Добрый звонок в час отчаяния

Так-так-так, мои дорогие любители драмы, слез и душевных терзаний. Специально для вас я подробно ОПИШУ тот мрак, в который погрузилась Грейс после своего несбывшегося свидания. Домой она добралась лишь ближе к семи вечера. Путь, который занимал двадцать минут, растянулся на час. Грейс ехала крайне медленно, словно каждый километр давался ей с невероятным трудом. Она то и дело останавливала машину на обочине, глушила двигатель и, уткнувшись лицом в руль, изливала новую порцию горьких, жгучих слез. Волна самобичевания накрывала её снова и снова, не давая передохнуть ни на секунду. "Я идиотка." "Я всё испортила." "Я никому не нужна." — эти мысли кружили в голове, как стервятники. Внутри неё Доброта отчаянно пыталась помочь. Она шептала: "Это была ошибка, всего одна ошибка, ты всё ещё хороша, ты заслуживаешь счастья." — Но Грейс была глуха к этим утешениям. Она была твердо, фанатично уверена в своей неправоте и в том, что виновата во всех бедах этого дня. И под тяжестью этой вины, под гнетом стыда за свои действия и образа того незнакомца, которого она заставила ждать, её внутреннее добро медленно, но верно таяло, как снег под кислотным дождем. Свет внутри неё мерк, уступая место серой, липкой депрессии. Наконец, она подъехала к своему дому. Дождь, который еще недавно лил стеной, давно прекратился. Асфальт блестел лужами, отражая фонари, но небо уже прояснилось. Странное чувство посетило Грейс: казалось, что этот ливень был создан самой природой исключительно ради того загадочного мужчины, чей размытый, туманный образ теперь навсегда отпечатался в её сознании. Она вышла из машины. Ноги были ватными, движения вялыми, будто она состарилась на десять лет за один вечер. Медленно, шаркая туфлями, она побрела к входной двери. Достала из сумочки ключи. С трудом повернув ключ, она открыла дверь и шагнула внутрь. Её встретила Пустота. Та самая, к которой она, казалось, привыкла за долгие годы. Но сегодня эта пустота давила особенно сильно, её тишина звенела в ушах, отражаясь от стен болезненным эхом. Казалось, даже стены осуждающе молчали, глядя на неё. Грейс прислонилась спиной к закрытой двери и медленно сползла на пол, обхватив колени руками. В голове роились вопросы, на которые не было ответов, и каждый из них был приговором. Да, теперь школа счастлива. Алиса больше не представляет угрозы, учителя больше не убивают, ученики наконец могут дышать свободно. Грейс сделала для этого всё, что могла. Она годами держала этот ад на своих плечах, балансируя между жизнью и смертью сотен детей. Но… а что насчёт неё? Счастлива ли она? Рада ли она тому, что все вокруг наконец обрели покой, пока она, словно сторожевой пёс, охраняла логово канибалок, убийц и одной обезумевшей демоницы? Рада ли она той единственной возможности, которую так глупо, так бездарно упустила?.. Рада ли она тому, что подвела свою мать —единственного человека, который до сих пор верил в неё, который устроил это свидание в надежде, что дочь наконец обретёт личное счастье? Грейс медленно закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол, уткнувшись лицом в колени. Тишина дома поглотила её, не предлагая ни утешения, ни ответа. "Надо... помыться." — пронеслось в её затуманенном сознании. С невероятным трудом она поднялась на ноги. Пошатываясь, Грейс двинулась в сторону ванной комнаты. По пути она сбросила сумочку на пуфик, даже не взглянув на неё. А потом её взгляд упал на платье. То платье, в котором она чувствовала себя королевой, которое должно было принести ей счастье, теперь казалось ей насмешкой судьбы, саваном её неудачи. Грейс стиснула зубы так сильно, что заболели скулы. Резким, яростным движением она схватила подол платья и рванула ткань. Раздался звук разрывающейся ткани. Ещё рывок, ещё. Платье превратилось в бесформенные клочья дорогой ткани прямо у неё в руках. Тяжело дыша, глядя на эти жалкие тряпки, она со всей силой швырнула их в глубину коридора, прочь от своих глаз. Она перевела взгляд на ванную комнату и побрела туда. Зайдя внутрь, она включила воду, не регулируя температуру, и, не раздеваясь полностью, а лишь скинув остатки одежды, опустилась в наполняющуюся ванну. Вода была горячей, обжигающей, но она почти не чувствовала этого. Её веки стали тяжёлыми. Усталость, накопленная за день, накрыла её волной. Не успела вода покрыть её плечи, как Грейс уснула, погружая голову всё ниже. Даже во сне вода, казалось, унижала её, напоминая о слезах и дожде. Прошло время. Внезапно она резко вдохнула, захлебнувшись. Голова полностью ушла под воду, и жидкость попала в нос, вызвав удушье. Грейс откашлялась, быстро выбралась из ванны, хватая ртом воздух и дрожа всем телом. Вода стекала с неё ручьями, смешиваясь с остатками слез. "Я... уснула?" — с удивлением подумала она, вытирая лицо мокрыми ладонями. И тут она почувствовала странное изменение. Ей стало чуточку легче, чем раньше. Пока она спала, та крупица Доброты, что ещё теплилась в глубине её души, не дремала. Она поддерживала хозяйку во сне, прокручивая лучшие моменты её жизни: первые успехи учеников, улыбку мамы, сегодняшний смех Клэр, сияющие глаза Эбби. Эти образы согрели её изнутри, не дав окончательно погрузиться во тьму отчаяния. Грейс вздохнула, чувствуя внутри себя нечто странное. Тревога никуда не делась, но рядом с ней зародилось робкое предчувствие, что скоро произойдет что-то... хорошее? Она помотала головой, отгоняя эти слишком хорошие мысли как опасную иллюзию. Накинув на мокрое тело большое махровое полотенце, она вышла в прихожую, подошла к пуфику и достала телефон. Экран вспыхнул, ослепив её ярким светом. 10 пропущенных вызовов: МАМА. Сердце Грейс болезненно сжалось. Мама звонила ей. Звонила, пока она ехала домой, рыдая в машине. Звонила, пока она лежала в ванной. А она, погруженная в свое горе, даже не услышала вибрации. Она снова подвела маму. Руки затряслись так сильно, что телефон едва не выпал. Грейс набрала номер, готовясь услышать гнев, разочарование, строгий выговор. Она зажмурилась, ожидая удара. Послышались гудки. Один, второй... И вдруг голос матери: — Грейс, дорогая! Наконец-то ты взяла трубку! Грейс замерла. Голос был не сердитым. Он был... радостным? "Чему... чему она может радоваться? Я же всё испортила." — думала Грейс, не понимая происходящего. — Ты здесь? Ты слышишь меня? — продолжала мама, не дожидаясь ответа. — Да... я слушаю. — с трудом выдавила Грейс, пытаясь сделать свой хриплый, опухший от слез голос нормальным. Наступила короткая пауза, а затем мама произнесла то, чего Грейс явно не ожидала услышать сейчас: — Завтра! В то же время, в том же месте! Ты идешь на повторное свидание! — весело воскликнула она, и в её голосе звучала стальная уверенностью Глаза Грейс расширились до предела. — В смысле? — недоумённо переспросила она, и её голос предательски задрожал. — Я-я-я... же опоздала... Я всё испортила... — Ничего не знаю о твоих оправданиях! — перебила её мама, но без злобы, а с игривой строгостью. — Мужчина, с которым ты должна была встретиться, сам настоял на повторном свидании. Представляешь? Грейс стояла как вкопанная. — Мне пора бежать, дела! — быстро добавила мама, и её тон смягчился, стал невероятно теплым и нежным. — Но послушай меня внимательно. Будь счастлива, моя хорошая. И на этот раз не упусти свой шанс. Я всё еще верю в тебя. И буду верить всегда, независимо от того, как пройдет это свидание. Спи сладко, моя дорогая девочка. Её голос звучал так мягк словно Грейс снова была маленькой девочкой, сидящей у неё на коленях, а мама гладила её по волосам, снимая все страхи. Не успела Грейс даже пролепетать "пока" или спросить подробности, как мать сбросила трубку. Грейс медленно опустила руку. Телефон выскользнул из её пальцев и с глухим стуком упал на пуфик. Она моргнула. И вдруг мир вокруг снова заиграл красками. Серые тона депрессии рассеялись, словно утренний туман под лучами солнца. Доброта внутри неё, которую она считала утраченной, начала стремительно разрастаться, заполняя каждую клеточку тела, вытесняя недавнее самобичевание, вину и страх. Теплая волна накатила на неё, смывая остатки холода. Грейс упала на колени прямо на коврик в прихожей. Но на этот раз она плакала не от горя. Это были слезы облегчения, слезы надежды, слезы счастья. В её мыслях звучала новая мантра: "Я смогу. Я не подведу. Я... я стану счастливой!" Она поднялась на ноги, и в её глазах искрилась Доброта, которая была готова поддерживать её, придать сил и уверенности. "Я не упущу свою возможность." — твердо решила она. Грейс снова зашла в ванную комнату. Теперь она мылась быстро, энергично, смывая с себя не только грязь, но и весь негатив прошедшего дня. Пока она вытиралась, в голове уже созревал план. Она быстро собрала волосы, накинула халат и, посмотрев на часы, поняла, что магазины еще работают. "Нужно купить новое платье." — решила она, и её губы тронула первая за вечер искренняя, предвкушающая улыбка. — "Самое красивое платье, которое только можно найти. Такое, чтобы он не смог отвести взгляд." А пока Грейс, окрыленная новым шансом, грезила о завтрашнем дне, давайте перенесемся к тому, кто стал причиной её слез и последующей надежды. Посмотрим, чем занимался этот загадочный мужчина после того, как покинул промокшую парковку. Его черный суперкар, словно разъяренный зверь, рассекал ночной ливень, оставляя позади размытые огни города. Дорога вела прочь от цивилизации в сторону гор, где за стеной темного леса скрывалась его частная территория. Спустя полчаса езды перед ним выросли массивные автоматические ворота из черного металла. Они бесшумно разошлись в стороны, впуская хозяина внутрь. Мужчина остановил машину у самого входа в огромную трехэтажную виллу. Здание, выполненное из грубого темного камня и панорамного стекла, выглядело не как дом, а как неприступная крепость, залитая неоновым светом. Выйдя из салона, он даже не взглянул на зонт, который так старательно держал над Грейс и который теперь лежал забытым на пассажирском сиденье. Дождь мгновенно обрушился на него, намачивая волосы и одежду, но мужчина, казалось, совершенно этого не замечал. Холод воды был ничем по сравнению с жаром раздражения, кипевшим внутри. Прямо на ходу, не доходя до дома, он схватил края своего мокрого, безупречно сшитого дорогого пиджака. Одним мощным, резким рывком он разорвал ткань по швам, превращая пиджак стоимостью в состояние в бесполезное тряпье, и с отвращением отбросил его в сторону. Следом полетела промокшая рубашка. С оголенным, накаченным торсом, по которому стекали струи дождевой воды, подчеркивая каждый рельефный мускул, он вошел в дом. Тяжелая дверь захлопнулась за его спиной, мгновенно отсекая шум дождя и возвращая тишину. Мужчина не пошел в спальню, не направился в душ, чтобы смыть грязь дня. Нет. Он развернулся и быстрым шагом направился прямиком в отдельный, специально оборудованный зал для тренировок. Следующие два часа превратились в настоящую симфонию насилия над собственным телом. Мужчина работал на износ, доводя мышцы до отказа. Сначала он делал обычные отжимания в бешеном ритме, затем усложнил задачу: встал на руки и начал выполнять горизонтальные отжимания, балансируя всем телом в воздухе. Потом перешел на одну руку, поднимая свой вес с пугающей легкостью. А затем и вовсе встал на большой палец одной руки, демонстрируя нечеловеческую силу. За этим последовали серии упражнений на пресс, ноги и спину, которые казались невозможными для обычного человека, но приносили этому мужчине странное, мрачное удовольствие. Пот смешивался с остатками дождевой воды, капая на пол. Когда тишину зала наконец нарушила вибрация телефона, лежащего на скамье, мужчина даже не сбил дыхание. Его пульс был ровным, несмотря на адскую нагрузку. Он подошел к аппарату, взял трубку и, не дожидаясь никаких приветствий или извинений, бросил в микрофон ледяное: — Почему так долго? На другом конце провода повисла мертвая, тишина. Дэниел, который готовился к долгому разговору, явно не ожидал такого прямого, давления с первой же секунды. Что же сможет сказать Дэниел своему грозному Хёну, чтобы оправдать задержку? И какой вердикт вынесет мужчина, чье терпение уже висело на волоске? Продолжение следует...