Глава 11. Время вздремнуть

— Спать.       Техно несколько раз моргнул в замешательстве от внезапной просьбы, оторвав внимание от книги, которую читал последний час, и сосредоточившись на ребёнке, стоявшем перед ним с явным недовольством на лице.       Крошечные ручки были заняты подушкой, которая почти превосходила размерами самого малыша (она была украдена из его кровати), и большим вязаным одеялом, которое мужчина кропотливо создавал много ночей подряд. Он позволил воспитаннику выбрать цвета, а затем окрасил пряжу в красный и белый, чтобы связать одеяло именно такого вида, какое хотел ребёнок.       Это потребовало немалых усилий — их можно было бы легко избежать, если бы хозяин дома вместо этого отправился в ближайший город и купил готовые материалы. Или если бы он просто связал одеяло, не спрашивая у малыша, какой цвет тот предпочитает.       Техно никогда и никому не признался бы, что создал это одеяло скорее для себя, чем для Томми. Он дорожил тем кратким моментом, когда глаза малыша загорелись чистым восторгом, едва они остановились на вещи, созданной специально для него. Радостное трель эхом разнеслась по комнате, когда Томми провёл пальцами по мягкой текстуре, подтянул одеяло ближе к лицу и зарылся в материал.       Вид Томми, искренне ценящего его подарок, щекотал что‑то глубоко в сознании Техно — тихий голос, который довольно мурлыкал от осознания, что он смог создать что‑то своими руками и обеспечить крошечного сорванца, о котором заботился. Чувство, которое он изо всех сил пытался обуздать, балансируя на краю пропасти собственных инстинктов, требовавших укутать ребёнка в слои своих вещей.       Собрать все золотые украшения, накопленные за годы, и украсить ими тело малыша, пока каждый дюйм не покроется блестящими безделушками. Приходилось решительно подавлять эти пиглинские инстинкты, над которыми, как он когда‑то думал, у него был полный контроль.       Становилось всё труднее сдерживать эти эмоции, когда он осознавал, что начинает думать о воспитаннике как о своём собственном ребёнке; своём выводке. — Спать? — переспросил Техно, приподняв бровь и переводя взгляд на тикающие часы, висевшие на дальней стене гостиной. Металлические стрелки почти достигли цифр, обозначавших полдень — время, назначенное для дневного сна Томми. — Да, примерно пора.       Заложив страницу в книге, чтобы отметить место, Техно закрыл роман с твёрдым намерением вернуться к чтению после того, как уложит Томми в постель. Он положил книгу на боковой столик и поднялся во весь рост, но замер, почувствовав, как крошечные ладошки прижались к его ногам, пытаясь помешать ему встать. — Нет! — Нет?       Он смотрел в полном недоумении, как мальчик мотал головой в знак несогласия, продолжая прижимать руки к его коленям, пока мужчина не сдался и не опустился обратно на диван, на котором сидел раньше. Ребёнок довольно замурлыкал, когда тот сделал, как было велено, кивнул несколько раз и потянулся за подушкой, которую уронил во время короткого обмена репликами. С трудом забросил большой предмет на диван рядом с опекуном, затем повернулся, чтобы взять шерстяное одеяло, — и снова столкнулся с трудностями.       Вопросы постепенно накапливались без единого намёка на ответ, пока Техно молча наблюдал за действиями Томми. Малыш забрался на диван рядом с ним, глубоко вздохнул, встал на подушки и продолжил выполнять свой замысел, игнорируя озадаченное восклицание Техно и сосредоточившись на текущей задаче.       Встал на бедро Техно и демонстративно проигнорировал шипение боли, вырвавшееся из‑за неловкого веса. Громко фыркнул, перебросил подушку через плечо опекуна и радостно защебетал, когда она приземлилась на диван за его спиной. Крылья затрепетали, когда Томми спрыгнул с бедра и повернулся, упираясь руками в грудь мужчины, толкая его, пока тот не позволил себе упасть спиной на подушку.       Кусочки головоломки наконец сложились воедино. — Томми, я не очень хорошо сплю вот так, — усмехнулся Техно, пытаясь сесть прямо, но тут же услышал резкое шипение, а затем снова почувствовал ладони на своей груди. — Томми… — Спать! — быстро возразил Томми, сузив глаза и наклоняясь за шерстяным одеялом. Издал звук раздражения, пытаясь расправить края так, чтобы большое одеяло накрыло их обоих, громко защебетал и плюхнулся на грудь Техно, накрывая их обоих одеялом.       Уткнулся лицом в изгиб шеи Техно, подтянул край одеяла под подбородок, закрыл глаза и устроился для долгожданного сна. Томми было всё равно, что Техно не Уткнулся лицом в изгиб шеи опекуна, подтянул край одеяла под подбородок, закрыл глаза и устроился для долгожданного сна. Малышу было всё равно, что тот не слишком охотно участвовал в этом спонтанном дневном сне.       И вскоре это перестало иметь значение и для мужчины, когда тот тихий голос, который он пытался заглушить, вернулся с новой силой, гудя так громко, что было трудно сосредоточиться на чём‑либо, кроме слов: «Защищать, защищать, защищать», повторявшихся в непрерывном цикле в его сознании.       Зрачки расширились, пока он боролся с инстинктами, требовавшими взять крошечного ребёнка на руки и отнести в свою кровать — там определённо было комфортнее, чем на этом узком диване, и полно мягких одеял, в которые можно было бы укутать Томми.       Сделав глубокий вдох, он снова подавил эти чувства, отказываясь признавать их значение и ту тяжесть, которую они несли. Ещё не готов принять роль отца в своём сердце, хотя по сути их отношения мало бы изменились по сравнению с тем, какие они сейчас.       Закрыв глаза, Техно устроился спать, чтобы не думать. Вскоре глубокое рокочущее мурлыканье опекуна присоединилось к высокому мурлыканью ребёнка, и оба погрузились в сон.