Часть 2

Глава 2. Ледяная вода и горячие скандалы

Гримёрная встретила Веронику запахом лака для волос и растворимого кофе. Она сидела перед зеркалом в халате, пока визажист колдовала над её лицом, превращая его в лицо Полины Тумановой — немного наивное, с мягкими линиями и «уставшим взглядом», как требовал сценарий. — Журавлёва, ты сияешь, — заметила гримёрша, подводя стрелку. — Не выспалась или наоборот? Вероника слабо улыбнулась, вспоминая ночь в пустом павильоне. Между ног до сих пор ощущалась сладкая ломота. Она уже открыла рот, чтобы отшутиться, как дверь гримёрной распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стояла женщина — высокая, ухоженная, с дорогим мелированием и лицом, искажённым яростью. Жена Даниэля. Уже почти бывшая. В руке она сжимала смятые бумаги — копии заявления на развод. — Ты! — выплюнула она, указывая пальцем на Нику. — Тварь! Трахаешься с моим мужем и думаешь, что тебе это сойдёт с рук? Визажист испуганно отшатнулась. Вероника медленно встала, кутаясь в тонкий халат. — Ева, успокойся, — раздался голос Даниэля. Он появился в дверном проёме за спиной жены — бледный, с бешено бьющимся пульсом на шее. Он схватил женщину за локоть. — Давай выйдем, поговорим. — Убери руки! — Ева вырвалась. — Ты променял меня на эту… эту актрисульку, которая строит из себя недотрогу перед камерой, а за кадром раздвигает ноги! В коридоре начали собираться члены съёмочной группы. Режиссёр, оператор, костюмеры — все замерли, наблюдая скандал. Ника почувствовала, как к лицу приливает кровь. Не от стыда — от злости. Она сделала шаг вперёд. — Слушай сюда, — её голос прозвучал холодно и чётко, совсем не похоже на мягкий тембр Полины Тумановой. — То, что происходит между мной и Даней, касается только нас двоих. Ты можешь кричать здесь сколько угодно, но единственное, чего ты добьёшься, — это того, что тебя выведут охраной с частной территории студии. — Охрана! — рявкнул режиссёр, наконец выходя из ступора. — Выведите женщину! Съёмочный день под угрозой. Два амбала в чёрном взяли Еву под руки. Она продолжала вырываться и кричать: — Я тебе устрою, Вегас! Ты у меня без штанов останешься! Всё, что ты заработаешь на этом фильме, пойдёт мне! А ты, сучка… Дверь в конце коридора захлопнулась, отрезав поток брани. Даниэль подошёл к Веронике. Толпа зевак неохотно начала рассасываться, перешёптываясь. — Прости, — тихо сказал он, коснувшись её руки. — Я не думал, что она явится сюда. — Всё нормально, — Ника вздохнула. — Я знала, на что иду. Но теперь, кажется, вся съёмочная группа в курсе. Режиссёр хлопнул в ладоши: — Все по местам! Сцена первая, дубль первый! Вегас, Журавлёва — в кадр через пять минут. И чтобы я не видел этих страдальческих лиц — мне нужна любовь, а не похороны! --- Съёмки начались, но атмосфера на площадке была наэлектризована до предела. Каждый дубль снимали по пять раз, потому что режиссёр орал: «Не верю! Между вами искра, я хочу видеть её в кадре, а вы прячетесь!» Они и сами не знали, как играть теперь, когда играть больше не нужно. Сценарий требовал робких взглядов и неуверенных прикосновений, а им хотелось смотреть друг на друга не отрываясь и касаться так, как они делали это ночью — жадно, собственнически. В перерыве Даниэль затащил Веронику в свой трейлер. — Нам нужно поговорить, — сказал он, закрывая дверь на защёлку. — Ева не шутила. Она может подать в суд, требовать половину гонорара. Это грязная история. — Мне всё равно, — Ника подошла и обняла его за шею. — Я не ради денег с тобой. Хоть в общагу переедем, если что. Даниэль горько усмехнулся: — Ты не понимаешь. Я влюбился в тебя, когда прочитал сценарий. Ещё до проб. Я знал, что если мы начнём сниматься вместе, я не выдержу. И я подал на развод не потому, что она выносила мозг… а потому, что рядом с тобой я понял, что такое на самом деле дышать. Он прижался лбом к её лбу. В трейлере было тесно и душно, пахло его одеколоном. — Сегодня снимаем сцену в бассейне, — прошептала Ника. — Где Полина впервые целует Диму. Ассистент сказал, вода ледяная. — Мне плевать на воду, — он коснулся губами её губ. — Просто будь собой. И пусть камера снимает правду. Он поцеловал её медленно, смакуя, словно пробуя на вкус каждую секунду перед тем, как им снова придётся притворяться, что они только знакомятся. Раздался стук в дверь трейлера. — Вегас, Журавлёва! Вас ждут в павильоне с бассейном! Вода уже остывает, так что шевелитесь! Даниэль нехотя оторвался от её губ и поправил воротник рубашки. — Пойдём, Полина Туманова, — улыбнулся он одними уголками губ. — Пора тонуть в любви по сценарию. — С тобой, Дим, — ответила она в тон, — я уже давно утонула. --- В павильоне с бассейном было зябко. Ника в одном купальнике стояла на бортике, дрожа всем телом. Даниэль уже был в воде; вода действительно оказалась ледяной, но он старался не показывать виду. — Мотор! Начали! Она прыгнула в воду, и холод обжёг каждую клеточку тела. По сценарию Полина должна была испугаться глубины, а Дима ловил её в воде, успокаивая. Но когда руки Даниэля сомкнулись на её талии, прижимая к себе в этом ледяном аду, Ника забыла, что идёт съёмка. Она заглянула в его глаза — тёмные, как вода на глубине, — и поцеловала. Не по сценарию. По-настоящему. Жадно, отчаянно, согревая дыханием его холодные губы. — Стоп! Снято! — заорал режиссёр. — Это гениально! Журавлёва, Вегас, вы боги импровизации! Всем обедать, а вы — греться! Но они не разомкнули объятий. Стоя в ледяной воде, под взглядами десятка членов съёмочной группы, Даниэль прошептал ей на ухо: — Теперь весь мир увидит, как я смотрю на тебя. И пусть только попробуют сказать, что это актёрская игра. Вероника улыбнулась, стуча зубами, и крепче прижалась к его груди. Где-то там, за стенами студии, бесилась бывшая жена и строились козни юристов. Но здесь, в холодной воде декоративного бассейна, рождалось что-то настоящее. Фильм, который разобьёт сердце не только зрителям, но и тем, кто его создавал.