Часть 2

Черный Принц не придал значения беспокойству Роксаны, когда та пришла к его шатру сразу после завтрака, взволнованно спрашивая, не знает ли он, почему Сажерука, который должен был прийти вчера вечером, еще нет в лагере. Он покачал головой. Все, что он знал, это то, что возлюбленная его друга еще очень мало знала о его любви к опозданиям. Впрочем, ничего удивительного - с тех пор, как они стали гулять вместе, Принц почти не видел их по отдельности. Что ж, кто как не лучший друг просветит девушку о недостатках ее возлюбленного? - Не волнуйся, - спокойно усмехнулся он. - Сколько я его знаю, он почти никогда не приходит тогда, когда сказано. Встретил каких-нибудь фей по дороге и заболтался с ними. Или увидел кобольда и теперь застрял, пытаясь уговорить его выступать с ним вместе. Насчет кобольда они даже когда-то поспорили. Правда, на что, Принц уже не помнил. На вино, наверное, на что же еще. Только с тех пор он посмеивался над другом всякий раз, когда они видели кобольда. Роксана попыталась улыбнуться в ответ на его шутки, но у нее не получилось, и она кинула тревожный взгляд в сторону леса. - Но что, если что-нибудь случилось? - Что, например? От диких зверей его всегда огонь защитит, дорогу он знает лучше всех моих охотников-следопытов… - А поджигатели? - А что поджигатели? На что им сдался бедный комедиант? Роксана закусила губу. Принц оставил остатки еды, бросил еще один кусок мяса медведю и поднялся, подойдя ближе к девушке. - Ты чего-то боишься? У тебя есть подозрения? Она неуверенно мотнула головой, шелковые пряди волос иссиня-черными ручейками сбежали с плеч на пестрый лиф платья. - Нет, я просто... - Ты же знаешь, что можешь сказать мне что угодно? Если у вас есть проблемы - я сейчас не только про олуха, который заставляет тебя ждать - но и про тебя, то я хочу об этом знать. Я могу помочь. Теперь она слабо улыбнулась. - Нет, ты, наверное, прав, я просто придаю слишком большое значение некоторым вещам... - Еще один тревожный взгляд на лес. - Все же...могу я взять лошадь и поехать ему навстречу? Просто чтобы мне было спокойней? Он склонил голову в легком поклоне. - Я уже говорил: тебе меня спрашивать не надо. Бери пегую - она быстрее. Роксана просияла улыбкой, уже подбирая подол юбки. - Спасибо, Принц! - Если подождешь немного, можем вместе поехать, - предложил он. - Чтобы мне было спокойнее. А то кое-кто мне голову снесет, если с тобой что-то случится. Даже ради этого наконец выучится, какой конец меча в руки брать. Девушка рассмеялась, с естественной, абсолютно не нарочной грацией обернувшись на полпути к лошадям. - Я скажу ему, что ты изо всех сил пытался меня остановить!

***

Роксана очень хотела, чтобы Принц оказался прав. Чтобы она сейчас въехала в Чащу и за первым же холмом нашла Сажерука усевшимся на поляне с феями на руках, плечах и коленях, что-то рассказывающим им и просто забывшим о времени. Тогда бы она сошла с лошади, встретила его удивленный взгляд, обиженно заявила бы, что он заставил ее волноваться, но, конечно же, села бы рядом и позволила бы новым фокусам, которым его научили не то феи, не то эльфы, не то сама Чаща, стать его извинениями. Она бы даже и не злилась по-настоящему. Но жизнь ее никогда не учила надеяться и доверять мечтам, как и никого из них. Только Черный Принц еще, казалось, умел надеяться, что отличало его от всех на самом деле гораздо больше, чем цвет кожи. А дороги были пустынны - и более или менее пригодный для карет тракт, и тропы, протоптанные комедиантами и редко крестьянами - по крайней мере, все, которые были известны Роксане. Сажерук, конечно, знал их гораздо больше и мог пойти кратчайшим путем, но тогда бы он вернулся в лагерь вчера вечером, как и говорил. Почему, черт возьми, он так не сделал? Где ей его искать? Роксана остановила лошадь, в бессилии озираясь по сторонам. Если он шел по одной из неизвестных ей троп в глубине Чащи, как часто делал из соображений безопасности, а потом что-то случилось, ей в жизни его не найти. Покусав губу, Роксана постаралась успокоиться и в итоге повела лошадь к месту недалеко от последнего холма перед выходом из Чащи. Большинство троп в этой части леса приводило сюда. Здесь она думала подождать, но тут кобыла испуганно заржала, отступая: что-то бросилось ей под копыта. Что-то черное, с длинным пушистым хвостом, что-то, чему хватило наглости броситься под ноги целой лошади и зашипеть на нее… - Гвин! - вскрикнула Роксана, впервые радуясь при виде этого мерзкого создания. Да что там, после безнадежного безмолвия леса, глухого к испуганному биению ее сердца, и холодной неизвестности, вид знакомой рогатой куницы, которую она так часто видела у него на плече, придал ей сил и даже позволил немного надежды. Спрыгнув с седла, Роксана попыталась поймать куницу, но, как обычно, у нее это не получилось. - Почему ты здесь один? - отчаявшись и разозлившись, она даже заговорила с этой чертовой куницей. - Где он, Гвин? Где твой хозяин? Гвин что-то тявкнул, отпрыгнув от нее. Она подумала, что он сейчас исчезнет в ближайших кустах, но чертенок остановился и обернулся, глядя на нее своими черными глазами-пуговицами. Словно недовольный ее неподвижностью, он прыгнул к ее ногам так быстро, что она отпрянула, готовая ударить его и прогнать. Но куница только полоснула когтями по подолу ее юбки и снова отскочила к кустам, яростно тявкая. В первый раз Роксана действительно задумалась над тем, чтобы назвать это существо умным. - Отведи меня к нему. Ты можешь? Гвин снова тявкнул и юркнул в кусты. Роксана всмотрелась в густо заросший деревьями лес за этими кустами. Если там и были тропинки, лошадь туда все равно не пройдет. Но следовать за куницей был ее единственный шанс... Она завела кобылу в кусты, надеясь, что если вдруг ее не окажется здесь по ее возвращении, Черный Принц ее простит. А затем подобрала юбку и пустилась бегом за куницей. Вскоре она убедилась, что Гвин и правда ее вел куда-то: он поджидал ее на пригорках и тявкал, когда она останавливалась чиркнуть маленьким ножом, вынутым из-за пазухи, по дереву, отмечая путь. Зачем? Ведь если Гвин и правда приведет ее к своему хозяину, ей не понадобятся эти зарубки, чтобы выбраться обратно к дороге. Но ни дыбом стоявшая шерсть куницы, ни ее собственное колотившееся сердце не говорили ей о том, что там, куда она бежит, она найдет что-то хорошее. Красная с черным одежда огнеглотателя ярко выделялась на темно-зеленом фоне леса, и в первую секунду Роксана радостно выкрикнула его имя, совершенно не задумавшись, почему нашла его в глухой чащобе сгорбившимся на земле, и почему он не отвечал ей все время, пока она звала его, добираясь сюда. Гвин метнулся мимо нее и слегка укусил безжизненную руку хозяина. И тут же, сморгнув первую радость, Роксана почувствовала, как ее сердце сковал невыносимый холод. Она заметила кровь. Слишком много красного. Кисти рук, трава рядом, пряди светлых волос, закрывавших лицо - все было красным от крови. Ее было так много, что у Роксаны подогнулись колени. Мигом оказавшись около него, она лихорадочно зашарила трясущимися руками по его спине, но там было сухо. Грязно, но сухо. Значит, рана была спереди. От мысли, что сейчас она поднимет его и найдет на рубашке разрез от ножа или меча, она всхлипнула. Пытаясь держать панику под контролем, она беспрестанно звала его дрожащим голосом, отказываясь верить, что она его потеряла, вот здесь, на этом самом месте, этой ночью, и ее не было рядом, и она никогда не узнает даже, какой мерзавец это сделал ради пары монет. - Очнись, очнись, пожалуйста! Скажи мне, что случилось! Ты слышишь меня? Схватив за плечи, она постаралась приподнять его, а Гвин крутился рядом, кусая все, до чего мог дотянуться. Роксана не прогоняла куницу, и та совершила чудо: после очередного, видимо, хорошо ощутимого укуса, они оба услышали слабый стон, больше похожий на мычание. Секунду Роксана не могла думать больше ни о чем, кроме того, что он жив. Только теперь она заметила, что ее лицо было мокрым от слез. Однако страх тут же вернулся, едва ли не хуже, чем до того. Она его еще не потеряла и ни за что ни в коем случае не могла потерять теперь. Кровь. Где рана? - Я сейчас, я помогу... О Боже, ты так меня напугал! Ты меня слышишь? Я здесь, это я... Руки ее лихорадочно обшарили его рубашку на груди, но снова ничего, кроме грязи и моря засохшей крови, не нашли. И только когда плечи в ее объятьях напряглись, выпрямляясь, а голова тяжело поднялась, Роксана поняла, откуда кровь, и в немом ужасе закрыла рот ладонями. Она видела всякое в жизни: как умирали повешенные, как отрубали руки ворам, что делала со спинами плеть - все это было обычным зрелищем в городах, где она выступала. Но подобного Роксана не видела никогда. Лицо Сажерука было словно разрезано на лоскуты, его заливала кровь от макушки до подбородка, мешаясь с грязью и стекая на шею и воротник рубашки. Она не могла найти в этом месиве любимые глаза, перед ней только зияли, как пропасти в горных ущельях, жуткие раны. Она очнулась, лишь когда снова услышала мычание и увидела, как из его рта стекает что-то густое и красное. Она не была лекаркой, но знала: кровь, текущая изо рта, не означает ничего хорошего. Проклиная трясущиеся руки, Роксана попыталась убрать с его лица прилипшие, грязные от крови волосы, но Сажерук резко, непроизвольно отдернул голову. - Прости, прости, я просто… Голос дрожал от ужаса и шока, как осиновый лист. Мысли путались. Взгляд в отчаянии окинул лес, словно прося о помощи, и заметил отчетливо видную, отмеченную следами крови тропу, по которой тащилось тело. Тропа уходила в гущу леса. Сколько же крови там, где это случилось, если здесь ее так много? Роксану затошнило. Как долго он здесь пролежал без сознания? Откуда он полз? Как много нужно, чтобы раны оказались заражены? Как дотащить его до лошади? Как много раз за это время его могли найти хищники? Его грязная от земли и лесного перегноя и липкая от крови рука сослепу нашла ее руку и слабо сжала, словно чтобы убедиться, что она правда рядом. Это придало ей решимости. - Ты можешь говорить? - спросила Роксана. Он закашлялся, мыча в промежутках, то ли в ответ ей, то ли от боли. - Хорошо, все будет хорошо… Мы можем добраться до богадельни, слышишь? Я приехала на лошади, но до нее нужно дойти… Ты сможешь? Сказала она это почти как мольбу к небу, потому что если он не сможет хотя бы подняться, черта с два ей удастся доволочь его до дороги. Вместо ответа Сажерук нашарил рукой справа от себя дерево, тяжело навалился на него и через пару вдохов потащил себя наверх. Роксана поднырнула под другую его руку, подставив плечо как опору, молясь всем духам, богам, феям и эльфам, чтобы им обоим хватило сил добраться до лошади, чтобы лошадь оказалась на месте, и чтобы дорога до богадельни не оказалась слишком длинной. Стоящий торчком пушистый хвост Гвина был им проводником. Ей показалось, что они шли целую вечность - медленно, тяжело, слушая только свое шумное дыхание и стук крови в ушах, как бой барабанов. Если бы у Роксаны оставались силы думать, то она бы каждую секунду со страхом ждала волчьего воя или еще чего похуже, а еще отгоняла бы подальше все мысли о том, что раны не были похожи на нападение хищника. Но сил у нее было только на то, чтобы передвигать ноги и справляться с паникой каждый раз, когда Сажерук, мыча и кашляя, сплевывал кровь. Он не открывал глаз и не пытался говорить, только брел доверчиво за ней, явно изо всех сил стараясь не давить на нее всем весом. Слава небу, лошадь оказалась на месте! - Мы пришли, - торопливо выдохнула Роксана, подходя вплотную к кобыле. - Я помогу…сейчас…вот седло, я поддержу тебя сзади…мы быстро доберемся, все скоро закончится, уже скоро… Кого она успокаивала - его или себя? - Держись. Пожалуйста, - попросила она, стараясь не пускать отчаяние в голос, и крепко сжала обвившиеся вокруг ее талии руки, когда они невероятным образом взгромоздились в седло. - Еще немного, мы уже скоро приедем…только оставайся со мной… Она очень боялась, что он снова потеряет сознание во время скачки, и иногда так и казалось, когда тело сзади слишком тяжело наваливалось на ее спину, а шеей она чувствовала что-то мокрое. Но каждый раз это не заканчивалось падением: она звала его, то плача от испуга, то слишком пугаясь, чтобы плакать, она сжимала его ладони, а Гвин, неведомым образом державшийся у хозяина на плече, принимался выпускать когти, и тяжесть с ее спины исчезала, а ее ладонь чувствовала слабое ответное пожатие, словно он хватался за нее, как за ускользающую реальность. Богадельню первым увидел тоже Гвин. А Роксана только тут осознала, что с приездом сюда все проблемы не заканчивались.

***

Удачно получилось, что Хитромысл как раз возвращался из огорода, где они выращивали лекарственные травы, когда двор богадельни огласился отчаянными криками о помощи. Голос, что кричал, Хитромысл с некоторых пор хорошо знал и уже любил, а потому поспешил на зов, не дожидаясь, когда его помощницы сами во всем разберутся и доложат ему, в чем дело. Он впервые видел красавицу Роксану в таком ужасном виде: лицо ее было заплакано и перекошено от страха, волосы растрепаны и, кажется, испачканы в крови, в ней же испачкалось и платье, руки тряслись, а голос срывался. В первую минуту Хитромысл, холодея в душе, подумал о самой страшной причине, по которой молодая красивая девушка могла примчаться к лекарям в отчаянии и с кровью на юбке. Но затем она легко спрыгнула с лошади, принявшись помогать человеку, сидевшему сзади нее, и Хитромысл понял, что, по крайней мере, это не то, о чем он подумал, и настроился на рабочий тон. - Нет, нет! - Роксана, до того тараторившая что-то, сорвалась на крик, когда человек в ее руках, грязный с ног до головы как выгребная яма, едва соскользнув с седла, медленно осел на землю, и она не смогла удержать его на ногах. - Помогите же! Хитромысл! К ним уже спешили с разных концов двора люди: юные беспризорники обоих полов, посланные за водой или за травами, а теперь спешившие поглазеть, старшие женщины бежали или ковыляли, подобрав юбки, уже привычные к подобным происшествиям, но самое главное - двое мужчин, которых Хитромысл как раз собирался выпустить из-под своего крыла, так как они были, по всем признакам, уже здоровы. К ним он и обратился. - Эй! Ребята! Сходите, пожалуйста, вон туда, принесите носилки и отнесите этого человека в дом. Мальчики, - лекарь обернулся к самым юным помощникам. - Бегите вперед, покажите им, где найти носилки, и скажите девочкам, чтобы приготовили воды и тряпок. Быстро! Мужчины и мальчишки послушались его указаний, а Хитромысл тем временем подошел к комедиантке, бережно обнимавшей упавшего человека. - Роксана! Расскажешь, что с вами случилось? Ты в порядке? - он быстрым и невесомым, изучающим жестом отвел рукой ее волосы в том месте, где они были мокрыми от крови, но кроме испачканного платья не нашел ничего ужасного. Девушка кивнула. - Д-да, я в порядке, кровь не моя… - На вас напали? - Нет, я нашла его таким, я… Хитромысл, сделай что-нибудь, пожалуйста! У него кровь идет изо рта, я видела… - Сделаем все, что в наших силах, девочка, успокойся. А кто этот человек, я его знаю? Роксана посмотрела на него так, словно он отнял у сироты последний кусок хлеба. Глаза ее снова налились слезами. - Ты не… Хитромысл, это же он! - Кто - он? - Сажерук! - Что?!.. Хитромысл резко обернулся, в первый раз как следует усиленно вглядываясь в упавшего человека, пытаясь в кошмарном месиве крови, грязи и ран различить черты родного лица, но это было почти невозможно. Только заметив светлые пряди волос, до которых не добралась кровь, и разобрав под грязью цвета одежды, лекарь ахнул, чувствуя, как больно закололо его старое сердце. - Силы небесные! Мой мальчик… Что…что случилось? Когда? Как это произошло? Подбежавшие с носилками люди остановились в недоумении, редко наблюдая его в таком смятении чувств. Это заставило Хитромысла взять себя в руки, хотя ему показалось, что таким старым, как сейчас, он себя не чувствовал с тех пор как Черный Принц едва не умер из-за очередного ранения в очередной его битве за справедливость в мире. - Укладывайте на носилки, - приказал он тверже, чем обычно. - Будьте предельно осторожны! Немедленно отнесите его в комнату, где много света! Белла! Белла! - женщина, встревоженная его реакцией на происходящее и явно тоже не узнавшая новоприбывшего больного, хотя знала его почти столько же, сколько и Хитромысл, но пыталась всегда притворяться, будто ей дела нет до детей, поспешно подошла. - Проследи, пожалуйста, чтобы туда принесли самую чистую воду, как можно больше тряпок, нитки, иголку, ну, ты знаешь…и что-нибудь снотворное. - А тебе - успокаивающее? Что происходит? - Потом, Белла! Все потом! Роксана! Девочка, идем со мной, ты мне все расскажешь по дороге. Сбивчивый рассказ Роксаны мало что прояснил. Очевидными были только две вещи: огромная кровопотеря и почти непременное заражение. Раны не могли не заразиться во всей этой грязи за столько времени, но Хитромысл все равно не мог удержать свое слабое сердце от безмолвных молитв, потому что оно могло вынести много жутких зрелищ, но потерю одного из тех, кого уже давно любило как родных сыновей? В этом лекарь совсем не был уверен, а потому очень старался следовать своей педантичности обычной рабочей рутины. - Хорошо, все это сейчас не столь важно, - мягко прервал он торопливую речь Роксаны. - Мы все узнаем от него самого, когда ему станет лучше. Сейчас подвинь сюда, пожалуйста, вон те тазы и тряпки. Встань сзади, чтобы не закрывать мне свет. Спасибо, - обернувшись, он заметил в дверях нескольких девушек-помощниц. Решив, что Роксана все равно ни на шаг не отойдет от его названного сына, Хитромысл махнул им рукой. - Можете идти, займитесь другими больными, Белла даст вам указания, пока я занят. Когда наконец их осталось трое в комнатке, Хитромысл с чашкой снотворного в руках присел у мешка соломы, на который уложили Сажерука, и по мычанию в ответ на свой зов понял, что тот был в сознании. - Будет лучше, если ты это выпьешь, - мягко сказал лекарь и поймал себя на мысли, что разговаривал с ним, как будто его мальчику снова было лет одиннадцать, и он просто заболел, и именно поэтому он одной рукой поднимал ему голову, а другой подносил к губам чашку. Болезненное мычание на каждом глотке лишило его этой безопасной иллюзии, но Хитромысл все равно улыбнулся, словно собирался прогнать плохой сон от постели сына. - Это поможет тебе заснуть. Поспи. А я позабочусь об остальном. Грязная ладонь сжала его руку, и старик, вопреки всему своему лекарскому педантизму, пообещал себе, что его мальчик встанет с этой кучи соломы живым. Большая доза снотворного на ослабленное кровопотерей тело подействовала довольно быстро, и Хитромысл надеялся, что ее хватит, промокая тряпку и принимаясь смывать всю грязь и кровь с лица Сажерука, умело делая это быстро и аккуратно, не слишком тревожа спящий организм. И чем больше ему открывалась картина, тем больше она его ужасала. Где не было порезов, там наливалось несколько синяков, а некоторые раны были настолько глубокие, что одна даже насквозь вспарывала щеку. Поняв это, Хитромысл весь похолодел. Не было никакого шанса, что такая рана не заразилась. Тут же осторожно наклонив голову Сажерука набок, чтобы кровь, стекая в горло, не разбудила его и не затруднила дыхание, Хитромысл от волнения, как обычно незаметно для себя, заговорил вслух сам с собой. - Вот откуда кровь во рту… С одной стороны, конечно, хорошо, что это не внутреннее кровотечение в дыхательных путях, с другой… Столько часов в грязи - наверняка пошло заражение… Зашивать ее сейчас нет смысла… А другие…это явно был нож или кинжал… Скорее, нож, работа тонкая, - тут старик сам вздрогнул от своих слов, будто перед ним было не ранение, а искусная резьба по дереву. - Но впечатление именно такое… Это сделал не дикий зверь, раны были бы рваные и широкие, а не тонкие и ровные… К тому же, они не случайные. Во-первых, их много, а во-вторых, они глубокие и…их будто старательно выравнивали… - Выравнивали?.. - тихий от ужаса голос Роксаны напугал Хитромысла, врываясь в его мысли, напоминая, что он снова рассуждал вслух. Он мысленно (теперь точно) выругал себя. Девочка и так сидела, сжавшись как мышка перед котом, расширившимися от шока и страха глазами глядя на лицо возлюбленного, а он ее еще больше пугал. С другой стороны, дороги назад не было, все и так было очевидно. - Что значит “выравнивали”, Хитромысл? Этот взгляд. Чего она хотела от него - правды или утешения? - Я имею в виду, - поспешно, как будто так можно уменьшить смысл сказанного, ответил он, - что чтобы контур таких длинных ран был таким ровным, нож должен был пройти медленно и не единожды. Плоть человеческая не пергамент, понимаешь… Девочка уставилась на него в еще большем ужасе, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. Пару раз, он заметил, ее сотрясла дрожь с головы до пят. - Кому могло такое понадобиться? - снова забормотал старик, перебирая баночки с мазями. - Это не простое ограбление, это какая-то своего рода пытка… Но Боже, ради чего? У него что, с собой было много денег? Хотя я не представляю, чтобы он их оценил дороже своего здоровья. - Их не украли, - тихим, не громче шелеста листьев, голосом ответила Роксана, не отрывая глаз от любимого лица. - Я слышала звон монет. На него напали не из-за них. Он бы просто отдал их и убежал, если бы так. - У тебя есть другие идеи? Она не ответила, только сжалась еще больше. Хитромысл нахмурился, но снова решил, что это подождет. - Давай, девочка, помоги мне переодеть ему рубашку. Эта срочно нуждается в стирке, и лучше ее снять до того, как я наложу мази. Под рубашкой тоже оказались синяки, больше всего на спине. С такими лекарь был знаком и еще больше нахмурился, но на лице Роксаны уже не заметил слез - только какое-то загнанное выражение ужаса. Они вместе заменили грязную, жестковатую от засохшей крови рубашку на простую, непонятного серо-белого цвета, но чистую шерстяную рубаху, какие оставались иногда от больных и хранились в богадельне как раз для таких случаев. Чистые штаны женщины тоже отыскали, но Хитромысл первым делом занялся обработкой ран, благодаря небо за солнечный свет, так ярко бивший прямо в окно. Он зашил несколько ран, оставив те, которые вызывали у него наибольшие опасения, насколько сумел, прочистил, смазал все лучшими из своих мазей и закрыл повязками, радуясь, что снотворного хватило, и его мальчик спокойно спал во время этих процедур. Роксана молча сидела рядом, как тень, исправно подавая ему мази, иголку, нитки, воду, тряпки и повязки, помогая и поддерживая, где могла. Когда они закончили, Хитромысл предложил ей пойти к морю и привести себя в порядок, но она покачала головой, сжимая руку спящего, с которой смывала в таз кровь и грязь. - Я не хочу сейчас его оставлять. Лекарь только вздохнул, думая о целом здании больных, которыми сейчас займется только затем, чтобы поменьше возвращаться мыслями в эту комнату и поменьше волновать свое слишком привязчивое сердце. - Хорошо. Если он проснется раньше, чем я вернусь, или если на повязках выступит кровь, пошли за мной. Тебе точно не нужно отойти? С ним может посидеть одна из лекарок и их учениц… Ох, ну хорошо. Да не гляди ты так на меня, девочка! - мягко попросил старик, встретив такой взгляд темных глаз, будто он предложил ей самолично убить его. - Небо даст, все будет хорошо. Если он жив до сих пор, значит теперь уж точно выживет. Роксана молча тяжело сглотнула и прочистила горло. - Черный Принц… - голос ее был слаб. - Если мы оба не вернемся сегодня в лагерь, он подумает…ему надо сообщить, что…что мы тут. Хитромысл кивнул уже в дверях. - Один шпильман тут, из выздоровевших, собирался возвращаться к комедиантам. Я попрошу его поспешить и принести Принцу весть.