Глава 33. Лисье имя

      1973 год       - Любезные, сгиньте отсюда, - с искусственной улыбкой повторял в сотый раз мистер Лестрейндж, указывая на камин.       Малая гостиная была забита волшебниками, вооруженными букетами цветов. Вид у всех был решительным, никто не собирался отступать.       Рудольфус встал рядом с отцом и настойчиво заметил:       - Милорд сказал, что это семейное событие…       За этой невинной фразой открылся портал в Ад.       - Вообще-то я твой шурин, Рэндальф! - недовольно воскликнул Нотт.       - Я твой пятиюродный брат! - добавил Мальсибер.       - Мы родственники через твою жену! - громко заметил Абраксас Малфой, который давно уже был в курсе кто кому кем приходится и поклялся молчать.       - А я…       - Да хоть братья родные! - усиленной магией голосом возразил мистер Лестрейндж, перекрывая возмущенный шум, - я даже Беллу сегодня спровадил и вы все идите по своим делам! Вы что думаете, он обрадуется, увидев тут заседание Визенгамота?!       Рудольфус авторитетно кивал. Мужчины немного притихли.       - Мы всего лишь хотели поздравить, - бархатным тоном сказал Малфой.       - Конечно, охотно верю. Если хотите поздравить - оставляйте букеты и идите отсюда. Завтра отметим.       - Нам дали понять, что это только для самых близких, - поддержал отца Рудольфус, - а вы не настолько близкие. Если милорд вас увидит - нам всем придется несладко и будет не до поздравлений.       Второе упоминание Темного лорда заставило делегацию задуматься. Первым встал Малфой, оставил на столике букет из ста белых роз, и откланявшись трансгрессировал. За ним потихоньку потянулись остальные. Только Нотта пришлось выставлять с угрозами и скандалами.       - Прихлебатели, - устало прокомментировал Рудольфус, когда ворчащий мистер Нотт исчез в вспышке трансгрессии, - уже не знают, как еще напомнить о себе. Даже в такой день.       - Зависть, сын, обычная зависть, - довольно отозвался мистер Лестрейндж.       Даже погода сегодня радовалась. Теплое майское солнце освещало цветущий за окнами сад, ласково грело Берта с Монти, развалившихся в его лучах. В воздухе пахло зеленью, началом нового.       Перед ними появился взволнованный Перри и попросил проследовать наверх.       Переглянувшись, отец с сыном быстрым шагом пошли на третий этаж. У дверей комнаты, в которой “рождались все Лестрейнджи с восемнадцатого века” дежурила охрана и суетилась Лорри, заламывая маленькие ручки.       - Ну что там? - нервно спросил Рудольфус.       - Все хорошо, господин, - пропищала эльфиха, утирая слезы счастья, - целители сказали, что малыш здоров. Сейчас его купают и наводят чары.       - Тогда не путайся под ногами! - раздраженно сказал он, и грубо отодвинув ее в сторону вошел в комнату.       Роза лежала в комнате порфирного цвета в окружении букетов любимых фиалок. Бледная, с лица градом лился пот, который утирала дежурная целительница. Девушка тяжело дышала, откинувшись на гору подушек.       - Как ты, дорогая? - участливо спросил мистер Лестрейндж.       - Хорошо, - прохрипела она, слабо улыбнувшись, - главное, что быстро. Я до сих пор поверить не могу.       Дверь в соседнюю комнату открылась и вошел Рабастан, трепетно держащий в руках маленький копошащийся сверток. Он сиял не хуже весеннего солнца, не отрывая счастливого лица от ребенка.       Двигаясь словно во сне, парень подошел к отцу с братом и без слов показал. Смугловатая кожа, небольшой завиток черных волос, очень спокойный, осознанный взгляд. Младенец пытался сфокусироваться на лицах, смотрящих на него, но еще не умел и возмущенно запищал.       - Сразу видно - характер! - радостно воскликнул мистер Лестрейндж, аккуратно беря внука на руки.       - На нас похож, - заметил довольный Рудольфус, хлопнув брата по спине.       - Добро пожаловать в семью, сынок, - подрагивающим от счастья голосом сказал ему Рабастан.       Они втроем оглянулись на уставшую Розу, почти одновременно улыбнувшись ей. Она протянула дрожащие руки, сказав из последних сил:       - Дайте, пожалуйста, мне сына.       Мистер Лестрейндж подошел к ней и бережно, будто это было нечто бесконечно хрупкое передал ей ребенка. Роза взяла его, внимательно посмотрела. Пламя в камине вспыхнуло само собой, а за ним огни на канделябре резко потянулись вверх. Ее бледное лицо озарило высшее счастье, почти безумное. Она уткнулась лбом в сверток, шепча:       - Мой Рейни, любимый Рейни!       Сын тянул к ней ручки, она целовала каждый его маленький пальчик. Из глаз текли слезы.       Рабастан сел рядом с ней и положил руку на плечо. Всхлипывая, девушка посмотрела на него.       - Наш сын! Наш мальчик! - воскликнула она, - ты посмотри, какой он красивый!       - Самый лучший, - закивал он, не отрывая от свертка любящего взгляда.       Рудольфус встал рядом с отцом и искреннее поздравил.       - Спасибо, Руди, это такой день… Самый замечательный, - отозвалась Роза, не отрываясь от сына. Мысли плохо формулировались.       - Роуз, ты молодец, - говорил мистер Лестрейндж, - так обрадовала нас всех. Спасибо тебе.       - Мне главное, чтобы сын был самым счастливым и здоровым.       - Будет, обязательно будет. Дадим ему все самое лучшее.              

***

      

      Она попросила уйти всех спустя полчаса. Сын закапризничал. Ей самой хотелось его успокоить.       Они лежали вдвоем на мягких подушках. Нос приятно щекотал аромат фиалок и новой жизни. Особенный запах.       Розе было трудно представить, как можно быть еще счастливее. Ничто не могло сравниться с этим моментом. Теперь она не одна, у нее есть он, принадлежащий только ей, ее частица, ее сынок, которого хотелось любить так, как, возможно, не любили ее, оберегать, защищать. У нее теперь целый новый смысл.       Сын не доставлял проблем всю беременность, периодически только устраивал акробатические номера, но ни токсикоза, ничего. И на свет появился так же легко, будто не хотел заставлять ее дополнительно страдать.       Девушка показывала ему свой указательный палец, к которому он тянул ручки. Мальчик уже казался ей очень смышленым.       - Рейни, - позвала она его на парселтанге, - я люблю тебя.       Малыш мигом оторвался от ее пальца и сфокусировал взгляд на ней, радостно улыбнувшись.       - Ты понимаешь? - ласково прошипела Роза, - ну, конечно, ты понимаешь.       Дверь в комнату осторожно открылась. Паркет заскрипел под чьими-то уверенными шагами.       Девушка с трудом оторвала взгляд от сына. Над ними стоял Волдеморт. Лицо удивительно мягкое, глаза почти не красные. Он улыбнулся ей без угрозы, без какого-то двойного дна.       - Поздравляю, дорогая, - даже голос был странно нежным.       - Спасибо… папа, - забыв про условности, отозвалась Роза.       Он сел на край кровати и попросил подержать внука. Она кивнула и осторожно передала его. Взяв его немного неловко, он пару мгновений всматривался в него, а затем погладил по головке.       - Хороший мальчик, - с теплотой сказал Волдеморт.       - Самый лучший.       - Безусловно.       - Он понимает, пап, понимает парселтанг.       Обернувшись к ней, он удовлетворенно улыбнулся и заметил:       - В кого еще он мог пойти? Не в Лестрейнджей ведь.       Роза усмехнулась.       - Как назвали?       - Рейнард Эдриан Лестрейндж, - ответила она и с легким сарказмом добавила: седьмой.       - У них уже было шесть Рейнардов в семье? Очень оригинально, конечно.       - Я хотя бы отвоевала Эдриана… А с именем решили, что семь - хорошее число.       - Что верно, то верно. Правда имя такое, - сказал Волдеморт, будто пробуя его на вкус, - лисье.       - Лисье?       - Ну да, есть старинные французские сказки про лиса Ренара, ну или Рейнарда. Не самый храбрый или сильный зверь, зато умный и хитрый.       - Я не знала, - немного растерялась Роза, - с другой стороны быть умным и хитрым тоже ведь хорошо.       - В нашей семье - пожалуй, не лишние качества.       - Ты рад?       - Внуку? Да. Немного странно, конечно. Буквально только вчера родилась ты, а теперь у тебя уже есть сын. Время течет, все меняется.       - Да. Как думаешь, если я попрошу маму приехать повидаться с ним, она согласится? - с легкой надеждой спросила девушка.       Мама писала ей несколько раз, поздравляла, сказала, что очень рада, давала советы по тому, что лучше есть и носить во время беременности. Это было не то же самое, как если бы она приехала лично, но все же. Роза ощущала хоть какое-то ее присутствие рядом. Милдред стеснялась чуть меньше и прислала громовещатель, который перепугал ее радостными воплями и поздравлениями Лестрейнджей, собравшихся в тот день на обед.       Громовещатель орал так, что Роза чуть не уронила тарелку. Белла потом полдня ходила с отсутствующим взглядом - стирать память пришлось знатно. Но Роза была рада. Милдред не забыла. Милдред кричала: "Я ТЕТЯ! РОЗИ, Я БУДУ ЛУЧШЕЙ ТЕТЕЙ ДЛЯ ПЛЕМЯШИКА!" - и это было лучше любого письма.       Волдеморт внимательно посмотрел на нее, вернул ей сына и ответил:       - Твоя мать проигнорировала все твои письма к ней пару лет назад и не пришла на твою свадьбу. Как думаешь, есть ли этой женщине хоть какое-то дело до тебя?       Рейнард что-то недовольно промычал. Роза поцеловала его в лобик.       - А если, - сказала она, подбирая слова, - если ты пообещаешь, что она сможет приехать, повидать внука и уехать?       Его брови мигом поползли вверх. Девушка поняла, что сказала лишнего и инстинктивно прижала сына к себе.       - Я ее не держу, - тон Волдеморта стал холоднее, - но будет странным, если она приедет и уедет. Ты не находишь? Мэри могла бы помогать тебе с сыном. Ей ведь все равно откуда работать. А так смысл в этом приезде? Посмотрела, подержала на руках и уехала?       - Ну еще ведь Милли…       - Милдред живет и учится в школе почти круглый год. Ей тоже было бы нетрудно приехать сюда на каникулы. Какая разница, где их проводить? Я тем более слышал про ее громовещатель для тебя. Похоже, что рождение племянника для нее важное событие.       Роза печально улыбнулась. Отец все еще никого не отпустил. А теперь у него на одного человека больше, кого следует держать при себе.