Неприятное лечение

***

Арсений взял в аптеке минимальный набор медикаментов, заехал за шоколадкой для Антона и отправился к себе домой за стетоскопом и другими инструментами, которые могут пригодиться.

***

— Арсений Сергеевич, давайте без осмотра. Просто чай попьем. — предложил боязливо Антон, в то время, пока врач готовил завтрак. — Солнце моё, ну мне ведь надо проверить, как ты себя чувствуешь сегодня. — Арсений ставит на стол тарелку с омлетом и кружки с тёплым травяным чаем. — Будет же не больно? — спрашивает подросток. — Ничего больного я тебе делать не собираюсь. Помнишь ведь вчерашний осмотр, а конкретно его первую часть? — Ну...да. — соглашается Антон. — Ну вот. Уколы я тебе делать пока не собираюсь — Пока? — пугается ребёнок. — Антош, только в критических случаях. Если температура снова такой высокой будет. А сейчас, я думаю, она у тебя не выше 37,5°С. Поэтому не бойся. — сразу успокоил бояшку врач. — Ааа, понял. - кивнул Шастун. — Давай кушай, потом выпьешь вот эту таблетку и горло пшикнешь. — А вы почему не едите? — спросил Антон, кидая в рот кусочек омлета. — А я дома позавтракал. Пока не голоден. Только чай выпью, так уж и быть. Антон победно улыбнулся. — А знаете...У меня такое печенье вкусное есть. — заинтересованно тянет подросток. — Да? — Да-а-а, — протянул подросток и, встав со стула, достал из кухонного шкафа упаковку печенья. — Спасибо. Как твой пальчик многострадальный? — Почти и не болит уже. — Антон поджал губы, вспоминая неприятный утренний момент. — Ну и здорово. Медсестра там хорошая очень была. — Даа, она кстати доброй была. Ну, по крайней мере, по сравнению с врачом. — Теперь у тебя уже есть два примера, что врачи могут быть очень даже хорошими. Антон кивнул и отпил чай. Арсений помыл свою кружку и ушёл в комнату ждать Шастуна. Он достал из своей сумки всё необходимое для осмотра. — Арсений Сергеевич, а там в больнице, врач сказала, что антибиотики. Они же не... — Чего, Антош, говоришь? — Арсений не расслышал слова подростка. — Я про антибиотики. Врач сказала...Они же не в...Ну...Не уколы же? — А-а-а. Сейчас я тебя осмотрю быстро и решим, что делать. Ты таблетку выпил? — Угу, — кивнул подросток. — Молодец. Поднимай футболку. — Арсений надевает стетоскоп и подходит к Антону. Антон слушается врача и поднимает футболку. Старший прислоняет холодный кругляшок к молочной коже. Подросток дёргается, но молчит. — Холодный? Прости, сейчас погрею. — Всё хорошо, Арсений Сергеевич. Я потерплю. — Ну чего ты будешь терпеть, если неприятно? Мы ведь делаем сейчас так, чтобы ты не боялся осмотров и врачей. И чувствовал себя комфортно. — Арсений Сергеевич, боюсь, что это невозможно. То что осталось в памяти одиннадцать лет назад, не уйдет никогда. И всегда, когда я буду видеть белый халат, я буду падать в обморок. След, который они оставили, никогда не заживёт. — с опущенной головой проговорил печальным голосом младший. — Я тебе обещаю, если мы и не сможем полностью убрать страх, то хотя бы постараемся снизить его, чтобы ты в обморок уж точно не свалился. Арсений согрел в руке мембрану и вновь приступил к аускультации. — Дыши... Ещё. Спинкой поворачивайся. Антон слушается врача и поворачивается спиной. — Глубокий вдох... Ещё... Теперь не дыши. — Шастун задерживает дыхание. — Вдох...Покашляй немного. — Кхе-кхе. — Мг, теперь ровненько дыши. Подросток слушается. — В лёгких чисто, это хорошо. И сердце у тебя сегодня не так сильно бьётся. — Это я вам так доверяю. — Умничка ты мой, — улыбнулся Попов и снял прибор. — Если бы тогда в больнице вы услышали как билось мое сердце. — Я представляю. Антон улыбается. — У меня горло сильнее болеть начало... — признается подросток. — Покажешь? — Арсений берёт со стола ложку которую прихватил на кухне, и включает фонарик на телефоне. — Угу. — Давай открывай тогда. Широко. Антон открывает рот и высовывает язык. Врач дольше обычного осматривает горло подростка. Немного хмурится. В один момент подросток закашливается. — Извините, горло пересохло. — смущённо извиняется подросток. Арсений убирает ложку. — Всё хорошо, я уже закончил. Краснючее, что кошмар. — Я же говорил, сильнее болеть начало. — Надо лечиться срочно начинать. Температуру померь. — протягивает градусник. Антон послушно ставит градусник подмышку.

***

Проходит пять минут. — Сколько? Антон протягивает градусник Арсению и надеется, что не критично. — Ну, 37,7 °С , пока пойдёт. — А она может опять подняться? — Может, конечно. Поэтому нужно следить. Подросток кивает. — Пошли в ванную, горло пополоскаешь, я там уже заварил. — Хорошо.

***

— Несколько раз набирай и полощи хорошо. Антон послушно следует указаниям врача. — Сейчас леденец от горла съешь, не так сильно болеть будет. — Угу, — соглашается Антон и продолжает полоскать горло. Как только Антон закончил, они вместе с Арсением отправились в гостиную. — Арсений Сергеевич, так что насчёт лечения? Арсений задумчиво вздыхает, прокручивая варианты в голове. — Тош, сейчас только внимательно послушай меня. Антон вздыхает, готовясь к худшему. — Судя по результатам осмотра, у тебя запущенная форма ангины, и нужно начинать лечиться, пока не появились осложнения. — А...как лечится? — В больнице врач сказала, что в стационаре лежать и ставить антибиотики. Но я не хочу тебя так мучить, да и ты сам ни за что не согласишься. Антон понимает, что действительно не согласен на это. — Поэтому я могу тебе предложить, чтобы антибиотики колол я, если тебе так будет легче. Антон никак не реагирует. Только с глаз катятся горячие слезы, опаляя лицо. — Котёнок, не плачь, пожалуйста. Я понимаю, что это всё очень грустно, но если ты хочешь быстрее поправиться, то нужно полечиться. — Я..просто... — надрывный вздох. — Я думал, что...что обойдется вообще без этого. А оно вот так. Я ...я, — заходиться в рыданиях Шастун. — Ну-ну, мой хороший. Всё образуется. — Арсений подсаживается рядышком и притягивает Антона ближе. — Вытирай слёзки, сейчас температура поднимется, и нос не будет дышать. — Я не хочу... не хочу плакать, оно само как-то. Я просто, просто один. Мамы нет дома, она часто в командировках. Рядом только вы. Но у вас ведь своя жизнь. Зачем вам чужой ребенок? Зачем вам за него переживать? — Потому что я пообещал твоей маме, во-первых. А во-вторых, это мой долг — помогать людям. Я с тобой, а значит ты уже не один. Вместе быстро на ноги встанем, да? Ты согласен, если я тебя буду лечить? Без твоего согласия я ничего не смогу сделать. — Я...я доверяю вам. Поэтому, наверное, да. — Солнышко моё, всё будет хорошо, мы справимся. Первый укольчик тогда вечером перед сном сделаем? — А у вас уже есть что-ли всё? — Ещё нет, я после обеда съезжу на подстанцию. Возьму отгулы на 5 дней, куплю всё нужное и вернусь. — Арсений Сергеевич, мне стыдно очень. — За что же? — Вы ради меня ещё и отгулы брать будете. Они же только за свой счёт даются. Вы из-за меня зарплаты лишитесь. — Не лишусь. Мне мой сменщик задолжал там пару деньков, а я их как раз не потратил. — Точно? — Да, не зацикливайся на этом. — Спасибо большое вам.

***

Почти весь день Антон находился под присмотром Арсения. Мерил температуру, пил таблетки, полоскал горло. Попов, как и обещал, купил в аптеке ампулы с антибиотиком и жаропонижающим, на всякий случай, а также шприцы. Вечером Антон подошёл к Арсению. — Арсений Сергеевич, а это сильно больно будет, да? — мальчик нервно перебирает пальцами. — У каждого разный болевой порог, всё индивидуально. Я разбавлю его и постараюсь медленно вводить, чтобы не было слишком больно. — А чем разбавлять будете? — Специальным раствором. — Хоть не водой дисцелированой. Арсений усмехнулся. — Иди прими душ, только долго не хлюпайся, тебе пока нельзя. Потом переодевайся в пижаму и приходи обратно. Температуру ещё раз измеришь. — Уже что-ли? Прям сейчас колоть будете? — с испугом спросил подросток. — Ну, всмысле, после душа. — Да, уже вечер, сразу уколю, и можешь потом ещё немножко полежать перед тем как засыпать. Антон моментально сник. Что что, а перспектива в виде пяти дней уколов - не самая приятная. — Ну чего ты, как лимон съел целиком. Не переживай. Антон ухмыльнулся и дальше грустный пошел в ванную, а Арсений - на кухню - готовить лекарство. Я так не хочу этого... Оно наверняка болезненное, это же антибиотик. Антон вышел из душа, уже в красивой пижаме, и проходил мимо кухни в тот момент, как Арсений постучал кончиком пальца по цилиндру и выпустил воздух. Антон застыл на месте, самая неприятная картина для ятрофоба. Врач поворачивается в сторону выхода и видит там перепуганного мальчишку. Руку со шприцом он убирает за спину. — То-о-ош... — улыбка моментально сползает с лица. — Иди ложись, мой хороший. И градусник поставь. — Я не специально посмотрел. — Я понимаю, ты главное не переживай. Антон вздыхает и молча, медленно плетется в гостиную. — Я сейчас подойду. — Угу. Антон зашёл в гостиную, присел на диван. Мысли и переживания заполнили голову подростка. От переживания начала дергаться нога и вспотели ладони. Арсений моет руки и натягивает перчатки. Заходит в комнату, шприц и спиртовые салфетки он положил на тарелочку, накрыв сверху бумажной салфеткой. Всё это он ставит на столик рядом с диваном. Проверяет температуру и отмечает, что она не высокая. — Переворачивайся. — Да...да я сейчас. Антон прерывисто вздыхает и медленно ложится на живот. Под руки тут же подхватывается подушка, которую он обнимает, дабы стало легче. — Молодец, вот так и лежи, обнимай подушку, только попу не напрягай. — Арсений вытягивает ноги мальчика ровнее и приспускает края пижамных штанов. Разрывает упаковку с салфеткой. — Я не хочу, Арсений Сергеевич. Давайте не будем. — переворачивается опять на спину Антон. — Котёнок мой, надо. Не бойся. Всего минутки две полежать надо и всё. — уговаривает мужчина и сново возвращает подростка в правильное положение. — Только аккуратно, ладно? Не больно. Пожалуйста. — Я постараюсь. Я совершенно не хочу делать тебе больно, пойми, пожалуйста. Дыши глубоко. Только в этот раз не падай в обморок, пожалуйста. — Попов легонько похлопывает рукой по ягодице, после чего начинает протирать её. Ощутив холодок на уязвимом месте, подросток что-то невнятно пропищал. — Я не обвиняю вас, нисколько. Мне просто очень страшно. Арсений Сергеевич, увидев, что подросток напряг мышцу, начинает успокаивать и поглаживать по пояснице, свободной рукой подцепляя шприц с тарелки и бесшумно снимая колпачок: — Тихо-тихо... Подумай о чем-то приятном. Расслабься. — О чем? Антон старается расслабить мышцы как можно больше. — Не знаю. Что тебе нравится? — Мне? Мне море нравится. Солнце. — Во-о-от, подумай о том как ты лежишь на солнышке, загораешь. — И "красный бархат" из пекарни напротив, — смеётся подросток. — Очень хорошо, значит в следующий раз попьём чай с тортиком. Врач видит, что мышцы стали более расслаблены, поэтому он аккуратно вводит иглу и очень-очень медленно, небольшими порциями вводит антибиотик. — Тошенька, ты как там у меня? Я пытаюсь не быстро вводить. Можешь подушку сжать крепко-крепко. Только ножками не дёргай, дыши спокойно. — Ай, ай! Жжется! — жалуется Антон, начиная похныкивать. — Чшшш, 10 секундочек осталось. В следующий момент , становится больнее. — Ай, мне больно! Хватит пожалуйста! Уберите! — Жжется, знаю. Это отличительная черта антибиотиков, — Арсений останавливается и даёт подростку передохнуть чуть-чуть. — Солнце, продолжаем? Меньше половины осталось, потом обнимать буду. Антон заливается слезами, но кивает. Хочется побыстрей закончить. Арсений доводит поршень до конца, прижимает ватку к проколу и массирует немного, после натягивай одежду назад, оставляя салфетку под ней. Снимает перчатки и помогает Антону аккуратно приподняться и опереться на него. — Всё, умничка просто. Такой болючий укол у меня вытерпел, — мужчина кладёт голову подростка себе на плечо и прижимается щекой, поглаживая по спине одной рукой, а второй придерживая больное полупопие. Антон расклеивается сильнее — Арсений Сергеевич, вы...Вы такой...Хороший. — внезапно признается Антон. — Ч-ч-ч, поплачь, поплачь. Легче станет. Больно уже не делаю. Антон ревёт в плечо врача ещё минут 20, нисколько не успокаиваясь Попов по-отцовски целует мальчишку в висок, прижимая к себе сильнее. — Все хорошо. Антош, успокаивайся давай, а то плохо станет, уже все нервные клетки истратил. Давай водички попьешь и умоешься. Антон всхлипывает, но истерика потихоньку кончается. — Я не хочу так больше. — Ну надо ещё пару дней потерпеть, зато потом будешь бегать, прыгать. И горло не будет болеть. – Сомневаюсь, что после пяти дней уколов я смогу бегать и прыгать. — Сможешь, ещё как сможешь. — Смогу, как собака побитая. — шутит Антон. Горько, но правда. — У меня попа теперь болит, — как-то по-детски выдает Шастун. — Давай йодовую сеточку сделаем? Не так сильно болеть будет. — Х-хорошо. Арсений достаёт из домашней аптечке баночку с йодом и ватную палочку. — Ложись обратно. — Господи, опять! — стонет Антон. — Не бойся. Сейчас точно никаких иголок не будет. Только холодно немного — Печь тоже не будет? — Не будет. — Ну ладно тогда, — говорит Антон и переворачивается на живот, и приспускает пижамные штаны с бельем. — Умничка. — Попов убирает салфетку с красной капелькой посередине и, обмакнув ватную палочку в раствор йода, начинает рисовать на коже сеточку. — В крестики-нолики сыграть не хочешь? Подросток заливается смехом. — Я не достану! — Эй, не дёргайся, а то всего вымажу. — Эй , не надо!!! — А ты мне говори куда ставить, а я рисовать буду. — Правый верхний квадратик. — подросток изворачивается и на участке кожи показывает, где именно. — Хорошо, а я тогда... — Я здесь...

***

— Я выиграл! — Арсений Сергеевич, так не честно! —Тебе могу ещё один крестик нарисовать, чтобы поровну было. Оба парня откровенно смеются. Настроение после "игры" у обоих поднялось. — Ну вот, уже на поправку идёшь. А через пару дней вообще как огурчик будешь. — Может тогда и не надо мне больше уколов? — Антон вздыхает. — Нет, уколы как раз для этого и нужны. - врач убирает всё лишнее и возвращает одежду на место. Накрывает Антона одеялом. — Не уходите, Арсений Сергеевич. Оставайтесь. Врач в этот момент берет "Мирамистин" с тумбочки. — Горлышко брызну давай. Антон без разговоров открывает рот. — Ну а где же я тут останусь сегодня? Завтра, так уж и быть, перееду временно к тебе. А сегодня пока один побудь. Я тебя свой номер оставлю, если что-то случится - звони. В комнате через десять минут выключается свет и в прихожей хлопает входная дверь. Антон начинает засыпать, а вместе с ним и город...