День 2

***

Раннее утро понедельника встретило Антона не ласковым солнцем, а тревожным предчувствием, которое заставляло его живот скручиваться в тугой узел. Вчерашний день, с его визитом в поликлинику и укола от Арсения Сергеевича, казался нереальным, словно сон. Но сейчас, когда за окном уже забрезжил рассвет, а в голове навязчиво стучала мысль об утреннем уколе, реальность наваливалась с новой силой. Поэтому, когда он услышал тихий стук в дверь своей комнаты, сердце его подпрыгнуло к горлу. Он знал, кто это. Арсений Сергеевич. И он приехал не просто так. Он приехал с вещами, чтобы остаться. Как они и договаривались. Но это не облегчало предстоящую процедуру. Было неимоверно страшно. В прошлый раз, удалось легко провести процедуру из-за эффекта неожиданности. Все получилось спонтанно. А сейчас Антон понимает, что дальше его ждёт. Осознает что будет больно. Осознает и не хочет этого. — Можно? – раздался мягкий голос Арсения Сергеевича, и прежде чем Антон успел ответить, дверь приоткрылась. Врач стоял на пороге, с небольшой спортивной сумкой в руке. На нем была та же одежда, что и вчера, но выглядел он немного уставшим, хотя глаза его светились нежностью, предназначенной только для Антона. — Доброе утро, Тош, — улыбнулся он. — Я приехал, как обещал. У меня тут пара вещей, чтобы не бегать туда-сюда. Он кивнул на сумку. — Ты как? Антон сглотнул. — Доброе… — его голос прозвучал хрипло. Он отвернулся, делая вид, что рассматривает висящий на стене постер любимой группы. —Нормально… наверное. - Неуверенно, тихо прошептал шатен. Арсений Сергеевич подошел ближе. Он поставил сумку у стены и осторожно положил руку на плечо Антона. После чего тот немного вздрогнул. — Не наверное, а точно. Ты справишься. Мы справимся. - поддерживающим тоном, сказал врач. Его слова были утешительными, но Антон чувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что это значит. Утренний укол. — Я… не хочу, – пробормотал Шастун, прижимая руки к животу. — Я знаю, Тош. Я знаю, что тебе страшно. Но это необходимо. Твой организм нуждается в этом лекарстве. Это поможет тебе быстрее поправиться. - пытался донести до бояшки необходимость процедур, Попов. Арсений Сергеевич говорил спокойно, не повышая голоса, но в его тоне чувствовалась непоколебимая решимость. Он понимал, что его слово будет последним и решающим. —Это всего лишь минутка, а потом будет легче. Я обещаю. - успокаивающе проговорил Арсений и погладил парня по плечу. Антон почувствовал, как к горлу подкатывают слезы. Он ненавидел это. Ненавидел ощущение беспомощности, страха, который парализовал его тело, когда дело доходило до иглы. Он ненавидел то, как Арсений Сергеевич, несмотря на всю свою доброту, был вынужден причинять ему эту боль. — Но… это же больно, — всхлипнул он, уже не в силах сдерживать слезы. — Чуть-чуть. - кивнул Арсений. —Всего лишь маленькая болезненность, которая быстро пройдет. Ты же сильный мальчик, Антон. Я знаю, что ты сможешь. Попов аккуратно повернул Антона к себе. Его глаза были полны сочувствия, но также и той решимости, которую Антон так боялся. —Смотри на меня, Тош. - попросил брюнет, но не дождавшись, попросил настойчивее. - Смотри на меня. Помнишь, как мы вчера обсуждали? Это как комарик укусит. Подросток пытался, правда пытался. Он смотрел в добрые, немного усталые глаза Арсения Сергеевича, пытался поверить его словам. Но образ иглы, проникающей в кожу, преследовал его, вызывая панику. Он перевернулся на живот и зажмурился, когда врач отошел, чтобы приготовить лекарство. Слышал, как он открывает холодильник, шуршит упаковками, набирает жидкость в шприц. Каждый звук казался ему предвестником грядущего мучения. Он зажмурился так сильно, что по ощущениям уменьшился раза в два. — Вот, готов? — голос Арсения Сергеевича прозвучал совсем рядом. Антон кивнул, не открывая глаз. Его тело напряглось. Он чувствовал, как Арсений Сергеевич осторожно снимает одеяло, просит его лечь на бок. Он скорчился, стараясь унять дрожь. Нужно было хоть как-то совладать с телом. — Глубокий вдох… вот так. И выдох. - Сново дыхательная гимнастика. Антон почувствовал легкое прикосновение спиртовой салфетки, холодное и влажное. А потом – резкая, пронзительная боль. Он вскрикнул, и слезы хлынули из глаз, смешиваясь с потом на щеках. Он чувствовал, как игла входит, как лекарство поступает внутрь. Это длилось всего несколько секунд, но казалось вечностью. Больно , страшно, обидно, но как сказал Арсений — нужно. — Всё, Тош. Всё. Молодец! — Арсений Сергеевич нежно погладил его по спине. — Видишь? Ты справился! Я же говорил! — с отчётливой гордостью говорил и одновременно успокаивал врач. Антон не мог говорить. Он только всхлипывал, уткнувшись носом в подушку. Арсений Сергеевич дал ему салфетку, чтобы вытереть слезы, и остался рядом, пока дрожь не утихла. — Ты устал, да? — мягко спросил он, когда Антон наконец смог немного успокоиться. — Ложись обратно. Отдохни. Антон послушно лег, свернувшись калачиком. Арсений Сергеевич накрыл его одеялом и сел на край кровати. Он просто сидел рядом, молча, но его присутствие было утешением. Антон, измученный страхом и болью, быстро уснул.

***

После недолгого сна мальчик встал с кровати, умылся, переоделся и позавтракал яичницей которую для него приготовил Арсений. День прошел в относительном спокойствии. Арсений Сергеевич, казалось, чувствовал, когда Антону нужно было побыть одному, а когда он нуждался в его компании. Они смотрели фильмы, играли в настольные игры, Арсений Сергеевич даже помог Антону с домашним заданием. Антон постепенно оттаивал, забывая о своем страхе. Но приближение вечера снова вызывало неясную тревогу. Он знал, что еще один укол ждет его. Когда солнце начало клониться к закату, Арсений Сергеевич сказал: — Ну что, Тош, пора готовиться ко сну. И к последнему уколу на сегодня. - как приговор, озвучил Арсений. Антон почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он уже забыл, как сильно боялся, но теперь весь страх вернулся с удвоенной силой. От стресса, который вновь приходится пережить, затошнило. Ком подкатил к горлу. — Я… не хочу, – снова прошептал он, понимая, что его слово, всё равно особо не учтется. — Я знаю, но это последний на сегодня , и потом целый вечер и ночь ты будешь отдыхать. И завтра уже будет лучше, – мужчина пытался быть ласковым, но Антон уже был на грани. В этот момент у Антона завибрировал телефон, лежавший на тумбочке. Он увидел имя на экране: «Дима». Его лучший друг. Сердце Антона забилось быстрее. Может быть, он сможет отвлечься, поговорить с Димой, и тогда этот вечерний кошмар минует его? — Можно я отвечу? Это Дима, – попросил Антон, надеясь, что Арсений Сергеевич разрешит. — Конечно, Тош. Поговори. - понимающе кивнул Арсений, в голове представляя, что разговор может расслабить и успокоить Антона. Арс отошел на кухню готовить препарат, давая Антону поговорить с одноклассником. Антон взял телефон. — Привет, Дим! — Привет, Шаст! Ты как? Я вчера тебе звонил, но ты не отвечал. Ты чего, заболел серьезно? – голос Димы звучал обеспокоенно. — Ну… да. Ангина, – Антон старался говорить как можно более непринужденно, но слова давались с трудом. — Ну нихрена? Ты уже в больнице? Тебя положили? – Дима начал засыпать друга вопросами. — Нет, нет. Дома. Просто… это, ну, мама попросила врача со скорой присмотреть за мной до её приезда. И… – Антон замялся. Он не знал, как сказать другу о том, что ему ставят уколы. Это было стыдно, страшно. – Мне делают уколы. — жалобно прозвучало со стороны Антона. — Уколы? Серьезно? Какие? – в голосе Димы слышалось удивление, с капелькой жалости к другу. Он ведь знал о его страхе, понимал как тому трудно. — Ну… антибиотик. Типа, чтобы быстрее прошло. Не нравится мне это, но надо. Антон сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Один утром, один вечером. И сегодня вечером тоже будет. В этот самый момент дверь комнаты снова тихонько скрипнула, и в проеме появился Арсений Сергеевич. В одной руке он держал перчатки, в другой – уже наполненный шприц и спиртовые салфетки. Его лицо выражало сосредоточенность, но когда он увидел Антона, разговаривающего по телефону, на его лице появилась легкая, добрая улыбка. Мальчик, заметив Арсения со всем его «арсеналом», почувствовал, как прежний ужас захлестнул его с новой силой. Он испуганно посмотрел на мужчину, и из его уст вырвалась фраза, полная отчаяния и иронии: — Ну всё, Дим. За мной пришли. Спасибо за внимание, сейчас должно быть будут убивать. Он быстро отключился, еще не успев услышать реакцию друга. Он бросил телефон на кровать и, не дожидаясь Попова, вскочил. — Мне… мне надо в туалет! – выпалил он и, не дожидаясь ответа, бросился к двери ванной, захлопнув ее за собой. Арсений замер в дверях комнаты. Он услышал последние слова Антона и понял, что происходит. Он знал, что страх мальчика достиг своего пика. Он вздохнул. —Тош, ну зачем так? – сказал он, прислонившись к дверной косяку. — Открой, пожалуйста. Мы же договорились. Но Шастун внутри не слушал. Он дрожал, прижимаясь к холодной стене ванной. Он слышал, как Арсений Сергеевич пытается говорить с ним, но его собственный страх был сильнее. Прошло около десяти минут. Тем временем врач, проявив удивительное терпение, сумел уговорить Антона выйти. Но как только мальчик оказался в комнате, он снова попытался убежать. Попов, предвидя такой сценарий, был готов. Он легко, но уверенно перегородил ему путь. — Антон, ну хватит. Это будет быстрее, если ты не будешь сопротивляться, – сказал Арсений Сергеевич, пытаясь говорить спокойно, но в его голосе уже чувствовалась усталость. Антон, однако, был в панике. Он попытался проскользнуть мимо, но Арсений Сергеевич ловко его поймал. Мальчик начал вырываться, но силы были неравны. Арсений Сергеевич, действуя максимально бережно, но твердо, уложил его на живот на кровать. — Тош, пожалуйста, успокойся. Это всего лишь минутка, – шептал он, пытаясь успокоить рвущегося от страха мальчика. Он понимал что парень боится, но по-другому было никак. Курс антибиотиков обязательно нужно заканчивать. Без перерывов. Антон плакал. Его тело сотрясалось от рыданий, он извивался, пытаясь освободиться. — Не надо! Пожалуйста, не надо! – молил он сквозь слезы. Арсений Сергеевич почувствовал, как его собственное сердце сжимается от боли, видя мальчика в таком состоянии. Он был врачом, он знал, что это необходимо, но видеть, как ребенок так страдает, было невыносимо. Он осторожно прижал Антона к себе, пытаясь придать ему хоть какое-то чувство безопасности. На работе , он часто сталкивался с подобным. Но тут было что-то другое. Этот мальчик за несколько дней стал родным. Ему не хотелось причинять боль и делать насильно. Но врач понимал, что по-другому не получится. — Антош, послушай меня. Я не хочу тебя мучить. Я хочу, чтобы тебе стало лучше. Пожалуйста, потерпи. Я сделаю это очень быстро. - уговаривал Арсений. Он почувствовал, как подросток немного расслабился под его руками, но слезы не прекращались. Арсений быстро, но аккуратно обработал место укола, и, прежде чем Антон успел снова запаниковать, ввел иглу. Боль была резкой, но на этот раз, будучи прижатым к теплому телу Арсения Сергеевича, Антон смог перенести ее немного легче. Он тихонько всхлипывал, но не вырывался. Просто сдался и тихонько плакал, стараясь приглушить всхлипы собственной рукой. — Всё, Тош. Всё. Ты молодец! – Арсений Сергеевич, закончив, осторожно отпустил его. Он вынул шприц, убрал салфетку. Антон, все еще всхлипывая, перевернулся на спину, его лицо было мокрым от слез. Арсений Сергеевич придвинулся ближе и осторожно обнял его. — Ну вот, видишь? Уже всё. Ты справился. И никто тебя не убивал, – он попытался улыбнуться, но его улыбка была немного грустной. Антон уткнулся ему в грудь, все еще дрожа. Он чувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело, сменяясь усталостью. — Мне… мне было очень страшно, —прошептал он. — Я знаю, Тош. Я всё знаю. Но ты был очень храбрым. Невероятно храбрым. - Арсений Сергеевич крепко обнял его. — Ты очень устал, да? Антон кивнул, его глаза уже начали слипаться. — Давай, ложись. Отдыхай. Я буду рядом. Попов помог Антону устроиться удобнее, накрыл его одеялом. Он не стал предлагать ему почитать или поговорить. Антон нуждался в покое. Арсений Сергеевич сел на край кровати и просто сидел рядом, слушая ровное дыхание мальчика. Он чувствовал, как глубокая нежность разливается в его груди. Он знал, что завтра снова будет утро, и снова будет укол. Но сейчас, в этот момент, он просто хотел, чтобы Антон почувствовал себя в безопасности. Он осторожно погладил его по волосам. — Спи, Тош, – прошептал он. — Всё будет хорошо. Антон, уже полусонный, слабо прижался к подушке. Страх постепенно отступал, уступая место долгожданному сну. Арсений Сергеевич еще долго сидел рядом, наблюдая за мирным сном мальчика, и думал о том, как сильно он хочет, чтобы этот страх поскорее исчез из жизни Антона. Но пока он был здесь, он будет рядом, поддерживая его, как бы страшно ему ни было. И они справятся. Вместе.