Дом среди цветов

— Ну нет, — Эллара посмотрела вдаль, туда, где дорога упиралась в тёмную стену леса. — Там королевский тракт. Людей полно, а мы слишком устали. Она шагнула к Сильване и Лире, мягко обняла их за плечи — и мир исчез. Телепортация не была вихрем красок или головокружением. Просто — раз. И вместо пыльной дороги перед ними распахнулась поляна, устланная алыми цветами. Лира ахнула. Они стояли на мягкой траве посреди бескрайнего моря красных бутонов, тянущихся к небу, как тысячи языков пламени. В центре поляны, окружённая цветами, стояла небольшая хижина — деревянная, с зелёной крышей, из трубы вился тонкий дымок. — Ты… — Сильвана инстинктивно прижала дочь к себе. — Что ты творишь?! — Остановитесь у меня на пару дней, — просто ответила Эллара, выпуская их из объятий. — А потом мы вновь пойдём с того места, откуда пришли. Она выдохнула и улыбнулась. Лира не стала ждать разрешения. Она вырвалась из маминых рук, присела на корточки и осторожно коснулась лепестка. — Мамочка, смотри, какие они красивые! Как будто огоньки в траве! — Лира, осторожно! — крикнула Сильвана, но девочка уже бежала к хижине, смеясь. Эллара задумчиво почесала затылок. — Хм… Я ведь могла перенести вас сразу в тот лес… — Она замолчала. — Как то не подумала. — Не подумала она, — буркнула Сильвана, но в голосе не было претензии. — Ну и ладно! — Эллара сорвалась с места и побежала к Лире, смеясь и размахивая руками. — Пойдёмте лучше есть! Я умираю с голода! Сильвана осталась стоять на поляне. Она смотрела, как странная женщина в зелёном платье и её дочь, ещё час назад дрожавшая в подземелье, теперь кружатся среди красных цветов. Она провела рукой по волосам, пытаясь унять дрожь. «Что это за место? И кто она на самом деле?» Хижина внутри оказалась уютной. Небольшая, тёплая, с печкой и лавками. На столах сами собой загорались свечи, когда Эллара входила в комнату. Сильвана замерла в дверях: взмах руки волшебницы заставил метлу запрыгать по полу, а кружки с тарелками — выстроиться на столе. — Ну и магия у тебя, — хмыкнула она. — Даже прибраться за собой не можешь без спецэффектов? — Зачем делать руками, если можно магией, милая? — парировала Эллара, разваливаясь на лавке. — Идите соберите те чудесные цветочки снаружи. Лира радостно подпрыгнула: — Я принесу самые-самые красивые! И мамочке, и Элларе! И выбежала на улицу, увлекая мать за собой. На поляне, среди алых бутонов, Сильвана вдруг почувствовала себя… спокойно. Странное, почти пугающее чувство. Она присела на корточки и стала собирать цветы, вдыхая их сладковатый, пряный аромат. — Смотри, мамочка, этот почти такой же красный, как твои волосы! — Лира протянула ей крупный бутон. — Красивый, — коротко ответила Сильвана, беря цветок. Она заправила его за ухо и поймала себя на мысли, что улыбается. Не защитной улыбкой, не фальшивой маской — просто улыбается. Когда они вернулись с охапкой, Эллара уже колдовала над котлом. — Всё, бросайте бутоны. Вода окрасилась в рубиновый цвет. Комната наполнилась ароматом, в котором смешались мёд, корица и что-то ещё — тёплое, как воспоминание о доме. — Готово! — Эллара магией вытащила бутоны, разложив по тарелкам. — Это магические бутоны. У них будет вкус того, что вы представите. Очень сытные, так что не спешите. Сильвана взяла ложку. Закрыла глаза. Представила вкус из детства — рисовый суп с рыбой, который готовила бабушка. Поднесла ко рту. — О, боги… — выдохнула она. Тёплое, солоноватое, с лёгкой кислинкой. Глубина, о которой обычная еда могла только мечтать. Лира проглотила свой кусочек и замерла с круглыми глазами. — Мамочка! Это как сахарные облака! Пахнут мёдом! — Моя дорогая Лира, ты такая милашка, — Эллара улыбнулась. — В этом и есть суть магии. Она должна быть весёлой и творить добро. И никак иначе. Сильвана промолчала, но подумала: «Если бы вся магия была такой… может, мир не был бы таким дерьмом». Ночью, когда Лира уснула, а Эллара вышла из хижины, Сильвана осталась одна. Она ворочалась, не находя места, и вдруг заметила, что половица под лавкой скрипит иначе. Не так, как остальные. Осторожно поддела её ножом, который нашла на столе. Под половицей лежал пожелтевший лист — старый, потрескавшийся по краям, но ещё целый. На нём был рисунок. Фея с расправленными крыльями — красивая, почти живая, с длинными волосами и тонкими чертами лица. Но кто-то перечеркнул её красной краской — грубо, яростно, несколько раз, как будто хотел вычеркнуть из реальности. А внизу — надпись на древнем языке. Том самом, который Сильвана видела на стенах разрушенного храма, где её отец прятал семью. Её отец когда-то перевёл похожие письмена. Она помнила его шёпот: «Это язык фей. Здесь говорят о тех, кого они боялись». Сильвана вгляделась в буквы — чёрные, угловатые, пульсирующие в тусклом свете свечи. Она медленно положила лист на место. Придавила половицей. «О чём она не говорит? И почему этот рисунок здесь?» Сильвана долго сидела в темноте, глядя на спящую Лиру.