Глава 3. Тишина — это громче

Утро началось обычно. Мэнди пришла в школу за сорок минут до звонка, разложила документы, проверила расписание уборок и сделала глоток зелёного чая. Джанет вплыла в класс ровно за семь минут до первого урока — с розовым хвостом и свежей брошью в виде микрофона на воротнике. — Ты не поверишь, — пропела она с порога, — Эмз вчера в полночь выложила голосование. — Что? — Мэнди даже не подняла головы. — Голосование в своём блоге. «Идеальная пара месяца». Ты и Честер. Ручка в руке Мэнди хрустнула. — Что-что? Джанет протянула телефон. На экране висел пост Эмз: яркая картинка с их школьными фото — Мэнди с каменным лицом и Честер с леденцом в зубах. Подпись гласила: «Драма месяца: президент совета и главный клоун школы. Токсично? Да. Интересно? Очень. Голосуйте, пока я не удалила (не удалю)». На данный момент было уже 12 тысяч голосов. 72% — «ЗА ИХ ЛЮБОВЬ». Мэнди медленно положила ручку и закрыла глаза. — Я убью её. — Третья парта, — спокойно добавила Джанет. — И не ты одна против. Эмз теперь королева хаоса. Фэнг уже репостнул. — Фэнг?! — С подписью «Вжух». Мэнди открыла глаза. В них горел холодный огонь. — Где Честер? — Не знаю. Но он точно видел. И он точно… — Джанет запнулась, глядя в дверь, — идёт сюда. С цветами. Мэнди обернулась. Честер действительно шёл по коридору. С огромным букетом кроваво-красных роз. И улыбкой, от которой хотелось закричать. Он влетел в класс, взметнув лепестки, и рухнул на колено прямо перед партой Мэнди. — Моя королева! — провозгласил он на весь класс. — Прими скромный дар от твоего избранника по версии интернета! Класс загудел. Кто-то засмеялся, кто-то достал телефон. Эмз, сияя, снимала с первой парты. Мэнди посмотрела на розы. Потом на Честера. Потом снова на розы. — Ты достал их из мусорки? — спросила она ледяным тоном. — Из теплицы! — гордо поправил Честер. — Вернее, из клумбы перед школой. Но это детали. — Ты вырвал цветы с клумбы, которую я сама посадила в рамках субботника? Честер замер. Улыбка слегка померкла. — Э-э… — Вон, — сказала Мэнди, указывая на дверь. — И розы забери. Они теперь улика. Она развернулась к доске, показывая, что разговор окончен. Честер постоял на колене ещё пару секунд, потом поднялся и, насвистывая, вышел в коридор — но розы всё же оставил на подоконнике. — Могло быть хуже, — шепнула Джанет. — Он мог принести не розы, а саму клумбу. Мэнди не ответила. У неё начинал дёргаться глаз. --- Большая перемена. Честер не унимался. Вместо того чтобы, как обычно, рисовать карикатуры и кидаться жвачкой, он решил… действовать официально. На перемене он подошёл к парте Мэнди, положил перед ней листок и отошёл на два шага, сложив руки на груди. Фэнг стоял за его спиной с видом человека, который уже всё видел и готов ко всему. — Что это? — спросила Мэнди, не прикасаясь к бумаге. — Список моих достоинств, — ответил Честер. — Чтобы ты могла оценить масштаб трагедии. Я имею в виду, счастья. Нашего счастья. Джанет наклонилась и прочитала вслух: — Пункт первый: я смешу тебя. Ты отрицаешь, но я вижу. Пункт второй: у меня красивая улыбка. Пункт третий: я умею готовить лазанью. Это вообще при чём? — Лазанья — это важно, — вставил Фэнг. Мэнди медленно повернула голову к Честеру. Она выглядела так, будто не спала двое суток, хотя просто провела утро, пытаясь игнорировать его. — Честер, — сказала она тихо, очень тихо. — Ты меня достал. Тот улыбнулся, но уже не так уверенно: — Что? — Ты меня достал, — повторила она громче. — Эти твои дурацкие розы. Эти списки. Эти леденцы. Ты думаешь, это смешно? Думаешь, я поведусь на твоё «ухаживание»? Эмз просто хочет посмеяться надо мной. А ты — её инструмент. Честер открыл рот. Закрыл. — Я не… — Тебе лишь бы позлить меня. Сделать из меня посмешище. Да? — Мэнди встала, упёрлась руками в парту, и голос её дрожал от ярости, которую она копила три дня. — Ну так радуйся. Я выгляжу глупо. Ты победил. А теперь оставь меня в покое. Навсегда! Понял? Класс затих. Даже Эмз опустила телефон. Честер стоял и смотрел на Мэнди. В его глазах мелькнуло что-то, чего она никогда там не видела. Не боль. Не злость. Что-то другое. Что-то похожее на… растерянность. На удар. — Понял, — сказал он тихо. И ушёл. Без леденца. Без свиста. Без насмешливой походки. Фэнг посмотрел на Мэнди долгим взглядом, ничего не сказал и вышел следом. Джанет тронула Мэнди за руку: — Ты как? Мэнди села. Руки её тряслись. — Нормально. — Ты на него наорала так, что у меня сердце ёкнуло. — Ему полезно, — отрезала Мэнди, хотя внутри что-то неприятно сжалось. --- Остаток дня. Честера словно подменили. На алгебре он сидел тихо. Уставился в окно и не рисовал. Не грыз леденец. Даже не смотрел в сторону Мэнди. Фэнг пару раз что-то шепнул ему — тот только пожал плечами и отвернулся. На литературе Честер не вызвался читать стихи (хотя обычно выскакивал с «Евгением Онегиным» в пересказе и доводил учительницу до слёз). Он просто сидел и вертел в руках леденец, но не разворачивал. — Это страшно, — шепнула Джанет. — Он похож на выключенный телевизор. Мэнди не ответила. Она краем глаза следила за ним и не могла понять, что чувствует. Облегчение? Должна была испытывать облегчение. Но вместо этого в груди было пусто. Эмз подошла на перемене с телефоном, но без обычной усмешки: — Я, конечно, люблю драму, но… ты его жёстко. — Он заслужил, — ответила Мэнди, но голос прозвучал неуверенно. — Если бы, — Эмз убрала телефон в карман. — Он сегодня полшколы обежал, чтобы тебе те розы достать. Ты хоть знаешь, откуда они на клумбе? Мэнди промолчала. — Он их год назад посадил, — сказала Эмз. — Когда ты организовывала субботник, никто не пришёл, кроме него. Ты выгнала его через пять минут. А он всё равно розы посадил. Потому что «кнопка радуется, когда цветы растут». Эмз развернулась и ушла. Джанeт смотрела на Мэнди широко раскрытыми голубыми глазами: — Ты знала? — Нет, — прошептала Мэнди. --- Актовый зал. После уроков. Джанет задержалась на репетиции школьного концерта. Она стояла на сцене одна, в луче софита, и голос её плыл над пустыми креслами: грустная баллада про то, как трудно сказать «прости». В зале никого не было. Кроме Фэнга. Он сидел в третьем ряду, сложив руки на груди, и смотрел на сцену. Тёмные волосы падали на лоб. Карие глаза в полумраке казались почти чёрными. Джанет закончила. Тишина замерла, а потом — одиночные хлопки. — Ты здесь? — удивилась она, щурясь в темноту. — А где Честер? — Не пришёл, — Фэнг поднялся и подошёл к сцене. — Впервые сам. Сидит в спортзале, смотрит в стену. Джанет спрыгнула со сцены, поправила розовую прядь: — Из-за Мэнди? — Ага. Она помолчала, потом села на край сцены, свесив ноги. Фэнг остался стоять, но чуть ближе. — Знаешь, — тихо сказала Джанет, — она не хотела его так. Просто… она не умеет иначе. Если её кто-то задевает — она защищается. А Честер задевает её своим существованием. — Он не задевает, — ответил Фэнг. — Он просто не знает, как подойти по-другому. — Как ты? — Джанет подняла голову. Фэнг посмотрел на неё. В полумраке его лицо казалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то живое. — Я вообще не подхожу, — сказал он. Джанет улыбнулась. Негромко, но тепло. — Ты пришёл не за Честером? Фэнг не ответил. Протянул руку и поправил выбившуюся прядь розовых волос у неё за ухом. — У тебя красивый голос, — сказал он, как о погоде. — Иди домой, уже поздно. И вышел из зала, не дожидаясь ответа. Джанeт осталась сидеть на сцене, прижав ладонь к щеке. --- Спортзал. Тот же вечер. Мэнди не должна была там быть. Она шла к выходу, но ноги сами свернули в сторону спортзала. Внутри горел тусклый свет. Дверь была приоткрыта. Она заглянула. Честер сидел на полу, прислонившись спиной к стене с матами. Без леденца. Без улыбки. В руках он вертел тот самый листок со списком своих достоинств — мятый, скомканный, разглаженный обратно. Он не плакал. Он просто сидел и смотрел в одну точку. Мэнди замерла. Она видела Честера паникующим, когда его ловили за розыгрышем. Видела его весёлым, наглым, дурашливым, истеричным, когда он делал колесо посреди коридора. Но растерянного — никогда. Он был похож на карнавальную маску, с которой смыли краску. Под ней оказалось обычное лицо. Уставшее. Молодое. И от этого стало страшно. — Честер? — голос Мэнди прозвучал тихо, почти виновато. Он поднял голову. Их взгляды встретились. — Иди домой, Мэнди, — сказал он без смеха. — Ничего интересного. Спектакль закончился. Мэнди шагнула внутрь. Потом ещё один. — Я… — начала она и замолчала. Слова застревали в горле. Честер смотрел на неё и не улыбался. Смотрел так, будто видел впервые. — Ты права, — сказал он. — Я достал. Я всегда достаю всех. Я думал, если бесить тебя достаточно сильно, ты заметишь меня не как проблему. Но ты права. Я просто клоун. — Я не… — Ты сказала всё правильно. — Он встал, отряхнул штаны и сунул мятый листок в карман. — Не переживай. Завтра я буду тихим. Задание сдам. Правила не нарушу. Ты сохранишь пост. Свободна. Он прошёл мимо. Но у двери замер. — Розы, — сказал он, не оборачиваясь, — я про них не забыл. Я каждый год их сажал. С одного куста. Просто для себя. И вышел. Мэнди осталась одна в пустом спортзале. Сердце колотилось где-то в горле. Она вдруг поняла, что скучает по его леденцам и шуткам.