Глава 16. По следу Спарды

Горный храм древнего клана Хаябуса утопал в густеющих сумерках. Мелкий, прохладный дождь едва слышно шелестел по листьям деревьев, окутывая каменные ступени легкой влажной дымкой. По извилистой тропинке, тяжело дыша, но сохраняя абсолютную собранность, поднимался Ли Чаолен. Его одежда насквозь промокла, но он упрямо следовал за широкой спиной Рю Хаябусы. По бокам от них, словно два безмолвных призрака, скользили фигуры в глубоких капюшонах - Касуми и Аянэ. "Здесь не учат драться", произнес Рю, и его спокойный голос легко прорезал шум дождя. "Здесь учат тому, зачем это нужно". "Меня это устроит", полушепотом ответил Чаолен, смахивая тяжелые капли с лица. Они наконец миновали последнюю ступень и зашли под широкую деревянную крышу храмового навеса. Воздух здесь пах старым деревом и благовониями. Касуми плавным движением сбросила мокрый капюшон. Ее лицо было по-настоящему нежным и открытым. Несмотря на очевидную физическую усталость, девушка словно светилась изнутри мягким, успокаивающим светом. "Ты очень быстро двигаешься", дружелюбно и тепло произнесла она, глядя на гостя. "Большинство людей на твоем месте уже давно бы сдались". Она мягко улыбнулась. "Рю-сенсей, наверное, впечатлен". "Пока не знаю", ровно отозвался Хаябуса, даже не обернувшись. Чаолен понимающе кивнул и тактично отвел взгляд. В этот момент вторая фигура резко, дерганым движением откинула свой капюшон. Аянэ. В ее глазах застыл холодный, почти физически колючий лед. Под глазами залегли глубокие фиолетовые тени от бессонницы, а тонкие губы были презрительно сжаты. "Вы так быстро нашли общий язык", насмешливо протянула Аянэ, скрестив руки на груди. "Как это мило". "Аянэ, пожалуйста, хватит", тяжело вздохнув, спокойно попросила Касуми. "А что такое?" резко бросила куноичи, и в ее голосе зазвенела откровенная издевка. "Он что, наш очередной «ученик»? Очередной просветленный гость, который прямо сейчас всё поймет и всё глубоко почувствует? Или ты уже успела выбрать за него его собственную судьбу?" Чаолен удивленно приподнял бровь, но предпочел промолчать, наблюдая за назревающей бурей. "Ты каждый раз отчаянно борешься не с другими людьми, а исключительно с самой собой", тихо, но с неожиданной грубостью в голосе ответила Касуми. Аянэ шагнула к ней почти вплотную. "А ты каждый раз трусливо прячешься за своей приторной улыбкой", процедила она сквозь зубы. Повисла короткая, звенящая пауза. Рю продолжал хранить абсолютное молчание, стоя к ним спиной. Чаолен прищурился. Он внимательно посмотрел на обеих девушек, а затем его голос разрушил тишину - ровный, лишенный всякого напряжения. "Я никогда не влезаю в чужие битвы", произнес Чаолен, глядя прямо в колючие глаза Аянэ. "Но у меня тоже есть свое прошлое. И тени в моем прошлом ничуть не светлее ваших". Аянэ замерла. Она долго, изучающе смотрела на него, словно пытаясь пробить взглядом броню. Время будто остановило свой бег. Затем девушка резко, на одних пятках, развернулась и молча ушла в темную глубь храмовых коридоров. "Она... очень сложная",- вполголоса произнесла Касуми, с грустью глядя ей вслед. "Но она настоящая. Просто совершенно не умеет показывать это миру". "Таких людей я понимаю", - с легкой, грустной улыбкой ответил Чаолен. "Слишком хорошо понимаю". В этот момент Рю наконец-то обернулся. Впервые за весь вечер он удостоил гостя легким, едва заметным кивком. "У тебя обязательно будут враги", произнес мастер ниндзя. "Даже среди твоих собственных союзников. Но это хороший знак. Значит, ты представляешь из себя нечто интересное". Снаружи порыв ветра сорвал с деревьев мокрые лепестки сакуры, бросив их под проливной дождь. Где-то далеко в горах глухо раскатился гром. Позже, глубокой ночью, дождь прекратился. Чаолен и Рю стояли на черепичной крыше древнего храма, залитой мертвенно-бледным светом огромной полнолунной луны. "Каждый из нас представляет собой не больше, чем просто тень своего собственного выбора", тихо произнес Рю, глядя на серебристые облака. "Но когда ты добровольно перестаешь выбирать, ты неминуемо становишься тенью кого-то другого". "Я больше не хочу быть ничьей тенью", жарким шепотом ответил Чаолен, сжимая кулаки. "Тогда стань самим светом", невозмутимо посоветовал Хаябуса. "Или стань тем человеком, который уверенно идет в кромешной темноте, но точно знает, куда именно он идет". Глубокий подвал заброшенного здания недалеко от главной арены турнира DOATEC скрывал в себе элитный, закрытый для посторонних бар. Поздний вечер плавно перетекал в ночь. Ядовитый неоновый свет вывесок причудливо отражался в темных очках Зака. Он по-хозяйски сидел за барной стойкой, абсолютно расслабленный, облаченный в свой безумный пестрый пиджак. Перед ним стоял бокал со сложным коктейлем, состав которого Зак даже не пытался разгадать. Рядом с ним, словно натянутая струна, замерла Нина Уильямс. На ней была строгая черная кожаная куртка, а ее взгляд был настолько холодным, будто она прямо сейчас готовилась кого-то хладнокровно убить. А возможно, уже убила. За ее прямой спиной прямо в воздухе мерцал сложный голографический контракт, сканирующий ее отпечаток пальца для финальной цифровой подписи. "Вот и всё, детка", фальшиво-веселым тоном протянул Зак, салютуя ей бокалом. "Ты больше не выступаешь в потных бинтах и дешевых трусах с блестками. Добро пожаловать во взрослый мир, где абсолютно всё решают только пули и банковские чеки". "Меня совершенно не волнуют блестки, Зак", сухо и безэмоционально отрезала Нина. "Меня волнует только то, что будет дальше. Кто назначен моим куратором? Кто моя первая цель?" "Ты правда думаешь, что я тебе так сразу всё скажу?" усмехнулся шоумен, обнажив белые зубы. "Девочка моя, в этом кровавом бизнесе главное - это красивый сюрприз". Нина раздраженно посмотрела в сторону. Она явно не испытывала восторга от происходящего, но принимала новые правила игры с пугающей, расчетливой холодностью. Зак щелкнул дорогой зажигалкой, закурил и вальяжно откинулся на спинку высокого стула. Внезапно тяжелая входная дверь бара с грохотом распахнулась. В помещение буквально влетел Басс Армстронг. Огромный, подавляющий своими габаритами, одетый в тренировочные штаны для рестлинга и простую майку. Он насквозь промок под дождем, а его лицо исказила первобытная ярость. Посетители бара испуганно начали оборачиваться. В огромных руках рестлер сжимал кусок искореженного железного стула. "ЗАК!" громовым ревом разнеслось по бару. Зак даже не вздрогнул, лишь сделал медленный, невозмутимый глоток своего коктейля. "И вот так ярко начинается наш вечер", философски констатировал он. Басс подлетел к стойке и с чудовищной силой швырнул обломок стула в кирпичную стену, прямо рядом со светящейся голограммой контракта. Цифровое изображение жалобно замерцало и пошло рябью. Нина осталась абсолютно спокойной, она даже не соизволила полностью повернуться к отцу. "Ты увёл мою дочь в это дерьмо?!" орал Басс, брызгая слюной от гнева. "Нина! Тебя с детства учили честно биться на освещенном ринге, а не прятаться в грязных переулках со шприцами с ядом и пистолетами с глушителями!" Нина медленно поднялась с барного стула. От ее голоса веяло арктическим холодом. "Ты дал мне поставленные удары и отличную технику". Она выдержала паузу, не отводя глаз. "А он дал мне реальную возможность. Я окончательно выбрала тот путь, где больше не нужно унизительно ждать аплодисментов толпы. Там важен только сухой результат". "Это никакой не выбор!" яростно возразил Басс, сжимая огромные кулаки. "Это чистое самоубийство! Ты Армстронг, черт тебя дери! А не чья-то безвольная правительственная марионетка!" Девушка сделала шаг вперед, оказавшись с гигантом почти в упор. "А может быть, я больше совершенно не хочу быть Армстронгом". Нина говорила тихо, но каждое слово било наотмашь. "Я хочу быть... Уильямс". В баре повисла мертвая, звенящая тишина. Басс был глубоко, физически потрясен. Зак благоразумно молчал, даже его вечная усмешка исчезла с лица. Нина резко развернулась на каблуках и направилась к выходу. Бармен, стараясь не делать резких движений, молча протянул ей серую пластиковую папку - официальный пропуск в закрытый тренировочный лагерь спецслужб, место, где начнется ее совершенно новая жизнь. "Знаешь, большой парень", шепотом обратился Зак к застывшему Бассу, когда за девушкой закрылась дверь. "Уж лучше пусть у нее будешь ты, чем тот безумный папаша Каси из KGB. Хотя в этом мире кто вообще знает, как лучше…" Басс остался стоять в полном одиночестве, залитый мерцающим неоновым светом под монотонный звук капающей с потолка воды. Его пудовый кулак мелко дрожал от невыплеснутого напряжения. Он легко мог бы разнести этот подвальный бар по кирпичику, но не стал этого делать. Рестлер просто бессильно опустился на стул и спрятал лицо в широких ладонях. Из музыкального автомата зазвучала тягучая блюзовая гитарная тема в лучших традициях восьмидесятых. Словно наблюдая за финалом старого фильма, невидимая камера медленно поползла вверх, показывая грязный бар сверху, как тесную клетку. Клетку, в которой одни навсегда остаются сидеть, а другие вырываются на свободу, навстречу неизвестности. Граница между Китаем и Россией встретила их пронизывающим до костей холодом. Старая, обшарпанная железнодорожная станция ютилась где-то высоко в серых горах. Угрюмое, затянутое свинцовыми тучами небо давило на плечи. Резкий скрип тормозов маневрового поезда смешивался с гомоном толпы людей с баулами. Лей Вулонг, более известный как Пьяный Мастер, удобно устроился прямо на старом кожаном чемодане. Он привычно покачивался из стороны в сторону, периодически прикладываясь к любимой металлической фляжке. Рядом с ним стоял Клауд - с тяжелым походным рюкзаком за спиной, хмурый, напряженный и максимально собранный. "Скажи мне на милость", тяжело вздохнув, спросил Клауд, "зачем мы вообще едем в эту Европу? Я всегда думал, что ты люто ненавидишь собачий холод и... весь этот нудный паспортный контроль". "Мой юный друг", ответил Пьяный Мастер, громко чавкая зеленым яблоком. "Когда пламя твоей судьбы уже разгорается вовсю - будь добр, прыгай в вагон не раздумывая, даже если этот самый вагон уже полыхает". "Это что, очередная цитата из твоего любимого «Даосского чтива»?" скептически покосился на него мечник. "Нет", гордо поднял палец Лей. "Это гениальная цитата лично из меня". "Просто ответь мне нормально", теряя терпение, попросил Клауд. "Почему мы тащимся через полмира, чтобы найти этого Вергилия?" Пьяный Мастер кряхтя поднялся с чемодана, его слегка штормило. "Этот парень - он как очень редкая горная сакура. Цветет всего лишь раз в тысячу лет, но при этом мимоходом может отрубить тебе голову. Я нутром чувствую, что он... он чем-то похож на меня. Только гораздо моложе. И, к сожалению, гораздо трезвее. А это вопиющее недоразумение надо срочно исправлять". "Ты что, реально хочешь набухать демона?" искренне изумился Клауд. "Я хочу понять, почему он держит свой клинок именно вот так", серьезно сказал Лей, и попытался изобразить сложную японскую стойку с катаной. Однако его ноги тут же заплелись, он споткнулся и с грохотом рухнул обратно на деревянную лавку. "...И, может быть", не смутившись, продолжил он с лавки, "хочу напомнить этому гордецу, что истинная сила кроется не только в острой катане, но и в умении красиво танцевать со своим противником. А ты, мой юный сакэ-носец, должен смотреть и учиться". "Я никакой не сакэ-носец", возмущенно парировал Клауд. "И я вообще-то дерусь намного лучше и эффективнее, чем ты. Причем абсолютно без помощи фляжки". "Ох уж эта молодость", мечтательно закатил глаза Пьяный Мастер. "Все вы так самоуверенно говорите. Ровно до тех пор, пока вас не вырубает внезапно прилетевшая табуретка в какой-нибудь темной подворотне…" Вдалеке раздался гудок. Железный состав медленно, со скрежетом приближался к перрону. Лей резко вскочил на ноги, едва не выронив свою драгоценную флягу. "А вот и наш чертов поезд! Прямиком к Вергилию! К острым катанам! К непредсказуемой судьбе! И, если повезет, к бесплатному горячему завтраку в вагоне-ресторане!" "А может быть, всё гораздо проще", иронично заметил Клауд, закидывая рюкзак на плечо. "Может, ты просто хочешь наконец-то найти себе соперника посерьезнее, чем пьянчуги в дешевых барных драках?" Лей посмотрел на него удивительно трезвым взглядом. "...И просто посидеть и выпить с тем, кто на личном опыте понимает, что у демона тоже может невыносимо болеть душа". Он выдержал многозначительную паузу. "А если он этого не понимает - я просто выбью из него всю эту его пафосную философию". Они ловко запрыгнули в тамбур набирающего ход вагона. Поезд с глухим перестуком колес помчался сквозь заснеженные горы. Внутри этого гремящего железа ехали лишь один странный старик, один хмурый юнец и одна общая цель - найти Вергилия. Их путь превратился в безумный калейдоскоп стран, лиц и разбитых бутылок. Первая остановка - Токио. Шумный, прокуренный бар "Золотой Змей". Была глубокая ночь. Заведение гудело от голосов. Клауд скромно сидел в самом темном углу, методично жуя порцию якитори, в то время как Пьяный Мастер уже стоял ногами на барной стойке. Как обычно, он был без рубашки. "А ну тихо всем!" пьяно, но грозно заорал Лей. "Кто из вас, олухов, видел здесь беловолосого засранца с абсолютно холодными глазами и мечом размером с мою бывшую жену?!" Перепуганный насмерть бармен трясущейся рукой указал куда-то на запад. "Датчанин, говоришь?!" надрывался Пьяный Мастер. "Это же где-то посередине между хорошим пивом и патологической вежливостью!" Запад привел их в душный Гонконг. В узком переулке Клауд яростно дрался с местным подпольным уличным чемпионом. Пьяный Мастер в это время безмятежно спал на груде пустых деревянных ящиков прямо за спиной ученика. "Мастер, мне бы не помешала помощь!" тяжело задыхаясь, крикнул Клауд, уворачиваясь от очередного мощного хука. "Бей этого идиота точно в левое колено", лениво отозвался Пьяный Мастер, даже не утруждая себя тем, чтобы открыть глаза. "Там у него скопилась вся боль плохих воспоминаний". Он громко зевнул. "...И еще застарелая детская травма". Клауд удивленно хмыкнул, но послушно провел резкую нижнюю подсечку. Местный чемпион рухнул как подкошенный. Толпа зевак взорвалась восторженным ревом. Пьяный Мастер перевернулся на другой бок и оглушительно захрапел. Потом была жаркая Индия. Они сидели у дымного костра рядом со старым, иссушенным солнцем йогом. "Беловолосый мечник?" скрипучим голосом переспросил йог, глядя на огонь. "Да, он проходил здесь. Он говорил мне: «Я ищу истинную силу»." "Да все мы в этом мире что-то ищем", философски изрек Пьяный Мастер, щедро отхлебывая из фляги. "Кто-то ищет великий смысл жизни, а кто-то просто нормальный чистый туалет без сквозной дырки в полу". "Мастер, имейте уважение..." мученически простонал Клауд, закрывая лицо рукой. Поиски занесли их в Германию, в самый разгар шумного пивного фестиваля. Гремела духовая музыка, толпа ходила ходуном. Клауд безнадежно потерялся в море людей с кружками. А Пьяный Мастер тем временем находился в самом эпицентре веселья. Он вел сложный, замысловатый боевой танец сразу с шестью огромными, бородатыми местными бойцами. "ДЕРПЕНСТРАЙК!" слаженно ревела подогретая пивом толпа. "Ага! Попались!" кричал Пьяный Мастер, уворачиваясь от кулаков, пританцовывая и успевая отпивать из чужих кружек. "Я понял систему! Где появляется Вергилий — там людям резко становится не до вина! Значит, нам нужно просто искать пустые стеклянные бутылки и самые понурые лица в округе!" Из Европы след повел их в Каир. На шумном, пыльном восточном рынке сморщенный старик-торговец осторожно протянул им весьма странную, древнюю на вид статуэтку рыцаря Спарды. "Тот, о ком вы спрашиваете, ушел далеко на север", мистическим шепотом поведал торговец. "Он пошел за ледяными тенями... за воющим ветром... за суровым датским фьордом..." "Это он про Данию, что ли?" нахмурился Клауд, пытаясь расшифровать восточную поэзию. "Это значит только одно", радостно резюмировал Пьяный Мастер. "Берите два билета на ближайший паром и обязательно захватите запасные теплые носки! Вперед, мой верный ученик, нас ждут великие дела!" И вот, наконец, финал их долгого пути. Зимний берег суровой Дании. Они стояли на опушке густого, заснеженного леса. С неба падали крупные хлопья снега. Сквозь плотную белую пелену вдали едва проступал мрачный, готический силуэт каменного замка, скрытого среди вековых деревьев. "Мы все-таки нашли его", тихо произнес Клауд, поеживаясь от пронизывающего ледяного ветра. "Нет, парень", ответил Пьяный Мастер, задрав голову и глядя на темные башни. "Это он нас нашел. Ну, пошли. И запомни на всю жизнь одну важную вещь, Клауд..." Он сделал долгую, драматическую паузу, испорченную лишь громкой хмельной отрыжкой. "Никогда в жизни не доверяй коварным женщинам, одетым в латекс, и странным мужчинам, у которых напрочь отсутствуют брови". Они медленно зашагали по глубокому снегу, постепенно растворяясь в холодном, сером тумане. Невидимая камера плавно взмыла высоко в пасмурное небо, а саундтреком к их путешествию зазвучала нежная азиатская лютня, поверх которой невероятно гармонично легла тоскливая мелодия старого саксофона.