Горячий Эбби

Эбби дошёл до школьного медпункта и, собравшись с духом, осторожно постучал в дверь. Тишина. Ответа не последовало. Он робко нажал на ручку, и дверь бесшумно приоткрылась. Заглянув внутрь, мальчик оглядел помещение: оно было пустым. Воздух здесь был густым, пропитанным резким запахом медикаментов, спирта и какой-то стерильной химии, но самой медсестры нигде не было видно. Эбби выдохнул с облегчением, которое тут же сменилось новой волной смущения. Встреча с кем-либо сейчас, будь то учитель или ученик, привела бы его в еще большее замешательство. Его сердце уже не колотилось так яростно, как в классе, но всё равно билось достаточно быстро, чтобы постоянно напоминать ему о тепле рук Ланы и её пронзительном взгляде. Он опустился на стул рядом со столом медсестры, а затем, тяжело вздохнув, просто лёг головой на прохладную поверхность столешницы, пытаясь осмыслить тот хаос, что творился у него внутри. Никогда раньше никто, кроме мамы, не проявлял к нему такой искренней заботы. И это чувство было таким новым, таким пугающе приятным. По ощущениям Эбби, Лана была такой же доброй, как и он сам, а может, даже добрее. Но была разница: если Эбби мог буквально излучать добро, меняя людей вокруг себя, то Лана хранила эту доброту глубоко внутри, как бесценное сокровище, проявляя её через свои действия, улыбку и слова. Эбби снова покраснел, стоило ему вспомнить образ Ланы. В его понимании она была самой прекрасной девушкой во всём белом свете. Бесконечно добрая, отзывчивая, весёлая, общительная... Она была выше него ростом, хотя они дружили уже... сколько? Тридцать минут? Ну, примерно около этого, но казалось, будто он знает её вечность. Наконец, Эбби решил, что пора брать себя в руки. Он встал, чувствуя, как эмоции немного улеглись, оставив после себя лишь приятное тепло. Он открыл дверь, высунул голову и осмотрел коридор. Пусто. Убедившись, что никого нет, он двинулся обратно в класс. Он шёл медленно, стараясь дышать ровно, чтобы успеть окончательно успокоиться перед встречей с одноклассниками. Но с каждым шагом это давалось всё труднее. Осознание того, что там, за той дверью, находится Лана, делало его всё жарче и жарче. Щёки вновь начали предательски гореть. Тогда он принял решение. Грейс разрешила ему уйти пораньше, а одноклассники видели его красным и вспотевшим. Он мог соврать, сказать, что его отпустила медсестра по болезни... "Нет." — остановил сам себя Эбби. — "Обманывать друзей неправильно." Он всё равно уйдёт, ведь оставаться там в таком состоянии было невозможно, но скажет правду частично, что его отпустила Грейс. А о болезни упоминать не станет, ведь её нет. Улыбнувшись своему честному плану, он дошёл до двери класса. Сегодня он открывал её уже в третий раз, и каждый раз это было испытанием. Зайдя внутрь, он быстро, почти бегом, проскользнул к своей парте. — Ну что там? Всё в порядке? — синхронно спросили Энгель и Лана, едва он приблизился. Эбби замялся, чувствуя, как язык становится ватным, но всё же смог произнести, отводя взгляд в сторону: — Меня Грейс отпустила домой, и я... я пойду.— сказал он и его голос предательски дрогнул. Он говорил, стараясь вообще не смотреть на Лану. Казалось, что его тело понимало, что стоит встретиться с ней глазами, и вся его оборона рухнет, выдав все его секреты. Энгель и Лана понимающе кивнули, не став задавать лишних вопросов. Лана тут же потянулась, ловко собрала его тетрадь, ручку и сумку, и протянула всё это ему. Её движения были полны такой естественной заботы, что Эбби забыл как дышать. — Выздоравливай. — тихо сказала она, и в её голосе звучала такая искренняя тревога и нежность, что это больно ударило ему в самое сердце. Эбби лишь кивнул, боясь проронить хоть слово. Он развернулся и быстро зашагал к выходу, стремясь поскорее покинуть класс, пока не потерял контроль над собой. Выйдя за дверь, он сначала шёл быстрым шагом, а затем, не в силах сдерживаться больше, пустился бежать со всех ног к выходу из школы. Причина была проста: когда Лана тянулась к нему, чтобы передать вещи, его глаза, державшие героическую оборону, наконец сдались. Они всё же посмотрели на неё. Прямо в её прекрасные, глубокие чёрные глаза, которые были словно бездна, затягивающая его всё глубже и глубже, лишая способности мыслить разумно. Если раньше Эбби считал Лану самой прекрасной девушкой во всём белом свете, то теперь, после этого взгляда, он полностью в этом удостоверился. На середине пути Эбби резко остановился. Его ноги сами собой развернулись, чтобы пойти обратно. Сердце отчаянно стучало в груди, требуя еще одного взгляда на Лану перед окончательным уходом. Ему казалось, что если он не увидит её сейчас, то просто задохнется от тоски. Но разум, хоть и с трудом, взял верх над эмоциями. Сжав кулаки и глубоко вздохнув, Эбби заставил себя снова развернуться и твердым, хотя и тяжелым шагом продолжить путь домой, унося с собой тепло её образа. Ну а пока Эбби боролся со своим желанием вернуться, а Зип уже давно улетела прочь от растерянного Эдварда, в доме Алисы произошло пробуждение. Оливер открыл глаза. Первым, что он почувствовал, был не привычный холод, а нечто удивительное — аромат. Теплый, сладкий, манящий запах еды, который заполнил всю комнату. Он мгновенно сбросил одеяло и, повинуясь голоду и любопытству, рванул к источнику этого чуда. Вбежав на кухню, он замер на пороге, пораженный увиденным. Алиса стояла у плиты, подбрасывая блинчики в воздух с грацией профессионального шеф-повара. Справа от неё уже возвышалась аппетитная горка золотистых блинов. Услышав шаги, Алиса выключила конфорку, обернулась и, увидев его, озарила комнату самой яркой, искренней улыбкой, какую он когда-либо видел. — Доброе утро, дорогой. — произнесла она мягко, и её голос звучал как музыка. Оливер впал в настоящий ступор. Его мозг отказывался обрабатывать картинку. На Алисе, помимо её обычной одежды, был надет фартук. Но не простой, а с вышитой, скорее всего, её собственными руками надписью: "I ❤️ Oliver". Сердечко было ярко-красным и выглядело до невозможности мило. Ноги Оливера предательски подкосились, и он едва не рухнул на пол. Но собрав всю свою волю в кулак, он выпрямился, стараясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства перед своей возлюбленной. Он прокашлялся, чувствуя, как жар заливает его лицо до самых корней волос: — Доброе... любимая. — выдавил он сквозь ком в горле, его щёки пылали ярко-алым румянцем. Алиса тоже покрылась легким румянцем от его взгляда. Она опустила взгляд, смутилась, отвела глаза в сторону и тихо, почти шепотом пробормотала: — Помойся... — она запнулась, краснея ещё сильнее. — Душ возле нашей комнаты. С этими словами она быстро развернулась обратно к плите, продолжая готовить, но её уши тоже стали красными. Оливер почесал затылок, недоумевая: "Я что сделал не так?" — Зевнув, он вышел из кухни и направился в ванную. И тут, опустив взгляд ниже пояса, он замер. Его глаза расширились. Он поморгал несколько раз, пытаясь понять: реально ли это? Дело в том, что раньше, когда Алиса была демоном, её магия подавляла его физиологические реакции: ей не нравилось, что он постоянно находится в состоянии возбуждения, и она буквально блокировала эту функцию. Но теперь, когда она стала доброй и человечной, оковы спали. Всё работало как надо, и даже слишком хорошо. Первой импульсивной мыслью Оливера было наброситься на Алису, используя всю свою страсть и зверя внутри. Но он вспомнил её просьбу и послушно, скрепя сердце, решил сначала принять душ. Холодная вода немного остудила его пыл, успокоила бушующие гормоны, и он, завернувшись лишь в одно полотенце, вышел из ванной. Вернувшись на кухню, он застал такую картину: Алиса сидела за столом и с удовольствием поедала блинчики, запивая их чаем. Увидев полуобнажённый торс Оливера, Алиса снова покраснела и быстро отвела взгляд в тарелку. Но Оливер не был дураком и не собирался упускать шанс подразнить свою девушку. Он подошел ближе, оперся о стол и сказал с игривой ухмылкой: — Если хочешь, я могу всегда так ходить. Он сделал паузу и его глаза блеснули озорством: — Только взамен ты будешь ходить также. В этот момент он почувствовал странный укол в груди. Это было не желание, не голод и не страсть. Это было что-то тёплое и светлое... доброта? Но как она могла появиться именно сейчас, в такой момент? Он был сбит с толку, но чувство было приятным. Алиса подняла на него взгляд, тяжело вздохнула, возвращая себе остатки самообладания, и сказала ласково, без капли злости или обиды: — Прекрати дурачиться и иди кушай. Оливер послушно кивнул. Однако, прежде чем сесть, он забежал в комнату, быстро нашёл свою одежду и оделся. Вернувшись, он сел за стол и принялся есть блинчики. Но вкуса он практически не ощущал. Все его внимание, все его чувства были прикованы исключительно к Алисе. Он смотрел на то, как она держит чашку, как моргает, как улыбается. Но больше всего его манили её губы. За всё время их отношений ему так ни разу и не удалось полноценно поцеловать её. То обстоятельства мешали, то её демоническая сущность отталкивала. А теперь, когда она стала человеком, когда её губы стали такими мягкими и нежными... Они наверняка были ещё слаще, чем самые лучшие блинчики в мире. Оливер облизнул свои пересохшие губы, открыл рот, чтобы сказать что-то решающее... Но что именно скажет Оливер? Как Эбби добрался до дома и что ждет его там? И когда же наконец Эдвард сумеет догнать улетевшую Зип? Продолжение следует...