Часть 40: Рыцарь

«Ночь темна и полна ужасов», — прошептал Азраил, и его глаза, более зоркие, чем у любого человека, устремились к улицам далеко внизу. Его светлые волосы развевались на ветру, а огромные крылья были цвета старой, печально пролитой крови. Его густые перья развевались, но сам он не сдвинулся с места. Только его глаза прищурились, и они заблестели ещё ярче. «Только благодаря свету справедливости, благодаря тем, кто поистине добр, мы сможем дожить до рассвета». Прошла еще секунда. «...хорошо, значит, мне нужно просто нажать на эту верхнюю кнопку, чтобы загрузить видео в твой инстаграм?» Изуку отошёл от своего наставника и посмотрел на телефон, который осторожно держал в руках. — Что... да... да, как я тебе и показывал, — Азраил мгновенно вышел из задумчивости и нахмурился, глядя на племянника. — О-окей, э-э-э... ладно... кажется, я понял, да, вот, — Изуку быстро вернул телефон Архангелу, — я закончил. «Потрясающе!» Азраил широко улыбнулся. «Спасибо, племянник!» Он оторвал сияющий взгляд от телефона и посмотрел на Изуку. «Знаешь, нам бы не помешал один из вас». — Не-е-ет, это плохая идея, я имею в виду... я даже не... — Он слабо поднял руки в защитном жесте, когда вокруг них снова поднялся ветер, и волосы Изуку упали ему на глаза. Он быстро откинул их назад и добавил: — Я совсем не разбираюсь в электронике. — Да ладно тебе, это просто отговорка, — Азраил легко, как воздух, обнял племянника одной рукой. — Ты красивый парень! Тебе нужно начать появляться на публике, если хочешь стать популярным героем. Они направлялись в Казо, но ненадолго остановились у здания в Хосу для «съёмок». Это означало, что Изуку должен был сфотографировать позирующего Азраила, а затем они выпьют по чашечке кофе и продолжат путь. Полет до Хосу занял гораздо меньше времени, чем предполагал Изуку, хотя то, что рядом с ним был Азраил, который давал ему советы и помогал сохранять равновесие, сыграло свою роль. Конечно, у него было четкое ощущение, что его дяде-архангелу это заняло бы даже меньше времени, если бы Изуку не тащился за ним, но все же. Полёт был потрясающим, в этом не было никаких сомнений. Однако оказалось, что это нечто большее, чем просто взмахи крыльями и взгляд вперёд. Здесь требовалась невероятная точность в поддержании баланса: от положения рук и направления тела до того, как он использовал хвост. И приземления были отстойными. Приземления были жёсткими. Но Изуку и Немезида были на одной волне, когда дело касалось желания стать лучше. В последнее время они были на одной волне во многих вопросах. Они тренировались до полудня, после того как закончили выкрикивать своё имя у здания агентства Азраила. За это короткое время ему удалось освоить все приёмы, которым Айзава-сенсей пытался научить его за все месяцы, что он провёл в Юэй. Затем он даже начал учиться чему-то ещё у Азраила. Он хотел научиться двигаться так же, как Азраил, словно само небо управляло его телом. Однако Азраил отказал ему, настояв на том, чтобы мальчик поспал. «Ты наконец-то начинаешь духовно развиваться, но помни, что тебе нужно развивать и свои эмоциональные и физические потребности. Ты наполовину человек, а людям нужен сон». Он заснул только после того, как Азраил пообещал взять его с собой на патрулирование этой ночью. К его удивлению, он рухнул на кровать как подкошенный и проспал до вечера без кошмаров. Оказалось, что, хотя Немезида работала в фоновом режиме, как открытое приложение на телефоне, это было потрясающе, но, так сказать, разряжало его человеческую батарейку. Хотя он и полагал, что со временем и практикой сможет повысить свою выносливость. Тем более что они работали над улучшением своего нового, хотя и непроверенного союза. Прямо сейчас он снова чувствовал, как в нём пробуждается Немезида — пламя было не таким ярким, как то, что он использовал ранее в тот же день, но всё же это было пламя. Его шрамы не светились, а лишь поблёскивали в редких лучах света от его испорченного внутреннего пламени. Изуку, конечно же, пообещал, что при необходимости пламя разгорится сильнее, хотя Азраил и заверил его, что это всего лишь патрулирование, не более того. Изуку поднёс руку к лицу и поднял запасной визор, который ему дал Азраил. Дядя назвал его подарком и заверил, что «ты же не хочешь, чтобы тебе в глаз попал жук, когда ты ныряешь за убегающим преступником? Это не круто, чувак». Конечно, это совершенно не сочеталось с его костюмом, но это было неважно. Изуку был просто счастлив получить что-то, что угодно, от своего нового любимого дяди. В конце концов, Азраил был намного круче и приятнее, чем Ниргали, и он по-прежнему ставил обоих выше своего отца. Он на мгновение перевёл взгляд на дядю, пока тот возился со своим телефоном. Затем он внезапно поднял его, направил на Изуку, и не успел мальчик поднять руки, чтобы остановить его, как камера вспыхнула. “Ястреб!” — Хех, ты прав, ты не умеешь делать хорошие фотографии, — ухмыльнулся он и ещё немного потыкал в свой телефон. — Но это не важно, твоему отцу нравится. Несмотря на то, что он только что обрёл равновесие, его сердце внезапно сжалось, а шрамы обожгло пламенем. Он чувствовал гнев своей падшей половины, но вместо того, чтобы бояться его, позволил ему объединиться с собой. — Наш отец? — Его голос прозвучал едва слышно. — Зачем ты отправляешь ему наши фотографии? Было немного странно позволять Немезиде говорить его губами, по крайней мере поначалу, но он обнаружил, что, позволяя Немезиде говорить, он выплёскивает многие чувства, которые в противном случае мог бы подавить в себе Изуку. Кроме того, Немезида была рада наконец обрести голос, который был у них обоих. «Потому что они спрашивали, как у тебя дела, а ты не отвечал на их сообщения», — небрежно пожал плечами Азраил. С тех пор как Изуку устроился в агентство Азраила, он получал от отца как минимум одно сообщение в день. Он игнорировал их все. Если бы он хотел поговорить с отцом, то сделал бы это на своих условиях, а не потому, что этот ублюдок докучал ему. Подняв взгляд от телефона и посмотрев на Изуку, Азраил закатил глаза, и на его лице появилось раздражённое выражение: «Да ладно. Я знаю, что они тебе не нравятся...» «Мы ненавидим его». «Но он действительно заботится о тебе, и я, — он многозначительно помахал телефоном, — хочу активно поощрять его заботу о тебе, потому что это хорошо». «Хорошо что он решил вмешаться в мою жизнь после того, как не появлялся в ней четырнадцать лет?» — съязвил Изуку. — «Да уж, спасибо, не надо». «Это хорошо, что он заботится о чём-то. О чём угодно, кроме собственных эгоистичных интересов, хоть раз в жизни». Азраил фыркнул и нахмурился, глядя на племянника, пока ветер снова проносился мимо них, шелестя его крыльями и волосами. «Это значит, что он меняется. Он меняется благодаря тебе, а это значит, что его можно спасти». «Спасти? Он же дьявол». — А ты их сын, — парировал Азраил. — Но разве это делает тебя неисправимым? Мальчик замялся, а затем отвёл взгляд. — Да, именно так. На мгновение холодный ночной воздух словно стал ещё холоднее и почти обжигал кожу, но затем Азраил вздохнул и убрал телефон. Он протянул руку и положил её на плечо Изуку, заставив юношу обернуться и посмотреть на дядю. Азраил мягко улыбнулся, и его глаза снова заблестели. — Если бы Люци был прежний, я бы даже не подумал отпускать тебя к нему. Но я говорю это не только потому, что я оптимист. Я искренне верю, что он изменился. На самом деле я в этом уверен. Я не знаю почему и как, но я знаю, что это хотя бы отчасти благодаря тебе. Потому что он заботится о тебе, он действительно заботится о тебе, малыш. Я знаю, в это трудно поверить, и, поверь мне, я знаю этого ублюдка уже тысячи и тысячи лет, так что я знаю, какой он, но я думаю, что, когда ты вернёшься в Юэй, тебе стоит время от времени отвечать на сообщения Люси. — И что ты скажешь? — ответил Изуку, и его голос снова зазвучал многоголосием его падшего «я». — Мы даже не знаем его — его — кого бы то ни было. «Тогда, может быть, попробуй познакомиться с ним, — подбодрил Хоукс, сжав плечо Изуку. — Просто… просто подумай об этом, ладно? Может быть, тогда он перестанет так сильно меня доставать». Азраил рассмеялся и убрал руку, но Изуку не нашёл в этом ничего смешного. Ему не нравилась мысль о том, что Люцифер, возможно, переписывается со всеми, кого знает, чтобы получить информацию о нём. Иногда он даже задавался вопросом, не следят ли за ним. Он вспомнил, как Король Ада упомянул, что знает, что Кацуки был агрессором в их драке, которая, казалось, произошла миллион лет назад, и тогда Изуку задумался, откуда он мог это знать, если это было его слово против слов Кацуки. Была ли у него собственная армия демонов, которая следила за Изуку? Следила за каждым его шагом? Шпионила за ним постоянно? Он огляделся по сторонам, на мгновение усилив контроль над Немезидой и позволив своим глазам стать острее. Ничего. Только грязь, копоть и несколько насекомых на пустой плоской крыше здания. Ну, там был один нерождённый, размером с крысу, с острыми, похожими на кости отростками вместо ног, который шнырял в тёмной тени, но он был уверен, что даже Люцифер не смог бы использовать их для слежки. Или мог бы? Он прикусил губу, и Немезида отступила, из-за чего на мгновение перед глазами всё поплыло, но он быстро моргнул. Подобная встряска его чувств, даже без единовременной перегрузки, всё равно немного дезориентировала. Конечно, не так сильно, как раньше, но всё же. Это было похоже на то, как если бы ты снял повязку с глаз, чтобы осмотреться, а через несколько секунд снова надел её и ожидал, что всё останется по-прежнему. «Однажды мы будем видеть так же ясно, как сейчас, слышать малейшие движения и улавливать запахи за милю», — быстро прошептала Немезида у него в голове. «Нам просто нужно попрактиковаться». Изуку кивнул и с нетерпением стал ждать продолжения. Он подавил в себе сложные чувства, которые вызывал у него отец, и подошёл к Азраилу, стоявшему на краю здания. Он слегка вздрогнул, когда ветер, словно раздражённое животное, начал хлестать его и царапать, и задумался, не стоит ли ему усилить огонь, чтобы прикрыть обнажённые руки и ноги. На самом деле после тренировок с Азраилом он начал задумываться о многих вещах, связанных с его костюмом. Ему действительно нужно было потратить немного времени и переделать его, чтобы, по крайней мере, ему было проще расправлять крылья. Сейчас в его спине были рваные дыры, служившие отверстиями, но выглядели они… по крайней мере, паршиво. «Ладно, малыш, следующая остановка — кофейня Антейку. Ты там когда-нибудь был?» Изуку покачал головой. «Эх, чувак, у них кофе самый лучший, — ухмыльнулся он. — Им управляют какой-то старик, какая-то девчонка и парень с повязкой на глазу. Полные чудаки, возможно, каннибалы, не знаю, я не углублялся в эту тему, да и неважно, кофе слишком хорош, чтобы их арестовывать». Изуку лишь приподнял бровь: «...о-окей?» — В любом случае это совсем рядом. Он указал на несколько зданий. А затем, словно в ответ на какую-то ужасную космическую шутку, то самое место, на которое он указывал, внезапно загорелось. Воздух сотряс взрыв, от которого задрожала сама земля, на которой они стояли, заставив и подростка, и взрослого пошатнуться. Мгновение спустя воздух пронзил звук человеческого крича. Ужас, абсолютный и неразбавленный ужас ворвался в ночь и смешался с поднимающимся дымом. Он ворвался в лёгкие и сжал сердце, и вместе с ужасом пришли паника, страх, бегство, крики, плач, боль и кровь. И всё это произошло за два удара сердца Изуку. Племянник и дядя переглянулись, и через секунду они уже были в воздухе. В ночном воздухе стоял едкий запах дыма и гари, от которого у Изуку першило в горле. Но, несмотря на страх, он чувствовал, как его сердце бьётся чаще, а пламя в крови разгорается всё сильнее. Они оказались на месте происшествия раньше, чем Изуку успел это осознать, и, как только он посмотрел вниз, по его спине пробежал ужас. Был огонь. Была кровь. На земле лежали тела, а другие бежали, спасая свои жизни, и среди них был демон. Ему не нужна была Немезида, чтобы подтвердить это. Одного взгляда на это существо было достаточно, чтобы понять всё, что ему нужно было знать. Его кричащая многозубая пасть, его невозможная, чудовищная форма — всё это не должно было существовать в мире смертных. Ему не нужен был сигнал от Азраила, чтобы начать погружение, к тому же его наставник уже был рядом. Окровавленный ангел и юный дьявол неслись по ночному воздуху, словно посланные раем и адом. Там стоял герой, дрожащий от страха, одетый в синюю форму, и защищал двух женщин, которые жались друг к другу за его спиной. Он вытянул руку, но то, что приближалось к нему, явно было ему не по зубам. Это было не что иное, как аморфная масса бледной жировой ткани, пронизанной невероятными венами, забитыми сгустками крови, человеческими руками, ногами, глазами и ртами, которые кричали, кричали и кричали о помощи, о милосердии, о крови, о костях, о плоти, о ком угодно, пока их руки хватали и царапали окружающий мир. Даже сквозь пламя Изуку и Немезида вместе взятые чувствовали запах раздувшейся трупной плоти, от которого у них выворачивало желудки. Он дал отпор с помощью своей жажды крови. Изуку нырнул за ним, сразу поняв, что это за добыча. Но Азраил был быстрее, потому что конечно он был быстрее. Архангел обрушился на него, словно молния, посланная с небес. Звук от столкновения его ног с монстром был почти оглушительным грохотом, от которого содрогнулся весь мир из-за огромной силы удара. На мгновение время замедлилось, и всё, что мог видеть Изуку, — это искажённое в бою лицо его святого наставника, когда два его клинка-катаны вонзились глубоко в раздутую плоть демона, мгновенно воспламенив её почти золотистым пламенем. На долю секунды он смог увидеть Архангела за маской. И это было ужасно. Это было так же ужасно, как встреча с Люцифером, как выпущенная на волю Немезида, и всё же это не внушало ему такого же ужаса, как нечестивцы. Это был… свет. Азраил светился внутренним светом, который был одновременно и гневом, и славой, обретшими форму. Инструмент божественной, святой воли, призванный нести праведную цель на Землю. Он заставил себя отвести взгляд и снова сосредоточился на изумлённых людях перед ним. Не успел он опомниться, как Изуку уже бежал по земле, понимая, что приземление будет не самым удачным, но это уже не имело значения. Он промчался мимо плачущего, кричащего существа, которое молило о пощаде и крови человеческими голосами, разрывавшими его сердце и душу. Он промчался мимо, зная, что ничем не может его спасти и что смерть — единственное избавление для него. Вместо этого он резко остановился перед героем, в котором через секунду узнал Мануэля. — Ты в порядке? — Его голос звучал так, словно он был одним из тысячи проклятых, но его практически не было слышно из-за царившего вокруг хаоса. — Я-я, — заикаясь, произнёс герой и обернулся. Похоже, он наконец вспомнил, что должен спасать людей. Он собрался с мыслями и крикнул двум женщинам: «Уходите! Убирайтесь отсюда!» Две женщины, стоявшие позади него, переводили взгляд с него на маленького мальчика, похожего на демона, а затем на окровавленного ангела, вытаскивающего мечи из быстро разгорающегося трупа... чего-то, что явилось из их кошмаров, а затем внезапно бросились бежать по улице. — С-спасибо! Хоукс и... — Изуку, — выдохнул Изуку. Чёрт возьми, огонь и кровь брали над ним верх, и он чувствовал естественное желание выйти и сразиться, лицом к лицу встретиться с врагом. Он глубоко вдохнул и мысленно обратился к Немезиде. Она неохотно подчинилась, и он почувствовал, как его внутренний огонь угасает, хотя и не полностью. — И-Изуку, — кивнул Мануэль и перевёл взгляд на подошедшего к нему Азраила. Они были практически одного роста, но в тот момент Азраил казался выше и сильнее. Мануал оглянулся через плечо на тело, которое уже начало распадаться на жирную плоть и обугленные кости. «Ч-что это за гребаные штуки?» “Штуки?” «Их было больше, но я... они убежали, и я... о боги небесные, что это за существа?» — Монстры, — сурово ответил Азраил. — И они убьют каждого человека в этом городе, если мы их не остановим. — Что я могу сделать? — внезапно рявкнул Изуку, сжимая кулаки с уже длинными и острыми ногтями. — Я имею в виду, я уже сражался с одним из них и... «Ты можешь прикрывать мою спину и помогать раненым», — внезапно потребовал Азраил, устремив на молодого человека практически горящий взгляд. Почти сразу же Изуку почувствовал, как на его губах появляется оскал. Он даже не попытался его сдержать: «Давай сразимся! Мы можем остановить их вместе! Мы можем...» — Ты не готов к бою, — голос Азраила звучал глухо, как отдалённый раскат грома. — Кроме того, люди ранены и нуждаются в помощи. Ты можешь помочь им здесь и сейчас, как герой». — Но эти демоны... «Это не подлежит обсуждению!» — Подожди, я... я могу кое-что для тебя сделать. — Они оба резко обернулись и встретились взглядом с Мануалом, который, казалось, набирался смелости. Он пристально посмотрел на Изуку: — Ты ведь из Юэй, верно? “Да?” «На спортивном фестивале ты дрался с моим стажёром, Ибарой Шиодзаки, не так ли?» У Изуку внезапно подкосились ноги: «Д-да?» — Она пропала, — быстро заговорил Мануал. — В тот момент, когда начался пожар, она просто убежала. Я не знаю, куда она делась, но... но я знаю, что в последний раз её видели здесь, с Еретиком-убийцей. — Мы найдём её, — внезапно кивнул Изуку, но Азраил тут же возразил. «Ты должен быть на моей стороне!» — Хоукс, пожалуйста! — Изуку снова повернулся к дяде. — Другие герои будут здесь с минуты на минуту, но они, возможно, не смогут двигаться так же быстро, как я. Позволь мне найти её, я постараюсь уговорить её вернуться, хорошо? Не сражайся с де- монстрами. Азраил нахмурился, словно взвешивая эти две мысли, а затем огляделся. У них явно не было времени на споры, а из других частей города уже доносились крики. — Ради всего святого… хорошо, но послушай, — он ткнул острым пальцем в мальчика, — ты не должен вмешиваться, слышишь меня? У тебя нет лицензии, у тебя даже нет временной лицензии, а это значит, что если ты применишь свою силу в бою, у тебя могут быть серьёзные проблемы. «Я сделаю всё возможное, чтобы этого избежать», — резко улыбнулся Изуку. По лицу Азраила пробежала тень, которая, по сути, сказала всё, но он вздохнул и похлопал своего стажёра по плечу. «Найди её. Вернись ко мне, как только сможешь». Изуку кивнул: «Верно». И с этими словами он исчез. Его крылья расправились за спиной, причинив боль, которая быстро сменилась приливом огня и силы, охватившим его. Воздух был горячим, наполненным пеплом и искрами, но Изуку это нисколько не беспокоило. Это была зона боевых действий, но он и его проклятая сила двигались по ней так, словно были рождены для этого. Да, его человеческая сторона была встревожена, даже напугана. Он знал, что эта ночь уже стала кровавой, и по крикам, воплям и взрывам мог судить, что половина города вовлечена в бой. Но он был рождён для этого. Он был рождён для того, чтобы погрузиться в хаос и извлечь из него пользу. Немезида бурлила в его крови, обостряя все чувства. Его взгляд скользил по каждому переулку, а острые уши ловили малейший звук голоса молодой женщины. «Зачем мы это делаем?» — прошептала Немезида, в его крови. «У нас нет причин искать Евангелистку». — Потому что мы герои или пытаемся ими стать, — прорычал в ответ Изуку. — Азраил сказал, что мы не можем сражаться, но, может быть, мы всё ещё можем спасать людей. Если она собирается выследить Убийцу еретиков, её нужно спасти. «А как насчёт самообороны? Что, если Евангелистка нападёт на нас?» Изуку сделал паузу: «Ну, я...» Он так и не получил ответа на свой вопрос. В ночи раздался крик, который смешался с другими звуками, различимыми его сверхчувствительным слухом, но этот крик он уже слышал раньше. В нём звучали боль, гнев и необузданная решимость. Крик молодой женщины с железным сердцем и волей фанатика. А потом он почувствовал запах крови. Свежей крови, запах которой он так хорошо знал по собственной битве, в которой пролилось столько крови. Крик Ибары. Кровь Ибары. Он тут же развернулся всем телом навстречу горячему, наполненному пеплом ветру, и очень надеялся, что ещё не слишком поздно.

••••

Пока демоны бесчинствовали в городе, вдали от остального мира разворачивалась сцена, скрытая от посторонних глаз. Сцена, которую мир, возможно, не видел уже сотни лет. В тёмном переулке в глубине охваченного ужасом города Хосу стояли три рыцаря. Один из них стоял, высокий и сильный, в прорванной кольчуге, в некогда белом плаще, испачканном засохшей кровью. На лице у него была грязно-белая маска с длинными рваными концами, которые развевались на горячем ветру, а в руке он держал огромный меч, с которого капала кровь. Одна из них опустилась на колени, тяжело дыша. Оружие выпало из её рук, а длинные зелёные волосы, похожие на виноградную лозу, безжизненно свисали на голову. Её доспехи были зеркальным отражением его доспехов, но оставались блестящими и неповреждёнными там, где его доспехи были изорваны. Кровь текла по её плечу, предплечью и другим местам на теле, окрашивая некогда белоснежную кожу в цвет войны. И один из них сидел, ссутулившись, прислонившись к дальней стене переулка. Его доспехи отличались от доспехов остальных, они были чуждыми для этой личной битвы. Его доспехи были обтекаемыми, чтобы он мог двигаться быстро и ловко, с отверстиями на локтях, чтобы он мог использовать свою причуду для усиления своей мощи. Но его доспехи были не менее благородными: с толстыми пластинами на груди, ногах и руках. Однако его лицо было открытым, шлем был отброшен в сторону, и взору предстал красивый мужчина с квадратной челюстью. Он был без сознания. По стене, в которую он врезался, стекала длинная струйка крови. В воздухе пахло пеплом от далёких пожаров и насилием, которое им предшествовало. Длинные тени отбрасывали всё ещё яркие уличные фонари, но их свет тускнел и угасал, борясь с непроглядной тьмой переулка. Мелкие нерождённые существа, насекомые и другие ночные обитатели сновали в этих тенях, спасаясь от воинов веры, стоявших на холодном асфальте. «Тебе никогда не удавалось победить меня, — сказал окровавленный рыцарь, и его голос был похож на скрип гравия под сапогами. — И сейчас не удастся». Женщина-рыцарь не ответила. Она стиснула зубы от гнева, её глаза расширились, и в них читалась почти маниакальная ярость. Но в них был и страх. Страх, от которого по лбу и подбородку стекали капли пота. Она потерпела неудачу. А теперь она собиралась умереть. Её бывший брат шагнул вперёд, подняв слегка погнутое лезвие. Он переложил его в другую руку и крепко сжал рукоять. Несмотря на её положение, несмотря на то, что она стояла на коленях перед победоносным воином, часть её всё ещё отказывалась сдаваться. Всё ещё отказывалась признавать, что это конец, что она мертва. Она попыталась пошевелить руками, своей причудой, чем угодно. Но она ничего не могла сделать. Ни одна часть её тела не реагировала на силу причуды брата. Он проделывал это с ней столько раз за эти годы, но она так ничему и не научилась. В конце концов, что может быть лучше для того, чтобы остановить такую причуду, как у неё, чем полностью её отключить? Он без труда разрезал её лианы, мгновенно закрыл брешь, и одним взмахом клинка дело было сделано. Она была сломлена и поставлена на колени. — Зачем… зачем ты это сделал? — выпалила она, с трудом запрокинув голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Зачем? — Ты знаешь почему, — холодно произнёс мужчина, стоявший перед ней, хотя его глаза сверкали от неистовой радости. Он поднял меч, указывая на павшего героя: — Из-за таких людей, как он, как все так называемые герои в этом мире. Все они — ложные идолы, все они еретики». Ненависть, чистая ненависть в его словах была почти поэтичной, почти прекрасной в своём рвении. Никто, кроме верующих, не смог бы понять эту прекрасную ненависть. Нет воли сильнее, чем у тех, кто был призван выполнить эту задачу, и только эту задачу. Сражаться, сражаться и ещё раз сражаться, пока они не умрут. «Район пал, и ты должен это знать. Старик продержался дольше, чем я думал. Я понимаю, почему его когда-то считали таким могущественным, но он впал в апатию и лень и распространял эту ересь в нашей Церкви. Он даже позволил тебе войти в этот Храм тщеславия, который они называют Юэй, — Чизоме практически выплюнул это слово в сторону. — Ты такая же испорченная, как и все они. Упиваешься самовосхвалением, пока демоны бесчинствуют на улицах. Конец приближается быстрее, чем когда-либо, но ты всегда хотел быть таким, как они, возвыситься над нашим Господом. — Ты... ты ошибаешься, — с трудом выдавила из себя Ибара. Её тело практически не подчинялось приказам встать, напасть, защищаться, убить его. Она не была похожа на других, она делала это не ради себя, она делала это, чтобы демоны заплатили, чтобы она могла отомстить за своих родителей, чтобы мир был спасён. — Ты даже не попыталась спасти этого человека, — упрекнул его Чизоме, подходя ближе. — Этот Ингениум. Ты хотела только отомстить, это всё, чего ты когда-либо хотела. Истинный воин Божий поставил бы все остальные нужды ниже единственной истинной цели — уничтожить тьму, где бы она ни была. Он прищурился. — Ты не тамплиер, сестрёнка. Просто потерянная маленькая девочка, которая плачет по своим родителям. «Я никогда тебя не прощу». «Прощение никогда не было одной из наших главных добродетелей», — ответил Чизоме, подходя к ней. Она увидела перед собой клинок Эклезиарха и перевела взгляд на слова «Псалом 143:1». Словно следуя за её взглядом, Чизоме холодно произнёс: «Хвала Господу, моей опоре, который наставляет мои руки для войны, — он начал поднимать меч, пока тот не оказался над его головой, — и мои пальцы для сражения». Он сделал паузу: «Из любви к тебе, сестрёнка, я сделаю твою смерть быстрой». Её трясло. Всё её тело тряслось. Она не двигалась, но её трясло. Желудок хотел вывернуться наизнанку, и отвратительный запах страха обрушился на неё, как волна. Она собиралась умереть. Она собиралась умереть. Она собиралась умереть. И она не хотела умирать. Меч опустился, и, несмотря на годы жестоких тренировок, которые должны были научить её не бояться смерти, она закричала. А потом случилось кое-что. Кое-что, чего она не ожидала, потому что в тот момент её могла спасти только милость Всевышнего. Но то, что спасло её, было далеко, далеко от света небесного. Нечто, облачённое в чёрное и зелёное врезалось в Чизоме, как ядро для разрушения стен, и вместе с ним появился ярко-синий адский огонь, вспыхнувший вокруг его кулака. Её брат отлетел в сторону, а удар клинком прошёл над её головой по широкой, неточной дуге, рассекая лишь воздух. От фигуры, стоявшей перед ней, исходило тепло. Брат быстро отступил, развернулся в воздухе и приземлился на ноги. С его губы стекала кровь, а на лице красовалась большая красная отметина. Он прищурился из-под маски. Ибара снова подняла голову, и её глаза расширились от удивления. Изуку оглянулся на девушку: «И-Ибара!» Его голос эхом слился с голосами проклятых. Немезида уже была в его крови, в его сердце и душе, но она не поглощала его. Она поддерживала его, укрепляла его защиту, направлялась к его кулакам, ногам и органам чувств, мгновенно подготавливая его тело к предстоящей битве. Его руки уже были покрыты тьмой, ноги стали волчьими, а на ступнях появились когти. За его спиной взметнулся хвост, а крылья исчезли, осыпавшись пеплом. Он повернул голову, и белки его глаз уже помутнели, хотя ещё не стали чёрными. «Мы пришли спасти тебя!» Ибара явно потеряла дар речи, её глаза были такими большими, что могли бы сойти за обеденные тарелки. Изуку решил не обращать на это внимания. Вместо этого он потянулся рукой за спину и быстро нажал на кнопку телефона, а затем сунул его в задний карман, надеясь, что бог, который, как он был уверен, его ненавидит, окажет ему хоть эту крошечную услугу и позволит сообщению дойти до адресата, прежде чем его сила отключит телефон. Его взгляд упал на другого мужчину в переулке, и на секунду у него скрутило живот от мысли, что это Тенья. Однако без трубок в ногах это был не он, так что... это был его брат. Ингениум. Кровь в жилах Изуку застыла, а затем вспыхнула от слов Немезиды. «Мы должны сосредоточиться! Они оба умрут, если мы не будем сосредоточены!» И вот наконец он снова посмотрел на человека, которого только что ударил в лицо. И на мгновение его сердце замерло. Он почти видел исходящую от него ауру ненависти. Она практически окрасила воздух в ужасающий багрово-красный цвет. Его глаза были похожи на глаза акулы, совершенно безжалостные и бескомпромиссные. Изуку тут же вспомнился взгляд Ибары во время их драки — взгляд настоящего фанатика, не знающего жалости. Ещё хуже была его вера. Если вера Ибары была подобна буре, которая вот-вот разразится, то его вера была подобна тайфуну. Она буквально потрескивала вокруг него, как избыток сдерживаемой энергии, готовой взорваться и уничтожить всё, что окажется слишком близко. И он был таким злым. Таким злым, что Ибара даже близко не мог сравниться с ним. Это был… это был глубокий, глубоко укоренившийся гнев, направленный на мир, который он воспринимал через призму веры, настолько сильной и непоколебимой, что она стала таким же беспощадным клинком, как и тот, что был у него в руке. «... это не человек», — прошептала Немезида, и Изуку почти беззвучно повторил его слова: «Но это монстр. Эта битва... будет славной». Он нарушил своё обещание, данное Азраилу, в ту же секунду, как увидел поднимающийся меч. Он должен был спасти Ибару, и если для этого нужно было пролить кровь здесь и сейчас, он это сделает. Ибара ему не нравилась, на самом деле нравилась было слишком слабым словом для его чувств к Ибаре, но он не собирался позволять ей умереть. Он не собирался позволять кому-либо умереть. Изуку стиснул зубы и не сводил глаз с окровавленного рыцаря. — Демон? — произнёс Чизом, слегка наклонив голову. Изуку поднял кулаки, крепко сжал их и громким голосом заявил: «Мы не демоны». Рыцарь прищурился: «Ты тот демон с фестиваля. Тот, кого моя сестра не смогла изгнать». — НЕМЕЗИДА! — закричала Ибара у него за спиной, не вставая с колен. Изуку всё ещё отчаянно пытался понять, в чём дело. — ПОКИНЬ НАС! ЭТО МОЯ БИТВА! МОЯ! НЕ ИСПЕРЗЬ ЕЁ СВОЕЙ ПОДЛОЙ ЕРЕТИКОЙ! — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Изуку, сверкнув клыками. — Закрой свою тупую пасть, психопатка! Мы пытаемся спасти твою жизнь! «Мне не нужны твои...» Чизоме двигался, как брошенный кинжал, прямо и точно, направляя острие прямо в сердце Изуку. Лезвие меча вонзилось в то место, где за секунду до этого был Изуку, и, возможно, промахнулось только из-за богохульной силы, бурлящей в его крови. Рыцарь превратил колющий удар в стремительный взмах, который почти не ощущался из-за веса оружия в его руке. Изуку уклонился в сторону, пытаясь отвести клинок от Ибары, и быстро отскочил от стены, когда в его сторону полетели новые удары. Он бросил в мужчину горсть огня, но тот просто прорвался сквозь неё, не обращая внимания на ожоги на своём плаще, и снова атаковал Изуку. Он был таким быстрым, таким быстрым, что даже Немезида, казалось, была поражена его способностью не отставать. Ибара никогда не была такой быстрой, она была воином из камня, с абсолютно несокрушимой защитой и атакой. Однако это была настоящая скорость. Рыцарь снова набросился на него, замахнувшись мечом так близко, что едва не сбрил несколько волосков на голове Изуку. Мальчик отскочил от стены, чтобы ударить его пылающими когтями, но рыцарь отразил удар, и Изуку с трудом сдержал рык, когда вера сжалась от их соприкосновения. У Чизоме не было никаких слабых мест. У него не было очевидных недостатков. Он полностью контролировал поле боя, и Изуку это знал. Ему было всё равно, кто попадёт под перекрёстный огонь, в то время как Изуку приходилось избегать как пугающе неподвижного тела Инжениума и беспомощной Ибары, так и вопроса, почему она уже не встаёт?! Подросток тяжело приземлился и тут же развернулся, чтобы снова напасть на него. Но тут он замер. Что-то сковало его мышцы, и ему показалось, что каждая клеточка его тела испытывает нехватку кислорода. Его мышцы заныли от внезапного бездействия, и он задохнулся от недостатка воздуха. Немезида ревела в его крови, но даже она словно подавилась и затихла. Его тело отказывалось реагировать, отказывалось отвечать на нарастающую панику, которую Изуку чувствовал в глубине души. Нет, нет, он не мог проиграть! Только не снова! Только не снова! И это после того, как они с Немезидой наконец-то... — Жалкий демон, — холодно произнёс Чизоме, выпрямляясь перед ним. В одной руке он по-прежнему держал меч, но когда он повернулся, глаза Изуку расширились от вида ножа в другой его руке. Ножа, покрытого каплями крови. Когда, чёрт возьми, он успел... — Как обычно, мне придётся убирать за моей младшей сестрой. “Наша рука!” Изуку повернул голову и, хотя не мог пошевелиться, увидел тонкий, как бумага, порез, из которого медленно текла ярко-красная кровь. Кровь. Кровь. Ибара истекала кровью, не так ли? Когда мужчина убрал нож, всё встало на свои места. «Меня тошнит от одной мысли о том, чтобы хоть капля твоей проклятой крови попала мне на язык, но ничего не поделаешь, — он снова поднял меч, — я искуплю свою вину позже, после того как изгоню тебя и убью Ибару и этого еретика». Он двинулся к Изуку, чьи шрамы вспыхивали всё ярче и ярче голубым светом по мере того, как Немезида бушевала в его организме, пытаясь найти выход. Но, как и в случае с промыванием мозгов Хитоши, выхода не было. Они были единым целым, одной физической формой, и их кровь была одинаковой. Они оказались в ловушке. Чизоме поднял клинок и приставил его к плечу Изуку, словно в насмешку над рыцарством. Врождённая вера клинка пронзила тело Изуку, заставив его стиснуть зубы и зашипеть, даже когда лезвие вонзилось в его плечо, и из раны потекла кровь. Он не был похож на своего владельца, он был… сильным, могущественным, но стойким. — Странно, ты не сгораешь при контакте с благословенным клинком, — в глазах Чизома не было никаких эмоций, кроме отвращения, которое он испытывал к этому явному демону перед ним. — Как ты это делаешь, демон? «Мы не демоны», — снова настаивал Изуку. — Тогда кто же ты? — мрачно усмехнулся Чизоме. — Мы... мы — дитя Ада и Земли, — его голос понизился до шёпота, когда он встретился взглядом с Чизоме, который, несмотря на всю свою фанатичную веру, замер, услышав слова этого странного существа. — Мы — сын Люцифера, повелителя падших, короля Ада. Мы — Изуку, мы — Немезида, мы — неизбежное наказание для грешников. Чизом колебался всего секунду, прежде чем ухмыльнуться: «Тогда твоя смерть действительно станет делом рук Господа». Он поднял меч обратно. Но удара так и не последовало. Внезапно стало холодно, как зимней ночью, а через миллисекунду мимо Изуку пронеслась гигантская глыба льда, воздвигнув стену между ним и тем местом, где всего секунду назад был рыцарь ужаса. Облегчение, которое почувствовал Изуку, было почти осязаемым, и даже Немезида, казалось, на мгновение задумалась, благодаря ли она те адские звёзды, которые за них заступились. — Изуку, в следующий раз отправь более чёткое сообщение, — раздался в ночи голос Шото Тодороки, такой же твёрдый и сосредоточенный, как лёд, которым он управлял. — Я едва успел. Изуку криво ухмыльнулся, обнажив острые зубы, когда увидел, как Шото делает ещё один шаг в сторону союзника, а из его правой ноги поднимается лёд и иней. — Ещё один ребёнок? — прошипел Чизоме, откуда-то вынырнув. Изуку удалось повернуть голову и увидеть, как мужчина отпрыгнул дальше в переулок, подальше от ледяных глыб, которые выпустил Шото. Его голос стал мрачным: — Ты. Ты сын Индевора. Ещё один фальшивый идол с ещё одним ребёнком-еретиком. «...что с ней случилось?» — спросил Шото, не обращая внимания на устрашающего рыцаря и глядя на ту, что лежала на полу. Похоже, в какой-то момент она упала на бок. — УБИРАЙТЕСЬ ОТСЮДА! ОБА! — закричала в ответ Ибара, не сводя с него широко раскрытых, полных паники и почти маниакальной ненависти глаз. — ЭТО МОЙ БОЙ! — Шото! — окликнул Изуку своего нового напарника. — Не дай ему добраться до твоей крови. Если он её попробует, тебя парализует! — Понял, — Шото шагнул вперёд, оказавшись перед Ибарой, и поднял руки, — ...этот герой жив? — Мы... — Изуку хотел сказать, что не знает, но вспомнил, что его чувства обострились, и приложил ухо к телу. Из его груди доносилось сердцебиение. — ...он жив, но мы не знаем, как долго он протянет. Шото слегка приподнял бровь, а затем снова посмотрел на рыцаря: «Всё, что нам нужно сделать, — это задержать его здесь. Герои уже в пути, и пока мы живы, он будет в ловушке». «Думаешь, я боюсь, что меня поймают, дитя еретика?» Чизоме поднял меч перед собой и крепко сжал его в руке. «Я не буду их бояться, ибо Господь, мой Бог, Сам сражается за меня». — Ты... ты искажаешь Его слова! — внезапно выпалила Ибара, и её голос на мгновение дрогнул. — ТВОЯ ВЕРА НЕ ЧИСТА! — Она чище, чем твоя, сестрёнка! — Чизом отступил, и в его голосе послышалось рычание. — Чище, чем у других, развращённых членов нашей церкви! Чище, чем у Эклезиарха! Только я слышу голос Бога! Только я слышу его призыв к оружию! И я ответил! Я ответил кровью и сталью! Чизоме принял боевую стойку и прорычал: «Демон и еретик пришли тебе на помощь! Доказательство твоей испорченности! А теперь смотри, как я изгоняю их из этого мира!» И с этими словами Чизоме снова помчался. На долю секунды Изуку увидел только рыцаря, несущегося к Шото. А потом он увидел кое-что ещё. Огонь. Огонь был таким ярким и горячим, что осветил переулок, разогнав тьму там, где не могло справиться его собственное синее пламя. Яркий огонь устремился вперёд и почти поглотил рыцаря, если бы тот не успел увернуться. И всё же, несмотря ни на что, глаза Изуку расширились, а в его мозгу раздался возглас Немезиды: «Порча! Мы видим её!» Она сияла так, словно кто-то открыл его душу, а затем снова её закрыл. Она была такой тонкой, такой невероятно хрупкой и изящной, что, если бы он не стоял так близко, то никогда бы его не увидел. Или, возможно, если бы Шото не был так щедр на свой огонь. Яркое пламя пронеслось по переулку, заставив рыцаря сменить тактику. Он отступил, затем отскочил от стены и откуда-то из-под плаща выхватил три клинка, которые устремились вперёд. Шото перевёл взгляд с левого клинка на правый, и внезапно кинжалы оказались скованы льдом. Чизоме ухмыльнулся, и даже сквозь шум Изуку услышал, как убийца прошипел: «Молодец, еретик». Изуку горел желанием вернуться в бой. Этого требовала его кровь, этого требовало его сердце, этого требовала его падшая половина, сосуществовавшая с человеческой. Запах битвы пробуждал в нём гнев и жажду крови, но он всё ещё сдерживал их. Однако чем дольше он оставался в ловушке, тем сильнее ему хотелось вырваться на свободу и тем более раздражённой становилась его чудовищная сторона. Нет, он должен сохранять спокойствие и придерживаться соглашения. Он снова стиснул свои острые зубы и начал изо всех сил заставлять свои конечности двигаться. Он почти чувствовал, как его конечности сковывает, как невидимые цепи, сковывавшие его, скрипят и рвутся. Ему просто нужно было ещё немного огня... Чизоме снова отпрянул, когда на него обрушился поток льда, но его огромный меч рассек его как ничто другое. Он бросился вперед, и Шото поднял руку, чтобы снова вызвать огонь, но в последний момент рыцарь подпрыгнул и увернулся от атаки Шото, бросив вниз ножи, которые вонзились в его кожу. Мальчик вскрикнул от боли и поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как на него опускается меч Эклезиарха. Но он так и не приземлился. Внезапно вспыхнул огонь, на этот раз синий, и нога Изуку попала убийце в живот, отбросив его назад. Но он пришёл в себя и отскочил от ближайшей стены, со смертоносной скоростью взмахнув мечом в сторону Изуку. Мальчик просто увернулся, и собственная кровь потребовала от него снова пойти в атаку. Он хотел крови. Он хотел крови Чизоме. — Нет, — прошипел он себе под нос, когда мужчина отскочил назад и бросил в него нож, от которого Изуку увернулся. — Подожди. «ПОЧЕМУ?» — проревела Немезида ему в ухо. «Мы можем снова напасть! Мы требуем его крови! Мы договорились!» — Мы знаем, но нужно действовать с умом, — прошипел Изуку, поднимаясь и вставая рядом с Шото. Ибара всё ещё лежала на полу позади него и время от времени постанывала, пытаясь пошевелить хоть какой-нибудь частью тела. — С кем ты разговариваешь? — внезапно спросил Шото с лёгкой настороженностью в голосе. — Немезида, — без тени смущения ответил Изуку и продолжил: — Нам нужно остановить его, здесь и сейчас. Если он сбежит, мы его не догоним. Герои слишком заняты демонами, так что всё зависит от нас. На секунду Изуку вдруг задумался, не усомнится ли Шото в том, что он употребил слово «демон», или в том, что он открыто говорит о своей адской силе. Но вместо этого мальчик просто кивнул, сжимая руку, из которой начала сочиться кровь: «Мне больно, ты должен взять инициативу на себя, я могу атаковать только льдом на расстоянии». «Ничего страшного, мой огонь всё равно горит жарче». — Как? — ахнул Чизоме, снова отступая и крепко сжимая меч обеими руками. — Как ты вырвался из моей причуды? — Мы же тебе говорили, — ухмыльнулся Изуку, как самоуверенный волк. — Мы дети Ада и Земли. Мы не совсем люди, так что логично, что твоя сила на нас не подействует. — Значит, — прорычал Чизоме, и его глаза снова потемнели, — ты какой-то... полукровка, какое-то грязное существо, рождённое в результате ереси против естественного порядка вещей, установленного Господом. Я покончу с тобой здесь и сейчас, монстр. — Вам обоим нужно уйти, — голос Ибары за их спинами едва не сорвался. — Вы... вы не... вы еретики, вы не верите... — Ибара! — внезапно рявкнул Изуку, взглянув на неё. Его глаза пылали внутренним огнём его силы. — ЗАТКНИСЬ! Мы не отступим, и, что бы ты о нас ни думала, мы не сдадимся! Даже ради тебя! Так что либо смирись, либо сдавайся прямо сейчас! Их взгляды встретились. Её глаза были зелёными, как витражное стекло, и в этот момент она чувствовала себя разочарованной и беспомощной, отчаянно пытаясь скрыть глубокий внутренний страх. Его глаза были цвета языческих богов, полные огня и отваги. «Мы боремся за спасение твоей жизни, потому что именно так поступают герои! Мы спасаем тех, кто не может спасти себя сам! Так что, если ты не хочешь, чтобы тебя спасали, ВСТАВАЙ И СПАСАЙ СЕБЯ САМА!» Ибара внезапно замерла, широко раскрыв глаза и снова сосредоточившись на монстре перед ней. Его глаза были такими тёмными, почти чёрными, и всё же свет, который исходил из них... «Я не позволю демону жить!» Чизоме снова замахнулся, и Изуку понял, что это будет в последний раз. Либо победа, либо смерть. Немезида рычала в его крови, посылая огонь во все части его тела. Она сопротивлялась его контролю, хотя он чувствовал, что она сдерживается. Она отчаянно хотела разорвать цепи, которые сама же на себя и надела, цепи, которые они оба согласились носить, но он знал, что этого будет недостаточно. Ему нужно было дать Немезиде больше, иначе они оба умрут. К Изуку вернулся его старый страх. А что, если это уже слишком? У него не было времени на раздумья. Убийца-еретик взревел от ненависти и бросился вперед, словно стрела, выпущенная из лука. Клинок опустился, рассекая лед, который метнулся ему навстречу, в то время как Изуку рванулся вперед и ударил по клинку. Огонь внутри него был на грани того, чтобы вырваться наружу и сломить его волю. Рыцарь замахнулся, и клинок снова полоснул его по коже, а затем последовал удар в живот от жадного прикосновения веры. Но прежде чем он успел снова почувствовать вкус крови Изуку, мальчик обрушил на него поток огня, который обжёг его клинки и не дал им коснуться его неестественного языка. «ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ГОРИШЬ?» — закричал убийца и снова бросился в атаку, развернувшись и бросив ещё несколько ножей в сторону Шото, которому пришлось перенаправить ледяную стену, чтобы ножи не попали ему в грудь, а затем ещё раз, чтобы ножи не попали в Ингениума, пока Чизоме продолжал атаковать Изуку. Немезида требовала больше крови, больше огня, и Изуку почувствовал, как в груди у него нарастает паника. Он должен был сдержаться, он должен был... “Доверься нам”. Мир на мгновение замер. Чизоме был перед ним, он замахнулся и ударил по широкой дуге, из его искажённого рта текла слюна и кровь, каждая мышца напрягалась от его атаки. Он видел Ингениума, слышал слабое биение его умирающего сердца и то, как Шото стискивал зубы, пытаясь справиться с болью и защитить беспомощного друга с помощью льда, который формировался рядом с ним. Он даже слышал, как Ибара скрежетала зубами и царапала пальцами асфальт. «Мы — Изуку Мидория, мы — Немезида, мы — тень и пламя. Мы едины». Он резко вдохнул. “Доверься нам”. Он выпустил цепь, и на долю секунды его глаза стали чёрными. Немезида двигался с такой скоростью, что рыцарь, как он видел, был потрясён. Внезапно он не отпрыгнул назад, а бросился вперёд, целясь локтем в его щёку. Рыцарь едва успел увернуться, но Немезида снова был рядом, его когти полоснули по эмблеме на его плаще. Чизоме отмахнулся, держа в одной руке большой меч, а в другой — кинжалы. Лезвие соприкоснулось с головой Немезиды, но ударило только по рогам, обвивавшим её, и металл со звоном отскочил от кости. У Немезиды закружилась голова, и он инстинктивно отпрянул, когда ещё один кинжал полетел ему в сердце. Затем полетел ещё один кинжал, от которого он увернулся, развернувшись и ударив хвостом Убийцу Еретиков в грудь. А затем, не прошло и мгновения, как он снова бросился в атаку. Он нёсся вперёд, размахивая когтями и разбрасывая огонь, крича голосами вечных проклятых. Но Чизоме был рыцарем-тамплиером и не позволил страху завладеть своим сердцем. Он атаковал, размахивая клинками, и снова вынудил Шото создать ещё больше льда, чтобы защитить себя и Ингениума. Тот, что был направлен в сторону Немезиды, не попал в цель, и мальчик едва не попал огнём в грудь Чизоме, прежде чем ударил Немезиду локтем, который превратился в мощный замах. Подросток отпрыгнул назад, вонзив когти в дальнюю стену, а затем снова бросился в атаку. Но на этот раз он был не один. Когда он издал свой боевой клич, к нему внезапно присоединился другой. Крик боли и скорби, но в то же время он говорил о бесстрашии, которое может дать только вера. Глаза Чизоме расширились, когда он повернул голову и увидел свою младшую сестру, ту самую, которую он подстрекал вместе со всей церковью, и она не просто поднялась на ноги, а бросилась на него с окровавленной лозой в руке и огнём в глазах. Так был наконец остановлен Убийца-Еретик. Её булава столкнулась с грудью Чизоме в тот самый момент, когда кулак Немезиды врезался ему в челюсть. Несколько зубов выпали из окровавленного рта, смешавшись с желчью. И в мгновение ока всё закончилось: два героя практически отлетели в разные стороны, когда внезапная волна льда обрушилась на то место, где они стояли всего несколько секунд назад. Волна обрушилась на Убийцу Еретиков и прижала его к стене. Он упал вперёд и потерял сознание. Затем единственным звуком стал стук стали по асфальту. Убийца-еретик был повержен. Немезида приземлилась на когтистые лапы, заскрежетав ими по полу. Он тяжело дышал, а его руки и грудь были в крови там, где убийца ранил его своим могучим клинком. Из шрамов на его ногах и руках вырывалось пламя, а изо рта торчали острые зубы. Его униформа была разорвана и обожжена в тех местах, где его собственное пламя стало слишком жарким, обнажив большую часть его торса. “Изуку?” Он резко обернулся, и его светящиеся зрачки сверкнули в кромешно-чёрных глазах. Он увидел стоящего Шото, из раны на его руке текла кровь, а кожа бледнела. Он стоял, не дрогнув, и смотрел на мальчика, который был похож на сына дьявола. Затем он перевёл взгляд на Ибару, которая, тяжело дыша, стояла над телом своего бывшего брата. Её взгляд был прикован к нему, а булава в руке была покрыта кровью, которая стекала с её раненой руки. Красный цвет так прекрасно контрастировал с зеленью её лоз. Но... что-то изменилось внутри неё. Её вера. Её вера исчезла. Он больше не чувствовал того отдалённого энергетического всплеска, который окружал её, и его кожа больше не покрывалась мурашками от её близости. Ее вера была сломлена. — Изуку? — снова спросил Шото, привлекая внимание Немезиды. Если бы он дал волю своему огню, то смог бы их убить. Он мог бы убить их всех. …но они не хотели быть такими. Это не делало их героями. И они стали бы героями. Немезида отступила, и Изуку, выпрямившись, глубоко вдохнул. Огонь в его крови утих, но не погас. Его тело было ранено, и обе стороны его души знали, что, если он полностью отдастся своей силе, они окажутся в заднице уже через несколько секунд. — Я в порядке, — ответил он, снова взглянув на Шото посветлевшими глазами, и решил не обращать внимания на выражение облегчения на лице Шото. — Как твоя рука? «Плохо, я не могу её сдвинуть». Подросток кивнул, а затем посмотрел на Ибару: «Ибара, нам нужно использовать твои волосы, чтобы сдержать Убийцу Еретиков. Шото, нам придётся нести Ингениума. Ему нужна помощь». Неофит не ответила. Она смотрела на Убийцу Еретиков, и её рука с булавой дрожала. Он видел, как на её глазах выступают слёзы, готовые вот-вот пролиться. “Ибара!” Она вздрогнула и обернулась, глядя на двух мальчиков так, словно забыла, что они здесь. Её глаза были широко раскрыты, но в них не было паники. Вместо этого они казались… отстранёнными, как будто в них бушевал вихрь эмоций. Ее рука дрожала. — Ибара, — Изуку осторожно шагнул вперёд, — нам нужно идти. Она посмотрела на него, потом на Шото, и булава-лоза медленно исчезла из её руки. Не говоря ни слова, она просто кивнула. Несколько мгновений спустя самая разношёрстная команда в мире сумела выбраться на улицу. Изуку и Шото вместе несли Ингениума, рана на его спине затянулась благодаря руке Шото. Чуть позади шла Ибара, бесцеремонно тащившая за собой Чизоме с мечом Эклезиарха в одной из своих свободных лиан. Она почти подняла его, но по той или иной причине решила не прикасаться к нему голыми руками. Профессионалам потребовалось несколько секунд, чтобы наконец приехать. «Гениально!» Послышались крики, и по улице побежала небольшая, потрёпанная в боях группа героев. Через несколько мгновений их окружили. Это была разношёрстная команда, состоящая из разных помощников и второстепенных профессионалов. У него внутри всё сжалось, когда он не увидел среди них Азраила или Тенью. Нет-нет, его дядя будет в безопасности, в этом он уверен, и Тенья, без сомнения, в команде Ингениум. С ними обоими всё будет в порядке. ... он надеялся. Он отбросил эту мысль, но тут же его посетила другая. Ему показалось, что за ним наблюдают. Он поднял голову, пытаясь сфокусировать взгляд сквозь дым и пепел, и ему показалось, что он увидел какое-то движение в дальнем здании… — ШОТО! — раздался крик с другой стороны дороги, и Изуку повернул голову, увидев то, что он сначала принял за горящего человека, идущего к ним. Индевор, герой номер два. Что ж, по крайней мере, они задействовали тяжёлую артиллерию. «Он нам не нравится», — быстро прошипела Немезида. «У него гнилая душа». “Шото! Не смей когда-нибудь снова вот так убегать от меня!” Шото лишь бросил на него сердитый взгляд, в то время как другие второстепенные герои и помощники быстро забрали у них Ингениума и начали делать всё возможное, чтобы стабилизировать его состояние. «Мне нужно было сделать кое-что более важное». «Важнее, чем сражаться на моей стороне?» “Да”. Великан нахмурился: «Что значит «Да»?» — Например, делать твою работу за тебя. — И он указал на Ибару, которая смотрела куда-то вдаль. Её лозы всё ещё обвивали мужчину, которого она когда-то называла братом. — Это Убийца Еретиков. Эти слова, казалось, поразили остальных, и они только сейчас заметили лежащего без сознания мужчину. Индевор, казалось, на секунду замер, а затем направился к нему. — Мне придётся... “Ага!” Крик разнёсся по округе, и группа обернулась. В тот же миг из кокона из лиан вынырнул Чизоме с двумя клинками в руках. Не успел никто и глазом моргнуть, как он схватил свою младшую сестру, одной рукой сдавив ей шею, а другой приставив к виску ранее спрятанный нож. Ибара тут же начала вырываться, и её лозы оплели её, но Чизоме лишь усилил хватку, и лозы ослабли. Она издала ужасный сдавленный звук, когда её трахея была медленно раздавлена, и перестала вырываться, лишь вцепилась руками в кольчугу на руке брата. Герои застыли, и только Индевор, казалось, пошевелился и медленно, очень медленно вышел на улицу. Его собственное пламя, казалось, немного угасло, когда он увидел происходящее. Изуку почувствовал, как в его крови снова пробуждается Немезида, но он знал, что это бессмысленно. Одного движения, даже с учётом всей скорости, которую могла дать ему Немезида, было бы недостаточно, чтобы спасти Ибару от размозжённого черепа. - Все вы, - начал Чизоме, медленно выходя на дорогу, - Все вы, еретики. Он выплюнул это слово, как проклятие, и лезвие сильнее прижалось к виску Ибары. На ее лице выступила тонкая капелька крови, которая потекла по ее лицу, “Грязные грешные еретички. Посмотри на себя, отравляющего этот мир своей испорченностью. Ты грешишь против Всемогущего Бога, поскольку позиционируешь себя как золотой идол, которому поклоняются массы внизу, уводя их от света. Вы заигрываете с демонами и впускаете их в свои дома, в свою жизнь, в свою душу, в то время как праведники умирают бессмысленной смертью. Рука Индевора медленно сжалась, и Изуку заметил, как в его кулаке разгорается огонь. Чизоме продолжил, и его голос, словно железо, зазвенел от ярости: «Но я, я не исчезну так тихо в ночи, я не позволю этой коррупции продолжаться! Я — Чизоме Акагуро, я — РЫЦАРЬ БОЖИЙ! И Я УБЬЮ ВАС ВСЕХ ВО ИМЯ ВСЕМОГУЩЕГО! НИКАКОЙ ЖАЛОСТИ, НИКАКИХ РАСКАЯНИЙ, НИКАКОГО СТРАХА! DEUS VULT!» Все напряглись в ожидании его атаки... но её не последовало. Был слышен только звук удара металла о дорожное покрытие. Чизоме, Убийца Еретиков, стоял... с пустым взглядом. Открытыми, устремлёнными в одну точку, но совершенно пустыми. Мощным толчком Ибара оттолкнула своего названого брата и выскользнула из его объятий, упав на пол с хриплым кашлем. Рыцарь-тамплиер упал на бок. Позже выяснилось, что ребро, сломанное в драке со студентами, проткнуло лёгкое и привело к потере сознания. Изуку узнал об этом гораздо позже, когда пожары в городе были потушены и он с друзьями поспешил в ближайшую больницу, чтобы получить медицинскую помощь. Битва при Хосу и первое настоящее испытание союза Изуку и Немезиды подошли к концу.