Глава 11. Первый звонок гонга

Дневная арена разительно отличалась от той, что бойцы видели на утренней разминке. Освещение по краям огромного зала приглушили, зато над самим рингом свет выжгли до ослепительно белого, заставляя воздух под прожекторами заметно дрожать от напряжения. На трибунах собралось вдвое больше зрителей, чем накануне во время церемонии открытия. Толпа пестрела студентами в ярких куртках, уставшими после работы клерками, попадались даже зрители в театральных костюмах кабуки и целая стайка восторженных девушек, размахивающих самодельными плакатами с кричащими надписями «МАЙ» и «ХЛОЯ». Из массивных динамиков ритмично качали хиты Scorpions. Звук немного сыпался на высоких частотах, но гитарные запилы органично сливались с ревом многотысячной толпы в единый, пульсирующий шум. На огромной плазменной панели под потолком безостановочно сменялись портреты участников. Секретари DOATEC суетливо бегали у пультов управления, а крупный японец за главным судейским столом педантично сверял сетку боев. Когда на экране высветилась первая пара, зал взорвался оглушительным свистом и аплодисментами. Май Ширануи против Клауда Страйфа. Клауд уже занял свой угол ринга. Без привычного тяжелого меча за спиной его фигура казалась немного урезанной, но в каждом движении все равно читалась мышечная память, привыкшая к солидному весу оружия. Темные штаны, простая безрукавка, плотные перчатки. Он методично проверял экипировку, мысленно прокручивая варианты дистанции. Его взгляд оставался абсолютно спокойным и отстраненным. Май появилась совершенно иначе. Сначала по залу прокатился пронзительный визг девичьих голосов, а затем луч прожектора выхватил ее фигуру из полумрака. Традиционное алое одеяние, обнаженная спина, глубокое декольте и высоко перевязанные волосы. Она приближалась к рингу с легкой, отточенной грацией хищницы, игриво подмигивая то в объективы камер, то кому-то конкретному на трибунах. Сложенный веер ритмично щелкал в ее изящных пальцах, казаясь естественным продолжением руки. "Итак, первый бой дня!" - объявил диктор голосом, слишком бодрым, чтобы звучать натурально. - "Традиционный стиль против холодной силы. Май Ширануи и Клауд Страйф!" Судья быстро проверил дистанцию между бойцами и махнул рукой. Гонг. Клауд двинулся вперед просто и прямолинейно, без малейших лишних движений. Май плавно отступила на полшага, ее тело перетекало в пространстве, словно мягкое пламя. Его первый прямой и тяжелый удар рассек воздух. Девушка нырнула вниз, почти присев на маты, и ее закрытый веер скользнул вдоль его вытянутой руки. Она даже не ударила, а лишь издевательски обозначила линию атаки. "Оу"- хихикнула Май. - "Кто-то сегодня совершенно не в настроении для танцев". Клауд проигнорировал реплику, лишь хладнокровно сменив угол атаки. Он провел низкий удар ногой, плавно переходящий в подъем коленом. Она снова ускользнула, но на этот раз слегка задела его плечо краем веера. Это было не больно. Это было откровенно нагло. Он попытался методично зажать ее у канатов. Май позволила прижать себя к краю ринга, виртуозно сделала вид, что запуталась в собственных ногах, вжалась спиной в натянутый трос и испуганно вскинула руки, всем своим видом показывая, что сдается. На одну критическую долю секунды взгляд Клауда дрогнул. Сработал древний инстинкт воина, запрещающий бить того, кто не готов к защите. Этого крошечного мгновения оказалось достаточно. Ее нога выстрелила вверх подобно сжатой пружине. Движение казалось обманчиво мягким, но удар пришелся точно в висок. Он был идеально контролируемым: Май не вложила в него убийственную силу, а лишь грамотно сбила противнику баланс. Клауд тяжело качнулся и вынужденно шагнул назад, чтобы устоять на ногах. "Не отвлекайся, красавчик"- тихо произнесла Май и моментально вцепилась в пойманный ритм. Последовала серия из трех молниеносных боковых ударов ногой и одного с разворота. Блоки Клауда были хороши и тяжелы, но каждый принятый удар оставлял свой невидимый след, изматывая мышцы. Май работала как настоящий огонь: ее целью было не убить одним ударом, а обжигать со всех сторон, пока защита не расплавится. В какой-то момент она провела провокационный выпад грудью почти в лоб, сделав это настолько явно, что Клауд машинально отвел взгляд, избегая смотреть прямо. Это стало его второй роковой ошибкой. Быстрый подшаг, хлесткий лоу-кик в опорную ногу, затем еще один, и Клауд тяжело опустился на одно колено. Май ловко зацепила его за плечо и резким толчком направила прямо к канатам. Заграждение натянулось, принимая вес бойца. Трибуны взорвались от восторга. Судья намеренно замедлил счет, давая Клауду шанс подняться. И он поднялся. Конечно же, он встал на ноги. Но движения уже стали чуть медленнее, чем требовала ситуация. Развязка поединка наступила неожиданно спокойно. Клауд пошел в массированную атаку, вложив всю оставшуюся энергию в длинную серию, и почти поймал девушку на грамотном финте. Но в самое последнее мгновение Май, подобно воде, ускользнула из-под смертельной траектории. Она сделала подсечку, грациозно прокрутилась на месте и одним невероятно красивым, почти театральным движением отправила противника на спину. Судья, прекрасно чувствующий грань, моментально вмешался, не дав нанести добивающий удар. Гонг. "Победительница первого боя дня... Май Ширануи!" Она радостно подскочила, победно вскинула руки и послала кокетливый воздушный поцелуй прямо в объектив ближайшей камеры. Клауд поднялся самостоятельно, отряхнулся и коротким кивком признал свое поражение. Май, неожиданно отбросив всю свою иронию, ответила ему легким, уважительным поклоном. "Ты силен"- произнесла она тихо, чтобы эти слова предназначались только ему. - "Но ты слишком честный для таких игр". Он на секунду встретился с ней взглядом. "Мне не понравились игры"- ровно ответил Клауд. - "Но ты победила честно. В рамках этих правил". Улыбка Май стала немного теплее. "Тогда увидимся, если судьба даст нам шанс на реванш". В мужской раздевалке густо пахло потом, тальком и старым, рассохшимся деревом. Корпорация DOATEC щедро вкладывала миллионы в арену и трансляции, но явно экономила на базовом комфорте для самих бойцов. Помещение представляло собой спартанский ряд металлических шкафчиков, жесткие деревянные лавки и обычные душевые кабины за матовым стеклом. Чаолен сидел на лавке. Его плечи были расслаблены, но в глазах безостановочно работал аналитический ум. Он внимательно прислушивался к глухому гулу, доносящемуся из-за бетонной стены. Май только что виртуозно сорвала первую масштабную волну зрительского восторга на этом турнире. Металлическая дверь скрипнула. В раздевалку вошел Вергилий. Казалось, он совершенно не принадлежал этому приземленному пространству. Идеально белые волосы, ледяной, абсолютно спокойный взгляд. Он опустился на лавку рядом с Чаоленом аккуратно, как человек, который контролирует свою осанку каждую секунду своей жизни. Чаолен посмотрел на него боковым зрением. "Видел бой?" - спросил он. "Да"- коротко ответил Вергилий. - "Девушка с веером. Весьма интересное использование чужого внимания в качестве оружия". "Большинство здесь используют только свое тело"- заметил Чаолен. - "Она же использует еще и глаза противника". Он выдержал многозначительную паузу. "Ты готов?" Вергилий медленно повернул голову. "Я всегда готов, когда речь идет о силе". "Тут предлагают силу совершенно разных видов"- Чаолен позволил себе легкую улыбку. - "Деньги, мировая слава, политическое влияние. Ты лично за каким видом сюда пришел?" "Ни за одним из перечисленных" - абсолютно ровным голосом произнес Вергилий. - "Мне нужна сила, которая не заканчивается цифрами на светящемся табло". Он на секунду задержал взгляд на обшарпанной стене, словно видел сквозь нее саму ткань мироздания. "Я должен стать сильнее. Гораздо сильнее, чем я есть сейчас. И для этого мне жизненно необходимы противники. Реальные. Не учебные манекены". Чаолен понимающе кивнул. Эту жажду он понимал очень хорошо. "У каждого своя причина выходить на этот квадрат"- философски заметил он. - "Кто-то дерется ради денег на пропитание. Кто-то ради защиты семьи. Кто-то просто потому, что не умеет жить по-другому. А ты дерешься ради... пути?" "Ради свободы"- поправил его Вергилий. - "Ради свободы делать то, что я сам считаю правильным. Без тяжелых цепей прошлого". На слове «цепи» в его идеально ровном голосе что-то едва уловимо дрогнуло. Чаолен на долю секунды вспомнил Хитоми. Ее уставшие руки, грубые бинты на сбитых костяшках пальцев, тепло от фарфорового чайника в их додзё. А затем в памяти всплыл ледяной голос из телефонной трубки. Приказ. Задание. "Понимаю" - тихо сказал Чаолен. - "У меня тоже есть один дорогой человек, ради которого я вынужден становиться сильнее каждый день". Он горько усмехнулся. "И есть один тип, для которого я просто обязан быть полезным инструментом, пока это взаимовыгодно". "И ты согласен на такое существование?" - спросил Вергилий, чуть приподняв бровь. "Я согласен использовать его точно так же, как он сейчас использует меня" - пожал плечами Чаолен. - "По крайней мере, пока наши конечные цели совпадают". Они погрузились в молчание. В тесной комнате повисло ощущение странного, парадоксального, но очень четко узнаваемого взаимопонимания между двумя хищниками. "На ринге" - добавил Чаолен, прерывая тишину, "я не буду тянуть тебя вниз и поддаваться, если мы окажемся по разные стороны баррикад". Он посмотрел Вергилию прямо в глаза. "И я не буду ждать от тебя пощады". "Я никому не даю пощады"- совершенно спокойно ответил Вергилий. - "Но я даю свое уважение тем, кто способен стоять до самого конца". Чаолен искренне усмехнулся. "Считай, что с этим мне крупно повезло". За стеной вновь загремела тяжелая музыка, и голос диктора торжественно объявил следующий поединок. Кокоро стояла в своем углу ринга, облаченная в кимоно аккуратного, приятного глазу цвета. В ее выверенных движениях не было ни капли лишнего напряжения. Она дышала глубоко и ровно, держа руки в классической традиционной стойке, вбитой многочасовыми тренировками. Глаза девушки были слегка опущены, но не из-за робости или страха, а из-за предельной внутренней сосредоточенности. На противоположной стороне площадки уже вовсю вертелся Брюска. Его бурлящая энергия не позволяла ему стоять спокойно даже за секунду до гонга. Он ритмично подпрыгивал, активно разминал плечи, делал широкие взмахи руками и непрерывно подмигивал восторженному залу. Публика обожала его с первого взгляда просто за то, что он выглядел как оживший герой кассетного боевика, решивший подработать цирковым акробатом. На трибунах, на несколько рядов выше остальных, заняли места Чаолен и Вергилий. Рядом с ними комфортно устроился Риг, лениво жуя мятную резинку. "Внимание" - Чаолен кивнул подбородком в сторону освещенного квадрата. - "Сейчас нам покажут отличное шоу". "Или преподадут жесткий урок" - бесстрастно заметил Вергилий. Гонг. Кокоро пошла вперед абсолютно без театральных эффектов. Ее первый атакующий шаг был коротким, технически чистым и пугающе резким. Она не пыталась заигрывать с толпой. Все ее удары шли строго по геометрическим прямым линиям, с акцентом в корпус, опираясь на великолепную классическую базу. Брюска с интересом ловил ее темп. Сначала он слегка отступал к канатам, намеренно пропуская пару легких, скользящих ударов, словно проверяя реакцию противницы. Затем он взорвался и выдал свою первую коронную комбинацию: глубокий уклон в сторону, удар в корпус, завершающийся высоким, размашистым ударом ногой с разворота. Кокоро с удивительной скоростью нырнула прямо под летящую ногу, крутнулась на месте и жестко приложила его раскрытой ладонью точно в солнечное сплетение. "О-о" - одобрительно присвистнул Риг, перестав жевать. - "Девочка-то не из мягких". На лице Брюски на какую-то секунду промелькнуло искреннее уважение. Он широко, во все зубы улыбнулся. "Весьма неплохо!" - крикнул он ей сквозь шум зала. - "Но народ купил билеты, чтобы увидеть кое-что покруче". И он взвинтил темп. Брюска начал непрерывно чередовать свои фирменные прыжковые удары ногами с резкими, проникающими боковыми. Кокоро изо всех сил пыталась ловить его именно в уязвимые моменты приземления, выступая как податливая вода против ураганного ветра. Несколько раз ей блестяще удалось провести чистые, акцентированные встречные удары. На ее бледных щеках выступил яркий румянец, дыхание заметно участилось, но глаза оставались кристально ясными. "Она работает поразительно чисто" - как эксперт отметил Вергилий, наблюдая с трибуны. - "У нее гораздо меньше лишнего мусора в движениях, чем у него". "Зато он физически тяжелее и гораздо быстрее меняет высоту атак" - возразил Чаолен. - "И самое главное, у него бронебойная психика уличного весельчака. Он может давить на нее бесконечно долго, не теряя концентрации". Бой выглядел как красивое, но жестокое столкновение строгой классической школы и безудержной уличной пластики. В какой-то момент, после затяжного, изматывающего размена ударами, когда оба бойца уже дышали с хрипом, Брюска непредсказуемо сменил тактику. Вместо ожидаемого широкого замаха он пробил короткий, невероятно жесткий апперкот, вложив в него весь вес, почти не делая замаха. Кокоро успела поднять руки в защитный блок, но кинетическая сила удара все равно пробила защиту, отбросив девушку на шаг назад. Брюска не стал бросаться добивать ее сразу. Как истинный шоумен, он дал ей благородную секунду, чтобы восстановить равновесие. Она справилась. Ее нижняя губа была слегка разбита, в глазах на мгновение плеснулась боль, но Кокоро упрямо приняла боевую стойку. "Даже не думаешь сдаваться, а?" - с восхищением выдохнул Брюска. "Пока я могу стоять на ногах, этот бой не закончен"- коротко отрезала она. И снова пошла вперед. Последняя, решающая связка этого поединка была молниеносной. Кокоро попыталась пройти на ближнюю дистанцию, метя в корпус, но Брюска наконец-то отключил режим развлекательного шоу и включил инстинкты чистого бойца. Жесткий, непробиваемый блок, резкий разворот корпуса на опорной ноге и высокий, рубящий удар ногой точно в область головы. Он совершенно не умел останавливаться на полпути, но уже научился дозировать разрушительную силу. Удар был ровно такой мощности, чтобы гарантированно сбить противника с ног, но не сломать кости. Кокоро тяжело рухнула на упругий мат. Судья моментально вклинился между ними, разводя руки. Начался счет. Девушка отчаянно пыталась подняться, опираясь на руки, но ноги предательски дрожали и отказывались подчиняться приказам мозга. "...Девять... десять. Аут!" Зал взорвался ревом восторга. Брюска победно вскинул руки к потолку, приветствуя толпу, но тут же опустил их, развернулся и протянул широкую ладонь поверженной Кокоро. Она, все еще тяжело дыша, посмотрела на спасительную руку, крепко ухватилась за нее и с трудом поднялась на ноги. "Спасибо за этот бой" - сказала Кокоро, когда ее дыхание немного выровнялось. - "Ты... по-настоящему силен". "И ты тоже" - совершенно искренне ответил Брюска. - "Ты дерешься честно, без грязи. В наше время это огромная редкость". Она слегка, с достоинством поклонилась. "В следующий раз я буду готова гораздо лучше". Он весело рассмеялся, блеснув зубами. "Поверь, в следующий раз я тоже не буду стоять на месте". На трибунах Чаолен смотрел на эту сцену с легкой, одобрительной улыбкой. "Вот именно за это я и люблю подобные турниры" - задумчиво произнес он. - "Ради таких вот моментов". "Взаимное уважение, рожденное после момента слабости" - добавил Вергилий, не сводя глаз с ринга. - "Тот момент, когда ты уже лежишь на лопатках, но все равно находишь в себе силы поднять голову". "А еще я люблю их за то" - со смешком вставил Риг, - "как потрясающе громко орет японская публика, когда кому-нибудь на арене красиво и технично съездили по лицу". В личном кабинете Хелены Собески воздух был совершенно другим: прохлада от мощного кондиционера, тонкий аромат свежесваренного дорогого кофе и мягкий, не режущий глаз свет. На полированном столе аккуратными стопками лежали несколько досье бойцов. Одно из них, украшенное красной печатью «особый контроль», привлекало особое внимание. Имя «Vergil» выглядело на обложке пугающе чужеродно среди привычных азиатских и европейских фамилий. Массивная дверь кабинета открылась без предварительного стука. На пороге возник высокий мужчина в строгом плаще. Его плечи были неестественно узкими, а на лице, казалось, навсегда застыла серая тень. В руках он крепко прижимал к груди плотную кожаную папку. За его спиной робко, стараясь быть незаметной, шагала маленькая девочка с темными волосами и огромными, яркими глазами. Она была одета в простое платьице и держалась чуть позади мужчины, но ее цепкий взгляд жадно изучал каждую деталь богатого интерьера. "Мисс Собеска" - голос незваного гостя был вкрадчивым, мягким, пугающе вежливым. - "Благодарю вас за то, что смогли найти время для этой встречи. Мое имя Аркхэм". Хелена медленно подняла ледяные глаза от бумаг. "Доктор Аркхэм" - сухо поправила она. - "Вы слишком долго и настойчиво просили об аудиенции. Проходите". Он бесшумно приблизился к столу и с величайшей аккуратностью положил свою папку на стекло. "Я не смею отнимать у вас много драгоценного времени" - начал он елейным тоном. - "Я принес подробные результаты своих последних научных изысканий. Они напрямую касаются... той закрытой части нашего мира, к которой ваш покойный отец, Фейм Дуглас, совершенно не боялся прикасаться". При упоминании имени отца в глазах Хелены мелькнула опасная искра. "Мой отец при жизни занимался многими крайне опасными вещами" - голос женщины стал еще холоднее. - "И я совершенно не собираюсь продолжать каждую из его инициатив". Аркхэм позволил себе легкую, почти скорбную улыбку. "Именно благодаря тому, что он не боялся выходить за рамки дозволенного моралью, корпорация DOATEC сейчас обладает таким колоссальным могуществом" - мягко, но настойчиво возразил он. - "Я всего лишь прошу выделить немного целевого финансирования для проекта, который способен... полностью переопределить само понятие природы силы". Он элегантным движением раскрыл папку. На пожелтевших листах были начерчены сложнейшие схемы, выписаны древние, тревожные символы, пестрели мелкие заметки о структуре демонической энергии и лежали зернистые фотографии каких-то циклопических каменных ступеней и разрушенных башен. На одной из центральных схем четким латинским шрифтом было выведено имя «Sparda». Хелена окинула разложенные бумаги взглядом, полным брезгливого равнодушия. "Что это за бред?" - прямо спросила она. "Это фундаментальное исследование симбиоза человеческого и демонического начал"- невозмутимо ответил Аркхэм. - "Ваш отец уже имел успешный опыт привлечения к проектам DOATEC весьма нестандартных источников энергии. Я лишь предлагаю продолжить его великий путь. Только представьте себе турнир будущего, где мы не просто пассивно наблюдаем за тем, как бойцы избивают друг друга..." Он заговорщицки наклонился вперед, опираясь руками о стол. "Мы кардинально меняем саму их биологическую природу". "Мы?" - с сарказмом переспросила Хелена. - "Или всё-таки вы?" Он стойко выдержал ее пронзительный взгляд, хотя на какую-то микросекунду в его бесцветных глазах полыхнула искра глухого раздражения. "Вы прекрасно понимаете, о чем мечтал Фейм"- настойчиво продолжил Аркхэм. - "Этот мир стремительно меняется. Люди в отчаянии ищут новых богов, вкалывают себе экспериментальные препараты, внедряют кибернетику, и всё это только ради того, чтобы стать хоть чуточку значимее. Демоническая сила... она уже находится прямо здесь, рядом с нами. Если мы откажемся ее изучать, она просто уничтожит этот мир до основания. Но если мы подчиним ее науке... мы сможем править всем". "Управлять демонами" - сухо резюмировала Хелена. - "Вы правда верите, что эта утопия звучит как план, созданный во благо человечества?" Он замолчал, подбирая правильные аргументы. Всё это время маленькая Мери, затаив дыхание, переводила взгляд то на холодную хозяйку кабинета, то на странную папку с рисунками, отчаянно пытаясь понять, почему эти взрослые говорят о таких страшных вещах таким спокойным тоном. "Ваш отец... он полностью доверял мне" - наконец произнес Аркхэм, понизив голос. - "Он, как никто другой, понимал, что великий прогресс иногда требует... небольшой платы кровью". "Мой отец жестоко поплатился жизнью за свои радикальные решения"- отрезала Хелена, и ее голос зазвенел от гнева. - "И слишком много невинных людей умерло вместе с ним". Она резким, брезгливым движением захлопнула кожаную папку и толкнула ее по гладкому стеклу обратно к Аркхэму. "Запомните раз и навсегда: DOATEC больше никогда не будет спонсировать проекты, в бизнес-плане которых слово 'кровь' прописано как допустимая погрешность". Аркхэм заметно напрягся. Его приторная вежливость моментально осыпалась, как старая штукатурка. "Вы совершенно не понимаете масштаб проблемы" - процедил он сквозь зубы. - "Если от этого грандиозного шанса откажемся мы, эту нишу немедленно займет кто-то другой. И этот кто-то будет действовать куда менее... деликатно". "Вполне возможно"- не стала спорить Хелена.- "Но эта грязь будет твориться точно не под моим именем и не на мои деньги". Аркхэм вцепился пальцами в край своей папки с такой силой, что его острые костяшки побелели. Маленькая Мери, почувствовав повисшее в воздухе напряжение, робко сделала шаг вперед и слабо дернула мужчину за край черного рукава. "Пап..." - испуганно шепнула она. Ее голос словно вырвал его из транса. Аркхэм моргнул, будто только сейчас вспомнил о присутствии дочери, тяжело вздохнул и с усилием натянул на лицо привычную маску отстраненного спокойствия. "Вы совершаете катастрофическую ошибку, мисс Собеска"- чеканя каждое слово, произнес он, выпрямляясь в полный рост. - "Фейм Дуглас был по-настоящему великим визионером". Он смерил ее долгим, полным презрения взглядом. "Вы еще горько пожалеете о том, что трусливо отказались принять его истинное наследие". "Мое единственное наследие"- не моргнув глазом, парировала Хелена, -"заключается в том, чтобы методично исправлять оставленные им ошибки, а не множить новые кошмары". Аркхэм резко, на одних каблуках, развернулся к выходу. Полы его длинного плаща взметнулись в воздухе. Мери, прежде чем послушно последовать за отцом, обернулась у самых дверей. Она посмотрела на Хелену своими не по годам серьезными, огромными глазами, в глубине которых плескался жуткий коктейль из детского страха и жгучего любопытства. Хелена ответила девочке коротким, но удивительно мягким кивком. Когда тяжелые двери наконец плотно закрылись за гостями, женщина позволила себе устало откинуться на спинку кресла и тяжело выдохнуть. На секунду ее взгляд вновь упал на стол, зацепившись за досье с фотографией беловолосого полудемона. "Демоны всегда приходят сами" - с горечью подумала она. - "Совершенно необязательно звать их по имени". Последний бой этого долгого дня неожиданно собрал на трибунах больше всего искреннего смеха и теплых аплодисментов. Лей Вулонг против Хоноки. На фоне опытного детектива Хонока выглядела откровенно потерянной. Ее уникальный боевой стиль представлял собой дикую, спонтанную мешанину из самых разнообразных приемов, будто она понемногу подсмотрела их у всех великих мастеров и решила использовать одновременно. В этой хаотичности крылось что-то невероятно милое, но при этом скрыто опасное. Лей же, напротив, всем своим видом транслировал абсолютную расслабленность. Он выглядел так, будто только что неспешно вышел из дешевого бара. Перед самым гонгом он широко, заразительно зевнул, лениво почесал затылок, едва не выронив из рук пластиковую бутылку с водой, и аккуратно пристроил ее у самого края ринга. "Главное - не волнуйся" - добродушно подбодрил он Хоноку, выходя на центр. - "Если вдруг случайно упадешь, я всем скажу, что это был очень красивый тактический маневр". "Я... я очень постараюсь вообще не падать" - серьезно ответила девушка, до побеления костяшек сжимая кулачки. Гонг С самых первых секунд зрителям стало кристально ясно, что этот поединок будет похож не столько на кровавую битву, сколько на забавный, игровой танец. Хонока питала необъяснимую, почти маниакальную страсть к подсечкам. Каждые несколько секунд она упрямо ныряла вниз, пытаясь лишить противника надежной опоры. И иногда ей это почти удавалось. Но Лей мастерски превращал каждую ее атаку в увлекательную игру. Он артистично делал вид, что окончательно запутался в собственных ногах, что вот-вот с грохотом рухнет на маты, но в самую последнюю, критическую долю секунды непостижимым образом уходил в сторону, заставляя девушку рассекать воздух. Иногда он сам, в качестве ответа, выписывал в воздухе точно такую же подсечку — мягкую, абсолютно безопасную, но издевательски точную. В какой-то момент, играючи уйдя от ее третьей попытки подряд, Лей тихо, по-доброму хмыкнул. "Слушай, ты прямо по уши влюблена в эти свои подсечки, да?" "Они... они просто очень милые!" - на выдохе оправдалась Хонока, вновь отчаянно пытаясь прорваться к его ногам. - "И крайне эффективные!" Лей звонко рассмеялся и с грацией уличного кота перескочил через ее летящую ногу, словно развлекаясь с ребенком во дворе. "Если единственное, что ты так сильно любишь в бою, это подсечки" - философски заметил он, - "то ты гарантированно пропустишь всё самое интересное, что происходит чуть выше уровня твоих колен". Сразу после этих слов Лей резко взвинтил уровень атаки, добавив в свой арсенал множество хитрых, обманных движений руками. Хонока, проявив чудеса реакции, пару раз сумела чисто достать его блоком, что немедленно вызвало гул одобрения на трибунах. Но постепенно, по мере того как опытный Лей наращивал темп, девушка начала катастрофически не успевать за ритмом. Финальная комбинация этого странного боя выглядела почти дружеским жестом. Лей невероятно мягко, не причиняя боли, перехватил атакующую руку Хоноки, ловко развернул ее корпус, провел чистую, хрестоматийную подсечку и тут же крепко поддержал девушку за талию, чтобы она не ударилась спиной о жесткий мат. Они вместе, словно в замедленной съемке, опустились на покрытие, но Лей остался доминировать сверху, уверенно и надежно контролируя любой ее рывок. Судья, оценив ситуацию, моментально дал сигнал об окончании боя. "Победитель... Лей Вулонг!" Лей тут же отпустил захват и галантно помог девушке подняться на ноги. "У тебя отличные, очень хлесткие подсечки" - похвалил он, тепло улыбаясь. - "Но как бойцу тебе жизненно необходимо полюбить еще что-нибудь, кроме этого жесткого пола". Хонока густо покраснела, но, несмотря на обидное поражение, нашла в себе силы искренне улыбнуться победителю. "Огромное вам спасибо... сенсей". Лей испуганно замахал на нее обеими руками. "О нет-нет, я никакой не великий сенсей. Я просто парень, который очень хорошо умеет падать". Зал взорвался хохотом и искренними аплодисментами. Первый соревновательный день турнира благополучно завершил свой круг. Поздно вечером, когда слепящий свет над ареной наконец-то притушили, а уставшие уборщики уже меланхолично катали свои швабры по остывающим рингам, огромное электронное табло под потолком продолжало бесстрастно светиться, подводя официальные итоги. Список победителей первого дня гласил: Май Ширануи. Брюска. Лей Вулонг. Где-то в запутанных коридорах комплекса DOATEC кто-то из персонала уже азартно спорил, делая нелегальные ставки на завтрашние бои. Лаки Хлоя на весь коридор громко доказывала уставшей Хоноке, как "она бы уж точно раскатала этого полицейского по матам, сто процентов". Кокоро сидела в полной тишине своей комнаты, методично прокручивая в памяти каждый нанесенный и пропущенный удар. Клауд неподвижно сидел на краю кровати, молча разглядывая свои сжатые в кулаки руки, раз за разом вспоминая ту роковую секунду, когда он позволил себе отвести взгляд. Чаолен неспешно возвращался в свои апартаменты. В его кармане лежал холодный кирпич телефона, а в голове тяжелым грузом сидели тревожные мысли про неизвестных бойцов из Афганистана. Рядом с ним непринужденно шагал Риг, травя какую-то очередную уличную байку. А Вергилий в одиночестве стоял у панорамного окна своей комнаты в общежитии, холодным взглядом изучая расстилающийся внизу ночной город. Миллионы неоновых огней, клубы сизого дыма из труб и замершие во тьме силуэты строительных кранов. Этот первый день турнира доказал ему только одну непреложную истину. Люди здесь, на этой арене, проливают кровь по самым разным, порой до смешного нелепым причинам. Но истинная, чистая сила по-прежнему остается величайшей редкостью. И он, несмотря ни на что, был твердо намерен забрать ее всю, до последней капли.