Добрый поступок, который перевернул школу

— Хён, прости! — голос Дэниела в трубке звучал виновато, сбивчиво и слегка запыхано. — Её мать была просто в восторге, когда я передал, что ты хочешь встретиться снова! Она начала рассказывать мне всё о Грейс: о её детстве, о том, какая она ответственная, как всегда всё делает идеально... Мы прерывались раз десять! Она пыталась дозвониться до дочери прямо при мне, чтобы сообщить эту радостную новость, но... — Дэниел замялся, и в его голосе проскользнула тревога. — Грейс не берет трубку. Мама уже в панике, думает, что та занята чем-то невероятно важным или, не дай бог, случилось что-то плохое... Мужчина слушал этот поток слов, стоя посреди тренировочного зала. Он медленно подошел к панорамному окну во всю стену, наблюдая, как за стеклом сгущается полумрак, поглощая очертания сада и уступая место наступающей ночи. При упоминании того, что Грейс не отвечает на звонки, сознание мужчины мгновенно вернуло его на ту залитую дождем парковку. В памяти всплыли детали, которые он раньше отбрасывал как незначительные: её дрожащие плечи, тихие всхлипы, которые она отчаянно пыталась скрыть ладонями. Он ясно представил её сейчас: забившуюся в угол своего дома с выключенным телефоном, утопающую в собственном море вины, стыда и ощущения никчемности. Она наверняка уверена в том, что мир рухнул из-за её глупого опоздания, что она навсегда упустила свой шанс и разочаровала всех вокруг. Мужчина издал короткий, сухой смешок. В тишине пустого зала этот звук прозвучал зловеще, подобно скрежету камня о металл. "Конечно, она не возьмет трубку." — подумал он, и странное, темное удовлетворение разлилось по его венам. — "Она сейчас слишком занята тем, что уничтожает себя изнутри. Маленькая, глупая женщина, которая даже не подозревает, что её "кавалер", которого она так подвела, сам жаждет этой встречи." — Это неважно. — холодно перебил он Дэниела, обрывая его причитания. Его голос стал твердым, как сталь. — Пусть её мать добьется ответа любыми средствами. Мне плевать, сколько раз ей придется набрать номер, хоть сто. Если Грейс не придет завтра — это будет последний день, когда её семья спит спокойно в своих постелях. Передай ей это. Не дожидаясь никакого ответа, оправданий или мольбы, мужчина резко сбросил вызов, отшвырнув телефон на скамью. Он вышел из тренировочного зала, оставляя на полированном холодном мраморе пола влажные следы босых ног. В гостиной царил мягкий полумрак, который лишь подчеркивал строгие, аскетичные линии дорогой мебели и отсутствие какого-либо уюта. Он подошел к низкому журнальному столику, взял лежащую там пачку сигарет и, чиркнув зажигалкой, вышел на просторный балкон. Ночной воздух был тяжелым, пропитанным влагой после недавнего ливня. Мужчина оперся предплечьями на холодные перила, глядя на россыпь огней далекого города, где-то там, внизу, жила она. Он выпустил густую струю дыма, которая тут же растворилась во тьме. В его голове, вопреки многолетнему обыкновению, крутились не схемы идеальных ударов, не тактика боя и не планы тренировок. Там настойчиво прокручивался образ той женщины на парковке. Он попытался вспомнить её лицо, восстановить детали, но они ускользали, как вода сквозь пальцы. Темнота, пелена слез, струи дождя — всё это смазало картину. Он даже не мог с уверенностью сказать, красива ли она на самом деле. Вспомнив свою фразу: "Мокнуть посреди парковки и плакать — не самое продуктивное занятие для такой красивой женщины." — мужчина невольно усмехнулся. Эти слова не были его собственными. Перед свиданием Дэниел буквально вдолбил ему в голову пару "безотказных фраз" из романтических комедий, чтобы мужчина не выглядел как профессиональный киллер или машина для убийств, вышедшая на прогулку. Тогда он лишь закатил глаза, посчитав это унижением, но его звериная интуиция и умение мгновенно адаптироваться под любую ситуацию сработали автоматически. На парковке он просто выдал нужный текст, чтобы перехватить инициативу и контролировать ситуацию. Но теперь, в тишине своей неприступной виллы, эта мысль задела его глубже, чем он ожидал. Ему стало неприятно от осознания, что он использовал чужие, заученные слова для человека, который действительно нуждался в поддержке. "Интересно... какая она на самом деле?" — пронеслось в его мыслях, неожиданно мягко. Мужчина замер, зажав сигарету между пальцами. Эта мысль была настолько чуждой его натуре, настолько человечной и сентиментальной, что он на секунду даже разозлился на самого себя. Он никогда не интересовался личностью своих жертв, целей или партнеров больше, чем того требовало дело. Лица стирались, имена забывались. Оставался только результат. — Неужели Дэниел все-таки заразил меня своей сентиментальностью? — негромко произнес он в пустоту ночи, и его голос прозвучал с легкой самоиронией. Он затянулся сильнее, чувствуя, как никотин привычно бьет по нервам, приводя мысли в порядок. Но его чутье, отточенное годами опасности, подсказывало, что завтрашний вечер не будет просто очередным скучным ужином. Эта девушка, чье лицо он толком не разглядел, уже умудрилась поселиться в его мыслях, чего не удавалось сделать даже самым опасным противникам, сражавшимся с ним насмерть. Мужчина стряхнул пепел вниз, во тьму сада, где остатки дождя еще блестели на листьях, подобно россыпи бриллиантов. Затем он с силой раздавил окурок о перила и швырнул его в урну. Развернувшись, он поднял свою руку перед лицом, медленно сжимая и разжимая кулак. Эта рука помнила сотни ударов, но сейчас она казалась ему пустой. Без колебаний мужчина снова ринулся в центр зала, возобновляя тренировку с удвоенной яростью. Его мысли невольно вернулись к Дэниелу. Этот парень был одним из немногих существ на планете, кто заставлял его чувствовать кровь, бегущую по венам с бешеной скоростью. Только в бою с Дэниелом он ощущал первобытный ритм: как его кулаки врезаются в него, и как ответный удар Дэниела сотрясает его собственное тело, выбивая дух, но даруя ощущение жизни. Людей, способных выдержать его натиск, можно было пересчитать по пальцам одной руки. А тех, кто мог не просто выстоять, но и победить его — не было никого. Кроме Дэниела. — Ученик превзошел учителя. — произнес он вслух, и в его низком голосе странно смешались гордость творца, взирающего на свое лучшее детище, и неутолимая жажда крови бойца, желающего реванша. Мужчина усмехнулся, переходя к новому подходу отжиманий. Его разум снова заполнил образ Дэниела. Этот парень был его "Шедевром". Единственным, кто смог впитать в себя всё безумие его методик, пройти через ад физических и ментальных испытаний, и не просто выжить. Он стал монстром, способным противостоять ему. Мужчина заложил в него фундамент, отдал свои глубочайшие секреты боя, но Дэниел сделал нечто невозможное — он сохранил свою светлую доброту. Именно этот добрый монстр и затащил его сюда, в этот вынужденный отпуск. — Отдохни, Хён. Найди себе кого-нибудь. Мир не состоит только из драк и крови. — отчетливо звучал в его голове голос Дэниела, полный искренней заботы, которую мужчина так и не научился понимать до конца. Отдых... Ему никогда не нужен был отдых в привычном смысле. Ему нужны были эмоции. Острые, граничащие со смертью ощущения, которые заставляют сердце колотиться в груди, как у раненой птицы. Дэниел давал ему это чувство через боль и чистый, кристальный азарт битвы. А что даст ему Грейс? Он снова сделал подход, представляя на месте пола лицо неизвестной женщины. Что она сможет предложить ему? Станет ли она глотком свежего воздуха, который он не ожидает? Или окажется очередной хрупкой безделушкой, которая рассыплется в прах, стоит ему лишь проявить свою истинную суть? Мужчина привык использовать людей. В его мире они делились на три категории: инструменты для достижения цели, препятствия, которые нужно устранить, или мусор, не заслуживающий внимания. Но где-то глубоко внутри, там, где под слоем льда и цинизма еще тлели угли азарта, проснулось странное, необъяснимое предчувствие. Дэниел не стал бы предлагать ему что-то посредственное. Его ученик обладал безошибочным чутьем на людей. Мужчина доверял интуиции своего "Шедевра" так же слепо и абсолютно, как и своей собственной. Если Дэниел сказал, что эта встреча важна — значит, в этом есть скрытый смысл, какой-то новый вид ощущений, который мужчина еще не познал. — Посмотрим, какой талант скрываешь ты, Грейс. — прошептал он, и его глаза в полумраке зала сверкнули опасным блеском. Он закончил тренировку лишь тогда, когда его мышцы начали буквально гореть огнем, а легкие требовали воздуха. Тело было полностью готово. Разум был очищен от сомнений и настроен на одну цель. Завтрашний вечер обещал быть либо величайшим разочарованием, которое он смоет новой порцией крови в драке, либо началом самой опасной игры в его долгой и жестокой жизни. А тем временем, пока мужчина в своей холодной крепости строил мрачные планы о том, как сломать волю Грейс или использовать её в своей игре, сама Грейс ехала по городу, окутанная совершенно иным настроением. Её сердце билось в ритме надежды, а мысли были заняты исключительно предстоящим свиданием. Она представляла их встречу и чувствовала, как внутри разгорается теплый огонь предвкушения. Но вдруг, когда она остановилась на перекрестке перед горящим красным сигналом светофора, её телефон завибрировал, нарушив тишину салона мелодией входящего вызова. Грейс бросила взгляд на экран и приятно удивилась: звонила Циркуль. Ещё вчера этот звонок поверг бы её в ужас, заставил бы дрожать от страха за жизни учеников. Но сегодня, после всего произошедшего, на её лице расцвела теплая, искренняя улыбка. Циркуль больше не была учителем-убийцей, теперь она была просто женщиной, исцеленной добром Эбби. Грейс взяла трупку и заговорила первой, её голос звучал легко, почти певуче: — Алло! Здравствуй, Циркуль. — Привет, Грейс. — послышался в трубке спокойный, мягкий голос бывшей учительницы математики. В нём больше не сквозило ни капли той привычной, леденящей душу жестокости и безумия, что сразу же с удовлетворением отметила про себя директриса. — У меня есть важная новость для тебя. Очень важная. — Я слушаю. — ответила Грейс, уже начиная слегка подтрунивать над ситуацией в уме. Она предвкушала какую-нибудь странную просьбу, например, установить в классе плиту, чтобы Циркуль могла готовить детям супы прямо на уроках математики, или разрешить ей гулять с учениками вместо контрольных. — Я увольняюсь. — вдруг произнесла Циркуль. Эти слова упали как гром среди ясного неба, пробив любую броню шуток. Грейс буквально поперхнулась воздухом. От неожиданности и шока она издала странный хриплый звук: — Ты... что?! — спросила она, не веря своим ушам. В этот момент светофор переключился на зеленый. Машина рванула вперед, но разум директрисы был парализован. — Но... зачем? Почему? — Я хочу приносить счастье, Грейс. — ответила Циркуль, и в её голосе звучала тихая, но твердая усталость человека, который наконец-то прозрел. — А для этого мне нужно найти идеальную работу, где я смогу помогать людям, а не пугать их. Моя математика... она слишком связана с моим прошлым. Мне нужно начать всё заново. Она сделала небольшую паузу, словно собираясь с духом, и добавила спокойно: — Кстати, увольняются также Блуми и Тавель. Сказав это, Циркуль не дала Грейс возможности возразить, задать вопросы или хотя бы выдохнуть. Она бросила короткое, но полное смысла: — Спасибо вам за всё. До встречи. И сбросила вызов. Грейс сидела за рулем, сжимая телефон побелевшими костяшками пальцев. Как раз в этот момент она подъехала к огромному торговому центру. Глядя на погасший дисплей телефона, она медленно, словно в трансе, зашла в общий рабочий чат всей школы. Её пальцы дрожали так сильно, что она дважды ошиблась, набирая текст. Наконец, сообщение было отправлено: "Внимание всем сотрудникам и ученикам. Занятия в школе отменяются на неопределенный срок. Причина: кадровые изменения" Нажав кнопку "Отправить", Грейс тяжело выдохнула, откидываясь на спинку сиденья. Школа не могла функционировать без этих троих. Педагогический состав и так был небольшим, а теперь половина учителей просто испарилась. Это означало хаос, срочный поиск новых сотрудников, объяснения родителям... Она вышла из машины, глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух и посмотрела на сияющий огнями вход в торговый центр. Ей нужно было найти платье. Платье еще лучше, чем то, которое она порвала недавно. Платье, в котором она будет неотразима. Да, новость от Циркуль шокировала её до глубины души. Но нужно держать себя в руках. Нельзя давать себе слабину. "Моя мать верит в меня." — напомнила она себе, выпрямляя спину. — "Клэр верит в меня. Эбби верит. Значит, и я должна верить в себя. Я справлюсь и с школой, и со свиданием. Я стану счастливой, черт возьми!" С этой решительной мыслью она уверенным шагом направилась к дверям, оставляя проблемы директора позади, хотя бы на этот вечер. Какое же платье выберет Грейс в этом океане тканей и цветов? И как отреагируют ничего не подозревающие ученики на новость о внезапной отмене уроков посреди недели? Продолжение следует...