Часть 43: Перезапуск

Для Хитоши это была изнурительная неделя. То, что старик постоянно надирал ему задницу, не способствовало его здоровому сну, как и внезапная и шокирующая способность видеть нерождённых детей благодаря странным, необъяснимым тайнам его новой причуды. По крайней мере, он понял, как направить эту силу через своё тело, не оторвав себе руки, как предупреждал Всемогущий. Хотя ему оставалось только гадать, какой идиот сразу же использует «Один за всех» на сто процентов. А теперь, когда он вернулся в Юэй, он мог бы расспросить Всемогущего, когда у него появится такая возможность. Ему также нужно было в какой-то момент отвести Изуку или Фумикаге в сторону и расспросить их о нерождённом ребёнке. Он, конечно, знал то же, что и остальные, но ни Фумикаге, ни Тёмная Тень не вдавались в подробности. Он знал, что они, по крайней мере, не могли напрямую причинить ему вред, хотя ему не раз приходилось прогонять их от Гран Торино, когда старик отвлекался. Он понятия не имел, на что они на самом деле способны, и не хотел рисковать. Конечно, на самом деле всё это было лишь фоновым шумом по сравнению с тем, что действительно терзало его душу. Хосу. Стоило ему подумать об этом, как он сжал руку в кулак, но это не помогло избавиться от холодного, тошнотворного чувства в животе. День выдался приятным и солнечным, таким, что хотелось, чтобы это были всё ещё выходные, а не учебный день. Хитоши стоял со своими друзьями у входа в университет и болтал с ними о работе. Ну, в основном говорила Очако, Тенья иногда вставлял свои комментарии, хотя выглядел уставшим и измотанным, а Фумикаге то и дело кивал и что-то бормотал. Изуку ещё не пришёл, и Хитоши не был уверен, хороший это знак или нет. Мальчик стал раздражающе тихим примерно в то же время, с момента событий в Хосу. Хитоши точно знал, что Изуку был там с Хоуксом, — Тенья упомянул об этом, о чём тут же пожалел. Хитоши также знал, что брат Теньи был ранен. Он выздоравливал, но было неясно, сможет ли он когда-нибудь вернуться к своей героической работе. Хитоши знал, что Тенья винит себя за то, что позволил брату сбежать одному. Он восхищался Теньей за то, что тот пытался сохранять невозмутимый вид, несмотря на чувство вины. Хотя он и сам не знал, кого это мучает больше. Его самого или Тенью. «Он сказал мне не волноваться, что это не имеет ко мне никакого отношения, но, — Тенья говорил с почти фальшивым спокойствием, которое улетучилось, когда он продолжил — Если его не оправдают, то мне придётся продолжить дело Ингениума». «Если он передаст его тебе, ты должен принять его с достоинством», — тихо сказал Фумикаге. Хитоши понятия не имел, как прошли экзамены Фумикаге, ведь тот почти ничего не рассказывал об этом. «Это будет большой честью, и ты должен сделать всё возможное, чтобы её заслужить». — Я знаю и намерен сделать это! — Тенья попытался улыбнуться, но у него не получилось. — Ты не виноват, — вздохнула Очако, положив руку ему на плечо. — Он отдал тебе прямой приказ. Ты выполнил свою работу и подчинился приказу, ты спас жизни! Это гораздо больше, чем я сделала за время своего патрулирования. — Я знаю, знаю, он мне сто раз это объяснял, я просто... — Он тяжело вздохнул. — Я заглажу свою вину перед ним. Клянусь. — Мне... жаль, — тихо сказал Хитоши, удивив остальных. — Я должен был быть там. Я был в Яманаси, в чертовом поезде, — он потер уставшие глаза, — черт возьми. — И ты тоже не вини себя! — фыркнула Очако. — Ты пошёл в противоположном направлении! Ты просто не мог знать. Её слова прозвучали неубедительно. Он должен был стать преемником Символа Мира, но вместо этого позволил Хосу почти сгореть дотла, пока развлекался в каком-то другом городе, ловя карманников с Гран Торино. Не говоря уже о том, что он так быстро выдал секрет Изуку и... «А! Изуку!» — внезапно воскликнул Тенья, заставив остальных поднять головы. Мальчик шёл к ним, размахивая одной рукой, в другой он держал свой чемодан с вещами для героя, а на его острозубом лице сияла широкая улыбка. Хитоши сразу понял, что что-то не так. Нет, подожди, не то чтобы не так, но... не так. Не так, как обычно. Новое. Когда мальчик подошёл к группе, его улыбка стала ещё шире. «Привет, ребята!» Он перевёл взгляд на Тенью, и его улыбка померкла. «Эй, как там твой брат?» — Хорошо, спасибо... ну, — Тенья, кажется, взглянул на остальных и вздохнул, а затем кивнул в сторону Изуку, — с ним всё в порядке. — Хорошо, — кивнул Изуку в ответ, и у Хитоши возникло стойкое ощущение, что они что-то скрывают от остальных. Он прищурился, хотя и понимал, насколько лицемерна его ревность. Он не любил секреты, особенно те, которые скрывали от него. Это слишком сильно напоминало ему о том, как смотрели на него и что шептали ему на ухо в средней школе. «Ты какой-то другой», — заявил Фумикаге, слегка прищурив свои алые глаза. «Да, что с тобой?» — задумчиво произнесла Очако, наклонившись к парню и нахмурившись. «Я понятия не имею, о чём вы говорите, — нервно улыбнулся Изуку. — Я-я-э-э...» «Ты улыбаешься, — внезапно выпалил Хитоши. — Вот в чём дело. Ты улыбаешься». Почему ты улыбаешься?” «Разве я не могу улыбнуться?» И на мгновение в его ухмылке появилось что-то... другое... Хитрое, может быть, даже злобный смех, который исчез в мгновение ока. — Нет, — Хитоши оттолкнулся от стены, к которой прислонился, — скажи нам, почему. — О, я не знаю, — Изуку посмотрел на своих друзей, а потом на школу. — Сегодня солнечный день, поют птицы, у брата Теньи всё хорошо... Жизнь не так уж плоха, понимаете? Группа обменялась растерянными, а может, даже обеспокоенными взглядами. Но прежде чем они успели прокомментировать это крайне странное поведение, Изуку направился в сторону школы: «Давайте, ребята, не хотим опоздать на урок!» Остальные последовали за ним, но от слов Изуку у Хитоши скрутило живот. Он мог бы поклясться, что в его голосе прозвучало эхо…

••••

Всемогущий стоял на знакомом ему месте. Группа учеников из 1-А смотрела на него снизу вверх, а он смотрел на них сверху вниз, уперев кулаки в бока и ухмыляясь. Позади него простирались улицы, тротуары и здания, служившие тренировочной площадкой для классов.Впереди него был туннель, ведущий обратно на территорию Юэй, как всегда тёмный и скрытый от полуденного солнца. Он задержал взгляд на юном Шинсо, своём личном преемнике. Мальчик немного изменил свой костюм: он перестал быть таким мрачным, а на руках и ногах появились новые фиолетовые, красные и белые полосы. Возможно, это был небольшой намёк на цвета костюма Всемогущего? Он также надел более плотные белые перчатки, которые доходили до локтей, — несомненно, для того, чтобы бить противников, не ломая собственные кулаки. На его ногах были довольно массивные чёрные сапоги до колен, вероятно, для поддержки ног. На днях он получил хорошие новости от Гран Торино во время короткого телефонного разговора. Хитоши уже освоил базовую идею «Один за всех», позволяющую использовать его мощную энергию, чтобы довести свою скорость и силу до предела, хотя над любыми продвинутыми боевыми навыками ещё нужно поработать, как и над общим увеличением силы и роста. Им ещё предстояло увидеть, как она взаимодействует с его изначальной причудой, хотя Всемогущий ожидал многого. Собственное имя героя мальчика было связано с умением говорить, кричать и вселять надежду своими словами. Будем надеяться, что со временем, терпением и тренировками у него всё получится. Тем не менее он нахмурился, продолжая осматривать класс. Одного ученика не хватало. «Где юный Мидория?» Класс огляделся и что-то пробормотал, прежде чем Тенья вышел вперёд и поднял руку. Всемогущий слышал о Хосу и о том, что случилось с его братом. Он также знал, что Шото, Изуку и Ибара Шиодзаки из класса 1-Б были как-то связаны с этим, хотя подробности держались в секрете. «Он сказал, что ему нужно переодеться в одиночестве, сэр, — Теня говорил с присущей ему властностью старосты класса. — Он сказал, что у него новый костюм». По классу прокатился шёпот. Новый костюм? Мидория? Серьёзно? Большинство из них так или иначе узнали, что по какой-то странной причине герой номер три Ястреб выбрал его для стажировки. Как и почему — это было выше их понимания, и многие завидовали такой удаче. Особенно учитывая, что из всех людей это был Мидория. Ребенок, который едва мог использовать свою причуду в лучшие из дней, и в худшие… “Ну, мы не можем ждать вечно”, - Всемогущий громко вздохнул. “Может кто-нибудь... о! Вот и он!” Его взгляд уловил кого-то, выходящего из тени. Нет, не выходящего, а почти... сотворяющегося из неё. Хотя он знал, что это, конечно же, невозможно. И всё же то, как тени отступали от юного Мидории, казалось... не совсем правильным. В памяти всплыла ночь перед спортивным фестивалем, то, как двигались тени от... он покачал головой. Нет, это просто игра воображения. Класс обернулся, и многие широко раскрыли глаза от увиденного. Костюм Изуку изменился, и изменился радикально. Исчезли черно-зеленый топ и брюки с геометрическим узором. На их месте были... доспехи. Доспехи, которые напоминали об эллинистических спартанцах или римских легионерах, но почему-то казались старше и тех, и других. Нагрудник, который, как он сначала подумал, был сделан из латуни, но почему-то не блестел на свету, облегал его грудь и спину, повторяя форму тела и двигаясь вместе с ним, словно был сделан из ткани, а не из холодного металла. Вокруг талии у него был выкрашенный в черный цвет кожаный пояс с такими же латунными, но не латунными заклепками, которые спускались низкими кисточками спереди, почти доставая до колен. Сзади этот странный, покрытый черной шерстью хвост с наконечником копья низко опускался к земле, хотя и не волочился. На обеих руках у него были одинаковые наручи, а на ногах — поножи, которые заканчивались на ступнях и коленях. На ногах у него была обувь, встроенная в поножи, как будто они были частью ботинок. Под всем этим была надета белоснежная туника, которая, казалось, струилась при каждом его шаге, как дым. Под ней виднелось такое же чёрное боди, как у Хоукса, но это было укороченное боди, оставлявшее руки открытыми. На глазах у него был затемнённый визор, который Всемогущий узнал как личный знак Хоука. Хотя Хоукс никогда не носил ничего подобного этому. Как только Изуку вышел вперёд, по классу тут же пополз шёпот и хихиканье. И он действительно вышел с такой уверенностью, какой Всемогущий никогда в нём не видел. Мальчик не обращал внимания на остальных с царственной грацией, которая была для него в новинку, но в то же время подходила ему. Он быстро взял себя в руки, решив, что не должен показывать ученикам своё удивление. Они потеряют веру в него, если решат, что он был застигнут врасплох. Когда мальчик подошёл к передней парте и встал рядом с Хитоши, который смотрел на него широко раскрытыми глазами, Всемогущий ухмыльнулся. «Это очень… необычный костюм, Изуку! Я…» «Морнингстар». «П-простите?» Неужели Изуку только что перебил его?» — Морнингстар, — повторил Изуку таким... таким спокойным и в то же время уверенным голосом. И этот взгляд, от которого белки его языческих зелёных глаз казались чуть темнее... — Это моё имя героя, Всемогущий. Я зарегистрировал его в школе вчера. «Я... кхм, ну, очевидно, что твоя стажировка принесла огромную пользу!» Всемогущий быстро продолжил, пытаясь справиться со странным чувством... было ли это страхом? Нет, не страхом, никогда не боялся. Беспокойством. Да, это было беспокойство. Юный Мидория вызывал у него беспокойство. Как, чёрт возьми, такое возможно? «Чувак, почему ты мне ничего не рассказал?» Хитоши внезапно заговорил с раздражением в голосе. Он был рад, что кто-то наконец заговорил, и тем более рад, что это был его преемник. Изуку повернулся к другу и искренне улыбнулся: « И что, испортить сюрприз? Мы бы никогда так с тобой не поступили!» Всемогущий на мгновение приложил палец к уху и нахмурился. Он мог бы поклясться, что в голосе Изуку было какое-то эхо. Неважно. Если мальчик обрёл уверенность в себе, то это, безусловно, к лучшему. Хотя он хотел бы спросить у Хоукса, как он это сделал, если это возможно. Серьёзно. Всемогущий потратил несколько месяцев на то, чтобы мальчик хоть немного поверил в себя, а Хоукс каким-то образом сделал это за несколько дней? Ему нужны были ответы, и, без сомнения, Айзава захотел бы того же, как только услышал об этом. Если, конечно, всё это не было ложной уверенностью, а «помощь» Хоука заключалась в том, чтобы преобразить молодого человека. … почему-то Всемогущий не верил, что это правда. — Кхм, ну что ж, раз все в сборе, — Всемогущий сложил свои гигантские руки и ухмыльнулся, — ваша сегодняшняя задача проста! В центре тренировочной площадки стоит портфель, а в портфеле — мой автограф, подписанный лично в мой серебряный век! Ваша задача — добраться до него раньше остальных или, по крайней мере, забрать портфель и принести его мне в целости и сохранности. Вы будете соревноваться по пять человек за раз, и тот, кто вернётся первым, получит приз! Класс радостно взревел и начал готовиться к выступлению. Всемогущий заметил, что Изуку не радуется вместе с остальными, как и Хитоши. Хотя, если честно, Хитоши никогда ничему не радовался, а Изуку… Изуку выглядел так, будто ухмылялся. Но Изуку не ухмыльнулся, это было не в его характере. Мужчина опустился перед мальчиком на колени и положил руку ему на плечо, привлекая его внимание. «Итак, Изуку, — начал он, выполняя задание, которое давал себе с того самого ужасного упражнения в начале года, когда Кацуки ещё учился в первом классе А, — в этом упражнении тебе предстоит сразиться с другими учениками. Ты не против?» — Конечно, — в голосе Изуку не было ни капли той нервозности и беспокойства, которые он демонстрировал всего неделю назад. И снова Всемогущий был уверен, что видит, как за очками темнеют белки глаз мальчика, а исходящее от него естественное тепло, кажется, усиливается. — Всё в порядке. Не волнуйся за меня, Всемогущий. Герой замялся, потому что в голове у него возник вопрос о «нас», а также потому, что голос Изуку определённо звучал в тот момент, но затем он кивнул и выпрямился. «Хорошо, дамы и господа! Давайте начнём это шоу». Он повернулся, сунул руку в карман и достал небольшое устройство с голографическим экраном. «Эта штука настроена на случайный выбор, так что без лишних слов ваш первый матч будет между…»

••••

Всемогущий стоял в диспетчерской, которая располагалась в одном из зданий рядом с входом в туннель. На самом деле он мог бы увидеть происходящее за окном, если бы повернул голову. Позади него стояли ученики, которым не посчастливилось пойти первыми, а перед ним — несколько мониторов, каждый из которых был настроен на разные районы города, а пять из них — на стартовые позиции пяти учеников. Их разместили в разных, но одинаково удалённых друг от друга частях города, чтобы обеспечить равное расстояние до центра: Ханта Серо, Эйджиро Киришима, Мина Ашидо, Юга Аояма и Изуку Мидория. Его мрачный взгляд скользил по экранам. Студенты выглядели собранными, некоторые даже пригнулись, словно готовясь к бегу. Изуку просто стоял, скрестив руки на груди и опираясь на локоть, подпирая подбородок другой рукой, словно задумавшись. Всемогущий прищурился. Он что… разговаривает сам с собой? Его губы едва заметно двигались, словно он шептал какую-то мантру. Всемогущий не мог его слышать, для этого ему пришлось бы переключиться на другой канал, и тогда его слова были бы слышны всем в комнате, чего он делать не хотел, но всё же это его беспокоило. Шизофреник. Это слово пронеслось у него в голове, как это всегда случалось, когда он был рядом с Изуку, и он возненавидел себя за это. Он отбросил эту мысль. Он вёл урок, ему нужно было сосредоточиться. — Итак, кто принимает ставки? — крикнул ему в спину Денки. — Я ставлю тысячу иен на Эйджиро! — Я приму это решение, — усмехнулся Рикидо своим баритоном. — Тысяча на Ханту. — Что? Почему? — Он может зайти туда со своими лентами! Он будет очень быстр и в мгновение ока сумеет заполучить портфель! — Если так, то я поставлю тысячу и на Ханту, — вмешался Тору. — О, но я должен поддержать Мину, она разозлится, если я этого не сделаю! — Я буду добренькой и поставлю тысячу на Югу, — вставила Рейко полушёпотом. — Вы все ошибаетесь, — внезапно раздался голос Шото, такой же холодный, как и лёд, которым он владел. Всемогущий повернулся и посмотрел на собравшуюся небольшую толпу. Шото даже не был с ними, он стоял в стороне, ближе к второстепенной группе, которая доминировала в школьной политике, состоявшей из Теньи, Очако, Фумикаге и Хитоши, а также Изуку, которого не хватало. — Пятьдесят пять тысяч за Мидорию. Остальные, казалось, замерли, а затем Денки и Рикидо расхохотались. — Шото спятил! — выдавил из себя Денки сквозь смех. — Весь этот лёд повлиял на его мозг! — Да, готов поспорить на свой дом, что это Изуку! — добавил Рикидо, прислонившись к Денки. — Это точно окупится! — Может, ему нравится Изуку в этом дурацком костюме! — Не знал, что ты так размахиваешься, Шото! — Не будьте злыми, ребята! — заскулил Тору. — Изуку не может не сопротивляться! — Заткнитесь, вы оба, — внезапно рявкнул Хитоши. — Я тоже ставлю на Изуку. Десять тысяч иен за то, что он докажет, что вы все неправы. — Класс! Тихо! — скомандовал Всемогущий, прежде чем снова повернуться к экрану. Шото делал ставку на Мидорию? Они были вместе в Хосу, так что же он видел? Что ж, он полагал, что скоро узнает. Всемогущий поднёс микрофон к губам и, быстро и глубоко вдохнув, просто объявил: — Начинайте! И, словно в знак грядущих событий, в ту же секунду, когда он отдал команду, дрон с камерой, нацеленный на Изуку, мгновенно издал шипящий звук и умер. Ханта помчался к центру с уверенностью человека, которому дали ключи от «Ламборгини» на мопедных гонках. Он перепрыгивал с одного здания на другое с привычной лёгкостью. Ему удалось укрепить свою ленту так, что теперь она могла выдерживать вес всего его тела, что было очень кстати, так как позволяло ему быстро перемещаться. Не то чтобы он мог использовать его на публике, пока не получит права, но всё же. По его мнению, он выиграл матч ещё до его начала. Может быть, Мина и смогла бы добраться туда второй, используя свою кислоту, но она всё равно была далеко не так быстра, как он со своей лентой. Он ненадолго задумался о том, чтобы попросить Изуку поймать их, но это означало бы, что ему пришлось бы использовать свою силу дольше десяти секунд, а он знал, что Изуку на это практически не способен. Хотя он должен был признать, что та странная, нервирующая уверенность, которую сейчас демонстрировал Изуку, наряду с этим странным новым костюмом, не успокоила его нервы. Ничто в Изуку никогда по-настоящему не подходило ему. Не со времен USJ, не с тех пор, как Кацуки бросил вызов тому, кем было то существо, которым стал Изуку. Ханта не считал себя ни нормалистом, ни каким-то ненавистником причуд мутантов. Его собственные локти были не совсем нормальными, но Изуку был просто... неправильным. Что-то в нём было неправильным. Ничто и никогда не заставит его изменить своё мнение. USJ показал ему, кто он такой, или, скорее, что у него внутри. Ханта никогда, ни за что не забудет этот опыт, и он без стеснения признаёт, что это навсегда изменило его отношение к Изуку. Даже когда он обогнул здание и вышел на большую открытую площадку, которая в обычном городе была бы кольцевой развязкой, он не мог избавиться от странного, мрачного чувства страха, которое всегда испытывал рядом с Изуку. Он приземлился на фонарный столб и огляделся по сторонам, как будто подросток мог быть прямо рядом с ним. Конечно, его там не было, и единственное, что он слышал, кроме шума ветра, — это крик какой-то птицы, взлетающей где-то далеко-далеко над ним. Ничего такого, на что стоило бы обратить внимание. Ханта отбросил эти мысли, ему нужно было сосредоточиться на цели. Даже если Изуку вёл себя ещё более странно, чем обычно, это не делало его силу менее хаотичной, чем она была, и он никак не мог его догнать. Он спрыгнул с фонарного столба и побежал трусцой по асфальту. В центре кольцевой развязки стоял простой чёрный портфель. Цель. Подросток даже задержался на мгновение, чтобы пощелкать пальцами и взглянуть на дрон с камерой, который всё это время следовал за ним. Он показал ему средний палец и сказал: «Проще простого!» Он работал над запоминающейся фразой и решил проверить её, пока была такая возможность. Как раз в тот момент, когда он подошёл к портфелю, он услышал чей-то громкий крик и, обернувшись, увидел Мину, бегущую к нему на скейте с кислотой. В её глазах читалась радость и решимость, которые говорили ему, что так просто он не отделается. Что ж, по крайней мере, это была всего лишь она. Откуда-то из города доносился всё более громкий грохот — это Эйджиро пробирался к нему. Остальные догоняли его быстрее, чем он ожидал, но, опять же, это было нормально. Он не заметил ни Деку, ни Югу, и это его успокоило. Он легко мог справиться с Миной и Эйджиро. «Не так быстро, Целлофан!» — крикнула Мина, бросаясь к нему. — «Эта фотография Всемогущего моя!» — Ага, конечно! Ханта отскочил назад и бросил скотч, чтобы схватить портфель, но как только скотч коснулся цели, на него попала капля кислоты, которая за несколько секунд прожгла его. Он не смог сдержать раздражённого рычания, ну ладно, может, он и действительно недооценил, насколько многому научилась Мина. Между ними тут же завязалась игра в кошки-мышки: Ханта пытался уклоняться от её атак и в то же время схватить портфель, но каждый раз, когда он приближался, Мина выпускала струю кислоты по дуге, фактически отрезая ему путь. Они всегда были немного похожи: она была хорошим противовесом для него, но из-за его новой способности к передвижению она не могла подобраться к портфелю достаточно близко, не рискуя тем, что его лента доберётся до него первой. Эйджиро появился с шумом всего через минуту или около того, и драка вступила в новую фазу: все трое носились вокруг друг друга, пытаясь добраться до кейса и избегая друг друга. Эйджиро, конечно, уворачивался от всего, что в него летело, но даже ему пришлось уклоняться от кислоты, которую Мина вылила на пол. Вскоре после этого появился Юга, хотя его вклад был... по крайней мере, минимальным. Он мог стрелять чуть лучше, чем раньше, но это было не так уж и много. Тем не менее Ханта был вынужден избегать этого, перепрыгивая с фонарного столба на фонарный столб и стараясь подобраться поближе, пока этого не сделал кто-то из остальных. И всё же, пока они ссорились, в его душе начало зарождаться странное, гнетущее чувство, сильнее, чем когда-либо прежде. Изуку не был лучшим в классе, но даже он должен был прийти раньше Юги. Где же он? Наверняка он уже должен быть здесь, разбрасывать огонь, а затем быстро отступать, как он всегда делал, чтобы не дать своей силе поглотить его. Жестокая часть его души надеялась, что мальчик просто где-то прячется. Возможно, у входа, в ожидании засады на победителя. Это была трусливая тактика, но, честно говоря, для Изуку это был лучший способ атаковать. Он запрыгнул обратно на фонарный столб, позволив трём студентам немного подраться, пока он переводил дух. Окинув взглядом поле боя, он вдруг отвлёкся. И снова послышался стук крыльев. Он поднял голову и прищурился, глядя на солнце, как вдруг что-то промелькнуло над ним. Какая-то гигантская птица. Какая-то гигантская птица, которая быстро спускалась к ним и… — Ни… хрена… себе. Он спрыгнул с фонарного столба как раз в тот момент, когда гигантская чёрная птица превратилась в человека. Человека, который издал крик, похожий на конец света, как будто сама вселенная была разорвана на части когтями хаоса и разрушения. Все упали на колени. Ханта почувствовал, как к горлу подступает желчь и вот-вот вырвется наружу, а страх, который был сродни ужасу, который он испытал в тот ужасный день в USJ, впился в его внутренности, как паразит. И всё же он собрался с силами и поднял взгляд от земли, чтобы увидеть, как молодой полубог переходит от стремительного приземления к обычной походке. Походке, которая привела его прямо к портфелю. Шрамы Изуку светились лазурно-голубым цветом его проклятого пламени, но не причиняли ему вреда. Чёрная тень его силы покрывала его руки до локтей и изменила форму его ног до колен, но не пыталась поглотить его. Пожалуй, самым шокирующим было то, что у него появились крылья. Огромные, чёрные, похожие на крылья летучей мыши, они тянулись у него за спиной. Удивительно, но поножи и сапоги, которые он носил, каким-то образом приспособились к его новому облику, как и наручи, и даже задняя часть его нового доспеха изменилась, чтобы он мог расправить крылья. Вместе с закрученными рогами на голове, доспехами, белой, не опалённой туникой, огнём и тенью всё это каким-то образом придавало ему... царственный вид. Ужасный, но царственный. Он был воплощением демонического принца. Сильный, гордый, уверенный в себе и могущественный не в пример простым смертным вокруг него. Ханта моргнул, и ему показалось, что он видит отблеск того богохульного нимба, который был у Немезиды несколько месяцев назад. Изуку направлялся к портфелю, не обращая внимания на ужас, который он только что посеял в сердцах и умах тех, кого должен был называть своими одноклассниками. Изуку был близок к победе. Нет. Эта мысль пробилась в разум Ханты, несмотря на то, что инстинкты подсказывали ему бежать. Он не знал, что происходит, или на что, черт бы его побрал, был способен этот новый Изуку, но он не собирался проигрывать. Только не Изуку из всех возможных людей. Он швырнул в него катушкой с лентой, намереваясь по возможности заманить его в ловушку. Изуку увернулся. Он даже не смотрел в сторону Ханты и увернулся. Он резко изогнулся, и лента пролетела мимо него. И всё же, плавно, как вода в реке, он повернулся, схватил ленту когтистой рукой и мгновенно поджёг её. Огонь устремился к Ханте, и подросток вскрикнул, остановив его прежде, чем тот успел коснуться его, но не раньше, чем огонь почти дотянулся до его тела, словно голодный волк, вцепившийся в свою добычу. Когда он отступил, раздался оглушительный крик, и Эйджиро прыгнул на демоническую фигуру, выставив вперёд кулак, твёрдый как камень. Изуку просто отступил в сторону, как будто Эйджиро предупредил его об этом за милю, и таким же образом уклонился ещё от двух ударов, после чего внезапно взмахнул хвостом и схватил противника за запястье. Эйджиро потерял равновесие, и Изуку развернулся на месте, схватив его за наплечники. Одним движением, которое можно было бы не заметить, Эйджиро отбросило на другую сторону перекрёстка с силой несущегося на полной скорости грузовика. Он тяжело рухнул на землю, врезавшись в асфальт и тротуарную плитку, подняв тучу пыли, которая могла бы серьёзно ранить любого, кроме самого стойкого противника. Следующей была Мина, хотя Ханта видел, что она дрожит от страха перед этой новой, почти невероятной угрозой. Она обрушила на него шквал кислотных атак, возможно, надеясь покрыть воздух и землю достаточным количеством своей разъедающей жидкости, чтобы остановить его. В ответ на это из ладоней Изуку вырвалась стена синего пламени, которая не столько вырвалась, сколько потекла, как приливная волна, которую он практически вызвал из воздуха. Огонь нейтрализовал кислоту ещё до того, как она успела коснуться его, а взрывная волна отбросила Мину назад. Ханта вскочил на ноги как раз в тот момент, когда Изуку потянулся к ручке портфеля. На него устремился луч сверкающего света, и Изуку вовремя отдёрнул руку, чтобы его не задело. Подросток повернул рогатую голову и посмотрел на источник света. Юга стоял, пошатываясь, и крепко держался за живот. Он зарычал. Это был не человеческий звук, а глубокий, гортанный, волчий рык, который буквально отравлял воздух вокруг. Ханта увидел острые клыки во рту Изуку и снова почувствовал, как страх пронзает его мозг. «Он не человек». Каким же правым теперь казался Кацуки, несмотря на всю невероятность происходящего. Когда Юга упал без сил из-за чрезмерного использования собственной силы, Изуку крепко сжал портфель. А затем, почти так же быстро, он поднял руку, чтобы отразить брошенную Хантой ленту. Ханта боролся с невероятной силой, которой теперь обладал Изуку, пытаясь вывести его из равновесия, но сдвинул его всего на дюйм. «Ты не...» «Заткнись», — эти слова заставили юного героя замереть на месте. Они принадлежали не Изуку. Это был голос Немезиды, звучавший из уст Изуку. Их взгляды встретились, и Ханта почувствовал, как из него практически вытекают силы. Эти глаза, скрытые за забралом шлема, были тёмными. Не совсем чёрными, не настолько, но тёмными. Тёмными, зловещими и неправильными — Целлофан, — продолжил голос Немезиды, и Изуку крепко сжал кулак. Затем он ухмыльнулся, и Ханте показалось, что перед ним ухмыляется сам дьявол. — Больше всего нам понравится бить тебя. Внезапно Ханту дёрнули вперёд, и прежде чем он успел среагировать, чья-то рука схватила его за лицо. Он почувствовал, как его кожа загорелась от прикосновения ладони Изуку, но это длилось всего секунду, а затем его внезапно развернуло и подбросило в воздух. Он столкнулся с Эйджиро, который как раз поднимался с тротуара, чтобы снова напасть на Изуку. Они сильно ударились, и на мгновение мир Ханты превратился в головокружительный, вращающийся, кувыркающийся шар боли и жара, а затем всё остановилось. Ему удалось приподняться на локтях, и он, глядя вверх, сквозь пелену головокружения увидел, как огромные крылья дьявольского принца начали взмахивать, поднимая вокруг него пыль и грязь. Он протянул руку, полностью смирившись с поражением, но всё ещё не веря в него. — Что ты там сказал? — эхом разнёсся голос чудовища из USJ, отчётливо слышимый на всей площади. Зверь, принявший человеческий облик, возвышался над ними — ужасное существо в чёрных как смоль и адски-синих доспехах, не отражающих свет. — О да. Проще простого.

••••

В комнате воцарилась тишина. Всемогущий был... не в силах что-либо сказать. Не в силах что-либо сделать. Он только что стал свидетелем того, что ещё час назад он счёл бы абсолютно невозможным. Изуку Мидория победил четверых учеников быстрее, чем можно было приготовить чашку кофе. Мальчик, который пришёл в класс, дрожа от собственной силы, напуганный и готовый расплакаться при одной мысли о том, чтобы причинить людям боль. Мальчик, внутри которого жил монстр, зверь, оставивший неизгладимый шрам на горле самого Всемогущего. Он только что выиграл, и выиграл с большим отрывом. Он и не глядя знал, что остальные в зале испытывают те же чувства. В конце концов, они всё видели на мониторах, хотя в некоторых местах изображение было размытым. Однако большинство камер дальнего действия сохранили чёткость, так что у них были хорошие широкоугольные кадры, на которых видно, как Изуку по частям уничтожает своих соперников. И он сделал это так спокойно. Так чисто. Как только Всемогущий увидел эти ужасные чёрные крылья и когти, он чуть не выбежал из комнаты, испугавшись, что Изуку снова потерял контроль над своим внутренним зверем и вся его уверенность была ложной. Но потом он увидел, как Изуку расправился со своими противниками. Он не вцепился им в лица и не сжёг их плоть. Он не впал в ярость и не превратился в того огромного демонического зверя, который навёл столько страху в USJ. Это был... это был контроль. Он понял это, как только увидел, что Ханта начал свою первую атаку. Это был Изуку, контролирующий Немезиду или, по крайней мере, достигший некоего равновесия с этим ужасным монстром. Итак, вот чему Хоукс научил молодого человека. Вот почему он вернулся таким разительно изменившимся. Наблюдая за тем, как Изуку взлетает, и всё ещё не оправившись от этого откровения, он понял, что должен найти ответы. Либо он сам, либо Айзава найдут Хоукса, и они всё выяснят. Он должен был знать. Он должен был знать, как он это сделал. Всемогущий развернулся и выбежал из класса, но не с той скоростью, с которой обычно спасают других. Это был радостный бег. Ученик, за которого он так боялся, вот-вот вернётся, как блудный сын, который наконец-то победил своих демонов и вышел победителем. Остальные ученики последовали за ним и как раз вовремя увидели, как тень на солнце становится всё больше и больше, принимая форму Изуку, нет, Морнингстара, героя, который восстал из пепла после поражений Изуку. Мальчик снова совершил этот стремительный прыжок, но в качестве явного позёрства приземлился, окутавшись проклятым синим пламенем, которое заплясало вокруг него, закружилось и рассеялось в воздухе. И вот он стоит. Его ноги и руки по-прежнему облачены в чёрное, а за спиной победоносно расправлены огромные крылья. Затем он низко поклонился и громко объявил голосом, который мягко эхом разнёсся по округе: «Та-дааа~!» Когда он снова выпрямился, в классе воцарилась гробовая тишина. Разум Всемогущего с трудом привыкал к этой новой реальности. Он жил в мире, где Изуку Мидория каким-то образом контролировал Немезиду — силу, которая чуть не разорвала ему горло. Сила, которая была такой адской, демонической и... И теперь этот мальчик стоял перед ним, её хозяин, хотя в глубине души он понимал, что это не совсем верное определение. Он быстро взял себя в руки и шагнул вперёд — «Юный Мидория! За всё время моей работы я ни разу не видел такого резкого поворота событий! Не знаю, чему ты научился на стажировке, но это должно быть что-то невероятное!» Изуку усмехнулся и сверкнул острыми зубами в улыбке. «О, так и было», — он сделал паузу, практически для эффекта. Теперь Всемогущий мог видеть, как на него повлиял Ястреб. «Можно даже сказать, что это было...» «Что-то горит?» Вопрос возник, когда в воздухе начал ощущаться запах дыма. Секунду спустя кто-то вскрикнул: «Портфель!» Изуку посмотрел на портфель, и его глаза расширились от удивления: портфель действительно пожирало своенравное синее пламя. Он вскрикнул и быстро подошёл, чтобы попытаться потушить его, но через секунду на него обрушилась ледяная стена, заключив в себе теперь уже испорченный и почти уничтоженный портфель. Изуку уставился на портфель, а затем оглядел толпу: «Почему никто не сказал мне, что он горит?» «Прости, — ответил Фумикаге, неловко почесав щеку, — я думал, это часть твоего образа». — Нет, это не было частью моего образа! — выпалил Изуку, прежде чем вытащить из льда теперь уже окончательно испорченный портфель, из которого на ветер посыпался пепел от подписанной картины. — Картина теперь испорчена. — Что ж, — Всемогущий сделал паузу и почесал подбородок, — я могу найти тебе новый, но это придётся сделать после занятий. А пока, — он хлопнул в ладоши, — ещё раз поздравляю тебя, юный Мидория! Когда вернутся остальные ученики, мы начнём следующий этап!

••••

Оказалось, что Изуку был не единственным в классе, кто продемонстрировал несколько новых эффектных трюков. Когда он стоял со своими друзьями и шепотом делился с ними теми немногими подробностями о своей стажировке, которые, как он думал, можно было раскрыть, его прервало появление Хитоши на большом экране. Он был покрыт молниями. Если быть точным, то фиолетовыми молниями. Королевский фиолетовый цвет, который ярко и сильно сиял и потрескивал при каждом движении его тела. И он превосходил Сато, которого все считали, по крайней мере физически, самым сильным парнем в классе, ну, после самого Изуку, конечно. В комнате снова воцарилась тишина, все в изумлении смотрели на молодого человека. Он двигался так же быстро, как Изуку, уворачивался так же быстро, как Изуку, и даже сумел так же быстро схватить портфель. Однако, когда они снова выбежали на улицу, чтобы поприветствовать этот удивительный поворот событий, между ним и Изуку обнаружилось одно большое и важное различие. Когда Хитоши наконец приземлился и молния погасла, он чуть не упал на колени и упал бы, если бы Всемогущий не подхватил его. «Юный Шинсо!» «Я в порядке, правда, — мальчик поморщился, когда могучий герой поддержал его, — просто… новые трюки, знаешь ли, разглаживаю морщины». «Что, чёрт возьми, это было это?!» — громко заявил Денки, раздражённо размахивая руками. — «Сначала появляется Изуку, весь такой крутой, а теперь и ты? Может, мне стоит начать стрелять из спускового крючка, а то он вдруг стал таким популярным». «Юный Каминари!» — быстро отчитал его Всемогущий, когда другие ученики, сражавшиеся с Хитоши, начали догонять его. Их возглавлял слегка расстроенный Фумикаге. «Мы не выдвигаем подобных обвинений в адрес наших одноклассников!» «Прости, Всемогущий, — пробормотал Денки, прежде чем уважительно посмотреть на Хитоши и Изуку, — извините, ребята». «Чувак, это не триггер, — Хитоши уже стоял на ногах, хотя было видно, что ему не по себе, — это самогипноз». Остальные восхищённо зашептались, и Изуку почувствовал, как Немезида разливается по его крови, пока они оба размышляли над этой довольно удачной ложью. Надо отдать ему должное, он был умен. “Что?” «Я всегда слышал, что люди раскрывают лишь десять процентов своих физических и умственных способностей, а остальное находится в подсознании, — продолжил Хитоши, потирая руки. — Поэтому я подумал: а что, если я внушу себе использовать эту силу? Как бы в обход тренировок, — он снова поморщился и заскрежетал зубами. — Но оказалось, что это огромная нагрузка на организм». “…а что насчёт молнии?” — спросил Изуку с лёгкой улыбкой, хотя в его тоне слышалось эхо другого вопроса. Хитоши помолчал, а затем пожал плечами: “Я не знаю. Может, это кинетическая энергия?” «Ты уверен, что с тобой всё в порядке, юный Шинсо?» Всемогущий, казалось, беспокоился за ученика. «Может, тебе стоит сходить к Восстановительнице? Такое количество, э-э-э, кинетической энергии не может быть полезным для организма». — Я его отведу, — быстро предложил Изуку, вспомнив, что Хитоши всё равно хотел с ним поговорить. Это был бы отличный шанс уединиться и поговорить без лишних отговорок. «Хорошая идея, юный Мидория». «Мне тоже нужно идти». Изуку удивлённо перевёл взгляд на Фумикаге. Подросток с волосами цвета воронова крыла был как никто близок к тому, чтобы превзойти новые и улучшенные способности Хитоши. Похоже, во время стажировки они с Тёмной Тенью начали практиковаться в использовании способностей ближнего боя, и Тёмная Тень даже обернула свою тень вокруг рук Фумикаге, создав пару массивных чёрных как смоль когтей. Хотя Хитоши был на секунду быстрее. В данный момент демон, похожий на кота, сидел на голове Фумикаге и смотрел на Изуку и Хитоши с какой-то небрежной злобой. «Что случилось, юный Токоями?» Он поднял руку: «Кажется, я растянул запястье во время драки. Я бы хотел, чтобы его осмотрели, прежде чем я вернусь в класс». Великан кивнул: «Хорошо. Возвращайтесь как можно скорее, я не хочу, чтобы вы упустили возможность понаблюдать за своими однокурсниками». Они втроём быстро отправились в путь. Изуку предложил Хитоши свою помощь, если она ему понадобится, но упрямый подросток отказался от помощи. Однако это было странно. Пока они шли, между ними повисло неловкое молчание. У Изуку сложилось чёткое впечатление, что Хитоши тоже не терпится поговорить с ним наедине, хотя в присутствии Фумикаге этот разговор, очевидно, придётся отложить. Итак... почему атмосфера была такой напряжённой? Несколько попыток Хитоши завязать непринуждённую беседу, казалось, сошли на нет так же быстро, как и начались, — отчасти из-за холодности Фумикаге, отчасти из-за того, что он постоянно морщился от боли в костях. Они были на полпути к медицинскому отделению, когда Фумикаге наконец нарушил молчание, на этот раз окончательно. «Итак, Хитоши, ты забрал частичку души Всемогущего». Реакция двух других мальчиков была… мягко говоря, шокирующей. «Что ты…» «Это совершенно…» — Я знаю — Фумикаге остановился и повернулся к двум другим подросткам. Его глаза сверкали, а демон на его голове злобно ухмылялся. — Ты думал, что Тёмная Тень не заметит, как изменилась твоя душа? А потом ещё и то, как ты сражался сегодня. Это очевидно —. И Хитоши, и Изуку остановились. Изуку почувствовал неприятный спазм в животе, даже несмотря на то, что Немезида рычала в его крови, раздражённая гневом Седьмого Сына. Однако Хитоши, похоже, это совсем не беспокоило. Хотя трудно было сказать наверняка, ведь обычно он был таким непреклонным. «Мы видим твою душу, окрашенную новыми цветами его силы, — каркнула Тёмная Тень мрачным голосом. — Как он это сделал? Как он передал тебе свой божественный дар?» «Это секрет», — сухо ответил Хитоши, больше не отрицая обвинения. «Секрет, который ты рассказал Изуку, но не мне?» В голосе Фумикаге прозвучала обида. — Честно говоря, я как бы… наткнулся на это, — пробормотал Изуку, прекрасно понимая, к чему он клонит. — И я не знаю, как это передалось, просто передалось. — И всё же ты скрыл это от моего господина, — Тёмная Тень уже обвивалась вокруг мальчика, хотя было ясно, что Фумикаге не собирается его останавливать. — Стыд и позор — Всё не так, — возразил Хитоши, но снова поморщился и обхватил рукой грудь, взглянув вниз. — Чёртовы рёбра… Затем он снова посмотрел на Фумикаге. — Это секрет, очевидно. Я имею в виду, что если об этом узнают… — Я понимаю последствия, — голос Фумикаге был холодным, ровным и напряжённым. — И я никому не рассказывал о том, что поведала мне Тёмная Тень. Но я не понимаю, почему ты не нашёл времени, чтобы рассказать мне лично, ведь ты знал, что мой фамильяр это увидит. Наступила долгая, глубокая и тяжёлая тишина. — Прости. Ты прав. Мне нужно было что-то сказать, — наконец признал Хитоши, кивнув. — В свою защиту скажу, что я и сам ещё не до конца осознал это. Я имею в виду, что теперь я должен стать его преемником. Это… это не так просто принять, честно говоря. Это тяжкое бремя для любого, а мои плечи и вполовину не такие широкие, как у Всемогущего. «А после того, как я в прошлый раз выболтал твои секреты, мне не хотелось делать это снова», — застенчиво добавил Изуку. Фумикаге не ответил, но Изуку увидел в его алых глазах вспышку гнева, услышал шёпот своего демона, жаждущего жестоко отомстить за это предательство. Затем, чтобы разрядить обстановку, Хитоши внезапно заявил: «Я тоже вижу нерождённых». Глаза Изуку расширились от шока, как и у Фумикаге, и даже Тёмная Тень, казалось, была удивлена. «Ч-что?» — Это правда, — Хитоши прислонился к стене, тяжело дыша. — Это случилось во время стажировки. Меня тренировал старый учитель Всемогущего, ну, ты знаешь, он пытался освоить новую силу? Однажды ночью мне приснился очень, очень странный сон, а когда я проснулся… Он пожал плечами. — Я их увидел. Они чертовски намного круче, чем ты их описал, кстати. Фумикаге был ошеломлён не меньше Изуку. «Ты не можешь просто… проснуться и увидеть нерождённого!» — прошипела Немезида через рот Изуку, заставив остальных двоих уставиться на него. Изуку потребовалось мгновение, чтобы понять, что они ещё не знакомы с этой новой реальностью, в которой «Немезида может говорить», и ещё одно мгновение, чтобы обуздать своего внутреннего Падшего. «Я имею в виду… Ладно, я объясню это позже, но серьёзно, ты не можешь просто… сделать это». «Может ли Всемогущий их видеть?» Фумикаге задумался, подперев рукой подбородок: «Наверняка нет…» «Я бы понял, если бы у него было истинное зрение», — проворчал Тёмная Тень, снова кружа вокруг своего хозяина. «Послушайте, ребята, я бы с удовольствием посидел здесь и обсудил тонкости силы Всемогущего или моей новой силы, если уж на то пошло, — Хитоши слегка вздрогнул, — но я почти уверен, что у меня все кости в синяках, и мне действительно нужно сходить к Восстановительнице». «О! Точно!» Изуку бросился к другу, чтобы помочь ему подняться, хотя оказалось, что поднять Хитоши было несложно. Потому что Фумикаге присоединился к нему с другой стороны. «Я… прости, что накричал на вас обоих, — начал подросток, пока они вели Хитоши по коридору. — Я был зол. Я чувствовал…» «Оставили в стороне? Игнорируют? Отодвинули в сторону?» Хитоши усмехнулся и болезненно улыбнулся черноволосому подростку. «Я понимаю, чувак. Честно, понимаю. Это чертовски неприятно, когда ты думаешь, что твои друзья обсуждают тебя за твоей спиной». Клюв Фумикаге дрогнул в печальной улыбке: «Я слишком остро отреагировал». «Нет, я думаю, ты отреагировал правильно», — вмешался Изуку, улыбнувшись в ответ. — «И, честно говоря, Фумикаге, я действительно узнал об этом случайно». — Итак, куда нам теперь идти? — задумчиво произнёс Фумикаге, когда они завернули за угол и увидели медицинский кабинет в конце коридора. К сожалению, этот коридор был слишком хорошо знаком Изуку. «Куда ещё?» Хитоши ответил с натянутой улыбкой: «Мы идём туда же, куда и всегда. Натыкаясь на препятствия, мы движемся в мрачное, но полное надежд будущее». «Знаешь, для будущего символа мира тебе действительно стоит смотреть на вещи более оптимистично». «Эй, я — будущий символ мира, а не будущий символ улыбки, — пожал плечами Хитоши. — Я оставлю эту ерунду кому-нибудь другому, и, кроме того, — он помедлил, положив руку на дверную ручку кабинета, — если я буду улыбаться, используя силу Всемогущего, то, скорее всего, сломаю зубы».