те дни. И она знала, что это её вина. Это она виновата в том, что накачала его наркотиками, что скрыла от него правду, по крайней мере ту, что знала сама. Это она виновата в том, что все эти годы скрывала от него его ужасного отца. Нет. Нет, это была не её вина. Это было лучшее, что она могла сделать в сложившихся обстоятельствах. Это был его лучший шанс на нормальную жизнь, хорошую жизнь, в которой он мог бы вырасти и не стать таким, как он. Она действительно в это верила. Она правда в это верила. В конце концов, его отец ничем не помог. И кто знает, кем бы стал её сын, если бы остался с ней. Кто знает, какие ужасы он уже совершил бы во имя Ада, своего отца и всей тьмы, что звалась его именем. Инко глубоко вздохнула и на мгновение закрыла глаза, вытирая слёзы, когда началось шоу в перерыве между таймами с участием группы поп-идолов. С чего бы ей начать? Что она могла бы ему сказать, чтобы хотя бы частично ответить на его вопросы? Она же не была его отцом. Она же не знала всего. И все же… Рядом с ней что-то зажужжало, и она опустила взгляд на телефон. Её внезапно охватил гнев, когда она увидела на экране надпись «Ублюдок: звонит». Он звонил ей? Сейчас? Зачем? Нахмурившись, она провела пальцем по экрану телефона и ответила на удивление резко: «Что?» — Инко! Его голос был сладок, как мёд. Мёд в окружении жалящих пчёл. Она разозлилась ещё больше. — Должен признать, я удивлён, что ты откликнулась. — Чего ты хочешь? — прорычала она, и, несмотря на то, что она сама по себе не представляла угрозы, ей удалось придать своему голосу угрожающие нотки. «Я просто хотел лично сообщить вам, что с нашим сыном всё в порядке, как и с его менее важными друзьями». Инко не смогла сдержать удивления и про себя порадовалась, что это был телефонный звонок, а не видеозвонок в Facetime. — Ч-что? «Ты ведь смотришь игры, да? В конце концов, это момент славы для Изуку. Я здесь, на стадионе, слежу за происходящим». «Я... ты...» Инко заподозрила неладное, когда Хокори так быстро примчалась после того, как всего несколько минут назад узнала об инциденте в USJ. Теперь её подозрения подтвердились: «Ты... ты в Юэй?» — Да, я работаю на них, — ответил Люцифер с каким-то рассеянным видом. — Знаешь, я думал, ты будешь рад, что с Изуку всё в порядке. — Я смотрела телевизор, — внезапно выпалила Инко. — Я знаю, что с ним всё в порядке. Тот герой, Цементосс, он построил большую стену вокруг... того бедного мальчика, а Изуку не... — Она внезапно замолчала, охваченная ужасом. — Ты... ты это спланировал? «Что?» Ответ прозвучал довольно обиженным тоном: «Нет. Нет-почему-нет. С какой стати я должен желать, чтобы наш сын проиграл матч? Я хочу, чтобы он выиграл, Инко. Более того, я хочу, чтобы он выиграл на своих условиях. Это важно для него самого». Инко не ответила. Она не верила ему, потому что кто бы когда-нибудь стал верить дьяволу на слово, но она и не была до конца уверена, что он лжёт. Что касается Изуку, она действительно не знала, как относиться к поступкам Люцифера. Он игнорировал его всю жизнь, но как только у него начали проявляться собственные силы, он внезапно стал его ангелом-хранителем, спасающим его от смерти и следящим за ним, как сталкер. Хех, ангел-хранитель. Вот это был бы денёк. — Послушай, Люцифер, я знаю, что ты позвонил не для того, чтобы рассказать мне то, что я и так знаю, так что давай сразу к делу, — проворчала Инко в трубку, решив, что хочет закончить этот разговор как можно скорее. «Я хотел узнать, не передумали ли вы рассказать Изуку правду». От этих слов Инко резко села, чувствуя, как холод сковывает её спину и сердце. Тревога пронзила её мозг, а на глазах выступили слёзы. «Мы всегда договаривались, что ты расскажешь ему, а я буду соблюдать эту клятву», — он на мгновение замолчал, а потом сделал то, чего она от него никогда не слышала. Он вздохнул. Он вздохнул глубоко и тяжело, и на секунду показалось, что он устал. По-настоящему устал. Так, как не должен уставать его вид. «Я не могу... я не могу защитить его, как раньше, Инко. Всё изменилось, и он не может продолжать блуждать в потёмках, не зная, кто он и что он на самом деле. Пришло время узнать, какая кровь течёт в его жилах, в чём его сила, каково его наследство. Пока не стало слишком поздно. Инко всхлипнула, не в силах сдержать рыдания. Она знала, что это случится, она всегда это знала. Она даже думала об этом сегодня утром, когда смотрела, как уходит её сын. И всё же услышать это от другого, от Люцифера из всех людей. Это… это причинило ей боль. Внутри. Это разорвало её сердце и душу так, как не смогла бы никакая другая боль. Правда причиняла боль. Правда всегда причиняла боль. Правда, которую она изо всех сил старалась игнорировать и притворяться, что она не имеет отношения к её удивительному, чудесному сыну, наконец обрушилась на него. Его судьба. Его кровь. Она всхлипывала, и Люцифер, несмотря на все свои грехи, ждал, когда она успокоится. — П-после фестиваля, — начала она, и её руки задрожали, а тело охватило опустошающее чувство, — п-после того, как всё закончится и он... он вернётся домой... тогда я ему скажу. Тогда он узнает.

••••

Когда победители вышли со стадиона, толпа разразилась радостными возгласами. Казалось, что стадион снова на их стороне, возможно, благодаря безудержной энергии Франчушо, который, надо признать, был чертовски забавным. Фумикаге сказал ему, что их ранние работы были более металлическими по звучанию, и Изуку поверил ему. Хотя он всё ещё не мог избавиться от ощущения, что во всём этом было что-то странное, а Немезида, казалось, была убеждена, что смерть каким-то образом нависла над ними невидимым облаком. Но это было тогда, а это — сейчас. Теперь Изуку стоял рядом с друзьями, стараясь не обращать внимания на то, как у него в животе всё переворачивается, и на тревожный стук собственного сердца. Его хвост постоянно дёргался, поэтому он схватил его и теперь теребил кончик, похожий на остриё копья. Он был рад, что привык к ощущению хвоста, потому что теперь было за что его дёргать. Рядом с ним стоял Фумикаге, выглядевший совершенно измотанным. Он явно ещё не оправился от пережитого с Нейто, и Изуку всерьёз задумался, стоит ли ему продолжать участвовать в соревнованиях. По другую сторону от него стояли Хитоши, Тенья и Очако — именно в таком порядке. Хитоши, как всегда, выглядел невозмутимо, с безразличным выражением лица. Тенья был полон решимости, как и Очако. Изуку оставалось только мечтать о том, чтобы обладать их уверенностью. «Мы прошли в третий раунд, несмотря на полную некомпетентность Тёмной Тени и этого глупца, копирующего силу», — услужливо прошипел Немезида в голове у Изуку. «Теперь нам осталось только уничтожить остальных, и мы будем стоять во весь рост, гордые и могущественные». Изуку закатил глаза. Он был просто счастлив, что дошёл до этого этапа и всё прошло более-менее гладко. Ему оставалось только надеяться, что последние испытания будут не такими ужасными и всё пройдёт хорошо. «Итак! Несмотря на эту небольшую заминку, вы, шестнадцать студентов, прошли так далеко!» — начала Миднайт, широко улыбнувшись и сверкнув ярко-голубыми глазами. Она взмахнула хлыстом в сторону небольшой толпы: «Вы все должны невероятно гордиться собой! Однако теперь вас ждёт последнее испытание! Последнее испытание дня, которое будет выбрано случайным образом… СЕЙЧАС!» Она внезапно обернулась и указала на гигантский голографический экран, на котором снова появился слот, вращающийся, как в игровом автомате. Изуку сильнее сжал хвост, несмотря на лёгкую боль, которая от него исходила. Пожалуйста, не будь боевым, пожалуйста, не будь боевым, пожалуйста- «БОЙ ОДИН НА ОДИН!» Толпа взревела от радости, когда на экране внезапно появилась официальная структура турнира с четырьмя уровнями сражений, пока кто-то наконец не становился абсолютным чемпионом. Некоторые из студентов ликовали, другие сосредоточенно или решительно напрягали мышцы. Однако Изуку почувствовал себя так, словно кто-то подошёл к нему и вылил ему на голову ведро ледяной воды. Все чувства просто покинули его тело, уступив место одному гигантскому, парализующему ощущению страха. Так было до тех пор, пока Немезида внезапно не ворвалась в его организм, словно лесной пожар. Огненная боль пронзила его шрамы, и сердце забилось сильнее от жажды битвы, которой требовал его тёмный спутник. «СРАЖАЙСЯ!» — прокричал он в своём сознании, как ликующий воин из древних времён. «КРОВАВАЯ СРАЖАЙСЯ! БИТВА! СЛАВА! Мы разорвём наших противников на части! Мы обрушим на них огонь и тень! Наконец-то мы наденем корону победителей! И все узнают наше имя и склонятся перед нами!» И всё же, несмотря на то, что его мозг буквально кричал об опасности, Изуку почти не реагировал. Он просто смотрел вперёд, охваченный нарастающим ужасом от осознания того, что ему предстоит вступить в бой не один, а целых четыре раза, и велика вероятность, что он столкнётся по крайней мере с одним из трёх человек на поле, которые его ненавидят. «Бог ненавидит меня», — сорвалось с его губ, когда Миднайт начал объявлять, кто с кем сразится, но он совершенно не обращал внимания на объявления. «Бог ненавидит меня, Он ненавидит меня. Бог на самом деле ненавидит меня». — Чувак, — Хитоши внезапно резко толкнул его локтем, что было его любимой тактикой, и, когда Изуку посмотрел на него, парень с фиолетовыми волосами кивнул на экран: — Посмотри. Ты первый против Мэй. Изуку моргнул, а затем поднял глаза и впервые увидел гигантскую карту турнира. Хитоши был прав. Изуку проснулся первым, и рядом с его именем стояла подпись Мэй Хацуме. «Сначала сразимся с Учёной? Лёгкая победа». Однако Изуку не был в этом так уверен. Хотя его сердце ёкнуло, когда он увидел, с кем ему предстоит сразиться, если он действительно победит Мэй. “Ибара...” Её соперником был Тенья, и, несмотря на всю уверенность, которую он испытывал в своём друге, он был уверен, что Тенья проиграет. Ибара уже показала, что почти полностью контролирует свою причуду, а скорости Теньи можно противопоставить что-то другое. Он обернулся и посмотрел мимо своих друзей на очередь, где заметил Ибару, стоящего рядом с Кацуки. Они оба смотрели на табличку, и вдруг Кацуки заметил, что Изуку смотрит на них. Он толкнул девушку, и она перевела на него свой холодный зелёный взгляд. На её лице не отразилось ничего, кроме лёгкого отвращения, как если бы она смотрела на таракана, случайно попавшего ей на пути. Затем она повернулась к Кацуки и что-то прошептала ему. Изуку отвернулся и сглотнул. Она собиралась его убить. Он был в этом уверен. Она собиралась найти способ убить его прямо в прямом эфире национального телевидения. Она собиралась... “Прошу прощения”. Падение Изуку внезапно прекратилось, когда он обернулся и увидел, что Фумикаге делает шаг вперёд, подняв руку. — Простите, мисс Миднайт. Учительница моргнула от неожиданности, а затем указала хлыстом на мальчика с волосами цвета воронова крыла: «Да, мистер Токоями?» «Я бы хотел бросить учёбу». По стадиону прокатился вздох, и несколько дронов с камерами зависли в воздухе, чтобы лучше запечатлеть этот внезапный драматический поворот. Несколько человек из их небольшой компании быстро начали спрашивать: «Фумикаге?» «Чувак, что?» и «Это совсем на тебя не похоже!» Фумикаге, однако, проигнорировал их всех: «Я причинил вред Нейто Мономе. Меня должны были дисквалифицировать, и это неправильно, что я прохожу дальше, в то время как его команда терпит поражение». — Это была не твоя вина, — выпалил Изуку, не успев осознать, что делает. — Ты не можешь... — Изуку, — мальчик повернулся к нему, и на мгновение в его глазах вспыхнуло что-то опасное, но затем он вздохнул и расслабился, а гнев исчез, стоило ему моргнуть. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, но я... Я не должен был проходить мимо, когда причинил ему такую боль. Независимо от того, было ли это сделано намеренно или нет, я не смогу двигаться дальше. Это, — он на мгновение замолчал, — дело чести. «Честь. Скорее трусость», — прошипела Немезида, обнажив зубы. «Он просто хочет избежать нашей будущей битвы, в которой мы наконец сожжём Тёмную Тень заживо». Однако Изуку прекрасно понимал позицию Фумикаге. В каком-то смысле он задавался вопросом, правильно ли он поступил, отступив. Может быть, для всех было бы лучше, если бы он так поступил. Тогда он смог бы избежать того, что Немезида возьмёт контроль в свои руки, или того, что Ибара или Кацуки превратят его в отбивную. И всё же этот выбор был сделан за него ещё до того, как он успел сформулировать свои мысли. — И не смей даже думать о том, чтобы сделать то же самое, — внезапно рявкнул Фумикаге на Изуку, сверля его своим алым взглядом. — В случившемся нет твоей вины, только моя. Ты заслужил своё место здесь, не отказывайся от него из-за страха. «…что ж, по крайней мере, в этом он прав», — тихо прошипела Немезида, заставив Изуку удивлённо моргнуть. Немезида соглашался с тем, что говорил Фумикаге? Этот день действительно был полон сюрпризов. — Вы в этом уверены, мистер Токоями? — внезапно спросила Миднайт, её взгляд был суровым и сосредоточенным, и на мгновение маска «Королевы БДСМ» соскользнула. Перед нами была учительница, героиня, и очень серьёзная к тому же. Фумикаге кивнул, хотя Изуку видел, что внутри него идёт борьба. Несомненно, это была Тёмная Тень, разъярённая тем, что их хозяин выбрал этот путь. — Да, мисс Миднайт. Она вдруг улыбнулась и, казалось, задрожала от какого-то невысказанного восторга: «О-о-о, я так люблю благородных людей! Это наполняет меня энергией, которая просто... бодрит!» Изуку закатил глаза. Что ж, это надолго. — Что ж, если ты так решил, то будь по-твоему! Я заменю тебя кем-нибудь из команды Нейто Мономы! Компьютер! Она повернулась и направила свой хлыст на экран: «Выбери случайное имя из команды Мономы, пожалуйста!» Изуку наблюдал за тем, как имя Фумикаге было незаметно удалено, а затем внезапно заменено. «Ицука Кендо! Поздравляем!» Миднайт широко улыбнулась и подмигнула одной из камер: «Я рада, что это девочка, нам, женщинам, нужно больше представительниц в мире героев!» Затем она повернулась к Фумикаге и кивнула ему: «Мистер Токоями, не могли бы вы покинуть поле?» Мальчик с головой ворона обернулся и посмотрел на своих друзей. И всё же в его глазах не было печали, только странная улыбка играла на его клюве. Он поклонился им и снова выпрямился, а Изуку хотелось схватить его и сказать, чтобы он не уходил и что он заслуживает быть здесь не меньше остальных. «Сражайтесь достойно, друзья мои, вы все приложили немало усилий, чтобы оказаться здесь. — Его взгляд упал на Изуку, и он тихо добавил: — Покажите им, что у нас есть честь, покажите им, что мы ещё не во власти тени». Изуку постоял ещё немного, внезапно почувствовав себя немного лучше из-за того, что он здесь, а затем кивнул: «Верно».

••••

Изуку нервно огляделся. Его тревога нарастала, а по шрамам пробегали огоньки. Чёрт возьми, как же он хотел, чтобы люди перестали так громко аплодировать, это действительно раздражало. Почему бы им всем просто не пойти домой и не посмотреть матч по телевизору? О, подождите, теперь он думал о том, сколько людей смотрят матч по телевизору. Отлично. Супер. Ещё больше нервов — как раз то, что ему нужно. На проектирование арены ушло немного времени, тем более что Цементосс просто использовал свою причуду, чтобы быстро и аккуратно создать её в центре стадиона. Она была типичной для любого зала для занятий боевыми искусствами, хотя и была довольно просторной, чтобы можно было свободно двигаться. Правила были изложены быстро и просто. Проиграть можно, сдавшись, получив нокаут или выйдя за пределы площадки. Победитель переходил в следующий раунд, но серьёзные травмы, удушающие приёмы и «смертельные удары» были запрещены. Что Немезида, конечно же, назвала нечестным и неспортивным. Изуку был на грани нервного срыва, пока Цементосс не занял место на краю арены и не объявил, что остановит любой бой, который выйдет из-под контроля. Кроме того, было довольно странно расположенное напоминание «всем студентам» о том, что весь преподавательский состав присутствует на случай, если что-то пойдёт не так. Говоря это, Миднайт с подозрением посмотрела прямо на Изуку, из-за чего тот, конечно же, почувствовал себя карликом. — Эй! Чертов мальчишка! — Изюку пришлось прервать свои тревожные размышления, чтобы посмотреть на Мэй Хацуми, которая, как всегда, была похожа на заводное насекомое и махала ему рукой. — Земля вызывает чертова мальчишку! Мы собираемся драться, так что лучше бы тебе быть здесь, когда мы начнём, а? «Мы разорвём её на части, — пригрозила Немезида с жестокой ухмылкой, — какой бы наукой она ни владела. Ничто не может победить тень и огонь». Она улыбнулась, но не ему, а перевела взгляд на стадион. «Устрой хорошее шоу, ладно? Мне нужно произвести впечатление на потенциальных спонсоров!» Изуку, честно говоря, не знал, какую стратегию использовать против этой девушки. Она упомянула, что её причуда — микроскопические глаза, когда они вербовали её и обсуждали, как они будут захватывать флаг, и казалось, что в бою один на один это будет не слишком полезно. И всё же он знал, что её настоящая сила заключалась в гаджетах и устройствах. Она была практически вооружена до зубов, в то время как всё, что было у него, — это его проклятая, неконтролируемая сила и те приёмы ближнего боя, которые он запомнил. Он стиснул зубы и занял своё место, чувствуя, как пламя и тёмная сила текут по его шрамам. Он сдерживался изо всех сил, желая использовать в бою лишь малую часть своего пламени, если вообще будет его использовать. Всё, что ему нужно было сделать, — это подобраться к ней поближе, уклоняясь от её оружия, а затем просто схватить её и выбросить с ринга. Быстро, чисто, просто. «Мы должны поторопить её, — прошептала Немезида, соблазнительно и по-змеиному скользнув в его разум, — поторопить её и насадить на наши когти». Или, может, просто поторопить её? Поторопить её — это, пожалуй, лучший вариант. Никакого проникновения, просто поторопить. Миднайт стояла в стороне с поднятым хлыстом. Она взглянула на Цементосса, тот кивнул и громко объявил: «На счёт три! Раз. Два. Три. МАРШ!» На целую вечность секунды Изуку почувствовал, как его сила вливается в ноги, деформируя и изменяя их, пока тьма поглощала его кожу, а из пальцев ног прорастали когти. Но это длилось всего секунду, а в следующую секунду он уже мчался к ней, оставляя за собой синее пламя, и в мгновение ока преодолел половину расстояния. И он промахнулся. Потому что в тот момент, когда он это сделал, Мэй, которая только что стояла на месте, внезапно просто... исчезла. Он резко остановился, потрясённо моргая, и обернулся, чтобы посмотреть, где она. Страх и тревога почти сковали его сердце, ведь он знал, что она должна была напасть, должна была... «ХА-ХА!» Её голос разнёсся по стадиону, и Изуку понадобилась ещё секунда, чтобы понять, что она каким-то образом подключилась к системе громкой связи. «Как видите, даже самые быстрые ученики не могут догнать меня с моей запатентованной системой рюкзаков MAK!» Он поднял голову, всё ещё слегка дрожа от прилива сил, и увидел... Мэй. Мэй парила высоко над ареной, удерживаемая четырьмя металлическими конечностями, похожими на паучьи, из-за чего она выглядела ещё больше похожей на насекомое. Конечности двигались в идеальном унисоне, когда она повернулась и, глядя на Изуку сверху вниз, продолжила: «Конечно, я вдохновлялась PAK из знаменитой «Мембранной лаборатории», но моя модель значительно усовершенствована: она на пять процентов эффективнее охлаждает и на семь процентов мощнее в плане лазерного излучения!» Она взглянула на Миднайт, которая была сильно хмурой. «Разумеется, эта функция отключена на время матча!» Изуку тихо вздохнул и приподнял бровь, когда Немезида тоном, который странным образом отражал его собственные чувства, прошипела: «Это будет очень долгий матч».

••••

Прошло около девяти минут, а Изуку так и не ударил Мэй Хацуми ни разу. Она же, с другой стороны, трижды поймала его в захват, четыре раза вывела из строя и в какой-то момент чуть не вытолкнула его за пределы ринга, прежде чем снова «спасти». И всё это с помощью её системы MAK, которую Изуку решил считать истинным злом на этой земле и которую нужно было уничтожить любой ценой. «...и на этом наша презентация почти завершена», — наконец объявила Мэй после того, как Изуку в очередной раз резко затормозил, тяжело дыша и обливаясь потом. Не то чтобы он был ранен, чёрт возьми, он даже не пострадал, просто он был совершенно измотан, став невольным подопытным объектом Мэй. Сдерживание безумного гнева Немезиды само по себе было битвой. Его демоническая сила с течением времени становилась всё более неуправляемой. Хуже всего было то, что его сила не оказывала на другую электронику того эффекта, на который он обычно рассчитывал, несмотря на то, что Изуку использовал её трижды за матч. Один раз в самом начале, ещё раз, чтобы выбраться из сети, в которую его поймала Мэй, и ещё раз, когда он увидел единственную возможность вытолкнуть её с ринга. Пуля пролетела мимо, потому что она увернулась, но это было близко. Однако ни одно из её устройств не подало признаков неисправности. Он мог бы заподозрить неладное, если бы не был так сосредоточен на сдерживании Немезиды. Ярость его монстра обжигала шрамы. «Мы собираемся убить её. Мы собираемся убить её. Мы собираемся засунуть этот дурацкий рюкзак ей в глотку, чтобы она подавилась своим проклятым творением!» Обычно Изуку сразу же начинал возражать, но, честно говоря, он и сам был недоволен Мэй. До конца матча оставалось всего тридцать секунд, а она всё это время использовала его для рекламы своих изобретений. Ему не нравилось, что его используют в своих интересах, и он ненавидел, когда на него смотрели как на фарфоровую куклу, набитую взрывчаткой. Он уже решил, что в следующий раз, когда она набросится на него, он будет стоять на своём и взорвёт её... «Помни, что это Мэй Хацуме, ученица 1-H класса подготовительного курса! Найди меня в интернете на всех хороших сайтах социальных сетей, введя в поиск InventorGoddess, поставь лайк и подпишись на мою прямую трансляцию каждую пятницу с семи до девяти!» Она повернулась и подмигнула Изуку: «Спасибо за помощь, дьяволёнок, и удачи тебе в оставшейся части турнира!» Мэй с ухмылкой развернулась и зашагала… прямо к выходу с арены. Изуку моргнул, весь стадион моргнул, Миднайт моргнула. И тут, наконец, учительница, похоже, вспомнила, что должна быть судьёй, и, спотыкаясь, вернулась к своим обязанностям: «Я... э-э... Мэй Хацуме за пределами поля! Изуку Мидория побеждает в матче!» Изуку стоял как вкопанный. Она... она только что вышла из игры. Это означало, что он выиграл. Это была самая бесполезная победа в истории бесполезных побед, но... он выиграл. — Я... я... — Он не знал, что и думать, и повернулся к Миднайт, которая раздражённо посмотрела на него, пожала плечами и покачала головой. Смысл был ясен: просто смирись с победой, парень. Нет, нет, он не мог просто взять и победить. Он этого не заслужил. Он не проливал кровь, не потел и не боролся за это изо всех сил. Чёрт, он даже почти не использовал свою проклятую силу! Это казалось дешёвым и неправильным, и та малая толика гордости, что была в его сердце, была оскорблена. Немезида, конечно же, почувствовала себя оскорблённой, и её внезапная вспышка горячего масляного пламени потребовала от него ответов. Он быстро побежал за Мэй, в то время как стадион приветствовал его победу смешанными аплодисментами и криками. Когда он догнал её, она уже была под навесом у входа на стадион. — Что это, чёрт возьми, было?! — рявкнул он, догоняя её, и она обернулась, уставившись на него широко раскрытыми глазами. — Что, чёрт возьми, это было, дьяволёнок? “Ты использовал меня!” Она растерянно посмотрела на него: «...да? И что?» «Ты... я... зачем ты это сделал? Ты упустил свой шанс выиграть турнир!» «И при этом унизил нас!» Мэй, казалось, внезапно поняла, к чему клонит Изуку, и широко улыбнулась. Она повернулась к нему всем телом и слегка покачала головой: «Мне никогда не было дела до победы в турнире, дьявольский мальчишка, в конце концов, что бы я с этого получила? Нет, нет», — внезапно она обняла Изуку за плечи и притянула к себе. Неприятно близко. Затем, прежде чем Изуку успел что-то понять, она практически вплотную прижалась к нему и указала на трибуны: «Видишь, там?» Изуку попытался отстраниться от неё, чувствуя, как горят его щёки и шрамы. «Я... нет?» «Там наверху Диб Мембрейн, глава «Мембран Лабс», и его главный научный сотрудник Зим, — она лукаво ухмыльнулась. — Они здесь всего на месяц и только для того, чтобы найти одного стажёра для своего японского филиала. Видишь ли, ты борешься за то, чтобы тебя заметили в агентствах героев, но всё, что меня волнует, — это то, чтобы меня заметили компании поддержки. И я могу сделать это всего за один матч». Внезапно она ударила его ладонью по груди, и от шрамов полыхнуло огнём. И снова её широко раскрытые, безумные глаза цвета весенних нарциссов устремились на него. «Я не жалею, что гналась за своей мечтой, дьявольский мальчишка! Я дала тебе победу, а ты дал мне возможность, которая выпадает раз в жизни!» Изуку больше не мог этого выносить. Он оттолкнул её и, спотыкаясь, отошёл в сторону, пытаясь перевести дух и дать своим шрамам остыть. Конечно, Мэй даже не обиделась. Она снова просто злобно рассмеялась, хотя и не жестоко. Он видел, что в её поведении не было злого умысла, просто... полное отсутствие заботы о чувствах других людей. Было ясно, что, по её мнению, они оба выиграли, так в чём же проблема? — Не знаю, просто... ты мог бы спросить, — проворчал Изуку, скрестив руки на груди. Он чувствовал, как его внутренний монстр, жаждущий мести, начинает успокаиваться. «Если бы я это сделал, ты бы не старалась так сильно!» Мэй усмехнулась, как будто это было самым очевидным на свете. Он вздохнул, решив, что ему ни за что не удастся залечить свою уязвлённую гордость или каким-то образом убедить Мэй в том, что она поступила неправильно. Очевидно, она была какой-то жизнерадостной социопаткой, которая не стала бы его слушать, что бы он ни сказал. В конце концов, Мэй не стоила того, чтобы злиться на неё, и, кроме того, в своей странной прямолинейной манере она была права. Он одержал победу, причём лёгкую, если подумать. Однако, когда она повернулась, чтобы уйти, он вспомнил ещё кое-что. — Эй, эм, можно тебя спросить? — Он говорил слегка взволнованным тоном, как будто боялся услышать ответ. Мэй остановилась и обернулась, вопросительно произнеся: «А?» «Когда я использую свою силу, э-э-э, она, как правило, плохо взаимодействует с электроникой. Думаю, это побочный эффект, — тихо сказал Изуку, хотя его никто не слушал. — Но с твоими гаджетами всё в порядке, я имею в виду, — он немного замялся, подбирая слова, — ты ведь не делаешь ничего… особенного со своим оборудованием, не так ли?» Мэй на мгновение задумалась, а затем склонила голову набок: «Всё моё оборудование уникально, дьявольский мальчик, хотя для внутренней отделки я предпочитаю использовать схемы с шаблонами из «Мембранной лаборатории». С ними немного сложно работать, но я считаю, что они суперские!» Она вдруг улыбнулась и щёлкнула пальцами, когда её осенила мысль: «Ходят слухи, что «Диб Мембран» увлекается паранормальными явлениями и, судя по всему, встраивает защитные механизмы во всё своё оборудование!» Может быть, поэтому твоя причуда на них не подействовала! ХА! Пока Изуку обдумывал ответ, она внезапно хлопнула его по руке и добавила: «В таком случае тебе придётся обращаться ко мне за всеми необходимыми вспомогательными предметами! Мои будут единственными работающими, если только ты не хочешь платить за американский импорт!» На это Изуку просто кивнул. Его мозг всё ещё пытался переварить тот факт, что одержимость какого-то чудаковатого американца оккультизмом на самом деле сыграла на руку Мэй, а она об этом даже не подозревала. «Ты мне нравишься, дьяволёнок! Свяжись со мной как-нибудь, обсудим дела!» Она развернулась и зашагала обратно по коридору. «Пока!» Когда она растворилась во мраке стадиона, он обернулся и посмотрел на площадку, где готовились к следующему раунду и показывали рекламу на большом экране. Его тело скрывалось в тени навеса, взгляд был расфокусирован, а мысли блуждали. Его первый матч был выигран, теперь его ждало настоящее испытание. Матч, который действительно заставит его выложиться по полной. Матч, который неизбежно должен был состояться с Ибарой.

••••

Как и предсказывал Изуку, следующий матч для Ибары был чем-то вроде пустой траты времени. Ещё более сокрушительным был матч против Тени. Он, как и остальные его друзья и одноклассники, наблюдал за матчем с отдельных мест, огороженных приподнятыми стенками, чтобы зрители не могли отвлекать учеников. Места были действительно хорошими, и с них открывался прекрасный вид на весь стадион. Тем не менее от этого зрелище не становилось менее болезненным. Поначалу у Изуку была хоть какая-то надежда. У Теньи была скорость и, возможно, способность уклоняться от лиан Ибары до того, как они успевали его схватить. Однако, когда Тенья бросился к ней в начале матча, Ибара просто окружила себя коконом из лиан. Затем, когда Тенья остановился, не в силах прорваться сквозь барьер, кокон внезапно превратился в крутящийся вихрь, который застал его врасплох и выбросил за пределы ринга. Это было... довольно удручающее зрелище. Тенья явно заслуживал того, чтобы пройти дальше, и был очень расстроен из-за своего поражения, хотя ему и удалось сохранить достоинство. Но от этого у Изуку возникло ощущение, будто его схватили и выжимают, как мокрую тряпку. И это не помогло, когда Ведущий Громко спросил у толпы: «Есть ли здесь кто-нибудь, кто может остановить эту мощь святой силы?» Следующие поединки прошли так же быстро. Ицука и Цую провели довольно запоминающийся бой, хотя девочка из класса 1-Б победила, нанеся довольно болезненный на вид удар кулаком размером почти с её тело в бок Цую и выбив девочку-лягушку за пределы ринга. Тем не менее они почтительно поклонились друг другу и даже обнялись, а зрители разразились бурными аплодисментами. Следующими были Кьёка и Денки, и их поединок закончился почти сразу после начала. Денки, конечно же, применил свою причуду на полную мощность в один миллион вольт, однако он совершенно недооценил реальный радиус действия своей причуды, и Кьёка отпрянула назад, как только прозвучал гонг. Она всё равно получила удар, но не настолько сильный, чтобы потерять сознание. Тем временем Денки был ошеломлён и просто позволил Кьёке, которая всё ещё дёргалась, увести себя с арены. Следующими были Шото и Эйджиро, и снова ничья, хотя на этот раз в пользу Шото. Хотя Эйджиро неоднократно пробивал ледяные стены Шото, он не мог двигаться достаточно быстро, чтобы сократить расстояние между собой и Шото. В конце концов ноги Эйджиро примёрзли к полу, и ему пришлось сдаться. Однако Шото не радовался своей победе и даже не помолился, как это сделал Ибара. Он просто повернулся и покинул ринг, как только лёд растаял, с таким же спокойным и бесстрастным выражением лица, как всегда. Изуку оставалось только гадать, о чём он думает, и он решил спросить у Хитоши, есть ли у него какие-нибудь идеи, но оказалось, что мальчик уже ушёл. Хитоши был на удивление тихим, пока они смотрели матчи, и, несмотря на попытки Изуку разговорить его, отвечал лишь односложно или просто кивал. Изуку не стал слишком давить на него, несмотря на жгучее желание сделать это. Он не мог высказывать свои опасения при всех, а возможности поговорить наедине у них не было с самого начала. И всё же он беспокоился за своего друга. Соперником Хитоши был подросток из класса 1-B по имени Ниренгеки Шода, который входил в команду-победительников Ибары. Изуку запомнил его, потому что тот всё время выглядел встревоженным, а когда он вышел на ринг, на лице пухлого юноши появилось постоянное выражение беспокойства. Впрочем, это не имело значения, потому что примерно через три секунды мальчик, который сначала осторожно обходил Хитоши, внезапно остановился. Затем он развернулся и вышел с ринга. Изуку чуть не закатил глаза, заметив на его лице слишком знакомый рассеянный, отсутствующий взгляд. Во втором матче кто-то отвлёкся, иначе он бы знал, что нужно держать рот на замке. Или, может быть, Хитоши просто нашёл нужные слова, чтобы заставить его ответить, ведь его друг был довольно хорош в этом. Однако теперь единственной проблемой было то, что Хитоши предстояло сразиться с людьми, которые знали о его причуде. Ещё больше его беспокоило то, что его следующим соперником станет Шото. Тот, кто, вероятно, с лёгкостью одолеет его. И всё же, когда Хитоши снова сел рядом с друзьями, он, похоже, не волновался. Вместо этого он снова сосредоточенно задумался и отвечал односложно. Следующий поединок едва ли можно было назвать поединком. Кацуки сражался с Момо, и с того момента, как Миднайт крикнула «Старт!», всё было кончено. Кацуки просто выбил Момо с ринга, прежде чем она успела среагировать. В какой-то момент ей удалось создать круглый щит, чтобы спастись от удара, но не прошло и семи секунд, как она оказалась за пределами ринга. Под свист и улюлюканье Кацуки в гневе покинул поле, засунув руки в карманы и не обращая ни на кого внимания. Изуку не мог не грустить из-за Момо и почему-то ещё больше из-за Кацуки. Следующим был бой между Очако и мальчиком из класса 1-Б по имени Сен Кайбара, ещё одним победителем из команды Ибары, которого Изуку отчётливо помнил сидящим от скуки в середине их матча «Царь горы». Все они придали Очако уверенности, а Изуку напомнил ей о причуде Сэна, которую он однажды видел, когда пытался помочь Кацуки, но тот накричал на него. Судя по всему, он мог превращать свои руки в буры, и Очако тщательно обдумала эту информацию при составлении своего плана. Однако она не рассказала остальным о своём плане, настаивая на том, что может справиться сама и что, если она будет слишком сильно полагаться на других, то не сможет вырасти как боец. Как бы то ни было, оказавшись на поле, она показала себя в потрясающем бою. Сен был быстр, как снаряды в его руках, и он набросился на Очако, словно молния, разрывая бетон, пытаясь с помощью своей причуды повалить её на землю или хотя бы за пределы ринга, при этом избегая прикосновений Очако, прекрасно зная, на что они способны. В какой-то момент ему почти удалось это сделать, и Изуку затаил дыхание, когда Очако полетела к линии. Но в последнюю секунду она приземлилась, уклонилась от удара Сена и толкнула его в руку, заставив взлететь в воздух. Не имея возможности двигаться, он поднимался всё выше и выше, пока его не объявили неспособным продолжать. К счастью, Цементосс соорудил лестницу, по которой мог спуститься побеждённый мальчик. Когда он поклонился и пожал руку измученной и покрытой синяками Очако, Изуку был уверен, что увидел румянец на щеках Сена. Было сделано краткое объявление о том, что перед началом следующего раунда матчей будет небольшой перерыв, и Изуку почувствовал, как что-то тяжёлое и болезненное сжалось у него в животе. Он будет следующим, и его соперником станет Ибара. — Что ж, тогда нам пора готовиться, — кивнул Фумикаге и встал, глядя на Изуку. — Ты идёшь? — Что?.. — Изуку в шоке моргнул. — Что ты... «Мы поможем тебе составить план, чувак». «Думаешь, мы позволим тебе встретиться с Ибарой без какого-нибудь совета?» — добавил Тенья, приподняв бровь и тоже вставая. — «Как человек, заинтересованный в том, чтобы ты добился успеха, я настоятельно рекомендую...» — Ладно, — Изуку поднял руки и встал со своего места. Его шрамы мерцали в свете свечей, когда он двигался, и её волнение немного улеглось, когда друзья предложили ей помощь. Конечно, у него была гордость, но и здравый смысл тоже был, и если они предлагали помочь ему с планом, он не стал бы отказываться. — Ладно, ребята, можете помочь мне с планом. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоить сердце и желудок, а затем повернулся и повёл свою маленькую группу прочь от сидений в сторону пустых коридоров. Он хотел победить, ему нужно было победить хотя бы для того, чтобы доказать людям, что все его победы были не случайными, а закономерными. Он мог победить Ибару, ему просто нужен был план. И он был рад, что друзья пришли ему на помощь.