Самый добрый вечер в жизни самого опасного человека

И вот, пока Грейс и Ган разговаривали... Хотя "разговаривали" — это было слишком громко сказано. Скорее, Грейс просто говорила, изливая душу. А Ган слушал. Он слушал её мягкий, добрый голос, и с каждой её фразой внутри него нарастало непривычное, почти забытое чувство спокойствия. Будто шторм в его душе утихал, стоило ей заговорить. Наконец, подошел официант. Бедняга двигался быстрее молнии, словно боялся, что если замешкается хоть на секунду, то станет главным блюдом вечера. Он с виртуозной скоростью расставил перед ними подносы: сочный стейк для Грейс, изысканный сет суши для Гана и два бокала с вином, играющим в свете свечей. Поставив последний прибор, он буквально испарился, удаляясь восвояси с такой скоростью, что, скорее всего, уже мысленно писал заявление об увольнении. — Приятного аппетита. — сказала Грейс, одаривая его доброй улыбкой. Она ловко взяла вилку и нож, аккуратно нарезая стейк на маленькие, изящные кусочки. Она отправляла их в рот, наслаждаясь вкусом, заедала свежим салатом Цезарь и время от времени делала небольшие глотки вина, чувствуя, как тепло разливается по телу. Ган же, украдкой поглядывая на неё своими чёрными глазами, методично поедал суши. Но к вину он так и не притронулся. Вместо благородного напитка он периодически запивал еду простой водой. Грейс заметила это не сразу, но когда обратила внимание, то с искренним удивлением склонила голову набок. Её взгляд скользнул с её собственного бокала на его нетронутый, полный до краев сосуд с дорогущим вином, а затем вернулся к лицу мужчины. — А вы что, не пьёте? — спросила она, и в её голосе не было ни капли осуждения, лишь мягкое, детское любопытство. Ган, услышав вопрос, тихо усмехнулся. Уголки его губ дрогнули, но в этой усмешке не было той привычной холодной насмешки или угрозы, к которой все привыкли. Он медленно отодвинул свой бокал чуть в сторону. — Я не пью. — ответил он коротко и твердо. Грейс удивленно приподняла бровь, откладывая вилку. — Вот как? — протянула она задумчиво. — А я думала, что раз вы курите такие дорогие сигары, значит, и к алкоголю не равнодушны. Обычно эти вещи идут рука об руку. Она сказала это легко, без какого-либо подтекста. Но Ган на мгновение напрягся. Его пальцы, лежащие на белой скатерти, едва заметно сжались в кулаки, а затем расслабились. Кто она такая, чтобы упрекать его привычки? Указывать, что ему делать, а что нет? Раньше любой, кто позволил бы себе такую вольность, уже лежал бы без сознания. Он уже открыл рот, чтобы ответить чем-то колким, поставить эту дерзкую женщину на место, вернуть контроль над ситуацией... Но его взгляд наткнулся на её глаза. В них не было высокомерия или претензии. Там светилась только... искренняя забота? Легкое, настоящее беспокойство за человека, который, возможно, слишком много курит и отказывает себе в простых удовольствиях? В груди у Гана что-то странно и тепло ёкнуло. Ему понравилось, что она беспокоится? Ему... было приятно? Ган мысленно тяжело вздохнул, ругая себя за эту неожиданную мягкость, за то, что позволяет кому-то видеть его таким. Но затем, вопреки всем своим правилам, на его лице появилась улыбка. Не оскал хищника, а теплая, пусть и немного странная улыбка. Грейс, увидев эту перемену, на мгновение лишилась дара речи. Мир вокруг словно остановился. Этот человек, которого она считала воплощением холода и опасности, сейчас улыбался ей так, будто они были старыми друзьями. Он взял свой нетронутый бокал с вином и аккуратно, поставил его прямо перед ней. — Я купил это вино для тебя. — спокойно произнес он, и его голос прозвучал глубже обычного. — Я... — Грейс опустила взгляд на бокал, который теперь стоял перед ней, сияя рубиновым огнем. — Ган... спасибо. Это очень... неожиданно. Она чувствовала, как её щёки заливаются предательским, ярким румянцем, который невозможно было скрыть. Дрожащими пальцами она взяла бокал, поднесла к губам и сделала маленький, осторожный глоток. Вино было изумительным: бархатистым, сложным, с нотками вишни и дуба. Но не вкус вина вскружил ей голову. "Он умеет улыбаться." — пронеслось у неё в голове с невероятным теплом и нежностью. Она смотрела, как он снова берет палочки для еды и продолжает есть суши, и эта обыденная сцена казалась ей верхом совершенства. — "И... это так прекрасно." Тот образ, который она увидела сейчас, начинал сводить её с ума. Да, до этого свидания ей было всё равно на внешность мужчин, она ценила характер выше всего. Но Ган... Как он может быть таким красивым? "Как может человек иметь такие идеальные, гармоничные черты лица?" — думала она, теперь уже не стесняясь, в полной мере разглядывая его профиль. Высокие скулы, прямой нос, твердый подбородок, и этот шрам, который раньше пугал, а теперь придавал ему особый, брутальный шарм. Её взгляд невольно опустился ниже, на его широкие плечи, скрытые дорогой тканью костюма. "За этим костюмом наверняка скрывается отличное, накаченное тело." — мелькнула у неё шальная мысль. Грейс вспыхнула ярче пожара, представляя эту картину. Её воображение, разогретое вином и его улыбкой, начало рисовать такие детали, что ей стало жарко даже в прохладном зале ресторана. Она судорожно сделала еще один глоток вина, надеясь, что он не заметит её смущения, но Ган, кажется, видел всё. Однако виду он не подал. Он спокойно продолжал есть суши, лишь украдкой посматривая на её раскрасневшийся профиль. Вдруг его телефон, лежащий на столе, коротко вибрировал. Ган быстро взглянул на экран и увидел имя отправителя. Это был Дэниел. Ган мысленно уже избил своего ученика за то, что тот смеет прерывать такое важное свидание каким-то сообщением. Но любопытство взяло верх, и он открыл текст: "Хён, я скоро приеду к вам." Глаза Гана чуть расширились на долю секунды, а затем он тихо, зловеще усмехнулся, представляя встречу. Он встретит его не словом, а крепким кулаком в челюсть. "Пацан сам идёт к своей смерти в руки." — подумал он, даже не учитывая тот факт, что Дэниел безумно силен и мог бы дать ему отпор. Но теперь, когда у него есть Грейс, когда внутри него бурлит это странное чувство, он чувствовал, что способен на вещи, которые раньше казались невозможными. Даже победить своего "Шедевра". Он поднял взгляд на Грейс и увидел, что она стала какой-то слишком красной, её взгляд стал слегка стеклянным. Это напрягло его. Не дожидаясь, пока она совсем потеряет связь с реальностью, он подозвал одного из официантов, который робко прятался за колонной. Парень подошел, поклонился так низко, что чуть не ударился носом о стол, и спросил дрожащим от страха голосом: — Ч-ч-что вам угодно, господин? Ган молча достал из внутреннего кармана свою черную карту и положил её на стол. Грейс, находясь сейчас в плену своих винных грез, даже не заметила этого движения. Официант протянул терминал: — Прикладывайте карту, пожалуйста. — сказал он стараясь не встречаться взглядом с Ганом, боясь увидеть там свою смерть. Тот быстро приложил карту. Оплата прошла мгновенно. Счет был астрономическим, но для Гана это были копейки. — Хорошего вам вечера. — прошептал официант и убежал прочь туда же, куда и первый, словно его выдуло ветром. Ган проводил его взглядом менее секунды, а затем снова посмотрел на Грейс. Она казалась такой хрупкой, что вот-вот упадет в обморок прямо на стул. Встав, Ган снял с себя свое пальто. Подойдя к ней, он накинул его на её дрожащие плечи, укрывая от посторонних глаз и прохлады. Затем он поставил рядом с ней руку ладонью вверх, ожидая. — Вставай. — сказал он твердо, но без грубости. Грейс посмотрела на его широкую ладонь, затем на него и спросила заплетающимся языком, громко икнув: — Мы что, ик... уже уходим? Но прошло же, ик... так мало времени... Ган смотрел на неё с легким недоумением. Как можно было опьянеть от двух бокалов вина? Видимо, она совершенно не привыкла к алкоголю. Смирившись с тем, что романтический ужин окончен, он аккуратно поднял её со стула, поддерживая одной мощной рукой за талию, и повёл к выходу. Грейс, на удивление, не стала пререкаться. Она молча шла рядом, взявшись за его руку. "Такая надёжная." — думала она, чувствуя через прикосновение его невероятную силу и тепло. Ей казалось, что рядом с ним ничего плохого случиться не может. Ган же сейчас думал совсем о другом. Его рука на её талии жгла. Он перебирал варианты: отвезти её к себе? Запереть в безопасности и наконец сделать с ней всё, что он так хотел? Особенно подогревали эти мысли её ошеломительный вид в его пальто и этот пьяный, доверчивый блеск в глазах. "Решу по ходу дела." — принял он решение, выходя из ресторана и ведя её к своему чёрному суперкару. — Ик... моя машина в другой стороне. — слабо запротестовала Грейс, пытаясь остановить Гана и указать на свой скромный автомобиль. Но он шел вперед, не обращая внимания на её возражения, уверенно ведя её за собой. — Мы едем ко мне. — заявил он и это прозвучало не как вопрос, а как неоспоримый факт. Грейс, даже в таком состоянии, сильно покраснела. Алкоголь немного отступил под напором смущения. Она отвела взгляд в сторону и тихо произнесла: — А не рано ли? Эта фраза заставила её почти полностью протрезветь. Ган остановился, обернулся к ней и, глядя прямо в её испуганные глаза, спросил с легкой, игривой улыбкой: — Тогда я даю тебе шанс отказаться. Учти, следующего раза может и не быть. Я не люблю ждать. Он прекрасно понимал, что следующий раз точно будет. Он просто загонял её в угол, проверяя её реакцию. Грейс замялась. В свои 40 лет она всё ещё была девственницей, неискушенной в таких вопросах. А тут красивый, богатый, пусть и опасный мужчина предлагает ей переспать с ним сегодня же. И тут её мозг выдал внезапную, паническую мысль: "Стоп... а сколько Гану лет?" С ужасом она посмотрела ему в глаза и спросила: — Ган, а сколько вам лет? — Двадцать семь. — спокойно назвал свой возраст Ган. "27?!" — с ужасом пронеслось у неё в голове. Цифра эхом отозвалась в сознании. Она быстро провела в уме нехитрые вычисления. Разница... тринадцать лет. Она старше его больше чем на десятилетие! Ган увидел эту перемену на её лице, тени сомнения и стыда. С интересом он спросил: — А вам сколько? — сказал он явно догадываясь, что она старше него. — Сорок. — едва слышно прошептала она, опуская голову. Но Ган прекрасно всё услышал. Ган на секунду замер. Он думал, что разница составит год-два, максимум пять. Но тринадцать лет... Это было неожиданно. — Извините, что не впечатлила ваши ожидания обо мне. — сказала она слегка грустным, виноватым тоном, чувствуя себя старой и ненужной рядом с этим молодым Аполлоном. Но вместо разочарования или отказа, Ган улыбнулся. Он покрепче взял её за руку не так сильно, чтобы сделать больно, но достаточно, чтобы она почувствовала его увернулась и резко развернулся, ведя её теперь не к своей машине, а обратно, в сторону её автомобиля. Грейс, заметив это, мысленно смирилась с тем, что Гану не нужна такая старуха, как она. Доброта внутри неё подсказывала, что он просто решил не торопить события, проявить благородство, как того и желала её мораль. Она было хотела оспорить эту мысль, сказать что-то в своё оправдание, как вдруг Ган произнес спокойным голосом, будто обсуждал цену на хлеб: — Раз ты не хочешь делать этого у меня дома, то сделаем это в твоём. Грейс сильно покраснела. С трудом, но она вырвала свою руку из его хватки и, отступив на шаг, спросила дрожащим голосом: — Разве... разве вам нужна такая, как я? Старая, неопытная... Ган кивнул, глядя на неё с такой страстью, что у неё подкосились ноги. — У моего отца было восемь жён. — начал он, и его голос звучал странно, с нотками чего-то древнего и дикого. — А у меня до сих пор ни одной. Разве не нужно это исправлять? Разве я не должен выбрать лучшую? Грейс впала в ступор от его слов. "Восемь жён..." — думала она, не представляя, каким монстром или альфа-самцом был его отец, что мог совладать с таким количеством дам. И теперь Ган говорит о себе в том же ключе. Она опустила взгляд, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Давайте... давайте повременим с этим. — предложила она тихо, а затем, собрав всю свою храбрость, подняла голову и посмотрела на него с надеждой. — И если вы не против... как насчёт еще одного свидания? Ган сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Он достал телефон, быстро просмотрел своё плотное расписание, которое, впрочем, он мог изменить одним звонком и сказал: — Завтра в 9 утра я буду свободен. Он назначил время как можно раньше, чтобы увидеть её побыстрее. Грейс от этого стала невероятно счастливой. Облегчение и радость захлестнули её. Она сократила дистанцию еще ближе, встала на цыпочки и быстро поцеловала его в щеку. Понимая, какую бурю эмоций могла вызвать эта дерзость, она быстро развернулась и побежала к своей машине, крича на ходу: — Я согласна! Встретимся завтра в 9! Обсудим всё потом! Она вся пылая, забралась в машину, быстро завела двигатель и умчалась, оставив позади клубы выхлопных газов. Она ехала, всё еще слегка пьяная, но бесконечно счастливая. Ган остался стоять один посреди парковки. Он медленно поднял руку и коснулся той щеки, которую она поцеловала. "Ах она чёртовка." — подумал он с восхищением и азартом. Он посмотрел на экран телефона, где в черном стекле отражалось его лицо с отпечатком её помады. — "Думаешь, сможешь присвоить себе Широ Они?" На его лице появилась предвкушающая, хищная улыбка. Он явно замышлял что-то ответное на её поцелуй, что-то, что заставит её забыть обо всем на свете завтра утром. Развернувшись, он пошел к своей машине, попутно набирая номер Дэниела, чтобы узнать номер Грейс. "Посмотрим, какой смелой ты будешь завтра, если я не дам тебе ни шанса сбежать." — думал Ган, чувствуя, как желание обладать ею разгорается с новой, неконтролируемой силой. А что в это время делает Эбби? И как пройдет новое, утреннее свидание Гана и Грейс, которое обещает быть куда более интенсивным, чем вечернее? Продолжение следует...