Доброта сильнее страха

Мужчина внимательно следил за каждой микрореакцией на лице Грейс. Он был безмерно доволен собой и эффектом, который произвел всего парой фраз. Ему не нужно было повышать голос или делать резкие движения; он бросил лишь один вопрос, и её мир уже перевернулся. Грейс замерла в полном ступоре. Её взгляд, прикованный к лицу мужчины, вдруг разглядел деталь, которую она пропустила вчера в сумерках и дожде. На его переносице, прямо между глазами, зиял страшный шрам. Лицо мужчины было перечеркнуто двойным диагональным разрезом. Эти линии образовывали идеальную, жестокую букву "Х", которая стягивала кожу, создавая глубокие борозды. Это была не просто рана от несчастного случая; это был след от перекрестного удара, который должен был ослепить его. Мысли в её голове заметались, словно перепуганные птицы в клетке, сбиваясь в хаотичное стадо: "Откуда он знает моё имя? Откуда у него этот ужасный шрам? Почему он смотрит на меня так, как никто никогда не смотрел? В этом взгляде только... желание овладеть?" — О-о-откуда вы знаете моё имя? — выдохнула она с неподдельным испугом, делая шаг назад. Её каблук опасно скользнул по плитке, но она удержала равновесие. Мужчина многозначительно улыбнулся. Эта улыбка больше напоминала оскал демона, чем обычную улыбку. — А вы угадайте, — произнес он мягко, но с твёрдым оттенком в голосе. — У вас три попытки. Не подведите меня. Он продолжал стоять неподвижно, как статуя черного ангела, наслаждаясь тем, как страх и замешательство отражаются в её расширенных зрачках. Он чувствовал её смятение кожей, и это приносило ему извращенное удовольствие. — Вы... вы отец одного из учеников моей школы? — выпалила она первую пришедшую в голову мысль. Мужчина издал короткий, сухой смешок, звук которого заставил Грейс невольно вздрогнуть всем телом. — Мимо. — отрезал он холодно. — У вас осталось две попытки, Грейс. Постарайтесь лучше. Грейс судорожно сглотнула, пытаясь сосредоточиться, хотя мысли рассыпались. Её взгляд метался по его безупречному, дорогому костюму, задерживаясь на руках, покоящихся вдоль тела. Эти руки казались созданными не для того, чтобы держать зонты или открывать двери дам, а для того, чтобы ломать кости и душить жизнь. — Вы... вы один из инвесторов? — робко спросила она. — Может быть, мы встречались на каком-то благотворительном вечере, и я просто забыла ваше лицо? — Снова нет. — мужчина медленно покачал головой, и его оскал стал шире, обнажая белые зубы. — Я не из тех, кого забывают, Грейс. Я тот, кого помнят даже после смерти. Грейс замерла. Воздух в её легких словно закончился. В её голове вдруг, как вспышка молнии, всплыли слова официанта, сказанные ей вчера. Её глаза округлились до предела, а рука непроизвольно взлетела к губам, прикрывая рот от ужасающего осознания. — Вы... — прошептала она, и её голос едва не сорвался на визг. — Тот, с кем я должна была встретиться вчера? "А она не так безнадежна и глупа, как казалась под тем дождем." — пронеслось в голове мужчины. Он почувствовал, как внутри разгорается новый, еще более яркий виток интереса. Он оценил её способность быстро связывать факты в единую картину, особенно когда на кону стоит её собственная безопасность. Этот проблеск интеллекта делал игру куда более увлекательной. Он медленно кивнул, подтверждая её худшую догадку. Движение было плавным, как удар хлыста. — В точку. — произнес он, и в его низком голосе прозвучало нечто похожее на одобрение хищника, который наконец-то встретил добычу, способную понять правила охоты. И тут мужчина замер. Он ожидал чего угодно: что она упадет на колени, начнет заикаться от ужаса, побледнеет или попытается сбежать, сверкая своими изящными ногами в панике. Но реальность ударила его наотмашь, словно неожиданный удар в челюсть. На лице Грейс расцвела улыбка. Искренняя, теплая, сияющая и невыносимо живая. В её глазах не было ни капли страха перед его жутким шрамом, ни трепета перед его аурой убийцы. Там светилось чистое облегчение, смешанное с какой-то детской радостью. — Слава богу! — выдохнула она, и этот возглас прозвучал как звон хрустального колокольчика, разбивая напряженную тишину. — Я так переживала, что обидела вас! Я так рада, что вы дали мне шанс извиниться! Мужчина невольно сжал кулак. Этот взгляд... он знал его. Точно такой же невыносимо чистый, лишенный зла и страха был у Дэниела, когда тот, весь в крови и синяках после их смертельных тренировок, протягивал ему руку и улыбался, говоря: "Хороший раунд, Хён." Этот свет в глазах Грейс буквально ослеплял его через темные стекла очков. В его мире, пропитанном кровью и болью, такой доброте не было места; она должна была вызывать у него лишь презрение. Но сейчас он чувствовал, как его инстинкт дает сбой. Хищник внутри него, привыкший чувствовать страх добычи, озадаченно притих. "Что за чертовщина?" — пронеслось у него в голове, и по позвоночнику пробежал странный холодок, которого он не испытывал годами. — "Она... она правда радуется встрече со мной?" Его демонический оскал медленно сполз с лица, сменившись выражением холодного, искреннего недоумения. Маска безразличия дала трещину. — Вы радуетесь? — переспросил он, и его голос на мгновение потерял свою стальную уверенность, став чуть тише. — Вы хоть понимаете, КТО стоит перед вами, Грейс? Он сделал резкий шаг вперед, нависая над ней всей своей мощной фигурой, пытаясь вернуть в её глаза привычный ему животный страх. Тень от его тела накрыла её полностью. Но Грейс лишь чуть склонила голову набок, и её волосы забавно качнулись на ветру. — Я вижу человека, который вчера не оставил меня одну под ледяным дождем. — ответила она спокойно, продолжая смотреть на него с этой обезоруживающей добротой, которая действовала лучше любого оружия. — И я вижу джентльмена, который пришел на свидание во второй раз, несмотря на мою грубость и опоздание. Разве этого недостаточно, чтобы радоваться? Мужчина почувствовал, как внутри него что-то заскрежетало. Его план сломать её волю, запугать и подчинить натолкнулся на непробиваемую стену из чистого света, к которой он был совершенно не готов. У него не было противоядия от такой искренности. Мужчина тяжело выдохнул, выпуская воздух сквозь зубы. Его внутренний хищник, до этого жаждавший крови и слез, на мгновение запутался в этой ауре доброты. Он решил сменить тактику: если её нельзя сломать прямо сейчас, он будет наблюдать, пока не найдет слабое место в этой доброте или не поймет природу этого феномена. — Пойдем внутрь. — коротко бросил он, кивнув в сторону дверей ресторана. Его голос снова стал ровным, но в нем исчезла прежняя угроза. — Наш столик готов. Грейс на мгновение замерла, её брови удивленно взлетели вверх. — Внутрь? Но... — она быстро взглянула на экран телефона. — Сейчас только начало третьего. Бронирование же на пять вечера, разве нет? Нас не пустят так рано. Мужчина позволил себе едва заметную, холодную усмешку, в которой мелькнуло удовлетворение. Он медленно, с преувеличенной грацией поправил манжет своего ослепительно черного пиджака. — Всё верно. Основное время встречи — в семнадцать ноль-ноль. Но я предполагал, что твоя совесть не даст тебе усидеть дома, и ты попытаешься прийти пораньше, чтобы искупить вину. Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь тем, как расширяются её глаза от непонимания. — Поэтому я забронировал столик на каждый час, начиная с полудня и до самого вечера. На всякий случай. Грейс замерла, пораженная этим признанием до глубины души. Пять отдельных броней подряд в одном из самых дорогих и элитных ресторанов города? Только ради того, чтобы не разминуться с ней, даже если она придет пораньше? Это было безумием. Это было расточительством. Это было... приятно. — То есть... — она запнулась, пытаясь осознать масштаб его предусмотрительности и терпения. — Как долго вы здесь стоите? — Три часа. — ответил мужчина таким будничным тоном, будто говорил о погоде или пробках на дороге. — Ровно в двенадцать я был на этом самом месте. Грейс ахнула, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть дрожь губ. Чувство благодарности и стыда снова накрыло её горячей волной, но теперь оно смешивалось с всепоглощающим непониманием того, какой человек стоит перед ней. Этот пугающий мужчина в черном, со шрамом на лице, потратил три часа своей драгоценной жизни просто стоя у входа, ожидая её возможного появления. — Три часа... — прошептала она, и в её голосе дрожали слезы умиления. — Простите меня, я... я даже не знаю, что сказать... Мужчина ничего не ответил на её извинения. Он просто сделал широкий, властный жест рукой, указывая на вход, и Грейс, всё еще пребывая в глубоком шоке от услышанного, послушно повернулась и пошла впереди него. Мужчина подождал, пока она пройдет вперед, и лишь затем двинулся следом. Его взгляд, скрытый за очками, скользил по её спине, отмечая каждый изгиб тела, игру мышц под тканью платья, блеск белых волос, тонкость шеи и все остальные прелести её фигуры, которые теперь казались ему ещё более совершенными. "Стоит отметить, что она самая красивая из всех женщин, которых я когда-либо встречал." — подумал он, едва вспоминая размытые очертания многих других дам, которые казались ему теперь на одно лицо, серыми и безликими тенями на фоне яркости Грейс. Но вдруг Грейс остановилась. Мужчина мгновенно оказался рядом с ней, не понимая причины остановки, но сразу заметил источник её замешательства. Перед ними стоял молодой парень в безупречном костюме, с блокнотом в руках и ручкой наготове. — Здравствуйте, мадам. Здравствуйте, джентльмен. — учтиво произнес он, слегка поклонившись. — Назовите, пожалуйста, ваши имена, номер столика и время бронирования для подтверждения. Грейс растерялась. — Грейс... Столик номер тринадцать, время... э-э-э... — она запнулась, оглядываясь на мужчину, не зная, какое точное время назвать. — Время: с двенадцати до семнадцати. — твердо перебил её мужчина. Его голос прозвучал так весомо, что парень невольно выпрямился. Он слегка побледнел, ведь один час аренды стола в этом ресторане стоил состояния, а здесь речь шла о пяти часах подряд. — А ваше имя, сэр? — спросил парень чуть тише, ощущая опасность и власть, исходящие от этого человека. Мужчина чуть приподнял подбородок. — Пак Чон Гон. — представился он, назвав свое полное корейское имя звучным, низким голосом. А затем добавил, слегка повернувшись к Грейс, и в его тоне проскользнула странная мягкость. — Можно просто Ган. Грейс повторила имя про себя, впервые узнавая настоящее имя своего загадочного кавалера: "Ган." — Звучало сильно. Но глядя на его профиль, она чувствовала не страх, а странное волнение. Что же произойдет дальше за этим столиком? Сможет ли Ган сохранить свою маску безразличия под натиском её доброты? И какую тайну скрывает человек со шрамом в форме креста? Продолжение следует...