Доброе свидание дома

Утро у Грейс задалось просто великолепное. После вчерашнего свидания с Ганом она буквально светилась изнутри, словно кто-то зажёг в её груди маленькое солнце. Каждый её шаг был лёгким, на губах играла едва заметная улыбка, а в глазах плескалось что-то настоящее — то, чего не было в них уже много-много лет. Она ловила себя на том, что напевает какую-то мелодию, готовя себе завтрак, и это было так непривычно для её обычно строгой и собранной натуры. Она стояла у плиты в своей уютной кухне, помешивая овсянку в кастрюльке. Солнечные лучи пробивались сквозь лёгкие занавески, окрашивая всё вокруг в тёплые, золотистые тона. На столе уже стояла чашка свежезаваренного чая, а рядом лежал аккуратно нарезанный фруктовый салат. Всё было идеально... кроме одной маленькой детали, которая тихо, но настойчиво грызла её изнутри. Она не могла дозвониться до Гана. Грейс уже третий раз за последнее полчаса набирала его номер, и каждый раз в трубке раздавались лишь короткие, безразличные гудки. А ведь он сам вчера, перед тем как она уехала, чётко сказал: "Завтра в девять утра. Я буду свободен." — Сейчас на часах было уже семь, и волнение начинало медленно, но верно подкрадываться к её сердцу. Она, конечно же, не знала, что телефон Гана сейчас лежал разбитый в мусорной коробке. Мужчина, привыкший проверять всё на прочность, вчера вечером решил протестировать свой новый смартфон на ударопрочность, сжав его в кулаке чуть сильнее, следовало. Экран треснул, корпус погнулся, и аппарат отправился в мусорное ведро, а его владелец даже не удосужился заказать новый до утра. Но Грейс этого не знала. И в её голове уже начали рождаться самые мрачные мысли. "А вдруг... вдруг ему не понравилось?" — думала она, медленно помешивая кашу, хотя та уже давно была готова. — "Вдруг тот поцелуй в щёку был слишком дерзким? Слишком... неуместным? Я ведь даже не подумала, что он может воспринять это как неуважение или, того хуже, как навязчивость..." Она вспомнила, как её губы коснулись его щеки, как она тут же развернулась и убежала к своей машине, словно ошпаренная. А он остался стоять там, на парковке, один. Может быть, он сейчас смеётся над ней? Может быть, рассказывает своим друзьям, какая смешная и нелепая директриса школы влюбилась в него? "А вдруг он решил бросить меня, даже не начав?" — эта мысль кольнула её в самое сердце. — "Он такой... серьёзный, такой собранный. А я... я просто старая, неопытная женщина, которая даже целоваться толком не умеет..." Глаза предательски защипало. Грейс быстро моргнула, отгоняя непрошеные слёзы. Нет, она не будет плакать. Не из-за этого. Она уже пережила столько разочарований в жизни, что одно лишнее... И тут, словно в ответ на её молитвы, телефон, лежащий на столе, громко завибрировал, разрывая утреннюю тишину. Грейс вздрогнула, едва не выронив ложку, и бросилась к нему, чуть не опрокинув стул. Она схватила аппарат дрожащими руками и посмотрела на экран. Номер был незнакомым. Сердце болезненно сжалось, но она всё равно, глубоко выдохнув, провела пальцем по экрану и прижала трубку к уху, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Алло? Здравствуйте... — Грейс. Этот голос. Этот низкий, бархатистый, чуть хрипловатый голос. Это Ган. Её Ноги вдруг стали ватными, и ей пришлось опереться рукой о стол, чтобы не осесть прямо на пол. — Г-Ган... — выдавила она, и её голос предательски дрогнул. — Это... это вы? — Я. — коротко ответил он. В его тоне не было ни холода, ни раздражения — лишь спокойная уверенность. — Вчера случился небольшой курьёз. Мой телефон... скажем так решил сломаться. Пришлось экстренно менять номер и восстанавливать контакты. Поэтому не смог позвонить тебе раньше. Грейс выдохнула так, будто не дышала всё это время. Камень, который давил на её грудь последние несколько часов, с грохотом упал куда-то в бездну. Она зажмурилась, чувствуя, как по щекам разливается горячая волна облегчения. — Ох... Слава богу... — прошептала она, а потом, спохватившись, добавила уже громче, стараясь звучать как можно более непринуждённо. — Ничего страшного, Ган. Всякое бывает. Техника есть техника, она всегда ломается в самый неподходящий момент. Я... я понимаю. Ничего такого. Но Ган был не из тех, кого можно провести дежурными фразами. За годы жизни в мире, где каждое слово могло стоить жизни, он научился слышать то, что люди пытаются скрыть. И сейчас, сквозь её показное спокойствие, он отчётливо уловил дрожь. Дрожь в голосе, которая выдавала всё: и её бессонную ночь, и её тревогу, и её облегчение от того, что он жив-здоров и никуда не пропал. Она беспокоилась. За него. За Гана. За человека, которого боялась вся Япония. За человека, которого называли Широ Они. За человека, который привык, что о нём думают как о машине для убийств, а не как о живом существе. А она — эта добрая женщина с огромным сердцем — волновалась за него. Переживала. Ждала его звонка. Ган медленно откинулся на спинку своего кожаного кресла, и на его лице появилась улыбка. Эта улыбка была предназначена только для неё одной, и он был искренне рад, что она не может её сейчас видеть. Его принципы, выкованные десятилетиями жестокой жизни, говорили ему: "Не привязывайся. Не показывай слабость. Не позволяй никому видеть, что тебе не всё равно." — Но эти принципы вдруг оказались на удивление тихими перед лицом её дрожащего голоса в телефонной трубке. — Грейс. — произнёс он, и его голос стал мягче. — Сегодня в девять жду тебя. — Да, конечно... — начала она, уже мысленно прокручивая в голове маршрут до их вчерашнего ресторана или, может быть, до парка. — В каком месте мы встретимся? Тот же столи... — У меня дома. Эти два слова упали, как два тяжёлых камня в тихую воду её сознания. Грейс замерла. Рот приоткрылся, но слова застряли где-то в горле. "У него... дома?" — Адрес я тебе сейчас скину. — продолжил он спокойным тоном, словно речь шла о самой обычной деловой встрече, а не о том, от чего у неё сейчас подкашивались ноги. — Не опаздывай. И, не дав ей возможности ни согласиться, ни возразить, ни даже выдавить из себя хоть какое-то хорошо, он просто сбросил вызов. Грейс медленно опустила телефон на стол. Её лицо пылало так, будто она только что выпила литр кипятка. Щёки, уши, шея, всё горело ярким, предательским румянцем, который невозможно было скрыть. "К нему домой..." — крутилось в голове, и от этой мысли сердце начинало биться все быстрее и быстрее. А потом, без всякого спроса, её богатое воображение, годами дремавшее в одиночестве, вдруг проснулось и начало рисовать картины одна за другой. Его дом. Наверное, огромная, с панорамными окнами. Его халат, небрежно наброшенный на широкие плечи. Его руки, которые вчера так бережно поддерживали её за талию... Его губы... Его... — Ой, мамочки... — прошептала Грейс, закрывая лицо ладонями, но это не помогало — жар только усиливался. Она стояла посреди кухни, совершенно забыв про остывающую овсянку и нетронутый чай, и чувствовала себя так, словно ей снова семнадцать. Только сейчас всё было в сто раз серьёзнее, потому что это был Ган. Мужчина, рядом с которым её сердце забывало, как правильно биться. "Девять утра... У меня есть всего два часа, чтобы собраться..." — её мысли метались в панике. — "Что надеть? Платье? Слишком официально. Брюки? Слишком повседневно. А если он... а если там будет..." Она тряхнула головой, пытаясь выбросить из головы непристойные образы, которые никак не хотели уходить. Но они возвращались снова и снова, заставляя её краснеть ещё сильнее. — Спокойно, Грейс, спокойно. — прошептала она себе, делая глубокий вдох. — Это просто встреча. Просто свидание у него дома. Наедине. С мужчиной, который... Она не смогла закончить фразу, потому что в этот момент телефон снова пискнул, ей пришло сообщение с адресом. Грейс посмотрела на экран и с ужасом обнаружила, что её руки дрожат. Сегодняшний день обещал быть очень, очень длинным. И очень, очень жарким. Продолжение следует...