Часть 41: Передышка

«Это нападение было признано самым страшным терактом в новейшей истории», — объявила репортёр с мрачным лицом. За её спиной были видны машины скорой помощи и люди, которых в них загружали. Позади них лежали обломки того, что когда-то было витриной магазина, а теперь превратилось в груду щебня. «К счастью, благодаря усилиям нескольких агентств героев, работающих сообща, монстры, выпущенные на город, были побеждены или уничтожены. Сообщалось, что Индевор и Хоукс, герои номер два и номер три, координировали большую часть действий в городе. Ещё более шокирующим было то, что сам так называемый Убийца-Еретик был задержан при попытке убить известного героя Ингениума, который в тот момент следовал по следу. Изуку моргнул, глядя на экран, установленный в дальнем углу комнаты, а затем посмотрел направо. В палате, куда их поместили, было достаточно кроватей ещё для четырёх человек, но в данный момент заняты были только две. Это была обычная больничная палата с чистыми накрахмаленными простынями, аппаратами над койками и лёгким запахом дезинфицирующих средств, перебивающим запах болезни. Однако их палата была не такой уж плохой: она находилась на верхнем этаже, и кто-то приоткрыл одно из окон, так что по комнате гулял свежий воздух. Хотя Изуку всё ещё чувствовал привкус пепла в воздухе. Шото всё ещё спал, хотя в больнице было уже почти полдня. Его рука, живот и правое бедро были туго перевязаны. Во всех местах, где металл вонзился в его плоть, он продолжал идти, несмотря на потерю крови и боль. Но он был благодарен судьбе за то, что мог двигать конечностями и чувствовал их, хотя они и сильно болели. На самом деле он больше устал от чрезмерного использования «Немезиды», чем от чего-либо ещё. «Не вини нас, мы не виноваты, что не успели увернуться», — прошипела Немезида у него в голове, пока Изуку разглядывал повязку на его руке. «Нам нужно заново рассчитать, сколько энергии использовать при перемещении». Он закатил глаза и посмотрел в окно. Стоял солнечный день, но он знал, что это обманчивое впечатление. За этими стенами разворачивались события, которые быстро стали известны как «Битва при Хосу». Ночь крови и боли, когда по всему городу были выпущены на волю монстры. С самого начала в рамках старого доброго круглосуточного новостного цикла все только и делали, что сообщали об этом. Хотя он не мог их винить: в конце концов, двадцать три человека погибли, более сотни получили ранения, а некоторые до сих пор находятся в критическом состоянии. Двадцать три мертвеца. Он тяжело вздохнул и положил голову на руки, проведя пальцами по острому обрубку одного из своих рогов. Они исчезли, как только он ослабил свою силу, и, к его большому раздражению, теперь они росли только тогда, когда он позволял пламени Немезиды течь по ним. Он думал, что будет круто смотреться с парой крутых рогов. Теперь он понимал, что у него роговой эквивалент того подростка, который не мог отрастить бороду, но каким-то образом у него всё же росли волосы на верхней губе. И всё же вся тяжесть атаки легла на его плечи. Ему следовало быстрее разобраться с Чизоме, быстрее спасти Ибару и Ингениум, возможно, он смог бы спасти больше жизней и... Он покачал головой. На стороне героев сражался настоящий архангел, но люди всё равно умирали. «На данный момент, несмотря на отсутствие подтверждения со стороны властей, общественность возлагает вину на таинственных Вестников Эверсориса, которые, как считается, действовали заодно с Убийцей-Еретиком и совершили ряд убийств на религиозной почве в нескольких городах, начиная с Юэй и заканчивая нападением прошлой ночью». Он снова взглянул на экран, где была изображена Чизоме Акагуро. Он, честно говоря, понятия не имел, был ли Убийца-Еретик в сговоре с Вестниками, но почему-то сомневался в этом. Он был похож на Ибару, только на стероидах. Его вера была настолько сильна, что поглотила всю его жизнь и настолько сузила его кругозор, что любой, кто не был на его уровне, считался врагом. Даже его собственная сестра. «Семья — это сложно», — прошептала Немезида в его крови. «Особенно наша». Изуку чуть не улыбнулся: «Это была шутка?» — Изуку? Мальчик резко обернулся и увидел, как Шото медленно приподнимается на больничной койке. Он сонно моргнул и протёр глаза, глядя на подростка. — Ты что-то сказал? — Э-э, типа того, — бравада, с которой Изуку держался всю следующую ночь, покинула его. Прошлой ночью он был весь в крови и огне, с когтями, яростью и стиснутыми зубами. Прошлой ночью он не мог позволить себе притворяться, что не слышит своих внутренних разговоров. Теперь он понял, что эти «цыплята» ещё пожалеют о своём появлении. К счастью, Шото не стал нажимать на кнопку, а вместо этого сел, поморщившись от боли в руке, которая была туго забинтована, а затем поднял взгляд на экран телевизора, висевшего в углу комнаты. Несколько мгновений он молча смотрел на экран, а затем Изуку набрался смелости и спросил: «Хорошо спал?» — Нет, не совсем, — прямо ответил Шото. — Мне снились кошмары. — О, прости. — Не стоит, я часто их вижу. “Я тоже, но в последнее время они перестали появляться”, По крайней мере, за последние две ночи, которые у них были. Союз с Немезидой принес более спокойный режим сна, хотя я думал, что он все еще немного беспокойный. Последовала пауза. - Как твоя рука? - спросил я. “Это больно”. Ну да, «точно». — Как ты себя чувствуешь? — Ладно, я пострадал не так сильно, как ты или Ибара, — он взял пульт с прикроватной тумбочки и убавил громкость телевизора почти до минимума, а затем добавил: — «Ингениум» справится. Тенья написал мне, что его позвоночнику потребуется реабилитация, но с ним всё будет в порядке, хотя есть большая вероятность, что его карьера закончится. Шото сделал паузу и опустил взгляд, обдумывая сказанное: «Это… досадно. Жаль, что я не добрался туда раньше». Казалось, воздух снова застыл, и Изуку снова почувствовал ту странную неловкость, которую он всегда испытывал рядом со Шото. Это не помогало: он понятия не имел, как начать разговор, но, с другой стороны, он никогда не был особенно талантлив в искусстве общения. Изуку уже собирался продолжить бессмысленный разговор о том, сколько людей погибло в Хосу, — удивительно мрачная тема для начала беседы, — когда его уши внезапно насторожились. Кто-то шёл, нет, кто-то мчался по коридору в их сторону. Он повернул голову, и не прошло и секунды, как дверь распахнулась. «О, здорово, это она». Ибара стояла в дверях. Она была одета в свободную футболку и спортивные штаны того же простого серого цвета, что и у Изуку с Шото, но область вокруг шеи и предплечья была полностью забинтована. Однако Изуку заметил у неё на шее что-то ещё. Крест на простой цепочке. И с той секунды, как она вошла в комнату, её взгляд был прикован к Изуку. Мальчик почувствовал, как в ответ в нём вспыхнул огонь, готовый перебраться в его руку, как только она что-нибудь предпримет. Немезида рычала в его крови, как разъярённый волк, но, сосредоточившись, Изуку напомнил своему падшему «я», что это больница, что все они ранены и что начинать драку здесь было бы очень глупо. Его падшее «я» тихо напомнило ему, что это Ибара. Та самая женщина, которая называла Убийцу Еретиков своим братом и была на грани того, чтобы стать такой же слепо фанатичной, как и он. И всё же она больше не была верующей. Её больше не окружал статический заряд, как надвигающуюся бурю, и из-за этого она больше не представляла такой угрозы. Тем не менее Изуку почувствовал, как его ногти слегка удлиняются, и крепко вцепился в простыни. На мгновение она замерла в дверном проёме, и в её глубоких зелёных глазах отразился бушующий внутри неё ураган эмоций, хотя выражение её лица оставалось невозмутимым и каменным. Затем она сделала шаг вперёд и с помощью одной из своих лиан закрыла за собой дверь. “Немезида”. — Евангелистка. — ответил Изуку, и он услышал, как Шото переместился на край кровати. «С того момента, как я тебя увидела, с той самой секунды, как я положила на тебя глаз, я знала, что ты из Ада», — она прошла в центр комнаты, но ближе к единственной свободной кровати, чем к кому-либо из парней. — «И всё же». — И всё же? — снова прозвучали слова Немезиды, слетающие с губ Изуку. Он не стал их останавливать. — И всё же прошлой ночью ты спас мне жизнь. Он никогда не думал, что услышит эти слова от Ибары, и в нём шевельнулось высокомерное чувство гордости. Однако оно было омрачено сложившейся ситуацией и обстоятельствами этого спасения. Да, теперь он был выше Ибары, но цена, которую он за неё заплатил… “Почему?” Изуку нахмурился, услышав этот вопрос: «Потому что это было правильно». Ибара прищурилась ещё сильнее: «Скажи мне правду, чудовище». «Это и правда, — ответили Изуку и Немезида. — Мы хотим стать героями». «Сама твоя природа требует иного, а теперь скажи мне правду, — настаивала Ибара, сжимая кулак. — Чего ты хочешь? Денег? Власти? Ты хочешь контролировать меня, как контролируешь своих приспешников?» “Они наши друзья!” Внезапно Изуку сорвался с места и вскочил на ноги, “И ты нам ничего не должна!” Она протянула руку, и в её кулаке тут же обвились виноградные лозы. Но прежде чем он успел что-то сказать, Шото вдруг произнёс: «Ты снова это делаешь». — Ч-что? — Изуку моргнул и повернулся к юноше, который присел на край кровати. «Ты говоришь наш, мы. Как будто вас двое, — невозмутимо заметил Шото. — Почему?» Изуку замялся, а потом вдруг понял, что Ибара тоже ждёт ответа. Он переводил взгляд с одного на другого, не зная, что сказать. «Скажи им, — настаивало его падшее «я», — Ледяной принц уже проклят, и если он не знает, то мы должны ему сообщить. Евангелистка уже в курсе и слишком слаба, чтобы действовать, что бы мы ни делали». Изуку кивнул и рухнул на кровать. Матрас прогнулся под его весом, когда он посмотрел себе под ноги. Даже ногти на его ногах были угольно-чёрными и острыми. «Мы с Немезидой… мы как бы две половинки одного целого, — тихо признался он, глядя на Шото. — Одна половина — человек, — затем он посмотрел на Ибару. — Другая… падший». Глаза Ибары расширились, а рот от удивления приоткрылся. Затем она, похоже, взяла себя в руки: «Ты лжёшь, это... это невозможно...» — Да-да, я знаю, я уже это слышал, — быстро перебил его Изуку, подняв руку. — Но это правда. Вот почему твоя вера не сожгла меня, вот почему ты не смог меня изгнать. Я не демон, мы наполовину Падшие, наполовину люди. — Ты... ты сказал брату... Чизоме, что ты сын Люцифера, — запинаясь, произнёс Ибара. — Я... я думал, ты просто дразнишь его. — Да, в общем-то, и то, и другое, — пожал плечами Изуку и быстро добавил: — И прежде чем ты что-то скажешь, нет, я не собираюсь идти по стопам отца. На самом деле я хочу сделать прямо противоположное тому, что он делал. Мы оба этого хотим. «Как я могу тебе верить?» — практически выплюнула Ибара. — «Если твоя родословная чиста...» — Потому что, Ибара. Потому что кровь не делает человека тем, кто он есть, — снова послышался тихий голос Изуку. — Потому что, в конце концов, важны только поступки. Мы хотим быть героями. Мы хотим спасать жизни и делать добро в этом мире. Мы отвергаем нашего отца всем сердцем и душой и проложим свой собственный путь вопреки ему. — Он помедлил ещё секунду, прежде чем добавить: — Считайте меня Азраилом. Непрощенный, но все равно очень старающийся ”. Ибара замолчала, но Изуку видел, как у неё в голове крутятся шестерёнки. Она размышляла, стоит ли ей ему верить. Стоит ли ей напасть на него здесь и сейчас и покончить с ним, пока он не причинил ещё больше вреда миру. Изуку почувствовал, как его шрамы нагреваются, а кровь начинает быстрее циркулировать. “Это правда?” Огонь с визгом остановился, и он снова повернулся к Шото. Шото, который ничего не знал о мирах, сражающихся в свете и тени. Шото, гражданское лицо в холодной войне, которая разворачивалась перед ним. Было так легко увлечься цветистыми речами божественного и не божественного, что он на мгновение забыл, как это должно звучать для тех, кто не в курсе. — Я... э-э... «Верьте или нет, но от этого правда не становится менее правдивой», — быстро ответила Ибара. — Это правда? — повторил вопрос Шото, и его взгляд стал жёстче. «Да, это правда. Архангелы и падшие ангелы существуют», — наконец ответил Изуку, в глубине души ненавидя себя за то, что ему приходится возлагать это тяжкое бремя на плечи подростка. Знание о существовании миров Ада и Рая, знание всей правды об этом было невыносимым грузом. Это если он сразу не назовёт его сумасшедшим. “Хорошо”. Его ответ шокировал других мальчиков и девочек в комнате. “Что?” «Это значит, что моя мать не сумасшедшая», — ответил он так, словно это был совершенно обычный разговор. — Ты... в порядке? — Изуку совершенно не знал, что на это ответить, но его взгляд упал на Ибару. Лозы медленно исчезали с её руки, и напряжение в комнате спало. И это было хорошо, потому что не прошло и секунды, как Изуку снова услышал топот ног, приближающийся по коридору. На этот раз их было несколько, и все они звучали по-разному, но одинаково раздражённо. Он обернулся, и в этот момент дверь распахнулась. Ибара подпрыгнула, её волосы взметнулись, а Шото… ну, он продолжал сидеть, не ожидая, что кто-то демонический придёт убить его, в отличие от двух других подростков в комнате. Вошли четыре человека. Первым был про-герой Мануэль, всё ещё в своей потрёпанной в боях геройской форме, с несколькими собственными повязками, но не такими серьёзными, как у учеников. Вторым был невредимый Хоукс, который, казалось, возвышался над остальными, хотя был не выше обычного человека. Он встретился взглядом с Изуку и глубоко нахмурился. При виде этого хмурого взгляда Изуку и Немезида слегка съёжились. Он попал в серьёзную передрягу, и они оба это знали. Третьим был мужчина, которого Изуку никогда раньше не видел. Он был выше супергероев и одет в строгий чёрный костюм с красным галстуком. Он был несколько полноват, но ухожен, и у него была голова, похожая на голову ищейки. На верхнем кармане его пиджака висел полицейский значок, и он производил впечатление человека, который привык отдавать приказы, возможно, даже в буквальном смысле. А четвёртым... был Люцифер, Король Ада. Конечно, он не был похож на Люцифера, Короля Ада, он был похож на Хисаши Хокори, скользкого и хитрого адвоката Юэй. Одетый в свой обычный тёмный костюм, он встал рядом с мужчиной с собачьей головой, заложив руки за спину и обводя взглядом комнату, пока не остановился на Изуку. Отец и сын переглянулись. На мгновение Изуку увидел, как в этом ужасном и богохульном взгляде отразились тревога, радость и облегчение. Затем всё исчезло, когда отец натянул маску и прервал зрительный контакт. — Изуку! — рявкнул Хоукс, направляясь к своему стажеру. Не прошло и секунды, как он положил руки мальчику на плечи и посмотрел ему прямо в глаза. Его собственные глаза, как всегда, сверкали, но в них читалось глубокое раздражение, от которого Изуку не мог укрыться. — Что, черт возьми, я тебе говорил о вступлении в бой?! — Я... я прошу прощения, Хоукс! — запинаясь, произнёс мальчик. — Но я... — Ибара! — Мануал прервал его, не дав продолжить, и воспользовался возможностью отвести взгляд от Архангела и посмотреть на девушку. Он был удивлён, увидев, как она съёживается и опускает голову, пока её наставник стоит перед ней, уперев руки в бока. — Ибара, ты хоть понимаешь, в какую передрягу ты попала? Ты хоть представляла, что произойдёт, когда ты сбежишь одна?! Она лишь ещё ниже склонила голову: «Простите, Мануэль-сэнсей». «Извинений недостаточно!» — рявкнул мужчина, и почти все в комнате вздрогнули. Несмотря на то, что Мануэль не был образцом силы и мускулов, он всё равно по-своему внушал страх. Он был похож на отца, который злится на ребёнка, а это, пожалуй, один из самых пугающих видов гнева. И всё же его следующие слова прозвучали не как крик оскорблённого человека, а мягко и спокойно. Он протянул руку и положил её на плечо Ибары, и девушка вдруг подняла глаза. Он вздохнул и покачал головой с улыбкой на лице. «Ты могла умереть, Ибара. И я бы никогда себе этого не простил. Но с тобой всё в порядке, и, думаю, это самое главное». «М-М-Мануал-с-» — Кхм! Все взгляды устремились на мужчину с собачьей головой, стоявшего в дверях. — Позвольте? — О, конечно, — Хоукс внезапно отступил, но продолжал крепко держать Изуку за плечо, словно боялся, что мальчик в любой момент может убежать. — Давай, иди. Мужчина шагнул вперёд и засунул руки в карманы. Он выглядел обезоруживающе, но в то же время в нём чувствовалась серьёзность, которую трудно было не заметить. «Меня зовут Кенджи Цурагамаэ, и я исполняю обязанности начальника полиции. Насколько я понимаю, вы трое были причастны к противостоянию и поимке Убийцы-еретика Чизоме Акагуро». Студенты обменялись взглядами, прежде чем Ибара выступил вперед. “Я столкнулась с ним первым, мистер Цурагамаэ. Я охотилась за ним, намеренно желая предать его правосудию своей собственной рукой. Я застала его собирающимся убить героя Ингениума, и я напала. Он победил меня, а потом эти двое нашли меня прежде, чем он смог ...” Мануэль положил руку ей на плечо, и девушка на мгновение задержалась, “Прежде чем он смог убить меня. Они спасли мою жизнь и жизнь Ингениума. В целом это была моя вина, и я беру на себя полную ответственность за свои действия. — Смелое заявление, мисс Шиодзаки, но, полагаю, вы все трое сражались с ним, — продолжил человек с собачьей головой. — Вы все использовали свои причуды в бою, это правда? Все они дали показания полиции, когда прибыли на место, чтобы помочь, хотя Изуку делал это с волнением. Он знал, чем грозит использование его причуды без лицензии. Он посмотрел на Архангела, но тот не встретился с ним взглядом. Вместо этого он просто крепко сжал плечо Изуку, но в этом жесте чувствовались поддержка и сила. А Люцифер просто стоял с суровым выражением лица... но на его губах играла лёгкая, насмешливая улыбка, словно танцующая тень. — Да, мы помогли его задержать и защищались, — внезапно заговорил Шото, вставая с кровати. Изуку был впечатлён. Шото был единственным, у кого не было представителя, но он был готов в одиночку противостоять начальнику полиции. Возможно, Хитоши действительно был на верном пути. — Но ты же использовал свои причуды, да? Шото кивнул. «Да». Кенджи фыркнул: «Понятно». Он сделал паузу, а затем засунул руки в карманы. «Как общество, мы запретили публичное использование причуд, чтобы держать общество в узде и обеспечивать равенство. Героям разрешено открыто использовать свои причуды только после многих лет тренировок и при наличии официальной лицензии от правительства. Даже полицейские находятся под строгим контролем в отношении того, как они могут и не могут использовать свои причуды». — Но... на нас напали! — не смог сдержаться Изуку, и в его крови вспыхнул огонь. — Мы пытались спасти людей! — Как бы то ни было, закон есть закон, — Кенджи нахмурился, глядя на мальчика. — И никто, даже герои, не стоит выше закона. Вы не герои, у вас даже нет временных лицензий. «Ингениум умер бы, если бы мы его не защитили! Не говоря уже об Ибаре!» — выпалил Шото, чувствуя, как в нём нарастает гнев. Он сжал кулаки и уставился на начальника полиции: «Ты не можешь просто...» — А теперь держитесь, юный господин Тодороки, — сказал Люцифер, и от его слов у всех в комнате по спине побежали мурашки. Ну, может, за исключением Хоукса и Изуку. Однако, несмотря на дрожь, охватившую присутствующих, Люцифер лишь поднял руку и положил её на плечо начальника полиции. Начальник полиции напрягся, и Изуку заметил в его глазах внезапный страх. «Как объяснял господин Цурагамаэ, использование причуд без лицензии незаконно. Однако мы не можем игнорировать героические поступки наших учеников в этой ужасной ситуации». Он поднял другую руку, словно одаривая всех в комнате. «И после очень продуктивного разговора мы пришли к соглашению. Разве не так, Кенджи?» Вождь с собачьей головой напряжённо кивнул, и хотя было очевидно, что ему неприятно прикосновение руки адвоката, он, похоже, продолжал терпеть. Часть Изуку была в ужасе от того, что могло произойти, и он задавался вопросом, что именно Люцифер сделал или пригрозил сделать этому человеку. И всё же другая часть его души должна была признать... было почти забавно наблюдать, как начальник полиции ёрзает под неумолимым взглядом его отца. В конце концов он ограничился тем, что бросил на Люцифера раздражённый взгляд, который без слов говорил: «Прекрати». Люцифер поймал его взгляд, слегка улыбнулся и проигнорировал сына. — Да, — сдержанно ответил полицейский. — Полиция не будет выдвигать обвинения против вас, ни против кого из вас, но взамен вы все должны подписать соглашения о неразглашении событий, произошедших в том переулке. Насколько известно миру, ваш отец, — он посмотрел на Шото, — герой Индевор, одержит победу над Убийцей Еретиков. Люцифер похлопал начальника полиции по плечу и отступил на шаг: «Хороший мальчик». Хоукс внезапно кашлянул, и для Изуку это прозвучало подозрительно как смех. — Итак, в заключение: пока вы молчите об этом, мы тоже будем молчать, и, между нами говоря, я могу рассчитывать на то, что три очень многообещающих героя продолжат свою карьеру без каких-либо происшествий, — Кенджи коротко поклонился им всем. — А теперь, если вы меня извините, мне нужно прикрыть разрушенный город. — С этими словами он бросил ещё один осторожный взгляд на Люцифера и ушёл. — Ну что ж! — Мануэль улыбнулся, как только мужчина вышел из комнаты. — Тебе повезло! Ибара не ответила. Изуку увидел, как она сжала руки в кулаки, а затем опустила взгляд и отвернулась. Он посмотрел на Шото, который, казалось, тоже испытал облегчение. И всё же он был напряжён, как будто теперь, когда угроза отчисления миновала, его мысли были заняты чем-то другим. Прежде чем он успел заговорить с кем-то из них или вообще с кем-то заговорить, Люцифер внезапно объявил: «А теперь, если вы не возражаете, мне нужно провести индивидуальные собеседования с каждым из вас для внутреннего пользования». Как и следовало ожидать, его взгляд остановился на Изуку, и он кивнул: «Изуку, не хочешь начать? Хоукс может присоединиться к нам, если пожелает. Я считаю, что твой наставник заслуживает знать, насколько эффективными оказались его тренировки». — Конечно, я составлю тебе компанию, — герой фальшиво улыбнулся. — Я просто обожаю разговаривать с юристами. Изуку почувствовал, как в животе у него всё сжалось от волнения, хотя он также ощущал успокаивающую силу своего пламени. Он собирался снова поговорить с отцом. Он не разговаривал с ним с момента их короткого и эмоционального разговора в Юэй. Он не был уверен, что вообще хочет снова разговаривать с отцом, но всё же знал, что в его словах о том, что Юэй хочет вести собственную статистику, скорее всего, есть доля правды. Он просто вёл себя как придурок и использовал это как способ заставить сына общаться с ним. Изуку вздохнул и посмотрел на Хоукса. Архангел взглянул на него и подмигнул. Что ж, по крайней мере, дядя будет рядом и защитит его, это уже небольшой плюс. Он оглянулся на Шото: «Я, э-э, вернусь через несколько минут, хорошо?» «Не торопись, — пожал плечами подросток. — Мы все должны делать по очереди, верно?» Он встал с кровати, и они с Люцифером впереди и Хоуксом позади вышли из комнаты, пока Мануэль оживлённо болтал с молчаливой и сдержанной Ибарой. На мгновение Изуку задумался, знает ли она о Люцифере и Азраиле, знает ли она, кто они на самом деле такие, но потом решил, что вряд ли. В конце концов, Азраил был архангелом, и она, вероятно, упала бы на колени и стала молить о прощении, если бы думала, что у него есть какая-то горячая линия с небесами. Не говоря уже о том, какую жестокость она могла бы обрушить на Люцифера. Они молча прошли несколько дверей, и всё это время огонь нервно скользил по его шрамам, прежде чем они вошли в другую комнату, на этот раз совершенно пустую. Изуку и Азраил встали посередине, а Люцифер придержал дверь для них обоих. Дверь со щелчком закрылась. Изуку начал поворачиваться, уже жалуясь: «Послушай, мне всё равно, что...» Люцифер схватил его. На секунду огонь вспыхнул в крови Изуку, и тьма разлилась по его рукам. Ему пришлось отбиваться от монстра, которым был его отец, отпрыгнуть назад и сделать всё возможное, чтобы... Потом он понял, что Люцифер обнимает его. «Ты в порядке», — прошептал мужчина ему на ухо, и Изуку застыл на месте. В его крови всё ещё кипел огонь, а его падшее «я» содрогалось от одного прикосновения Короля Ада. И всё же Падший Ангел не отпускал его, даже запустил руку ему за голову и схватил за волосы. «Ты в порядке, ты в порядке, ты в порядке». «Что он делает?!» — Я... э-э-э... — запнулся Изуку и посмотрел на дядю, безмолвно умоляя его о помощи. Азраил стоял в стороне, но вместо того, чтобы броситься и оттащить Люцифера от Изуку, он, казалось, застыл так же, как и сам Изуку. Его тёмные глаза были похожи на обеденные тарелки, и он просто смотрел на своего брата. От Люцифера пахло ночью, самой тьмой, а его прикосновения казались одновременно горячими и холодными. Изуку хотел оттолкнуть его, но, как и Люцифер, который, казалось, не мог отпустить своего сына, так и Изуку не мог пошевелиться. И что было по-настоящему отвратительно, так это то, что какая-то маленькая частичка его сердца чувствовала... радость от этих объятий. Какая-то предательская частичка его души чувствовала облегчение от того, что его обнимал этот монстр-отец. Хуже всего было то, что он не был до конца уверен, к какой стороне его души это относилось. — Л-Люцифер? Словно по волшебству, Король Ада наконец отпустил Изуку, взял его за руки и отступил. Он посмотрел на Изуку, и мальчик поклялся, что увидел слёзы в этих глазах, прежде чем тот снова взглянул на Азраила. — Я... кхм... прости, я просто... я... — Ты его обнял. — И я прошу прощения. Люцифер внезапно встал, небрежно оправляя пиджак. Однако Азраил улыбался так широко, что казалось, будто его лицо вот-вот треснет по швам. «Ты обнял его». Изуку отряхивался, как будто его нечестивый отец был весь в грязи, а он не хотел, чтобы грязь была и на нём. Он чувствовал себя так, словно его личное пространство было нарушено, а объятия дьявола были последним, чего он хотел сегодня. Его раны болели ещё сильнее, и ему пришлось мысленно убедить Немезиду умерить их пыл. В конце концов, им не грозила настоящая опасность, это было просто… странно. — Ну, он мой сын, и он в безопасности, так что я думаю... — Обними меня, Люци! — Азраил наступал на Люцифера, широко раскинув руки. — Давай! Обними меня! Крепко-крепко! «Прикоснёшься ко мне, и твои крылья будут не единственными окровавленными частями твоего тела». — Ну и ну, — Азраил практически бежал за удаляющимся Королём Ада, который теперь кружил вокруг Изуку, пытаясь избежать объятий Азраила. — Ты совсем размяк, став отцом! — Он не наш папа, — прошипел Изуку, и его голос эхом разнёсся по комнате. — Он наш отец, не более того. Азраил перестал ходить взад-вперёд вслед за Люцифером, который отошёл к одной из кроватей и на мгновение бросил сердитый взгляд на брата, прежде чем снова посмотреть на Изуку. Он выглядел серьёзным, уставшим, обеспокоенным и в то же время облегчённым. Казалось, он спрятал все свои эмоции в главной кают-компании. — Изуку, я... — начал Повелитель Падших и замолчал. — Я хотел просто... сказать тебе, как горжусь я тобой. За то, что ты победил тамплиеров, бросил вызов Аду в своей крови и поднялся над судьбой, которую уготовил тебе твой дед-ублюдок. Азраил, стоявший позади Изуку, усмехнулся и рухнул на одну из кроватей. Люцифер бросил на него предупреждающий взгляд, а затем снова посмотрел на своего ребёнка: «И я имею в виду именно это, честно. Я вижу, что ты нашёл баланс со своим падшим «я». Твоя душа едина, у неё одна цель». Он мягко улыбнулся и подпёр подбородок рукой: «Хотя я вижу, что тебе ещё предстоит пройти долгий путь к истинному единству». — Не благодаря тебе, — огрызнулся Немезида устами Изуку, сверкнув глазами в сторону Короля Ада. — Нет, это не благодаря мне, — кивнул Люцифер, и его улыбка стала грустной. Однако он оживился, когда добавил: — Кстати, твоя мама знает, что ты в безопасности, хотя и не знает, как далеко ты продвинулся в поисках баланса. Она тоже будет тобой гордиться. — Отлично, — резко ответил Изуку, который уже написал ей сегодня днём. — Мы можем идти? — Что ж, мне действительно нужны твои показания. Хотя, признаюсь, я с нетерпением жду рассказа о триумфе моего собственного ребёнка, — усмехнулся Люцифер, доставая из кармана телефон. Изуку вдруг заметил, что он той же марки, что и у Азраила, — от компании Membrane Labs. Он мимоходом задумался, не потребовать ли ему такой же от отца в качестве компенсации за пятнадцать лет без подарков на день рождения. — Побыстрее, — Изуку скрестил руки на груди, — я хочу вернуться к людям, которые мне действительно небезразличны. «О, так ты дружишь с той девушкой из Ибары, да?» — поддразнил Азраил, и Изуку обернулся, покраснев до корней волос. — Что! Нет, я... я имею в виду... «Или дело в том симпатичном пареньке Тодороки? Тебе нравятся задумчивые типы?» — Нет! Он не... — Я понимаю, что ты имеешь в виду, Изуку, — мальчик повернулся к своему непутёвому отцу, который во время разговора смотрел в телефон, явно избегая зрительного контакта. — Хотя я думал, что, может быть, мы могли бы пойти... поужинать позже. Глаза Изуку сузились почти до щёлочек: «... что». «Ты только что выиграл свою первую крупную битву! И в наших небесных традициях — праздновать победы! Не говоря уже о том, что я с удовольствием отвечу на любые твои вопросы о божественном и небожественном, и я смогу узнать своего ребёнка получше». Люцифер развёл руками, как будто небрежно предлагая что-то на деловой встрече, и посмотрел на Изуку со змеиной, но в то же время искренней улыбкой. «Теперь, когда ты больше связан со своим падшим «я», я думаю, ты бы…» “Нет”. Люцифер моргнул: «...нет?» — Нет, — снова отрезал Изуку, сжимая руки в кулаки. — Мы не будем ужинать с тобой только потому, что ты считаешь, что мы должны стать лучшими друзьями теперь, когда мы на одной волне. — Изуку, я действительно настаиваю, чтобы мы... — Нет, ты не можешь настаивать на чём-то, — Изуку обвинительно указал на мужчину пальцем, хотя и знал, какой нечестивой силой тот обладает. — Ты не можешь решать, когда и чем я буду заниматься. Всегда. Ты мне почти незнакомец. Всего на долю секунды Изуку показалось, что он увидел, как в проклятом обжигающе-ледяном взгляде Люцифера мелькнуло сожаление. И он бы соврал, если бы не обрадовался этому. — Эй, погоди, — он снова повернулся, когда Азраил поднёс руку к подбородку, — не торопись, малыш. Я имею в виду, — он погрозил подростку пальцем, — что ты всё ещё формально мой стажер до полудня воскресенья. Это значит, что ты поедешь домой завтра, а не сегодня. Это значит, что сегодня ты вернёшься в агентство вместе со мной. «…и что?» Изуку не спешил возвращаться домой, хотя был бы не против снова увидеться с матерью и поспать в своей постели после такой бурной ночи. Но он также не хотел проводить время с отцом, которого ненавидел, или навязываться дяде, который ему нравился. — Итак! Вместо того чтобы идти на какой-то дурацкий ужин с этим неудачником, — и Азраил ткнул большим пальцем в сторону хмурого Люцифера, — мы можем все вернуться ко мне и устроить вечеринку! Как-как- — его глаза внезапно загорелись, и Изуку почти увидел, как его божественный дядя озарился золотым светом, — как на семейном воссоединении! — Нас будет всего трое, — вздохнул Люцифер, хотя на его губах играла улыбка. — Это вряд ли можно назвать воссоединением. — Да ладно тебе, Люци! Я тоже хочу отпраздновать первую крупную победу Изуку! Он многого добился, я горжусь им! Изуку пришлось признать, что они с Немезидой оба испытали внезапный прилив жгучей гордости. Он не придал этому особого значения, так как большую часть дня пролежал на больничной койке, страшась реакции своего дяди, но он всё-таки победил. Он сражался и победил. Может быть, не совсем без посторонней помощи, но он сделал это без поддержки кого-то другого. Он сражался не на жизнь, а на смерть и вышел победителем. Он победил. Чёрт возьми, он выиграл! Внезапно ему действительно захотелось отпраздновать. Словно увидев, как на лице его племянника отражается понимание, Азраил ухмыльнулся ещё шире и посмотрел на Люцифера: «Et victoria ad bibendum, брат! Всё будет как в старые добрые времена! Только, знаешь, без всех этих. Или без всех этих сражений. Или без легионов, пытающихся превзойти друг друга в глупых трюках». Он на мгновение замолчал и пробормотал: «Я всё ещё боюсь утконосов». Люцифер надолго замолчал, словно обдумывая свои слова. Он поднёс руку к подбородку и провёл ею по щетине, из-за чего, как заметил Изуку, стал выглядеть ещё более уставшим и измождённым. Затем он посмотрел на сына: «Если ты так хочешь, я соглашусь на это… воссоединение». “Я...” — О, у него нет выбора, — внезапно вмешался Азраил, заставив Изуку посмотреть на него широко раскрытыми глазами. Архангел пристально посмотрел на него, но улыбка не сошла с его губ. — Ты ослушался прямого приказа. “Да, но...” «Я понимаю, что ты сделал это, чтобы спасти других, и это приемлемо, но ты всё равно будешь наказан, — и он погрозил мальчику пальцем. — Твоё наказание? Провести всю ночь со мной и твоим отцом». — Он не наш папа, — проворчала Немезида и перевела взгляд на Люцифера, которого, похоже, это очень позабавило. «Ну что ж, кто я такой, чтобы идти против наказания, назначенного твоим наставником?» Люцифер драматично вздохнул: «Похоже, мне всё равно придётся прийти». — ...здорово. Он действительно, действительно не ждал этого с нетерпением. Провести всю ночь с пьяным Люцифером? Это если они вообще смогут напиться. В противном случае ему всё равно придётся провести больше десяти минут в обществе Люцифера… но, по крайней мере, Азраил тоже будет там. «Мы действительно заслужили право отпраздновать нашу победу, — размышляла Немезида, в его крови, — А с нашим божественным Дядей мы, возможно, найдём способ смириться с присутствием нашего проклятого Отца, — на секунду его взгляд переместился на Люцифера, а его падшая половина продолжала шептать: — Кроме того. Падший Король и Непрощённый Архангел в одном месте? Мы могли бы многому научиться». «Бери, что можешь...» — пробормотал Изуку себе под нос. — А теперь, — продолжил Люцифер, снова поднимая телефон, — расскажи нам свою историю о битве, Изуку. Расскажи, как ты победил рыцаря-тамплиера и одержал свою первую из многих побед.

••••

Изуку вернулся в комнату один. Рассказав всю историю, Азраил сказал, что ему нужно выйти и разобраться с бумагами и «геройскими делами», как он выразился. Люцифер предложил проводить Изуку до комнаты, но мальчик быстро отказался. Чем меньше времени он будет проводить наедине с отцом, тем лучше. Вернувшись в комнату, он сделал то, о чём его просили, и сказал Ибаре, что она может идти давать показания. Она ушла, не сказав ни слова, в сопровождении Мануэля. Он остался в комнате наедине с Шото. Подросток откинулся на спинку кровати, прислонив подушку к изголовью, и уставился в телефон. Он хмурился, печатая что-то, но Изуку не знал, что именно. Возможно, это было как-то связано с его отцом, ведь за те несколько минут, что он видел их вместе, они вели себя как двое незнакомцев, у которых нет ничего общего и которые пытаются сотрудничать. Ему было жаль Шото. Конечно, у них были одинаковые никчёмные отцы, но он хотя бы мог поговорить с Люцифером. О боже, неужели он только что сделал комплимент самому королю ада? Фу. Он отбросил эту мысль и направился к своей кровати. Может, обезболивающие плохо на него подействовали. Взяв подушку со своей кровати, он повторил действия Шото и положил её у изголовья. Вскоре, укутав ноги одеялом, он устроился поудобнее. Изуку позволил себе на мгновение расслабиться, сделать передышку в том безумии, которым была его жизнь. Он чувствовал, как огненный призрак струится по его венам, и хотя Немезида никогда по-настоящему не расслаблялась, на мгновение ему показалось, что даже его падшая сущность ослабила бдительность. Хоть немного. Они вышли из схватки с Еретиком-убийцей целыми и невредимыми, одержав заслуженную и долгожданную победу. Их новое соглашение и хрупкий союз прошли проверку и остались нерушимыми. Да, им есть куда расти, но так будет всегда. Возможно, однажды «мы» исчезнет и останется только «я» — по-настоящему цельная душа... От грохота захлопнувшейся двери больницы подросток вздрогнул и резко открыл глаза. Почти сразу же в его крови вспыхнул огонь, когда его падшее «я» бросилось на защиту, но через секунду, когда непосредственной угрозы не стало видно, огонь угас. Он и не заметил, что закрыл глаза. Он даже не понял, что начал засыпать. Неужели он действительно так устал? Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и оглядеться по сторонам, прежде чем он заметил Шото. Парень захлопнул дверь и направился через комнату к своей кровати, где, к удивлению Изуку, начал собирать свои вещи. Должно быть, он только что вернулся с собственного собеседования с Люцифером. — Шото? — его голос звучал хрипло после сна. — Где ты... «Мой отец прислал за мной машину. С ним связались из больницы и сказали, что я очнулся и, судя по всему, если я в состоянии дать показания адвокату, то могу вернуться в агентство». Горечь, с которой он говорил, была резкой, злой, обиженной. «Такая ненависть», — прошептал Немезида в голове у Изуку. «Такая неприкрытая ненависть. В его сердце нет прощения для его отца. Может быть, мы сможем чему-то у него научиться». Изуку сдержался, чтобы не съязвить. Он не собирался в ближайшее время прощать Люцифера, несмотря на то, что Азраил призывал его сделать это. Люцифер был в лучшем случае безответственным отцом, а в худшем — косвенным мучителем. Он бы никогда его не простил. — А, ладно… прости. — Не надо, — с горечью бросил Шото, хватая свои вещи. — Ты тут ни при чём. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками рвущейся одежды, а затем Изуку внезапно заявил: «С твоей душой что-то не так». Из-за этого всё движение остановилось. Изуку даже не понял, почему он это сказал. Это просто… вырвалось. И всё же, после всего, что произошло, он понял, что лучше решать проблему напрямую, а не просто… игнорировать её. У него был шанс поговорить со Шото наедине, прежде чем они вернутся в класс. С таким же успехом он мог бы взять его. Шото повернулся и посмотрел на Изуку, но в его взгляде не было того гневного шока, которого ожидал Изуку. Действительно, когда Немезида обожгла шрамы Изуки, Шото посмотрел на него так, словно... принял его? Почти признал, как будто Изуку сказал то, что он и так знал в глубине души. “Каким образом?” И снова Изуку удивился тому, что он не насмехается и не раздражается из-за этого обвинения. Он удивился даже такому ответу, но всё же постарался изобразить на лице как можно более понимающее выражение. Он не хотел, чтобы это выглядело как оскорбление, а лишь как предостережение, предупреждение и, возможно, даже как брошенная верёвка, за которую Шото мог бы ухватиться. Он хотел помочь. — Я не знаю, — признался Изуку, выпрямляясь на кровати и присаживаясь на край. — Но я впервые увидел это во время твоего боя с Хитоши на спортивном фестивале, а потом увидел вблизи, когда мы сражались с Чизоме. Это похоже на… Он на мгновение замолчал, подбирая нужные слова, а затем, двигая пальцами, произнёс: — На тонкую трещинку в твоей душе. Как будто кто-то разобрал её на части, а потом собрал снова. Шото посмотрел на Изуку прищуренным взглядом, но в нём было скорее задумчивое выражение, чем злость. Однако, осознавал Шото это или нет, его рука потянулась к ужасному шраму, и он словно отдалился от происходящего, пока перед его мысленным взором проносились воспоминания, болезненные воспоминания. Тишину нарушил звонок телефона Шото, и теперь его лоб нахмурился от досады. «Машина здесь», — он схватил свою одежду и направился к выходу. Однако перед тем, как уйти, он остановился перед Изуку: «Я скоро с тобой свяжусь, Изуку, — он снова замялся, — и… спасибо тебе». — О, э-э, конечно? — Изуку не понял, за что его благодарит мальчик, но решил, что может принять эту благодарность. С этими словами Шото ушёл, оставив Изуку одного. Он был уверен, что Ибара не вернётся. Мануэль, без сомнения, позаботится о ней, и она пойдёт восстанавливаться к нему домой. Это означало, что до конца дня ему ничего не оставалось, кроме как спать и восстанавливаться. Устроившись поудобнее, он задумался обо всём, что произошло за, возможно, вторую самую насыщенную событиями неделю в его жизни. В конце концов, смерть и попадание в ад были, безусловно, первыми. Ну, убийство кого-то было вторым, верно? Значит, третьим. Третьей самой насыщенной событиями неделей в его жизни. Он так многому научился и так многого добился, но чем больше он узнавал, тем яснее понимал, как много ему ещё предстоит сделать. Когда он снова опустил глаза, то услышал, как его второе «я» шепчет ему на ухо: «Наше путешествие только начинается, но с этого момента мы будем двигаться только вперёд». Да. С этого момента они будут двигаться только вперёд. Вперёд, туда, куда приведёт их этот путь из тени и пламени.