Глава 3. Bad day

      Он завалился на пассажирское сиденье «Доджа» с таким видом, будто он подросток в пубертате, которого несправедливые родители заставили поехать в школу. Автомобиль ощутимо качнулся под его весом, а последовавший затем хлопок дверью…       Если бы кто-то так хлопнул дверью его тачки, то совершенно точно остался бы без рук.       Но Билли никак не отреагировала, даже не посмотрела в его сторону. Она спокойно открыла навигатор в телефоне, убрала его на держатель, затем завела двигатель с кнопки и, крутанув руль, плавно выехала с подъездной дорожки.       Дальше в салоне повисла тишина, нарушаемая лишь шумом мотора.       Ветер, задувающий в приоткрытые окна, трепал ещё чуть влажные после душа волосы, а сам Джастин смотрел на убегающий вдаль особняк и чувствовал, как внутри с новой силой разгорался костёр раздражения.       Он не понимал, что его бесило больше. То, что к нему приставили няньку, которая в его возрасте уже давно не требовалась. Или же то, что эта самая нянька держала его не больше чем за пустое место.       За долгие годы, проведённые под лучами славы, Джастин успел позабыть о том, что кто-то может относиться к нему как к обычному человеку или вообще игнорировать его существование. Это выбивалось из привычного порядка вещей. Люди, как правило, либо боготворили его, либо ненавидели. Ещё часть просто пыталась получить выгоду. Но никто и никогда не проявлял такого наглого, вопиющего безразличия.       Оно почему-то задевало.       Повернув голову, Джастин уставился в сторону Билли. Там был всё тот же точёный профиль, бесстрастное выражение лица и взгляд, устремлённый на дорогу. Ни намёка на то, что она вообще заметила его присутствие.       Она даже ни разу не взглянула на него с того самого момента, как покинула дом. Будто он был невидимкой или призраком.       А Джастин, в свою очередь, продолжил смотреть на неё. Долго. Изучающе. Не отводя глаз и практически не моргая. Под таким пристальным взглядом обычно появляется интуитивное желание посмотреть в ответ или спрятаться. Но она — ничего. Всё так же упёрлась своими этими глазами-льдинками в дорогу и не обращала на него ни капли внимания.       Парень не заметил, в какой конкретно момент времени у него начала нервно подрагивать нога, отбивая едва слышный ритм по полу автомобиля. Возможно, это произошло, как только он сел внутрь. Пришлось приложить над собой некоторые усилия, чтобы прекратить.       И тишина снова вступила в свои права.       Джастин выдохнул и раздражённо отвернулся к окну, стараясь отвлечься. Но через несколько секунд не выдержал и вновь посмотрел на неё. Потом снова. И снова. В третий раз. В четвёртый. Он считал? Нет. Но почему-то запоминал каждый раз, как его взгляд возвращался к её лицу, будто пытался найти там какую-то трещину.       Что с ней было не так?       Она была ходячей неприступной крепостью, которую ему захотелось разгромить. Требовалось лишь подготовить артиллерию, прежде чем начинать штурм.       С другой стороны, а зачем ему это всё? С учётом того, что Скутер решительно настроился привлечь кого-то к улучшению его имиджа, стоило бы просто расслабиться и плыть по течению. Не тратить энергию на бесполезный «военный замысел». Смириться с тем, что теперь его жизнью будет пытаться управлять кто-то ещё. И, скорее всего, Джастин так бы и сделал, если бы не эта грёбаная, раздражающая индифферентность, олицетворением которой была девушка, сидящая за рулём.       Наконец, оторвав взгляд от её профиля, Джастин фыркнул и ткнул пальцем в экран магнитолы. Сделал это так же беззастенчиво, как сама Билли ворвалась в его жизнь сегодняшним утром. Полистал список треков, отобразившихся на экране. Даже не всматривался толком в то, что там было. Его совершенно не интересовало, какую музыку она слушала, но краем глаза он наблюдал за её реакцией.       Не двинулась, ничего не сказала. Ноль внимания.       Джастин, не глядя, выбрал случайный трек, оказавшийся в самом конце списка — просто чтобы нарушить эту гробовую тишину, которая уже буквально начала давить на него всей своей тяжестью.       Где-то, словно вдалеке, разнеслось тихое, плавное вступление, размеренно набирающее оборот. А затем зазвучал голос.       Её голос.       «Bite my tongue, bide my time…»       Джастин замер.       Он узнал его сразу же, с первых слов, хотя слышал всего несколько фраз сегодня утром. Этот голос невозможно было спутать ни с чьим другим. Холодный, чуть надломленный, но с таким напором, от которого пробегали мурашки по коже.       «Wearing a warning sign…»       Медленно, будто боясь спугнуть и без того робкую мелодию, он повернул голову.       Билли сидела за рулём с тем же бесстрастным выражением лица. Руки на руле, взгляд устремлён вперёд. Ни тени раздражения. Ни капли гордости. Ни намёка на смущение.       Словно это была не её песня. Будто она слышала её впервые.       «Wait ‘till the world is mine…»       Джастин не выдержал:       — Это ты?       — А ты как думаешь? — ответила она, продолжая наблюдать за дорогой и потоком машин.       Он ожидал, что она потянется к магнитоле, чтобы выключить. Или хотя бы сделает музыку тише. Но она не сделала ничего. Просто продолжала вести машину, пока её собственный голос заполнял салон.       «Cold in my kingdom size…»       — Ты поёшь? — спросил Джастин, и в его голосе проскользнуло что-то, чего он сам не ожидал. Удивление? Интерес?       — Бывает.       — И давно?       Билли на секунду задумалась, взглянув в зеркало заднего вида.       — Достаточно.       — И ты ничего не сказала? — он почти рассмеялся. — Сидишь тут, делаешь вид, что ты просто…       — Кризис-менеджер, — резко закончила она за него. — Им я и являюсь. Всё остальное — не твоего ума дело.       В этот момент из динамиков грянул низкий, пульсирующий бит.       «You should see me in a crown…»       Песня била прямо в тему. Было кристально ясно, что она пела о себе. О том, как ждёт своего часа. О том, как держит всё под контролем. Как заставляет всех склониться.       «Your silence is my favorite sound…»       — Ты и в самом деле стерва, — в знак протеста против слов, донёсшихся из колонок, усмехнулся Джастин и откинулся на спинку сиденья.       Он снова отвернулся к проносящимся за окном пейзажам, но поневоле продолжил вслушиваться в текст. Как бы сильно она его ни раздражала, у неё был… красивый голос.       Билли ничего не ответила на его выпад. Просто сделала музыку чуть тише, но не выключила. И это было странно. Она не прятала себя — просто не давала ему повода думать, что это имело хоть какое-то значение.       А Джастин не знал, что его ущемило больше — то, о чём вещал её голос из динамиков или то, насколько ей было плевать, что он его вообще услышал.       И ещё ему захотелось спросить. О песне. О том, зачем она её записала. Почему не пытается пробиться?       Но не спросил.       Потому что... это значило бы признать, что ему не всё равно.       А ему было всё равно.       Прошло ещё несколько минут, прежде чем машина остановилась. Билли заглушила двигатель и наконец-то повернулась к нему.       — Мы на месте, — констатировала она. — Ты готов?       Джастин бросил ленивый взгляд на здание, возле которого они припарковались, а затем посмотрел на девушку:       — А у меня есть выбор?       — Нет, — коротко ответила О’Коннелл и уверенным движением открыла дверь.       Джастин вышел следом, хлопнув дверью чуть тише, чем в прошлый раз. Тёплый ветер ударил в лицо. Где-то внутри ещё плескалось шампанское, но голова больше не гудела так сильно.       Билли уже шла ко входу, не оглядываясь.       Студия встретила прохладой кондиционера и нервным мужчиной в очках, который тут же рассыпался в приветствиях, будто перед ним стоял не просто Джастин Бибер, а само солнце, позволяющее существовать всему живому на планете. Мужчина был продюсером. Билли лишь отошла от них на пару шагов в сторону и прислонилась к стене, выуживая из кармана худи свой мобильный.       Продюсер что-то говорил про формат, про предстоящие вопросы, про тайминг. Джастин кивал, не слушая. Он наблюдал за ней.       Она стояла как статуя. Телефон в руке. Выражение лица — никакое.       Скука. В её глазах и в ней самой.       Интересно, она за весь этот день посмотрела на него хоть раз не как на объект работы?       — … мистер Бибер, вы меня слушаете?       Джастин моргнул, отрывая взгляд от девушки и переводя его на продюсера.       — А? Да. Всё отлично. Давайте начинать.       Мужчина облегчённо выдохнул и тут же куда-то убежал.       Билли подняла взгляд от экрана телефона.       — Помни: улыбайся. Говори, что всё хорошо. Не лезь на рожон.       Цокнув языком, Джастин закатил глаза, а потом с прищуром посмотрел на девушку:       — Слушай, я, может, и не получал высшего образования, — фыркнул он, — но я не настолько глуп, насколько ты успела себе надумать. И с памятью у меня всё хорошо.       — Ничего личного — всего лишь моя работа, — безучастно возразила Билли и снова уткнулась в свой айфон, будто этого диалога и не было.       Видимо, никак по-другому она на него всё-таки не смотрела.       Интервью началось уже через несколько минут. Джастин сел в кресло напротив смазливой брюнетки-ведущей. Яркий свет, камеры, петличка — всё как обычно.       — Джастин, спасибо, что пришёл. Как у тебя дела?       — Отлично, — на его лице появилась коронная улыбка. — Прекрасно.       — Мы все видели новость про вчерашнюю вечеринку… Это правда, что была драка?       Ну конечно. Джастин почувствовал, как под рёбрами что-то неприятно дёрнулось. Тут же захотелось сказать правду. Или нахамить. А лучше просто встать и уйти прочь.       Но он попытался подавить эти желания и бросил взгляд в сторону. Там, у стены, скрестив руки, стояла Билли. Непроницаемая. Только холодные глаза смотрели на него в упор.       — Конфликт уже урегулирован, — он выдавил из себя заготовленную своей нянькой фразу. — Ничего серьёзного.       Ведущая радостно кивнула и быстро перешла к следующему вопросу.       Интервью шло по накатанной.       Джастин улыбался. Отвечал на вопросы. Смотрел в камеру своим фирменным взглядом — тем самым, от которого фанатки млели и падали в обморок. Всё шло как по маслу.       Билли стояла где-то за камерами, всё в той же позе. На её лице по-прежнему не было ни одобрения, ни недовольства. Простое созерцание.       — Джастин, — ведущая внезапно подалась вперёд, сверкнув идеально отбеленными зубами. — Есть ещё кое-что, что волнует твоих фанатов.       Он внутренне напрягся, но внешне остался невозмутимым:       — И что же?       — Селия Тейлор дала интервью сегодня утром. Она рассказала, что ты… Как бы помягче… Что ты не так прост, как кажешься.       Внутри Джастина что-то щёлкнуло.       Селия Тейлор. Та самая «бывшая», о которой говорила Билли. Девушка, с которой он встречался шесть месяцев четыре года назад. И которая теперь бесстыдно кормилась его именем.       Когда у них только завязались отношения, Селия Тейлор была начинающей моделью: красивая, яркая, драйвовая. Они познакомились на каком-то светском мероприятии через общих знакомых, перекинулись парой фраз. И Джастин влюбился в неё с первого взгляда. Правда, влюбился. Как школьник, который впервые запал на девушку — со всеми этими дебильными бабочками в животе, потеющими ладонями, эйфорией и бесконечным прокручиванием их диалогов в голове. Затем судьба их свела ещё несколько раз: на благотворительном вечере, модном показе и свадьбе тех самых знакомых, на которой они наконец смогли как следует пообщаться и занырнуть в омут романтической связи.       Всё закончилось, когда Джастин понял, что ей от него нужен был лишь хайп. Селия жаждала, чтобы её заметили — и благодаря ему это произошло. А на самого парня ей было плевать так сильно, что в момент расставания она лишь пожала плечами, бросила что-то вроде «бывай» и ушла, даже не обернувшись.       — Не так прост, — кивнув головой, повторил парень. В голосе сквозила сталь. — Это она так сказала?       Ведущая с радостью поняла, что нащупала что-то горячее.       — Да, она сказала, что ты эгоистичен. Думаешь только о себе. И что ты…       — Стоп. — перебил Джастин, и улыбка сползла с его лица. Он больше не смотрел на Билли. Не искал её взгляда. — Знаете что? Пусть Селия для начала научится говорить правду. А не высасывать из пальца сенсацию за чужой счёт, чтобы оставаться в инфополе.       Он усмехнулся — криво, зло.       — И передайте ей, что если она ещё раз вспомнит моё имя в интервью или социальных сетях, я найду способ заткнуть ей рот.       В студии повисла тишина.       Ведущая приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, но быстро сомкнула их обратно, видимо не сумев подобрать слова. Камеры ещё работали.       Джастин посмотрел прямо в ближайший объектив:       — Всё, интервью закончено!       Он резко встал и вышел из кадра, тут же направившись к выходу из студии и больше не посмотрел ни на кого.       Билли, так и стоявшая всё это время у стены, только протяжно вздохнула и, поджав губы, закрыла глаза.       Оказавшись в пустом коридоре, Джастин едва не рыкнул, стараясь успокоить закипающее внутри негодование.       Все эти интервью напоминали ему выступление в цирке. Только он уже не знал, кто он на них — дрессировщик или зверь.       Хотя, очевидно, в текущей ситуации он был зверем, вышедшим из-под контроля, а его новоиспечённая дрессировщица вот-вот должна была выйти следом за ним. Что ещё более очевидно — недовольная его поведением.       Но, в целом, Джастину было плевать. Спустя столько лет он всем своим сердцем ненавидел Селию. Так сильно ненавидел, что одно упоминание о ней, могло вывести его из себя. Скорее всего, где-то глубоко внутри него всё ещё таились жестоко растоптанные ею чувства, которые он никак не мог отпустить. И сегодня, в этот дурацкий, длинный, выматывающий день, они снова предательски напомнили о себе.       Дверь за спиной с тихим скрипом открылась.       Джастин не обернулся. Он стоял, глядя в белоснежную стену, и чувствовал, как внутри всё ещё клокочет.       Билли вышла не спеша. Без стука каблуков — она была в какой-то обуви на плоской подошве, и это почему-то раздражало дополнительно. Затем она остановилась рядом. Не перед ним. Просто рядом. И какое-то время молчала.       — Ты доволен? — спросила она наконец совершенно ровным голосом, без какого-либо намёка на истерику.       Да она издевалась над ним! Даже сейчас, когда он откровенно облажался, она не давала и намёка на хоть какую-то эмоцию.       — А должен? — буркнул Джастин, не поворачиваясь.       — Ты только что угрожал человеку в прямом эфире, — Билли неторопливо убрала руки в карман худи, также цепляясь взглядом за ничем не примечательную стену перед ними.       Парень усмехнулся. Не весело, скорее устало.       — Она заслужила.       — Мне плевать, что она заслужила, — отрезала О’Коннелл. — Мне плевать, что ты чувствуешь. Но мне не плевать, что теперь это видео разойдётся по сети быстрее, чем мы успеем доехать до твоего дома.       Джастин наконец повернулся к ней, сверкнув взглядом.       Она стояла перед ним. Руки в карманах, лицо каменное. Но в глазах — теперь что-то новое. Не злость. Что-то похожее на усталость.       — Ты обещал, что не будешь лезть на рожон, — сказала она тихо. — Ты продержался пятнадцать минут.       — А ты обещала погасить любые последствия, — ядовито парировал он, дёрнув густыми бровями. — Вот и гаси.       Билли ничего не ответила, только впилась в парня колючим взглядом. В нём в этот раз промелькнуло что-то похожее на осуждение или раздражение, но Джастин не придал этому значения. Только фыркнул, пожав плечами, и, резко развернувшись на месте, направился в сторону выхода.       Уже оказавшись на улице, он остановился. Весь этот день был невыносимым. Сначала новость о вчерашней драке, о которой бы Джастин даже и не вспомнил, если бы не видеозаписи, заполонившие интернет. Затем заявление Скутера о том, что он решил приставить к нему кризис-менеджера. Потом это грёбанное интервью, которого лучше бы и вовсе не было. А теперь ещё похмелье начало возвращаться с новой силой.       Всё, чего хотелось — оказаться дома в одиночестве, и чтобы его просто никто не трогал. К сожалению, до дома ещё только предстояло добраться.       Билли вышла из здания через минуту. Не спеша, с ничего не выражающим лицом. Она молча прошла мимо него, открыла дверь машины и села за руль.       Джастин закатил глаза, но всё же забрался на пассажирское сиденье.       Двигатель завёлся, машина тронулась, и в салоне повисла мёртвая тишина. Та тишина, от которой становится некомфортно находиться рядом с малознакомым человеком. Но Билли будто было на неё плевать. Она не включила музыку. Не сказала ни слова. Просто снова хладнокровно вела машину, глядя на дорогу. Само воплощение флегматизма.       Так прошла минута. Вторая. На третьей Джастина начало колотить изнутри. Но вовсе не от неловкости, которую они оба должны были испытывать — его всё ещё раздражало её демонстративное безразличие по отношению к нему.       — Даже не отчитаешь меня за то, что я облажался? — наконец спросил он, криво усмехнувшись и взглянув на неё.       Она не посмотрела в его сторону, только, включив поворотник, плавно перестроилась в соседний ряд.       — Или ты практикуешь молчаливое лечение? — не унимался Джастин, теперь уже поворачиваясь всем корпусом к ней. — Знаешь, со мной такое не работает. Я люблю пожёстче.       Никакой реакции. Билли даже бровью не повела.       Джастин почувствовал, как негодование вновь поднимается откуда-то из груди. Почему она так яростно делала вид, что его не существует? Это раздражало. Бесило. Выводило из себя.       — Ла-адно, — протянул он. — Играем в молчанку. Я понял.       С этими словами он отвернулся к окну и начал с наигранным интересом рассматривать здания, мимо которых они проезжали. Стекло было поднято — теперь ветер не трепал волосы. В салоне стало душно.       Прямо как в её компании.       Прошло ещё несколько минут. Они тянулись так долго, будто время намеренно замедлило свой ход.       — Ты специально едешь как черепаха, чтобы я дольше мучился? — бросил Джастин, не обернувшись.       — Нет, — коротко ответила Билли. — Я соблюдаю скоростной режим.       Бибер усмехнулся — не весело, а скорее обречённо:       — Какие мы правильные. Я уж подумал, что ты решила принять обет молчания после первого рабочего дня.       Она ничего не сказала.       Он опять замолчал. Потёр переносицу — голова снова начинала болеть.       — Знаешь, — вдруг вновь начал Джастин, но уже тише, без напора, — иногда можно просто сказать правду. Без всей этой... — он поднял руку, делая неопределённый жест кистью, — дипломатии. Просто: «Бибер, ты мудак». И всё.       Билли посмотрела по сторонам и повернула руль, разворачиваясь на перекрёстке, перестроилась в нужный ряд. А затем...       — Ты мудак, — сказала она ровно, не глядя на него.       Джастин застыл.       — Что?       — Ты хотел правду, — Билли чуть сбавила скорость перед очередным поворотом, пропуская пешеходов. — Вот она. Ты мудак. Но, судя по всему, это не новость, и ты сам об этом знаешь.       Повисла пауза.       Джастин посмотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. Но её лицо было непроницаемым.       — Ты сейчас серьёзно? — спросил он, брови сами собой поползли вверх.       — Абсолютно.       Она не смотрела на него. Ей было неинтересно. Джастина же, привыкшего к тому, что совершенно незнакомые и не знающие его люди навешивали на него ярлыки, укололо то, с какой лёгкостью она с ним согласилась.       — И это всё, что ты можешь сказать? — уточнил он.       — А что ещё? — она вдруг повернула голову и на секунду встретилась с ним взглядом. — Ты мудак. Я знаю это с первой минуты, как увидела тебя. Но это не значит, что я не буду делать свою работу.       Билли снова вернула свой взгляд на дорогу.       — И ещё это не значит, что ты не можешь стать лучше. Просто пока ты сам не захочешь — ничего не изменится.       С губ Джастина слетела усталая усмешка, и он, прикрыв глаза, откинулся на спинку сиденья, сползая чуть ниже.       — Ну, начались умные речи, — буркнул парень себе под нос. — Прямо как в мотивационных роликах на Youtube.       — Не смотри их, — парировала О'Коннелл. — Толку ноль.       Джастин фыркнул в ответ, но вдруг понял, что впервые за день не хочет спорить.       Оставшийся путь они ехали до особняка в полной тишине. За это время парень осознал, что, на самом деле, не хотел оставаться один. Чувство одиночества разъедало его изнутри даже тогда, когда он находился в шумной компании, а наедине с самим собой это и вовсе было подобно пытке.       Автомобиль остановился, после чего сразу послышался ровный голос:       — Приехали, — сказала Билли, не глуша двигатель.       Лениво Джастин разомкнул глаза, кидая взгляд сначала на знакомые стены дома, возвышающегося за окном, а затем и на девушку, сидящую за рулём. Та уже изучала карту в телефоне, по всей видимости, планируя дальнейшую поездку.       В голове промелькнула навязчивая, дурацкая идея. Он подумал о том, что можно было бы пригласить Билли на обед, или на чай, или на что угодно, лишь бы не остаться прямо сейчас в полном одиночестве. Лишь бы не оказаться один на один с демонами в голове, которые, он чувствовал, готовились к тому, чтобы захватить его сознание. Лишь бы не захлёбываться снова в волне меланхолии, которая стремительно подступала к его берегам.       Но Джастин быстро отогнал подальше эту безумную мысль, отмечая про себя её нелепость.       Это было глупо. Они едва были знакомы. А Билли и вовсе всем своим видом давала понять, что не считала его за человека, достойного хоть капли её внимания. Вероятно, она его и за человека не считала...       Пока он размышлял об этом, девушка тоже посмотрела на него в ответ и, развернув кисти ладонями вверх, изогнула аккуратную бровь:       — Ты выходить собираешься? — неожиданно нетерпеливо спросила она, прерывая поток его мыслей.       Джастин растерянно моргнул, всё ещё глядя на неё, прежде чем взял себя в руки.       — Знаешь, — протянул он, пропуская на лицо привычную усмешку, — сервис у тебя так себе. Даже дверь не открывают.       Брови Билли чуть дрогнули — вряд ли это можно было заметить невооружённым взглядом. Но Джастин заметил. Или ему так только показалось? В её выражении не было ни тени обиды или желания оправдаться.       — Я не такси, — сказала она тем же ровным голосом, что и прежде. — Я кризис-менеджер. Ты перепутал тариф.       — Точно, — кивнул и, не скрывая иронии, согласился Джастин.       С громким щелчком, разнёсшимся на весь салон, он отстегнул ремень безопасности, а затем наигранно серьёзным тоном, уже не глядя на девушку, продолжил:       — Не уборщица, не нянька, не такси, — перечисляя, он делал внушительные паузы, как бы смакуя каждую из профессий, которую успел присвоить ей за этот день. — Кризис-менеджер, — парень вновь взглянул на неё и усмехнулся. — Напоминай чаще, может, однажды запомню.       Не дожидаясь ответа, Джастин тряхнул головой и выбрался из машины. Но прежде чем захлопнуть дверь, задержался на секунду. Взгляд скользнул по девушке, а рот приоткрылся, будто он хотел сказать что-то ещё, но в последний момент передумал. Рука дёрнулась, чтобы закрыть за собой дверцу «Доджа».       — Постарайся не совершать каких-нибудь новых глупостей, — прервал его голос Билли. — Хотя бы пока находишься дома.       Мгновение Джастин просто смотрел на неё, будто раздумывая над её словами, а затем хмыкнул:       — Я думал, это твоя работа — следить за тем, чтобы я ничего не натворил.       — Во-первых, я не могу находиться рядом с тобой целыми сутками, — ровно возразила Билли, — а во-вторых, я и так работаю над тем, что ты уже успел натворить. В отличие от тебя.       Чуть склонив голову набок, Джастин прищурил глаза, а затем фыркнул. Он хотел что-то возразить, но не стал.       — И когда тебя ждать в следующий раз? — как можно более незаинтересованно спросил он.       Билли задумалась, отводя взгляд в сторону.       — У тебя три свободных дня. Затем съемки, — сказала она, о чём-то размышляя и отбив короткий ритм пальцами по рулю, — тогда и приеду. Если что-то изменится — напишу.       Джастин ничего не ответил. Только закрыл дверь — не хлопнул, как в первый и второй раз, а просто притворил.       Автомобиль почти сразу тронулся, плавно выезжая с прилегающей к дому территории, а Бибер так и остался стоять, глядя ему вслед, пока габаритные огни не скрылись за поворотом.       Вместе с ним уехало и... какое-то раздражающее чувство.       Но каким бы отстойным ни был сегодняшний день, впереди предстояли ещё три гораздо хуже. Он ненавидел дни, в которые ему было нечем заняться, потому что это значило снова думать. Слишком много думать. Копаться в себе. Заниматься самобичеванием. Задыхаться от собственных мыслей. Это изматывало сильнее, чем любая работа, которой ему приходилось заниматься. В такие моменты Джастин чувствовал, как из его тела высасывают душу, которой там и так уже практически не осталось. Он давно был просто оболочкой, не чувствующей, как ему казалось, ничего, кроме пустоты внутри.