Добрая амнезия(18+)

После ванной Оливер и Алиса привели себя в порядок благодаря магии Алисы. Свет окутал их тела, превращая воду и тепло в плотные ткани одежды. Оливер нежно подхватил Алису на руки и прижал её ближе к себе, чувствуя биение её сердца, которое совпадало с его собственным ритмом. Он склонился к её губам и прошептал, вкладывая в эти слова всю глубину своих чувств: — Если хочешь, я всегда буду носить тебя… Его пальцы незаметно для него самого, дёрнулись вниз, стремясь коснуться её бедер, намекнуть на продолжение близости. Но сил воли хватило, чтобы остановить это движение. Он понимал, что следующий раз будет потом, но явно не сейчас. Он уже доставил ей столько удовольствия, сколько позволяли пределы её выносливости, и больше требовать было бы жадностью. Алиса, покоясь в надёжных руках возлюбленного, смотрела на него сверху вниз. На её лице расцвела мягкая, нежная улыбка, полная доверия и любви. Она промолвила голосом, тёплым и добрым, как летний вечер: — Не стоит, дорогой. Ты же устанешь всё время меня таскать. Мне не нужно быть постоянной ношей. Оливер озорно хмыкнул, довольный её заботой, и начал путь к своей спальне. Он толкнул дверь плечом, сохраняя равновесие, и с широкой улыбкой ответил: — Как можно устать неся такую красавицу, да ещё и в такой милой футболке? На самом деле, Алиса специально не надевала то платье, от которого они оба потеряли сознание. Боясь, что Оливер снова не сдержится и накинется на неё с новой силой, она предпочла скромность. Ей самой хотелось отдохнуть, расслабиться и просто почувствовать покой. Поэтому магия создала для неё простую чёрную футболку свободного кроя. Однако ткань села так идеально, что со стороны, при любом движении, просвечивала тонкая лямка лифчика на её плече — белая полоска на фоне темной ткани, которая манила взор Оливера, провоцируя желание. Но он держался, крепче сжимая её в объятиях. Алиса тихо хихикнула, заметив его взгляд, и нежным движением провела большим пальцем по его губам, останавливая дальнейшие шутки вопросом: — Разрешу тебе таскать меня всегда, но только при условии условие… что твой язык коснётся каждой эрогенной части моего тела. Она поставила очень сексуально-манящее условие, обещая бесконечность в обмен на полное удовлетворение. Оливер услышав это замер перед входом в комнату, широко раскрыв глаза. Его зрачки расширились, заполненные любовью и жаждой. Он уже хотел прервать паузу, начать выполнять это задание прямо здесь, в коридоре, но Алиса мягко прикрыла ему рот своим пальцем. — Не сегодня, дурачок. Ты уже итак наработался. — смущённо сказала она, её щеки снова окрасились в яркий румянец. — Я кончила меньше чем за минуту… поэтому можешь приступить завтра, но не сегодня… мне нужно выспаться сегодня. Оливер кивнул, принимая её решение и понимая, что она чувствует себя уставшей. Он бережно повернулся, одной рукой поддерживая её спину и ноги, открыл дверь своей комнаты и сразу направился к кровати. Мягкое одеяло ждало их как приглашение. Он аккуратно уложил Алису на подушку, поправил её волосы, а после лёг рядом, свернувшись калачиком так, чтобы её голова оказалась на его груди. Она улыбнулась ему из полумрака спальни, посмотрела в глаза и обняла его за шею, глубоко утопая в тепле его тела: — Я люблю тебя, Оливер. — Сказала она бархатистым, сонным голосом. — И я тебя, моя Алиса. — ответил он, прижимая её крепче к себе. — Сладких снов, принцесса. И под размеренный стук их собственных сердец, которые бились в унисон, они уснули. Ничто не помешало им во сне наслаждаться теплом объятий друг друга, ощущая безопасность, которую могли дать только они друг другу в этом Добром мире. На следующее утро Оливер проснулся не от ласкового солнца, скользнувшего по его ресницам, а от пронзительного крика, разорвавшего тишину спальни: — Не подходи ко мне, извращенец! — взревела Алиса, открыв глаза и увидев парня, который всё ещё держал её в своих объятиях. Её зрачки расширились до предела, а голос сорвался на истеричный визг. — Что ты делаешь со мной?! Отпусти немедленно! Оказывается, Доброта, что жила внутри неё, решила проверить прочность их чувств. Стерев все воспоминания о вчерашнем дне, об их отношениях, о любви и доверии, она превратила Оливера в глазах Алисы в случайного насильника, чужака, проникшего в её интимное пространство. — Алиса, это я! — крикнул Оливер, окончательно протрезвев и вскидывая руки вверх в знак капитуляции, но пытаясь одновременно приблизиться. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. — Ты что, не помнишь меня?! Мы же вместе! Мы любим друг друга! — он не понимал, что происходит, почему взгляд, обычно полный любви, теперь наполнен ужасом и холодным отвращением. Алиса же мгновенно сжалась в комок, натянув одеяло до самых ушей, не желая видеть его ни на секунду больше. Опустив голову и чувствуя, как холодная дрожь пробегает по спине, Оливер понял, что, кажется, в этом мире ничего не происходит так, как они хотят. Он хотел встать первым, приготовить ей самый лучший завтрак, насытить её энергией любви, а после уже, поев вместе, приступить к заданию. Но судьба решила сыграть в свои жестокие игры. Но что теперь ему делать? Как доказать ей, что он её парень, её защитник, её единственное счастье, если у неё нет памяти об этом? "Эй, белобрысый!" — раздался вдруг голос прямо внутри его черепа. Это была его собственная Доброта, которая за вчерашний день очень сильно подобрела, созрела и стала на один уровень с Добротой Алисы. Примечательно, что Алиса не могла слышать свою Доброту, поскольку раньше она была демоном и её душа не была готова принять такой диалог напрямую, а вот Оливер, будучи человеком, получившим доброе сердце, мог слушать своего оборванца внутри себя. — Кто это сказал?! — крикнул Оливер, резко оборачиваясь к пустому углу комнаты, забыв на секунду про ситуацию в кровати. А потом он заметил, что Алиса лишь сильнее зажалась в одеяло, боясь даже пошевелиться, считая его движения угрозой. "Я тут, кретин. Я внутри тебя!" — отозвалось добро, и понимая, что хозяин не самый догадливый, сразу продолжило объяснять суть проблемы. — "Если ты хочешь вернуть своей ненаглядной память, нужно заставить её Доброту отменить стирание памяти." Оливер замер. Его рука остановилась на середине пути к подушке. Он чуть отполз от Алисы, чтобы не напугать её ещё больше, начиная болтать с внутренним голосом, хотя внешне выглядел просто растерянным подростком. "В смысле — стирание памяти?" — с ужасом подумал он, и его сердце ёкнуло от острой боли. Их совместные моменты, их первая ночь, признания, смех — всё это могло пропасть навсегда, как вода в песок. — "Почему её Доброта делает такое?" "Точно сказать не могу. Тут два варианта: либо ей стало скучно, что вряд ли, либо она захотела проверить тебя на прочность."— ответило добро внутри него размеренным тоном, полным спокойствия и мудрости, понимая родственную душу возлюбленной своего хозяина. "И что мне делать?" — мысленно спросил Оливер, глядя на Алису, и то, как она вся дрожит, пытаясь закрыться от мира и от него, разрывая ему душу. "Как и во всех сказках — Поцелуй Любви." — ответило оно, вызвав у него вопрос. "Это точно поможет?" — спросил он мысленно, пытаясь уточнить. Поцеловать то он мог, и он этого очень хотел, но звучало всё это слишком по-детски. "Обычный поцелуй не поможет! Нужен поцелуй, полный страсти. Очень огромной, чистой страсти. Иди же и возвращай свою любовь!" — сказал голос, и этим он мотивировал его. Оливер стал приближаться к Алисе, подползая всё ближе с каждой секундой, краснея всё больше. Несмотря на страх быть отвергнутым снова, он знал одно: этот момент важен. Он уже многое сделал с ней, делил с ней и постель, и жизнь, но её внешность столь сексуальна и прекрасна, что заставляла влюбляться в неё по новой каждый раз, когда он сам смотрел на неё. — Отстань! — крикнула она почувствовав, как воздух меняется рядом, и он приближается. Её голос дрожал, выдавая панику. Оливер не медлил. Нащупав сквозь плотную ткань одеяла её тонкие запястья, он осторожно, но решительно перехватил их. Когда та попыталась оттолкнуть его, рывком ослабив хватку, он не грубо, но уверенно прижал их к матрасу. Алиса дёрнулась, собираясь закричать снова, но он уже накрыл её губы своими с единственной мыслью в голове, заглушающей сомнения: Вернуть Поначалу она сопротивлялась. Сжимала зубы, отворачивала лицо, мычала что-то возмущённое. Но Оливер не отпускал. Он целовал её жадно, глубоко, вкладывая в каждое прикосновение губ всю свою боль от того, что она его не помнит, всю нежность их вчерашней ночи. Он провёл языком по её нижней губе, требуя ответа, и Алиса… на секунду замерла. А потом она всхлипнула и её губы приоткрылись. Оливер тут же углубил поцелуй, вплетая язык в её язык, втягивая её дыхание в себя, будто от этого зависела его жизнь. Он чувствовал, как её пальцы, ещё секунду назад отталкивающие, вцепились в его плечи — сначала чтобы отодвинуть, а потом… чтобы притянуть ближе. Алиса не понимала, почему её тело отвечает этому незнакомцу, почему сердце колотится так знакомо, почему внутри разливается тепло, которого не должно быть к насильнику. Она тихо застонала и Оливер поймал этот стон своими губами, сминая их в новом, ещё более жадном натиске. Он накрыл её щёку ладонью, большим пальцем гладя скулу, а другой рукой прижал её за талию к себе. Алиса выгнулась, сама не понимая зачем, и её ноги скользнули по простыне, раскрываясь. Где-то на периферии сознания Оливер заметил, что её дыхание перестало быть паническим. Она больше не дрожала от страха — она дрожала от возбуждения. Но в её глазах, когда он на мгновение оторвался от её губ, всё ещё стояла пустота. — Прости. — выдохнул он хрипло, ломая голос от эмоций, и одним резким движением сорвал с неё одеяло. Алиса ахнула, инстинктивно попытавшись прикрыть грудь руками, но Оливер уже смотрел на неё своим жадным взглядом. Он схватил край ткани и потянул вверх, обнажая её живот, тонкие рёбра и грудь. Алиса вскрикнула, но сопротивлялась уже слабо — скорее по инерции страха, чем из реального желания остановить происходящее. Он бесцеремонно стянул с неё футболку через голову, и она осталась лишь в одном кружевном белье. Оливер замер на секунду, любуясь ею, а потом его горячие пальцы скользнули под лямки лифчика и решительно потянули вниз. — Не смей... — прошептала Алиса, но её голос предательски дрогнул, выдавая слабость. Он расстегнул застёжку одним ловким движением. Кружево упало на кровать, открывая её грудь: розовые соски, уже напряжённые от прохладного воздуха и от того странного, необъяснимого томления, которое разливалось у неё внизу живота, требуя внимания. Оливер наклонился и медленно, очень медленно провёл языком вокруг одного соска. Алиса выгнула спину, непроизвольно подаваясь навстречу, и он усмехнулся краем губ, прежде чем полностью накрыть сосок своим ртом. Он сосал и лизал его одновременно, обводя языком самую чувствительную вершину, втягивая её в горячую влажность своего рта. Алиса громко застонала на весь дом, испугавшись собственной реакции. Её пальцы вцепились в его волосы, сжимая пряди. — Ах... что ты... делаешь... — выдохнула она, бессознательно раздвигая бёдра ещё шире. Оливер не ответил словами. Он переключился на второй сосок, уделяя ему не меньше внимания: слегка покусывая кожу, посасывая глубже, играясь язычком так, словно хотел выучить каждый миллиметр её кожи наизусть, навсегда запечатлев вкус. Алиса уже совсем не пыталась остановить его. Её голова бессильно откинулась на подушку, глаза закатились под веками, а с губ срывались лишь короткие, отрывистые вздохи. И в какой-то момент её рука, лежавшая до этого нервно на его затылке, вдруг расслабилась. А потом она медленно, неуверенно начала поглаживать его по волосам, стирая грань между собой и ним. — Оливер... — прошептала она, и это имя повисло в воздухе, разбивая тишину. Он оторвался от её груди, тяжело дыша, посмотрел ей в глаза и увидел там набегающие слёзы, которые наконец-то пробились сквозь стену забытья. — Ты придурок! — рявкнула она, и не прошло и секунды, как кулак Алисы со всей силы ударил его в живот. Отлетевшему назад парню не удалось удержать равновесия, и он с глухим стуком врезался спиной в стену. Но боль не успела закрепиться — мгновенно зелёное свечение окутало его тело, заживляя синяки и растяжки на коже. Алиса даже не сошла с кровати, лишь быстро накинула обратно лифчик, поправляя кружево, чтобы скрыть панику, и встала навстречу ему. Она была одета только в нижнее бельё, но её фигура сияла такой уверенностью, что Оливер моментально почувствовал страх. — Я только проснулась, Олли... я даже отдохнуть толком не успела! — сказала она с упреком, и в её руках материализовалась странная сковорода из чистой магии, светящаяся зеленым цветом. Это был Добрый Сковородник, предмет, созданный её добром, который причинял странные ощущения: вроде бы больно, но при этом тепло и приятно, как будто тебя бьют ледяной водой и горячим воздухом одновременно. — За это я тебя накажу! И знай: прикасаться ко мне ты сможешь только вечером. Остальное время — никакого контакта. — Она начала методично, но нежно простукивать его плечи и спину этой волшебной сковородкой. Каждая вспышка света отзывалась в его мышцах легким мурашками. "На твоем месте я бы не сдержался и продолжил." — вдруг раздался тихий голос внутри его головы. Это говорила его Доброта, которая явно наслаждалась зрелищем полу голой Алисы перед ним. — "Лучшего шанса и не придумаешь! Давай сделай ей приятное, и она простит тебя за всё!" Оливер мысленно кивнул понимая, что доброта внутри него сейчас — самый главный помощник в этой ситуации. Быстро перехватив ноги Алисы, он ловко повалил её обратно на кровать, нависнув над её обнажённым телом. В этот момент её лифчик соскользнул чуть ниже, открыв взгляду всё самое сокровенное. — Алиса... — начал он уверенно, глядя ей прямо в глаза, где ещё плясал стыд, смешанный с желанием. — Я сделал это ради нас и нашего будущего. И сейчас сделаю кое-что ещё, что изменит всё навсегда. — сказал он твердо, резко скидывая с себя трусы и полностью раздеваясь. В этот момент Алиса замерла, глядя на его решимость. Она поняла одно, что если они продолжат в таком духе, скоро у них может появиться ребёнок. Эта мысль пронзила её сознание яркой молнией ответственности и страха, но и надежды на новую жизнь. Ну а дальше мне уже стыдно описывать подробности, поэтому перенесёмся во времени и пространстве к Эбби и Лане. Они уже проснулись и шли домой под лучами утреннего солнца, держась за руки так крепко, словно боялись, что мир их разъединит. Их настроение было безупречным. — Это была лучшая ночь в моей жизни, спасибо, Эбби! — говорила она радостно, идя рядом с ним по тротуару, заливая всю улицу своим смехом. — Я так рада, что ты мой парень! Я люблю тебя! — кричала она на весь район, раскрывая объятия прохожим, от чего Эбби сильно покраснел, стараясь отвести взгляд куда угодно, но не на свою шумную возлюбленную. — Лана, пожалуйста, не кричи так громко... — робко просил он, оглядываясь по сторонам и видя, как люди замедляют шаг, улыбаясь или смеясь их дуэту. — Я тоже тебя люблю... — добавил он тихо, почти шепотом, пряча лицо. — А что тут такого?! Пусть все знают, что мы прекрасно провели ночь вместе! — воскликнула она с широкой улыбкой, подразумевая их романтический вечер, вальс и долгие поцелуи, но прохожие этого не поняли. Их лица окрасились в румянец, и они отводили взгляды с мыслями, полными неприличных намёков: "А пацан хорош! такую девушку обуздал, выше себя да и с такими формами..." — думали мужики постарше, оценивающе оглядывая округлости Ланы. Эбби будто почувствовал эти мысли кожей. Гнев вспыхнул в нем мгновенно, несмотря на бесконечную доброту. Люди пусть и в мыслях обсуждали формы его девушки! "Иббэ, можешь помочь?" — мысленно спросил Эбби у своего Добра, ускоряя шаг в сторону дома. Иббэ кивнул ему в ответ из глубины души, вылетая сзади него, чтобы Лана не заметила его. "Оставь это на меня, Хозяин." — сказал он и быстро полетел в сторону тех самых парней, кто посмел так подумать. Подлетев к ним вплотную, он выпустил мощную волну своей чистой ауры добра, заставившую их сердца смягчиться, а умы очиститься от грязных мыслей. "Всё сделано, Хозяин!" — подумал Иббэ и вернулся, смотря на то, как эти самые парни теперь помогают бабушке перейти дорогу и уступают место детям. "Спасибо, Иббэ." — поблагодарил Эбби и вот они, наконец, дошли до дома Ланы. Выдохнув, он остановился перед дверью и посмотрел на неё с искренней нежностью. — Увидимся, Лана. Я напишу позже. — сказал он с мягкой, светлой улыбкой, чувствуя, как сердце ёкает от предстоящего расставания. Не выдержав такой милоты, Лана подалась вперёд и заключила его в очень долгий поцелуй. Это был не страстный поцелуй, а просто глубокий, полный обещаний, словно они хотели передать друг другу душу через губы. Прошло уже тридцать секунд, а они всё ещё стояли, слившись воедино, ничего не видя вокруг. — Кхе-кхе. — вдруг послышался резкий кашель со стороны двери. На пороге стоял Мистер Майк, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за ними. — Я, конечно, давал тебе добро на отношения с моей дочерью, но не надо же целовать её на глазах у папы! Заходи в дом, Лана, мне нужно поговорить с Эбби с глазу на глаз. — сказал он серьёзным, почти угрожающим тоном. Лана быстро отстранилась, побежала внутрь, махая ему рукой, но из-за этого Майк заметил яркий засос на её шее, который едва прикрыла ткань. "Вот засранец! Он реально это сделал?!" — недоумевал он, глядя следом. Эти двое только позавчера начали встречаться! Он обернулся к Эбби, готовый к серьёзному разговорам. — Эбби, скажи мне только одну вещь... — начал он строго, глядя юноше прямо в глаза. Эбби должен был трястись от страха в такой ситуации, будучи всего лишь подростком перед сердитым отцом, но из-за бесконечного добра внутри себя он стоял как камень, спокойный и уверенный. — Вы делали это? Вы переспали друг с другом? — Нет, сэр. — уверенно ответил он, и его голос звучал настолько правдиво, что Майк даже вздохнул с облегчением. — Ну и хорошо. Вы пока что слишком молоды для этого. Держи себя в руках, сорванец. Увидимся еще. — сказал он и потрепал его волосы, возвращаясь в своё отцовское состояние. С лёгкой улыбкой он закрыл дверь, оставив Эбби одного на улице со своими мыслями и свежим ветром. Эбби долго смотрел на закрытую дверь, чувствуя тепло её присутствия внутри. — Спасибо вам за то, что родили такую дочь. — тихо прошептал он, прижав руку к своему сердцу. — Я люблю тебя, Лана. — сказал он напоследок, надеясь, что она услышит его чувства, несмотря на расстояние. И в следующую секунду ему пришло сообщение в телефон. "Я тоже тебя люблю, мой яблочный принц ❤️" Эбби широко улыбнулся этому, прижав телефон к груди, и шагнул в сторону своего дома с прекрасным настроением. Солнце светило ярче, птицы пели мелодичнее, и казалось, что весь мир одобряет их выбор. Ну а что там делает Грейс и как она готовится к свиданию с Ганом? Узнаем в следующих главах. Продолжение следует...