Глава 34. Ленивые дни июля

      1973 год       Они сидели вдвоем в саду, ловя июльское солнце. В этом году погода стояла сносная. Можно было даже позагорать под коктейльчик-другой.       Мария в легком кремовом платье без рукавов сидела на шезлонге. Питти наводил над ней чары, чтобы ощущался “легкий морской бриз, как на Лигурийском море”. В одной руке она держала дымящуюся сигарету, в другой - колдографию.       Лежащая рядом Мюррей потягивала Космополитен и внимательно за ней наблюдала.       Бледная холеная рука подрагивала, алые губы кривились. На нее смотрела Роза, держащая на руках теплое одеяльце, из которого едва виднелось маленькое личико. Ее окружала мужская часть семейства Лестрейнджей и до боли знакомый человек, чье белое искаженное лицо за четыре года совсем не изменилось.       - Ей так идет материнство, - с болью сказала Мария, утерев одиноко скатившуюся слезу, - еще и мальчик. Все довольны.       - Да, ты посмотри на вундеркинда. Почти на человека стал похож, - с сарказмом добавила Алекс, - Розье говорил, что он по такому случаю неделю ментально не пытал Пожирателей за провинности.       - Величайший прогресс, - фыркнула девушка, вглядываясь в лицо внука, - когда родилась Роза, он тоже недели две ходил сам не свой. Больно добрый, но он быстро отходит…       Повисла тишина. Мария сделала несколько затяжек. Кожа покрылась мурашками. Внутренности сдавливало от стыда и тоски.       - Ты представить себе не можешь, как я хочу быть с ней рядом, помочь с Рейнардом, но какие шансы, что меня выпустят назад?       - Довольно призрачные. Тем более ты нанесла ему оскорбление тем своим интервью, а еще, - Алекс на секунду запнулась, но уверенно продолжила: это со слов Розье, конечно, свечку никто не держал…       - Что опять любовницу завел? Тоже мне новости.       - В этом уверены почти все. Да еще и представь себе - это жена старшего сына Лестрейнджа.       Новость звучала так цинично, что Мария расхохоталась и подавилась дымом.       - Черт побери… а он… хорош, - говорила она сквозь кашель, - бедный Рэндальф. Том поимел всю его семью.       Мюррей смеялась так сильно, что коктейль пошел у нее носом.       - Он не в первый раз кого-то заводит. Помнишь Лондон?       - Да, - помрачнела Алекс, - минимум двух убил потом.       - Вот именно. Всякие левые женщины в его жизни никак не смягчают мою участь, - заключила Мария.       Она пыталась держать ровное лицо, хотя внутри полыхало полнейшее негодование, от которого ей самой было стыдно. Конечно, Реддл был волен заводить кого хочет, они ведь расстались. Но ведь формально расстались. Он как вцепился в нее тридцать лет назад, так и не отпускал. Она все ждет от него какого-то нового подвоха. А тут вдруг любовница. Со времен приезда в Италию у него никого не было. По крайней мере он клялся, Долохов клялся. И вот на тебе! Потянуло!       Щеки предательски покраснели. Мария мотнула головой, отгоняя от себя это ненужное возмущение. Почему ей вообще есть дело до того, с кем он там спит? Она наоборот должна быть счастлива, что он переключился на другую.       - Я все-таки подумаю, как увидеться с Розой и Рейнардом с минимальными последствиями, - сказала девушка, с силой возвращая себя в настоящее.       - Да, я тоже поразмышляю. Может, что в голову придет, - согласилась Алекс и сменила тему: кстати, о детях. Ты в курсе про Милдред?       - А что она? Вроде у себя наверху в комнате, - озадачилась Мария.       - Я про то, что она стала курить. Экстон видел ее с подружками в Хейворте. Накрутили что-то и давай.       Мария приподнялась на шезлонге, возмущенно выдохнув дым.       - Что? Кошмар какой! Ей только четырнадцать, - возмутилась она после новой затяжки, - я понять не могу, почему она вообще начала!       - Да, действительно, - с сарказмом заметила Алекс, бросив взгляд на сигарету в ее руке, - даже не знаю, почему ребенок вдруг решил. А про парня ее в курсе?       - У Милдред есть парень?!       - Да, его отец в совете директоров со мной работает. Тайлер Нельсон. Типичный школьный красавчик, не как вундеркинд. Просто понты и загадочный флер.       Девушка в расстроенных чувствах откинулась обратно на шезлонг и положила на столик колдографию.       - Я снова становлюсь ужасной матерью. Ничего не успеваю с этой корпорацией! Вроде бы мы более-менее все тут устроили. Маркус приструнил все самые серьезные банды, Ипсвич со своими протеже утихомирил МАКУСА. Мы стали думать о Западном побережье. С Югом скорее всего проблем не будет, мне есть, что им предложить…       Она принялась растирать себе левую руку, выбросив окурок на газон.       - И вот за всеми планами я опять упускаю детей. Может мне Маховик времени купить?       - Так тебе и дали. К тому же ты сама устанешь скакать по этим временным петлям.       - Но я опять не знаю, чем живет Милдред. Ну кроме ее оценок. Но жизнь ведь к этому не сводится. Мы с ней все о делах, да о делах. А у нее уже первая любовь! И сигареты!       - Ну давай, во-первых, займем ее чем-нибудь. Она тут шляется без дела, пока ты в офисе. Пусть хоть у нас погостит. Маркус будет приезжать на тренировки. А так хоть мы проследим, чтобы все на сигаретах остановилось. А, во-вторых, возьми отпуск в августе, шли к черту Ардженто и того своего нового типа из Атланты и приезжай в Мистик. Сходим в поход. Я обещаю смеяться громче других над твоими попытками ставить палатку.       Мария усмехнулась.       - Да, ты права. Все равно Милли особо не может тут нигде гулять. За начало июля - две попытки ее украсть. А в окружении охраны не сильно повеселишься. Пусть едет. А я да… возьму отпуск в августе. Но без походов!       Три часа спустя довольная Милдред собрала вещи и вместе с Алекс трансгрессировала в Мистик, обещая звонить каждый день. Мария обняла ее на прощание и едва заметно принюхалась к ней, ища запах никотина.       Девушка уселась в гостиной. Питти и тут старался создать имитацию Campo di garofani. Четыре года прошло, а она так и не решилась туда съездить, хотя страсть как хотелось. Любимое место, чтобы прийти в себя, отдохнуть вспомнить прошлое.       Рука потянулась к новой пачке, но Мария остановила сама себя. Уже дочь закурила, а она сама дымит, не переставая. Но ей-то ничего не будет. Ритуал Реддла работал как часы - морщины не появлялись, легкие не портились, литры выпитого за эти годы алкоголя не сказались вообще ни на чем. И можно было считать это великим даром, но вместе с ним не прекращался женский цикл, настроение скакало так же, как в двадцать лет. Она продолжала выглядеть не солидно. Все видели в ней юное наивное создание, а не женщину с деловой хваткой. Да к тому же у нее уже внук есть, а она словно школу закончила недавно! На секунду Мария представила, что в восемьдесят будет выглядеть, как сейчас, а все вокруг нее уже будут старыми, даже дочери.       От мыслей ее оторвало полыхнувшее зеленым пламя камина, из которого выскочил Ипсвич. Одернув на себе легкую рубашку, он подошел к ней, поцеловал руку и сел рядом.       - А я с новостями, - довольно сказал Ипсвич, попутно попросив Джотто сделать себе огневиски с колой и льдом.       - Ты что выбил встречу в Сиэтле? - не поверила Мария, радостно улыбнувшись.       - Да. На следующей неделе. Глава Тихоокеанского банка тоже приедет. Соберемся, послушаем требования, решим, как дальше поступать.       - Что бы я без тебя делала?       - Это вопрос, Мэри, над которым будут биться лучшие умы поколения. В свое время, - легко ответил он, беря у домовика коктейль.       Она наблюдала, как он непринужденно сидит, как лежит рядом его рука с простыми на вид, но очень дорогими часами. Иногда ей очень хотелось вернуться в сорок пятый год и дать себе восемнадцатилетней по голове. О чем она только думала, сбегая к Тому? Вернее тогда понятно о чем - о точеных скулах, черных завитках волос, обаятельной улыбке, уме и приближающемся величии. Никто ведь тогда не знал ни про Уайтчепел, ни про крестраж на пальце, ни про скандалы. А насколько бы спокойной была ее жизнь согласись она поехать в Нью-Йорк. Правда тогда бы не было ни Розы, ни Милдред.       - Дочку-то опять в Коннектикут отправила?       - Да, ей здесь скучно.       - В последний раз Милдред со знанием дела издевалась надо мной, - с усмешкой заметил Ипсвич.       - Она всех проверяет на прочность, - отмахнулась Мария, - к тому же ты - единственный, кого она не нумерует. А то у нее уже есть в списке “Итальянский папа номер два”, “Флоридский папа номер один”...       - Это успех, что я почти заслужил ее уважение и не получил номер.       Они рассмеялись. Мария продолжала посматривать на его руку. Он, заметив ее взгляд аккуратно накрыл ее ладонь своей. От этого стало еще тоскливее. Будто она сидит в мире, который не случился.       - Ностальгируешь?       - Иногда думаю да, - признала девушка, покраснев, - о том, какие глупости делала после школы.       - Ты была юной, немного не в себе, - спокойно заметил Ипсвич, - я тогда тоже зациклился на трибунале, вице-президентстве… Не проявил должной настойчивости.       Он махнул рукой. Граммофон мигом заиграл спокойный джаз, который они слушали вместе вечерами, когда придумывали очередной план подкупа или смещения какого-нибудь чиновника, прерываясь на обсуждение вина, картин и постановок на Бродвее, в который тайком сходили пару раз, сделав вид, что им все равно на маглов.       - Спасибо, что в итоге принял назад, - искренне сказала Мария, слегка погладив его по руке, - пусть даже и не в том качестве, в котором планировал в сороковых.       - Иногда просто нужно возвращаться, но корректировать условия, - откликнулся Ипсвич.       - Да, тем более, когда мой ребенок нумерует мужчин, хорошо понимая логику своего отца. Я бы очень не хотела, чтобы ты пополнял список.       - Сочту это за признание, Мэри.       Легкий бриз продолжал обдувать, наполняя гостиную морской свежестью. Саксофон сладко тянул свою партию. На душе царило уютное спокойствие. Редкое и очень желанное.              

***

      - Тебе бы кроссы бегать, Милли. Ноги от ушей, - весело подначил фон Мекк, наблюдая, как Милдред финишировала на последнем круге по территории особняка Вандерхейма.       - Меня уже шпалой дразнят некоторые бессмертные, - с сарказмом ответила девушка, беря у него бутылку воды.       - Поучим новые проклятия, чтобы наказать их?       - Мама с Экстоном все равно не разрешают. Хотя некоторые давно заслужили помучиться.       В ее черных глазах появился нездоровый блеск.       - Сдерживать себя тоже важно, - рассудил Маркус, - но я понимаю твои чувства. Бывает что люди…       - … не понимают по-другому, - закончила за него Милдред, мрачно добавив: как мой отец, например.       На ее шее появились черные вены, но Милдред убрала их глубоким выдохом.       - Представляешь, у меня недавно родился племянник. А я не могу увидеть ни его, ни сестру, - с негодованием сказала девушка, - вернее могу, но я уже не выйду из Лестрейндж-холла после этого. Ну или где там отец попытается меня запереть. Я постоянно говорю маме, что теперь ведь на Восточном побережье все хорошо. Почему бы не поговорить с папой на языке, который он отлично понимает?       Маркус посмотрел в упрямое лицо, задумался на секунду и сказал:       - Потому что твоя мать проявляет осторожность. Никому не нужна война с одним из сильнейших темных волшебников Европы. По крайней мере не сейчас.       - А когда? Я уже готова, Маркус. Не смейся! Правда готова. Я только и делаю, что учу заклинания, бегаю эти кроссы, чтобы быть выносливей, зелья изучаю, заклинание огня и много чего еще… Я стараюсь каждый чертов день!       При последних словах ее бледные щеки тронул румянец. Взгляд ушел в сторону.       - Вот и мы с мамой могли бы объяснить ему, что нехорошо держать Розу с сыном взаперти, - самодовольно подытожила девушка.       - Милли, нужно уметь адекватно оценивать противника. Ты талантливая, но до отца тебе далековато. У него были десятилетия, чтобы прийти к той форме, в которой он сейчас.       - Но у меня нет в запасе десятилетий.       - Да, но ты делаешь все для ускорения процесса обучения.       Из носа повалил пар. Все полыхало от негодования и осознания своей никчемности перед отцом. Конечно, ей было далеко до него, и он только посмеется над ее потугами что-то доказать ему.       Наверно, поэтому тренировка получилась тяжелой. Милдред действовала жестко. Движения быстрые, рваные, много стоек. Мало уворотов. В конце второго часа она почти одолела фон Мекка, но его подсечка все решила.       - Сегодня почти получилось, - довольно оценил он, протягивая ей руку.       Тяжело дыша, Милдред взялась за нее и поднялась с земли. Быть все время в грязи и исцарапанной вошло в привычку. Она даже не замечала.       - Думаю, еще годик, и я уже перестану быть таким уверенным, - улыбнулся Маркус, потрепав ее по лохматой гриве черных волос.       Милдред счастливо улыбнулась в ответ. Год - это не десятилетия.       Вечером они вчетвером собрались на ужин. Джотто приготовил отличную мясную запеканку, которую все неспешно смаковали. Вандерхейм тихо переговаривался с Маркусом. Алекс бросала на Милдред интригующие взгляды.       - Ты чего так смотришь? - уточнила девушка, хитро прищурившись.       - Вчера видела новый букет и плюшевого пушистика. Все Нельсон старается?       - Ну не Билли же, - покраснев, ответила Милдред, - Тайлер прикольный. Вечно придумывает что-то. Помнишь, я рассказывала, как он устроил нам прогулку под луной на стенах замка?       Вандерхейм приподнял бровь.       - Уильям не поймал нас, значит правила мы не нарушили, - захлопав ресничками, невинно сказала девушка.       - Логика в этом есть безусловно, - скептически прокомментировал Вандерхейм.       - У детей любовь, Экстон, не будь сухарем, - одернула его Мюррей под улыбку Милдред.       - Ну не знаю насчет любви…       Ее щеки были такими же красными, как ее топ. Она быстро расковыривала пальцы, опустив глаза в пол.       - … но когда я про него думаю это по ощущениям, как будто я съела целый кремовый пирог… или с Рози увиделась. Вот такие чувства.       Алекс участливо положила руку на ее худое плечо и погладила.       - Да, такой и бывает первая любовь.       - Мне только интересно - это всегда так будет? Если да, то я согласна. А если как у родителей, то лучше не надо.       - Ну, Милли, ты уже сделала огромный шаг вперед, не став встречаться с таинственным красавчиком, за которым бегает одна половина школы, а другая половина - смотрит в рот. И который на досуге изучает, как проклясть своих одноклассников или натравить на них школьного монстра. За Тайлером я такого не наблюдаю.       - Он тоже таинственный красавчик, - озадачилась Милдред.       - Он не сильно таинственный, он притворяется, - возразила Мюррей.       - А, раз так, то тогда ладно, - расслабилась девушка и откинулась на спинку стула, - пойду напишу ему письмо. Уже хочется первое сентября.