Глава 14. Хлопоты и слухи

      1970 год       Роза с тяжелым вздохом рассматривала планы, сметы, образцы тканей, и наброски, которые мерным слоем покрывали всю малую гостиную.       До свадьбы оставался месяц, и не унывающий комитет из Друэллы Блэк, Акандии Роули, Камелии Эйвери, Марисы Розье, возглавляемый Вальбургой Блэк активно планировал и организовывал ее. Периодически к беспокойному сборищу присоединялась Беллатрикс, вставлявшая свои непрошенные комментарии, и создавая дополнительную суету спокойно уходившая в закат.       Рабастан старался не попадаться им глаза. В противном случае отловленный кем-то из женщин, он со страдающим лицом был вынужден пробовать новые образцы свадебного торта, в очередной раз соглашаться на смену дизайна своей парадной мантии и подтверждать, что он ничего не имеет против французских вин, хотя еще вчера уверял, что мечтает увидеть на свадьбе испанские.       Рэндальф давно перестал считать расходы, перевалившие уже за десять тысяч галлеонов, и смирившись с судьбой просто кивал на все новые предложения. Он был зажат между двух огней, пытаясь с одной стороны не рассориться с женами своих друзей, а с другой - подстраиваться под требования Волдеморта, который после очередной проверки заявлял, что заклятий, наложенных на территорию недостаточно, а охрана состоит из тупых идиотов. И как будто этого было мало. Он на полном серьезе собрался привезти сюда семейство Акоста, которые были его старыми должниками по временам в Риме и поэтому согласившиеся изображать дружную любящую семью для Розы. А поскольку только близких родственников там было двадцать человек, Рэндальф с обреченным видом снова и снова пересчитывал смету.       Роза между очередными приготовлениями старалась уделять внимание окклюменции. В марте после той истории со скрипкой они с Рабастаном всерьез засели в семейной библиотеке, тщательно выискивая все, что можно было найти по теме. Самым тяжелым было отрабатывать, потому что периодически прорываясь сквозь защиту друг друга они видели то, что каждый, наверно, хотел бы скрыть. Особенно неловко было увидеть бывших возлюбленных. После чего они в расстроенных чувствах прервались на пару дней, но затем собравшись с силами возобновили занятия. Девушка искренне радовалась его поддержке, ведь отец стал возвращаться к тому, что любил делать в Италии.       После того разговора он две недели с ней не разговаривал, в лучшем случае одаряя сухим приветствием. Роза искренне переживала, не понимала, что пошло не так, ведь они тогда поговорили, отец забрал струны и зеркальце и вроде бы должен был остыть. Но нет. Его молчание было хуже криков. Раньше она могла спросить у мамы, чем он недоволен и попытаться загладить вину перед ним, но теперь спрашивать было не у кого. Не просить же мистера Лестрейнджа в самом деле.       В апреле отца отпустило, и он снова начал разговаривать с ней так, как будто ничего не произошло. Той темы они больше не касались, струны и зеркальце никто не вернул. За это время она удостоилась небольшой похвалы за то, как подает себя в обществе, получив в подарок собрание сказок своего любимого итальянского писателя. Но было очень унизительно, когда он пришел смотреть, какие платья ей купили для выходов в свет. Он не выбросил старые, как угрожал, но Роза очень смущалась от того, как он оценивал новые.       В мае он снова сорвался на нее непонятно за что. Она предполагала, что что-то пошло не так в его планах на Министерство, но таким отец с ней никогда не делился. Максимум он мог прийти, и когда они оставались вдвоем начать возмущаться, какие вокруг него идиоты. Роза кивала, соглашалась, попутно тренируя свои навыки окклюменции.       Ей было страшно от мысли, что отец поймает ее на этих занятиях, но то ли он не понимал, то ли уже все увидел, но решил не наказывать. В любом случае, если Волдеморт чувствовал, что дочь лжет ему, то она неизменно получала наказание.       В свадебные приготовления он в целом не вмешивался, только спрашивал про порядок церемонии и говорил, сколько гостей будет со стороны семейства Акоста, кто там кем кому приходится. Роза кивала и запоминала.       До сегодняшнего дня можно было даже выдохнуть, пока днем перед очередными примерками отец не зашел к ней. По его лицу невозможно было понять злится он или радуется, но затем он сказал ей с легкой ухмылкой:       - Я пригласил на свадьбу твою мать с сестрой.       Округлив глаза, Роза посмотрела на него. Дыхание сбилось. Она пыталась угадать, какую реакцию от нее ждут. Радоваться точно было нельзя.       - Вы проявили такое великодушие, сэр, - после недолгой заминки сказала девушка, - после ее предательства вы все равно позволили ей быть.       По его довольной улыбке она поняла, что попала в цель.       - Это больше ради тебя и твоей сестры, дорогая, - мягко ответил он, заходив по комнате, - Мэри против вашего общения, но я считаю, что вы должны разделить с Милдред этот момент.       Внутри все затрепетало. Конечно, ей очень хотелось, чтобы на свадьбе были и мама и сестра. Чтобы Милдред была ее подружкой, устроила свой очередной перформанс, о чем-то поспорила с Рудольфусом и танцевала с ней один из танцев. А мама чтобы просто была рядом и поддерживала. Но это были лишь мечты.       - Думаете, они приедут, сэр? - робко уточнила Роза.       - Увидим. Если нет - твоя мать окончательно покажет, какая она на самом деле мелкая и мстительная, забыв о тебе даже в такой важный день.       После разговора с ним девушка была сама не своя. Она понимала, что мама с сестрой никогда не приедут сюда, потому что отец не выпустит их обеих, но на какую-то долю секунды она позволила себе эту мечту. Семья снова воссоединяется. Родители счастливы, как тогда в Милане, Милдред веселится рядом. А ей больше не придется быть одной среди этих людей, постоянно следить за своими словами с мыслями и гадать, в каком настроении отец на этот раз.       Девушка спустилась вниз, и миновав пару больших коридоров вошла в бальный зал. Высокие потолки, стрельчатые окна в ряд, начищенный до блеска паркет. Голые каменные стены с резными узорами. Огромные золотые канделябры на десятки свечей. Он был похож на старинный готический собор.       Домовики недавно довели это место до ума. Оно не использовалось много лет со времен отъезда миссис Лестрейндж на Ривьеру, если не считать того, что по нему часто бегали два охотничьих пса мистера Лестрейнджа - волкодавы Монтгомери и Берт. Теперь собакам здесь явно было не место. По залу в окружении трех декораторов, что-то лихорадочно записававших величаво расхаживала Вальбурга Блэк в сопровождении Беллатрикс и миссис Роули.       Мысленно простонав, Роза подошла к ним и поздоровалась.       - А, Роуз, дорогая, хорошо, что вы освободились, - деловито сказала миссис Блэк, - мы обсуждали окончательный вариант декорирования зала. Остановились на композициях из жимолости и плюща, а на входе в зал поставим арку из тигровых лилий.       - Звучит отлично, миссис Блэк, - согласилась девушка, в душе смирившись, что на своей свадьбе она не решает ничего.       - Прекрасно, - довольно улыбнулась миссис Блэк, и посмотрев на декораторов холодно приказала: записывайте. Сто лилий, заказ из Нидерландов на седьмое августа. Украшаете сами. Домовики - на подхвате.       Те закивали, принявшись строчить в блокнотиках.       - Тетя Вальбурга, - учтивым до неузнаваемости голосом вмешалась Беллатрикс, - тут еще необходимы охранные чары.       - Необходимы, Белла, но это не нашего ума дело. Я сказала Рэндальфу. Он займется ими на следующей неделе. Времена нынче, конечно, не спокойные, - сказала миссис Блэк, бросив утомленный взгляд на подругу.       - Грязнокровки никак не угомонятся, - подтвердила та с ноткой злобы, - но ничего. Их время заканчивается. Талбот сказал мне недавно, что Темный лорд не оставит их в борьбе с этой нечистью.       Роза замерла, смерив их внимательным взглядом. Беллатрикс, машинально тронув левое предплечье, довольно закивала и добавила:       - Да, к нему присоединяются новые и новые люди. Достойные и благородные. Уверена, что у нас все получится.       Миссис Блэк посмотрела на нее с долей скепсиса.       - Мы ценим твой вклад в дело борьбы за чистоту крови, Белла, - сказала она наставительно, - ты проявляешь лучшие качества Блэков, семья гордится тобой. И все же не забывай, что твое главное предназначение, не менее важное в нашем деле - укрепить собственный род и подарить мужу сыновей. Мы надеемся на хорошие новости.       Впервые на памяти Розы Белла стыдливо уставилась в пол. Ее щеки чуть покраснели.       - Я стараюсь, тетя Вальбурга, - ответила она сдавленным тоном, - иногда это трудно, когда твой супруг… больше уделяет внимание другим делам и… женщинам.       Удивленно вскинув бровь, миссис Блэк смерила ее возмущенным взглядом, буквально пригвоздив к полу.       - Белла, это недопустимо, - холодно сказала она под кивки миссис Роули, - многие наши мужья заняты… более приоритетными вопросами. И задача жены направить их в необходимое русло. Уверена, ты в состоянии сделать это с Рудольфусом. Будет прискорбно и в следующем году слышать твои оправдания. Ты поняла меня?       - Да, - тихо ответила Беллатрикс.       Они сделали еще пару кругов по залу, обсуждая окончательный план рассадки, место под арку, смену скамеек на праздничный стол, а затем ушли в большую гостиную.       Там их уже ждала мадам Херст в окружении помощниц. Посреди зала стоял подиум с зеркалами.       - Миссис Блэк, миссис Роули! - воскликнула та.       Они обменялись приветственными поцелуями. Затем та поздоровалась с Беллатрикс и Розой.       Девушка без энтузиазма посмотрела на подиум. Ее ждала очередная примерка платья, которое ей запретили делать простым. Поэтому впереди ее встречали тяжелые ткани и все то, что она ненавидит.       Она ушла за ширму и с помощью подручных мадам Херст стала надевать платье. Темно-изумрудное, метры бархата и кружева. Хотя бы без обруча. Зашнуровав на ней до треска корсет, надев роскошную парюру из изумрудов с бриллиантами и закрыв волосы черной кружевной фатой, они сказали, что можно выходить.       Донеся платье с украшениями до подиума, Роза с усилием встала на него. На нее смотрела не она. Слишком роскошная, слишком величественная. Вырез на грани с неприличным. Тяжелые украшения убирают все очарование юности. И цвета. Это были отцовские цвета, цвета Слизерина, которые имели к ней очень опосредованное отношение.       Ей нельзя было ничего сказать против этого платья, потому что он его уже видел и одобрил под угодливые кивки мистера Лестрейнджа. Оставалось только смириться и продержаться в нем целый день.       - Потрясающе, - заключила миссис Блэк, - даже добавить нечего. Как будто все на своих местах. Что скажешь, Акандия?       - Полностью согласна, - оценила миссис Роули, - настоящая королева. По-другому никак на свадьбе года.       - А букет какой будет? - уточнила Беллатрикс, пройдясь по Розе взглядом, в котором мелькала легкая зависть.       - Белые лилии. Я правильно помню? - ответила миссис Блэк.       - Да, все так, - подтвердила миссис Роули, - уже заказали в Косом переулке. Но посмотрим еще с букетом на репетиции через неделю.       - Да-да. Кажется, мы все успеваем. Не знаю, что мне будет должен Рэндальф, - самодовольно заявила миссис Блэк, - мы проделали колоссальную работу.