Доброта заразна?

После недавней встречи с Эдвардом Эбби шёл по коридору... увереннее? Он не мог подобрать слов, чтобы описать это чувство. Внутри него разливалось невероятное облегчение, словно с плеч свалился груз, который он носил годами. Услышать "спасибо" от того, кто столько лет издевался над ним, унижал и делал жизнь невыносимой, было подобно чуду. Это ломало все старые стереотипы и давало надежду на то, что изменения возможны для всех. Эбби помотал головой, пытаясь прогнать туман мыслей и осознать причину такой метаморфозы в поведении Эда. "Может... я действительно излучаю добро?" — пронеслось у него в голове. Он осмотрел себя: руки, одежду, лицо. Но нет, внешне он ничем не отличался от обычного мальчика-яблока. Никакого летающего нимба, никаких видимых изменений. Всё было так же, как и всегда. Он почесал затылок, слегка смутившись собственным мыслям, но затем махнул рукой. Неважно, как именно это работает. Главное — результат. Он делает людей добрее и это значит, что нужно продолжать в том же духе. Вот и дверь в кабинет математики. Эбби глубоко вздохнул, собираясь с духом, и толкнул её. Как только он переступил порог, гул разговоров мгновенно оборвался. Десятки глаз устремились на вошедшего. Все ожидали увидеть кого угодно, но только не его. И уж точно никто не ожидал увидеть Эбби целым и невредимым. Шок в классе был оглушительным. Слухи о том, что маленький Эбби сумел напугать мисс Циркуль, уже облетели школу, но то, что он вернулся живым после вызова к директрисе Грейс это казалось невозможным. Большинство учеников было поражено до глубины души: они смотрели на него с открытыми ртами, не веря своим глазам. Под этим давящим вниманием Эбби медленно направился к своей парте. Но по мере того, как он шел, происходило нечто странное. Он начал замечать, что в этих взглядах больше нет привычной насмешки, презрения или равнодушия. Нет, в большинстве глаз читалось нечто иное... надежда. И что-то ещё, что он теперь научился чувствовать особенно остро — зарождающаяся доброта. Казалось, будто внутри каждого одноклассника зажглась крошечная искра света, и Эбби буквально видел этот теплый поток, исходящий от них. Это наполняло его радостью. Осознание того, что он может помогать людям меняться, делало каждый шаг легче. Он поднял взгляд и встретился глазами с Ланой. На секунду он замер, потеряв дар речи. От неё исходило столько добра, столько чистого, искреннего света, что это даже удивило его. Её аура сияла ярче всех остальных вместе взятых, окутывая всё вокруг теплом и уютом. "Это... так прекрасно..." — подумал Эбби, чувствуя, как его сердце замирает от восторга. Он возобновил движение, направляясь к своему месту. Лана, увидев его, вскочила со стула. Её глаза сияли неподдельным счастьем и облегчением. Она была безумно рада тому, что Эбби вернулся целым и здоровым, что с ним ничего страшного не случилось. В её взгляде читалась такая искренняя забота, что у Эбби перехватило дыхание. Эбби опустился на свой стул и перевёл взгляд на соседнюю парту. Место Энгеля было пустым — видимо, он отошёл в туалет. И тут его внимание снова привлек голос Ланы. Она наклонилась к нему, и её вопрос заставил его вздрогнуть: — Эбби, всё в порядке? Зачем Грейс вызывала тебя? — спросила она тихо, но в её голосе звучало столько искреннего беспокойства, что ему стало жарко. Эбби медленно поднял на неё взгляд. И снова замер в ступоре. Её глаза были невероятно прекрасны. В этих глубоких глазах плескалось столько добра, столько счастья, облегчения и нежности, что Эбби почувствовал, как лицо становится нестерпимо горячим. Он краснел всё сильнее и сильнее, чувствуя, как горят уши и щёки. Под таким пристальным, любящим взглядом он терял способность связно мыслить. — Д-д-да... н-н-ничего т-т-такого т-т-там... — пробормотал он дрожащим голосом, чувствуя себя крайне странно. — С-с-с А-а-алисой с-с-связано. — добавил он уже тише, почти шёпотом, чтобы услышала только она одна. Лана понимающе кивнула, её лицо смягчилось. Глядя на такого смущённого, красного Эбби, ей вдруг страшно захотелось... обнять его. Прижать к себе, чтобы показать, как она рада его видеть. Эта мысль накрыла её волной нежности, вызывая приятно-странную дрожь по всему телу. Она быстро помотала головой, отгоняя навязчивое желание, и опустила взгляд вниз, делая вид, что увлечённо играет со своими куклами. Ей нужно было хоть немного унять эту бурю эмоций внутри, прежде чем она сделает что-то необдуманное. А Эбби... Эбби просто не мог отвести от неё глаз. С каждой секундой она казалась ему всё прекраснее и прекраснее. Мир вокруг словно потерял краски, оставив только её. Он сидел, заворожённый этим зрелищем, забыв обо всём на свете. Но тут дверь снова скрипнула, и в класс вошёл Энгель. Его взгляд сразу же нашел Эбби, и лицо парня озарила широкая, искренняя улыбка облегчения. Он быстрым шагом преодолел расстояние между дверью и партой, опустился рядом на своё место и тихо, с настоящей заботой спросил: — Ты как, друг? Всё нормально? Однако, присмотревшись внимательнее, Энгель заметил, что Эбби не просто смущён — он буквально пылает огнём. Щёки Эбби были алее спелого помидора. Это мгновенно вызвало у Энгеля тревогу. Он протянул руку и коснулся тыльной стороной ладони лба Эбби. — Ого! — воскликнул он, резко отдёрнув руку и начиная трясти ею, чтобы остудить обожжённую кожу. — Да ты же горячий как печь! Тебе срочно нужно в медпункт! Эбби нервно кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он медленно поднялся со стула, собираясь выйти. Лана тут же вскочила со своего места, чтобы пропустить его. И вот в тот момент, когда Эбби проходил мимо неё, случилось непредвиденное. Он нечаянно, всего лишь краем локтя, коснулся её руки. В эту секунду мир для Эбби остановился. По его телу пробежала такая мощная волна тепла, какой он никогда прежде не испытывал. Это было не просто прикосновение, это было похоже на удар молнии, но мягкой, сладкой и ослепительной. Его сердце пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что, казалось, было готово пробить грудную клетку. Чудом, собрав всю свою волю в кулак, Эбби смог сохранить лицо, хоть оно и горело нестерпимым жаром. Он сделал ещё один шаг, затем второй, чудом не рухнув на пол от переизбытка счастья и головокружения, и побрёл к выходу. Лана села обратно на своё место, долго провожая его взглядом, пока дверь не закрылась. Затем она медленно повернулась к соседней парте, где сидела Клэр, и тихим, дрожащим голосом прошептала: — Клэр... Помнишь, ты мне как-то рассказывала про странное чувство в груди? Когда кажется, что там бабочки или что-то тёплое разливается? Она замолчала, почувствовав, как её собственные щёки предательски заливаются густым румянцем. Клэр, увидев смущение подруги и вспомнив только что увиденного красного как рак Эбби, всё поняла. Эти двое ещё не осознали свои чувства, но время их прозрения было уже совсем близко. Улыбнувшись про себя, Клэр решила соврать во благо дружбы. Ведь намного приятнее и ценнее осознать свою любовь самому, чем услышать об этом от других. — Нет, не помню. — спокойно ответила Клэр, делая вид, что погружена в свои мысли. — Наверное, я это выдумала. Лана грустно кивнула, чуть опустив плечи, и бросила последний тоскливый взгляд на дверь, за которой скрылся Эбби. Как только он вышел, в классе возобновились обсуждения. Ученики шептались, предполагая, что бедняга так покраснел из-за высокой температуры и серьёзной болезни. А Эбби тем временем, добравшись до коридора, буквально рухнул на пол прямо рядом с дверью класса. Он закрыл лицо дрожащими руками, пытаясь унять бешеный стук своего сердца, который эхом отдавался в ушах. Та теплота, которую он ощутил от мимолётного касания Ланы, была похожа на то чувство, которое он испытывал в объятиях своей мамы. Но было и огромное отличие. В маминых руках он чувствовал защиту, покой и тишину. А в ощущении от Ланы... он не мог подобрать слов. Это было нечто большее. Эти чувства были настолько сильными, яркими и всепоглощающими, что вскружили ему голову, едва не заставив потерять сознание от перегрузки эмоций. Он тяжело дышал, судорожно хватаясь за грудь, где сердце колотилось всё быстрее и быстрее, будто стремясь вырваться наружу, покинуть это тело и навсегда остаться на руках у Ланы. "Что со мной происходит?" — мелькало в его затуманенном сознании. Эбби медленно, через силу, покачал головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть наваждение и прийти в себя. Когда он наконец попытался подняться, ноги стали ватными м едва держали его вес. Но он заставил себя сделать шаг, затем ещё один, плетясь по коридору в сторону медпункта, оставляя за собой след из смущения и зарождающейся любви. А тем временем те, кто остался в классе, внезапно вновь почувствовали странный, едва уловимый приток доброты. Хоть и слабая, но она определённо витала в воздухе, исходящая от самого Эбби даже на расстоянии, заражая всех вокруг лёгким, светлым чувством. А что же случилось, когда Эбби наконец добрался до медпункта? Что ему скажет школьная медсестра? Когда же проснётся Оливер? И сумеет ли Эдвард догнать Зип? Продолжение следует...