Глава 17: Морской Дракон

Глава 17: Морской Дракон Визерра Пятая луна 89 года от З.Э. Шторм задержал их. Визерра чувствовала, как ветер треплет её волосы, а дождь хлещет по щекам. Отец и братья посадили своих драконов у замка Гринстоун, но Визерра предпочла приземлить Пламенную Мечту в порту. Рядом с людьми своего дома. Веларионский флот стоял на якоре у Эстермонта, принимая последние припасы со скифов, сновавших от причала, в ожидании, когда утихнет буря. Куда бы она ни бросила взгляд, везде гордо реял морской конек Веларионов: он гарцевал на парусах и штандартах каждого корабля, украшал знамена сержантов морской пехоты Дрифтмарка. С каждым её шагом мужчины склонялись в поклоне. «Принцесса» — величали её одни, но многие называли её также «леди Веларион». Во всем флоте не нашлось бы души, которая бы её не узнала. Все знали, кто она такая. Принцесса из рода Таргариенов, подарившая их лорду драконов, а также обожаемых сыновей и наследников. Её крошки-сыновья, которым не исполнилось и пяти лун, с каждым днем становились всё чудеснее, и слуги и воины Веларионов уже едва ли не поклонялись им. Сыновья были гордостью Дрифтмарка. «Мальчики лорда Корлиса станут всадниками», — с радостью и ликованием говорили люди. По сей день преданность жителей Дрифтмарка её мужу и его семье поражала Визерру. Порой это напоминало ей тот прием, который встречали её родители во время своих поездок по королевству. Визерра произвела достойное впечатление на народ Дрифтмарка за то время, что была Леди Приливов, но именно рождение сыновей по-настоящему расположило их к ней. А когда стало известно, что она сопровождает флот Дрифтмарка с единственной целью — защитить моряков от дорнийцев, её популярность и уважение к ней выросли ещё сильнее. Особенно когда поползли слухи, что она пошла на это вопреки воле своего отца-короля. Как она и сама понимала, теперь её видели прежде всего как Веларион. Все, а не только жители Дрифтмарка. Королевство в целом теперь считало её сначала Веларион, а уже потом Таргариен. Она нашла Корлиса в небольшом жилище, которое он занял для них двоих неподалеку от пирса. Стражи Прилива гордо стояли вокруг домика, усиленные взводом морских пехотинцев. Все они почтительно склонили головы, когда она прошла мимо них внутрь. Шторм к тому времени начал стихать, и солнечный свет робко пробивался сквозь тучи. Когда она вошла, Корлис читал депешу. — Твой отец приказал флоту выступать, как только утихнет шторм. Есть опасения, что задержка позволила дорнийцам высадить войска на некоторых островах. Сначала мы направимся к форту на Кровавом Камне, чтобы перегруппироваться, а затем рассредоточимся по Ступеням и очистим каждый остров от незваных гостей. Для подкрепления наших десантников созваны люди из Штормовых Земель, и на флот возложена задача переправить их с Мыса Гнева. — Мой отец сказал, когда он встретит нас? — спросила Визерра. — Король сообщил мне, что он и твои братья вылетят на Кровавый Камень завтра. У них остались дела в Штормовых Землях, и король уверен, что Веларионский флот без труда доберется до Кровавого Камня самостоятельно до их прибытия. Визерра сжала кулаки в едва сдерживаемом гневе. Её предположения подтвердились. Приоритетом отца и братьев была вовсе не безопасность её мужа и его флота. Она не знала, что именно ими двигало. Поражение Дорна или, скорее, личная слава? А может, лишняя ночь в теплых постелях замка вместо патрулирования? Слова отца были формально верны. Маловероятно, что флот Мориона уже миновал эскадры Веларионов, патрулирующие окрестности Кровавого Камня, чтобы угрожать флоту Корлиса, но дело было не в этом. Драконы должны были сопровождать флот, а не оставлять его плыть в одиночку ради того, чтобы их всадники могли еще один день наслаждаться гостеприимством дома Эстермонтов! «Неважно», — подумала она, покачав головой. Она пойдет с флотом, как и обещала. — Когда мы выступаем? — спросила она. — Ты намерена отправиться вместе с флотом прямо сейчас? — спросил Корлис. В его голосе слышалось удивление — скрытое, но Визерра всё равно его уловила. Она подавила обиду. Неужели он всё ещё сомневается в ней? — Я дала обещание, не так ли? Я здесь, чтобы защитить тебя и наш флот, чтобы ты и каждый человек на этих кораблях могли вернуться домой к своим семьям. К нашим сыновьям. Я не оставлю тебя. Корлису стало немного стыдно. — Я думал, ты могла бы… — он осекся. — Да? — нетерпеливо хмыкнула Визерра, внимательно наблюдая за ним. Он покачал головой. — Неважно. Это не имеет значения. Мы выходим в полдень. Шторм уже стихает, и я уверен, что к тому времени тучи рассеются. Увидимся позже, Визерра, — сказал он, уходя чуть быстрее, чем ей бы хотелось. Визерра вздохнула и села. Глубоко внутри, неужели какая-то его часть всё ещё видела в ней лишь пустую и тщеславную девчонку? Или он просто был поражен тем, как легко она готова пожертвовать комфортом и роскошью? Визерра должна была признаться себе, что и сама порой задавалась этим вопросом. Она была в ужасе, когда узнала, насколько тяжела жизнь в военных лагерях и как остро там не хватает элементарных удобств. И всё же она упорно настаивала на своем участии, даже когда отец просил её передумать. Почему? Визерра знала, что она тщеславна. Ей хватало самообладания, чтобы признать это. Несмотря на все уверения Корлиса, что это была лишь маска, которую она носила, чтобы чувствовать себя значимой при дворе и в семье, Визерра знала правду. Она искренне гордилась своим статусом, титулом и красотой — до такой степени, что многие в прошлом (да и сейчас) называли это высокомерием, хотя сама она считала, что изменилась к лучшему. Та, кем она была четыре или пять лет назад, никогда бы даже не подумала делать и половины того, что Визерра делала с тех пор. Она бы не снизошла до того, чтобы лично ухаживать за Пламенной Мечтой и выгребать за ней навоз, не стала бы говорить с простолюдинами, узнавая об их бедах, и уж точно не согласилась бы пожертвовать безопасностью и комфортом ради войны. Так что же изменилось? Возможно, Корлис был прав в том, что сказал ей давным-давно на вершине самой высокой башни в Высоком Приливе. Неужели она, сама того не заметив, научилась по-настоящему заботиться о других, как утверждал Корлис? Но как? И почему? Она глубже погрузилась в кресло, погруженная в раздумья, анализируя свою жизнь в попытке найти первопричину, пока её глаза слегка не расширились от внезапного осознания. «О… Что ж, в этом есть смысл, не так ли?» По правде говоря, именно сам Корлис вдохновил её на эти перемены. Когда они встретились, она была тщеславной и незрелой. Жизнь совсем недавно заставила её повзрослеть и обуздать свой вздорный нрав и капризы, чтобы избежать участи Сейры, но на самом деле она не изменилась. Это был лишь очередной слой, который она добавила к своей маске. Корлис Веларион с его рассказами о приключениях и богатствах легендарного острова стал для неё путем, который она выбрала, пытаясь сбежать от всего этого — от своих сомнений, неуверенности и тщеславия. И он видел её насквозь. И всё же он не отверг её. Корлис слушал и понимал её тогда, когда никто другой не мог или не хотел этого делать. Между ними завязалась дружба, рожденная из взаимных советов и слов поддержки. По мере того как они сближались, Корлис отвечал на все её вопросы о Дрифтмарке, утоляя её любопытство и обучая их образу жизни, делясь своей философией и мудростью. В каком-то смысле он уже тогда начал передавать их ей. Это оставило след — фундамент, на котором позже выросло нечто большее. Этот процесс не был быстрым. В конце концов, именно её эгоизм и тщеславная неуверенность заставили её оседлать Пламенную Мечту — из ложного страха, что богатства Дрифтмарка и красавец лорд Корлис могут ускользнуть от неё, самой прекрасной и достойной из принцесс. Если бы ей пришлось выбирать снова, Визерра каждый раз поступала бы так же. Пламенная Мечта была ей дорога. Но теперь она не стала бы оправдывать себя пустыми отговорками, как делала это тогда. Медленно, но верно, где-то на этом пути вера Корлиса в неё изменила её. Его истории, вопросы и наставления, его советы, когда он показывал ей Дрифтмарк и его людей, — всё это научило её сопереживать. Вернее, пробудило в ней подсознательное желание соответствовать тому потенциалу, который он в ней видел. Сначала это породило тщеславную привязанность, затем — деятельное сострадание, а теперь — любовь. Именно любовь двигала ею сейчас: любовь к сыновьям и мужу, любовь к Дрифтмарку, его народу и всему, что с ним связано. Возможно, поэтому ей было так больно, когда человек, которого она любила — человек, вдохновивший её стать той, кем она является сейчас, — усомнился в ней. Визерра отогнала эти мысли. Она знала, что слишком накручивает себя. Выглянув в окно, она заметила, что дождь прекратился. Тучи рассеялись, как и предсказывал её муж. Солнце поднялось высоко в небо. Визерра встала на ноги. У неё было обещание, которое нужно сдержать. К её удивлению, Корлис ждал её, когда она пришла. Его руки нежно поглаживали Пламенную Мечту — голубая драконица потеплела к нему за последний год, так как Визерра, как и обещала, часто брала его с собой в полеты. — Прости за то, что было раньше… — Всё в порядке, — Визерра попыталась отмахнуться. Он осторожно взял её за руки. — Нет, не в порядке. Я… я не должен был… Ты давно доказала мне, что ты больше, чем просто избалованная принцесса. Иногда ты напоминаешь мне, насколько больше. Не тревожься, я всегда знал это, но, думаю, мы оба согласимся: год назад никто из нас не подумал бы, что ты добровольно откажешься от роскоши и комфорта, которые так любишь, ради войны. Я не стал бы думать о тебе хуже, если бы ты решила остаться. Просто… к этому иногда трудно привыкнуть, не так ли? — сказал он с осторожной улыбкой. Визерра натянуто улыбнулась. — Пожалуй. Улыбка Корлиса исчезла, он стал серьезным. — Тебе не обязательно лететь, если не хочешь. Ты можешь отправиться со своей семьей завтра. Заметив гневный блеск в её глазах, он поспешно продолжил: — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовала давление. И прежде всего, я хочу, чтобы ты была в безопасности. Твой отец может говорить, что война не для женщин, а ты можешь бояться, что я считаю тебя пустой девчонкой, не способной пожертвовать роскошью, но это совсем не так. Твой комфорт и твоя безопасность для меня превыше всего. Я не хочу, чтобы ты подвергалась опасности, и не хочу, чтобы тебе когда-либо приходилось довольствоваться чем-то меньшим, чем высший комфорт и роскошь. Ты доказала, что заслуживаешь не меньше. Визерра сменила гнев на милость, но осталась непреклонна. — Роскошь и богатство, безопасность мира, уют с нашими сыновьями на руках и белые стены Высокого Прилива, защищающие нас, — всё это прекрасно, и я обязательно буду наслаждаться этим снова совсем скоро. Но здесь и сейчас, любовь моя, ничто не дает мне большего утешения, чем знание того, что я обеспечиваю твою безопасность своими собственными руками. Ничто не заставляет меня чувствовать себя в большей безопасности, чем знание того, что твой флот, наш флот, прикрывает мне спину. — Мы не можем всегда получать всё и сразу, верно? Мы не можем всегда жить в мире и неге. Иногда нужно быть готовым замарать руки и пожертвовать удобствами сегодня, чтобы ты и твои близкие могли наслаждаться ими вечно. Ты сам меня этому научил. Неужели забыл? Корлис покачал головой, вспоминая их долгие разговоры в те дни, когда они мирно правили Дрифтмарком. — Нет. — Тогда доверься мне. Верь, что я буду в безопасности. Что я выйду из этого победительницей, и мы отпразднуем наш успех вместе. Он кивнул, и на его лице отразилась решимость. — Будь осторожна. Визерра усмехнулась, перехватывая волосы в привычный хвост, который она заплетала для полетов. — Всегда. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я тебя люблю. Корлис, казалось, хотел сказать что-то еще, но передумал. С кивком он развернулся и ушел, оставив Визерру с её драконом. Оседлав Пламенную Мечту и приготовив её к полету, она наблюдала, как флот Веларионов, ожидавший Корлиса, пришел в движение. Паруса развернулись, карраки начали ловить ветер, а из галер высунулись весла. Флот Веларионов шел на войну. Корабли уже снялись с якоря и вышли в море, когда она взобралась на спину дракона. Солнечный свет играл на чешуе Пламенной Мечты, и её аквамариновые пластины сияли. Серебристые гребни и узоры ярко блестели, отражая свет. — Dohaerās, Пламенная Мечта, — произнесла Визерра, устраиваясь в седле. Порой казалось, что одной её мысли достаточно, чтобы управлять драконом, но сегодня она не собиралась полагаться только на это. Хлыст и слово — вот что было нужно. Она легко щелкнула хлыстом по боку драконицы и отдала последнюю команду: — Sōvēs! Взмахнув огромными бледно-голубыми крыльями, Пламенная Мечта рванулась вперед, оттолкнулась мощными лапами и взмыла в небо. ________________________________________________ Визерра ни за что не признала бы это вслух, но, возможно, её отец был в чем-то прав. После многочасового полета, когда на горизонте не было ни врага, ни чего-либо еще, кроме открытого моря и облаков, Визерра почувствовала, что смертельно устала и заскучала. Корабли веларионского флота считались одними из самых быстрых в мире, но даже они казались улитками по сравнению с Пламенной Мечтой, чья скорость среди драконов уступала лишь Мелеис и, возможно, Среброкрылой. В итоге у Визерры не оставалось иного выбора, кроме как сдерживать Пламенную Мечту, не давая ей лететь слишком быстро и обгонять флот, иначе им приходилось бы раз за разом описывать круги. Полет выдался на редкость занудным. Конечно, поначалу она пыталась развлечь себя: взмывала высоко в облака, выполняя такие фигуры высшего пилотажа, от которых Корлис, будь он в седле вместе с ней, наверняка бы разрыдался. Она даже проносилась у самой кромки волн, позволяя Пламенной Мечте окунать кончики крыльев и лапы в воду, чувствуя соленые брызги на лице, прежде чем снова взмыть в небо. Однако спустя время даже это приелось. Сопровождение флота было утомительным занятием и для дракона, и для всадницы. Она чувствовала раздражение Пламенной Мечты из-за их медленного темпа; драконица жаждала лететь на пределе сил, а не в этом вялом, полусонном режиме. Визерра поймала себя на мысли, что жаждет чего угодно, лишь бы произошло хоть что-то интересное. Хоть что-то, что развеяло бы скуку. Может, на горизонте покажется стая китов? «И тогда мне придется удерживать Пламенную Мечту, чтобы она не бросилась на них», — подумала она, усмехнувшись про себя. А может, наконец, появится патруль с Кровавого Камня? Она почесала спину, чувствуя, как под доспехами снова зудит кожа. Визерра никогда раньше не летала так долго, и это начинало сказываться, особенно из-за кольчуги и вареной кожи, в которые она облачилась по настоянию всех членов семьи. Поначалу доспех не мешал, но после многих часов в седле носить его становилось невыносимо тяжело. Солнце клонилось к горизонту. Час, от силы — и оно скроется. Отчасти поэтому Корлис надеялся, что она вылетит только завтра. Флот собирался идти всю ночь: компасы, звезды и относительно короткая дистанция не дали бы им сбиться с курса. Если же Визерра твердо намерена остаться с флотом, ей придется летать еще долгие часы, охраняя их. И знание того, что Пламенная Мечта могла бы долететь до Кровавого Камня еще до заката, делало эту перспективу совсем безрадостной. Она уже подумывала подлететь к кораблю Корлиса и прокричать, что летит вперед, несмотря на всю свою прежнюю решимость. И всё же, она дала клятву мужу, что будет охранять их флот. Визерра сделает всё возможное, чтобы сдержать слово, даже если знала, что муж не рассердится, если она улетит вперед. Для неё это был вопрос принципа и гордости. Наконец, Визерра что-то заметила. Корабль вдалеке, на юге. Не в силах сдержать радость от того, что происходит хоть что-то стоящее, Визерра погнала Пламенную Мечту вперед, щелкнув хлыстом и выкрикнув команду. Был ли это патруль с Кровавого Камня? Рыбацкая лодка? Или, что куда интереснее, заблудший дорнийский разведчик? Однако едва она приблизилась, как вспомнила поговорку о том, что стоит быть осторожнее со своими желаниями. Это был не один корабль. Перед ней предстал огромный флот, и настроен он был явно не дружелюбно. Среди множества дорнийских знаков на парусах ярче всего выделялись солнце и копье Мартеллов. Она услышала испуганные крики, а затем в неё и Пламенную Мечту полетел залп из скорпионов. Визерра бросила драконицу в штопор, устремляясь вперед, прежде чем уйти в крутой набор высоты. Те болты, от которых не удалось увернуться, не смогли пробить чешую Пламенной Мечты. Но передышки не последовало: в небо взметнулась туча стрел. Большинство из них безвредно отскакивали от шкуры дракона, но Визерра вздрогнула, когда несколько штук пролетели в опасной близости от неё самой. Уведя дракона высоко в облака, Визерра заложила крутой правый вираж и поспешила обратно к веларионскому флоту. Пламенная Мечта с грохотом опустилась на воду рядом с флагманом Корлиса; огромная драконица была явно не в восторге от посадки в море. От жара её тела морская вода закипела, поднялся пар и соленые брызги, а Визерра закричала Корлису: — Дорнийский флот здесь! Они идут с юга, смотрите на горизонт! — Так далеко на севере? Как патрули с Кровавого Камня их не заметили? — воскликнул один из мичманов Корлиса. — Шторм, который задел нас у Эстермонта, мог сначала пройти через Ступени и разогнать патрули! — логично ответил Корлис. Это имело смысл, подумала Визерра. — Неважно, как они проскользнули мимо дозоров, важно то, что они здесь и сейчас! Корлис сразу понял её. — Флот, тревога! Всем по местам, готовимся к бою! — выкрикнул он приказы команде, а затем подошел к борту, перегнувшись как можно ниже, чтобы поговорить с Визеррой наедине… ну, насколько это было возможно, когда им приходилось перекрикивать шум волн. — Визерра. Ты справишься, — сказал он. Она кивнула. Воодушевленная его поддержкой, она снова отдала команду Пламенной Мечте. После удара хлыста драконица проплыла немного вперед, а затем с яростным взмахом массивных крыльев и мощным толчком лап взмыла в небо. По опыту Визерры, драконы ненавидели садиться на воду. Холодное море остужало чешую, а взлет без нормального разбега требовал куда больше энергии, чем обычно. К счастью, у них с Пламенной Мечтой день до этого момента выдался спокойным, и благодаря неспешному полету у драконицы сил было в избытке. Очень много сил. Тем не менее, Визерра сделала себе мысленную заметку: нужно придумать лучший способ связи с флотом, когда она в небе. Садиться в море, чтобы поговорить лично, было неэффективно и потенциально опасно. Если она не будет жестко контролировать посадку, Пламенная Мечта могла бы попросту перевернуть корабли. Глядя на то, как дорнийский флот продолжает на всех парах идти им навстречу, Визерра невольно задалась вопросом: были ли дорнийцы невероятно храбры или просто безумны? Будь она матросом на одном из тех кораблей и увидь она в небе Пламенную Мечту, она бы подняла бунт, лишь бы развернуть судно назад. Но дорнийцы поступили иначе. Пока флот Корлиса выстраивался в боевой порядок, ожидая их атаки, они продолжали напролом нестись прямо в пасть врагу. Визерра даже заметила то, что приняла за флагман Мориона Мартелла во главе его флота. Пышный корабль с корпусом из железного дерева, трехмачтовый, в бронзе и позолоте; герб Мартеллов гордо реял на всех его штандартах и был вышит на парусах. — Rȳbās(Сосредоточься), — поучала Визерра своего дракона, когда та взревела от возбуждения. — Lykirī(оставайся спокойным). Umbās(жди). Пламенная Мечта успокоилась по её приказу, но Визерра всё еще чувствовала её нетерпение. Её собственные нервы были натянуты до предела. Мышцы застыли в напряжении, пока она готовилась. Более опытному всаднику, вроде её отца, не потребовалась бы поддержка флота, но Визерра не была так уверена в себе. Пока нет. Ей не хотелось признавать это, но её напугал тот первый залп болтов и стрел, который флот Мориона выпустил в её сторону. Это застало её врасплох. Именно поэтому она предпочла остаться рядом с кораблями Корлиса, а не лететь вперед, чтобы уничтожить дорнийцев в одиночку. Страх сковывал её. Что, если шальной болт вонзится в глаз Пламенной Мечте, как это случилось с Мераксес? Что, если случайная стрела попадет в неё саму и убьет? Такое тоже случалось. Если это произойдет, она больше никогда не увидит своих сыновей — ни их, ни кого-либо еще, кого она любила и о ком заботилась. Несмотря на всю мощь Пламенной Мечты, сама Визерра не была воином. Она никогда не участвовала в настоящем сражении. Снова и снова она задавалась вопросом: зачем она вызвалась на это, зачем настаивала на своем присутствии? Какой во всём этом смысл, если она не может совладать с нервами? Она тряхнула головой, крепче сжимая поводья. Ударом хлыста она заставила Пламенную Мечту взмыть выше в небо, и в этот миг в памяти всплыли слова сестры. «Если тебе когда-нибудь придется атаковать на драконе, — говорила Алисса, — атакуй сверху. Драконы всегда атакуют сверху». Когда они достигли нужной высоты, Пламенная Мечта опередила её приказ, вновь почувствовав её мысли. Сложив крылья, она камнем рухнула на флот Мориона, словно сокол на добычу. Визерра пригнулась, практически обнимая шею дракона и вцепившись в седло; цепи были единственным, что удерживало её на месте. Миг настал. Флот был прямо под ними и стремительно приближался. Визерре оставалось произнести лишь одно слово, и мир утонет в огне. — Dracarys. Оглядываясь назад, Визерра удивлялась, почему она так боялась. В мгновение ока лазурно-аквамариновое пламя вырвалось из пасти Пламенной Мечты, мгновенно воспламенив всю первую линию дорнийского флота. Очевидцам казалось, будто само небо и море превратились в огонь, с легкостью уничтожающий корабли и людей. Воздух наполнился запахом соленого пара, но не только им. Его сопровождал аромат обугленного дерева и странный, ни на что не похожий запах, напоминающий жареную свинину. Зловоние горящей плоти — люди заживо запекались в этом неистовом жару. Полностью освободившись от страха, Визерра заложила крутой левый вираж, опустошая фланги флота Мориона и окружая их стеной из пылающих обломков. Для Дорна здесь не было спасения. Внизу сотнями, если не тысячами, горели и умирали люди. И всё из-за неё. Визерра не могла заставить себя сочувствовать им. Она не знала этих людей, не видела их лиц. Она не слышала их предсмертных криков или последних слов, ибо была слишком высоко, чтобы слышать или заботиться. Там, в небе, царила лишь тишина — тишина смерти, которую Визерра обрушила на дорнийцев. Нет, на любого врага, который посмеет причинить вред ей и её близким. Она действительно прошла долгий путь: от девочки, чья жизнь диктовалась окружающими, до женщины, которая теперь держала тысячи жизней на своей ладони. Это была власть, подобной которой Визерра никогда не знала. Она пьянила. В голове зашумело, словно от нескольких кубков крепкого бренди. Придя в себя, Визерра отогнала эти мысли, хотя они и остались в потаенных уголках её разума. Пришло время закончить работу. Она снова направила Пламенную Мечту вниз, и на этот раз, прежде чем она успела отдать приказ, драконица сама яростно извергла столб бледно-голубого пламени, погружая окруженные остатки дорнийского флота в лазурную агонию. Тысячи гибли с воплями, пока Визерра вновь и вновь демонстрировала мощь своего дракона. Часть её души скорбела о потерянных жизнях, другая — упивалась этим, чувствуя себя отомщенной. Эти люди посмели прийти, чтобы лишить её сыновей их законного наследия. Они бы убили её мужа и всех людей Дрифтмарка, если бы смогли. Людей, которых Визерра поклялась защищать. Её долгом как Леди Приливов было оберегать мужа, свой народ и своих солдат. И она защитила их. Пламенная Мечта торжествующе взревела, когда последний корабль был объят пламенем, и, описав круг над пепелищем, направилась к Кровавому Камню. Задача была выполнена, и ни одна из них больше не желала плестись черепашьим шагом. Драконица летела на пределе скорости, и Визерра не приказывала ей замедлиться. Веларионский флот наблюдал за тем, как их леди превращает дорнийские корабли в обугленные руины и щепки. Они горели всю ночь, даже когда солнце скрылось, напоминая свечи в открытом море. На всём флоте не нашлось бы никого, кто мог бы оторвать взгляд от этого зрелища. Когда позже той же ночью корабли наконец пришвартовались у Кровавого Камня, они увидели Визерру, ожидавшую их у пирса. Вокруг неё начала собираться толпа; в глазах матросов и морских пехотинцев Визерра видела трепет, изумление и даже страх. Некоторые начали преклонять колени. — Слава нашей принцессе, нашей госпоже! Визерра Морской Дракон! — внезапно выкрикнул голос из толпы. Визерра не могла понять, кто начал это, но вскоре уже весь флот выкрикивал её имя, воспевая хвалу «Морскому Дракону». Она искала Корлиса в толпе и нашла его: он улыбался, прежде чем присоединиться к ликующим возгласам. Морской Змей и Морской Дракон. Какая пара. Морской Дракон _______________________________________________ Шестая луна 89 года от З.Э. В конечном итоге подтвердилось, что флот, уничтоженный Визеррой, был основными силами Дорна. Она до сих пор с ликованием вспоминала шок и изумление на лицах отца и братьев, когда те узнали, что она в одиночку расправилась с глупцом Морионом и большей частью его кораблей. Так им и надо за их медлительность. Несмотря на разгром дорнийского флота, опасения, что враг успел высадить войска на Ступенях, подтвердились. Понадобился целый месяц, чтобы полностью очистить острова от них и остатков пиратов. Эту работу Визерра предоставила отцу и братьям — те жаждали хоть какой-то славы после того, как она захапала себе львиную долю. Всё это время Визерра оставалась на Кровавом Камне вместе с Корлисом, занимаясь подготовкой инфраструктуры и организации для будущего управления островами. Корлис даже хотел задержаться подольше, чтобы лично за всем присмотреть, но отец приказал им обоим вернуться в Королевскую Гавань на празднование победы. К тому же, они не видели сыновей уже больше месяца. По пути в столицу они заглянули на Дрифтмарк. Прошло всего шесть недель с их последней встречи, но мальчики выросли куда сильнее, чем она ожидала. Близнецы, казалось, были рады видеть родителей, хотя Визерра и гадала, действительно ли они их узнают. Их новорожденные драконы всё еще жили в детской, часто ласково обвиваясь вокруг младенцев. Старший был темно-кобальтового цвета с бронзовым гребнем, когтями и чешуей на брюхе. Его собрат был черно-желтым: чешуя на спине, голове, лапах и верхней стороне крыльев была черной как ночь, но гребень, когти и низ крыльев отливали серно-желтым, вулканическим оттенком. Оба дракончика оставались безымянными, так как по обычаю имя дает первый всадник. Бывали исключения — Эймон и Рейнис не называли Караксеса и Мелеис, это сделали Драконьи Хранители, — но Визерра не собиралась лишать сыновей права самим выбрать имена своим чешуйчатым спутникам. Детенышам было всего пять месяцев, а размером они уже были с небольшую собаку. Они росли быстро, и Визерра с трепетом ждала того дня, когда их придется перевести в стойла. И близнецы, и драконы наверняка будут очень расстроены разлукой. Что касается её собственного дракона, у Визерры было чувство, что та прямо-таки важничает. Пламенная Мечта пребывала в приподнятом настроении и выглядела крайне довольной собой после того, что теперь называли Битвой при Кровавом Камне (несмотря на то, что всё произошло в нескольких милях от острова, а сама Визерра едва ли назвала бы это битвой — скорее односторонней резней). Может, Пламенная Мечта была рада первому вкусу войны за последние десятилетия? Возможности покрасоваться? Или она каким-то образом гордилась своим новым прозвищем? Да, у неё теперь оно было. Если Визерру теперь звали «Морским Драконом», то Пламенную Мечту веларионские моряки окрестили Синей Королевой. Эпитет, созвучный прозвищу Мелеис, но Пламенная Мечта заслужила его в бою. Глашатай объявил о прибытии отца, и Визерра отложила мысли о драконе. Церемония начиналась. Весь двор собрался для торжества. Визерра стояла с Корлисом и Аурейном слева от Железного Трона. Напротив, по правую руку короля, стояли её мать, братья, сестры и остальная семья. Отец поднялся по ступеням Трона, развернулся и торжественно провозгласил на весь зал: — Лорды и леди, мои сородичи! Уверен, вы уже слышали благие вести, но я хочу повторить их снова. Дорн повержен, а безумный принц Морион и его флот покоятся на дне Узкого моря! Объявление короля было встречено оглушительными криками и громом аплодисментов. И неудивительно. Четвертая Дорнийская война длилась всего месяц. Она была короткой и обернулась блестящей победой. Ступени были успешно захвачены и присоединены к государству, при этом потери с их стороны были ничтожны. Лишь несколько сотен храбрецов отдали свои жизни при усмирении островов. Даже Эйгон Завоеватель не мог похвастаться столь малыми потерями. Основная часть убитых пришлась на дорнийцев, пиратов и наемников, даже когда флоту Веларионов пришлось зачищать острова. Драконы доказали свою мощь, заставив склонить колено даже самых упрямых врагов, а к тому времени уже разнеслись вести о том, что в Дорне называли «Бойней у Кровавого Камня». Многие дорнийские дворяне были на тех кораблях, что сожгла Визерра, ведь Мориону удалось сплотить Дорн против угрозы правления Таргариенов и Веларионов на Ступенях. А раз была Бойня, должен был быть и Мясник. Визерра навлекла на себя ненависть всего Дорна. Впрочем, ей было глубоко плевать, что о ней думают дорнийцы. Там, где Дорн её презирал, Королевская Гавань встречала её и других победителей буйным торжеством. Если и было что-то, что объединяло большинство вестеросцев (особенно жителей Простора и Штормовых Земель), так это убеждение, что дорнийцы — налетчики и отребье. Шрамы прошлых войн были глубоки, а за ними стояли тысячелетия кровопролития — древние набеги и стычки между Дорном и его соседями. Победа над дорнийцами, столь решительная и жестокая, заставила ликовать всю Королевскую Гавань и большую часть королевства. Кое-кто даже начал поговаривать, что гибель королевы Рейнис в Первой Дорнийской войне наконец-то отомщена. Ее отец утихомирил приветственные возгласы и аплодисменты легким взмахом руки. — Благодарю вас за овации, лорды и леди, но я еще не закончил. Эта победа принадлежит не только мне, но и всему королевству! И она была бы невозможна без помощи и вклада многих. Мои сыновья, принц Эймон и принц Бейлон, проявили себя превосходно, и, разумеется, моя дочь, принцесса Визерра, уничтожила флот Мориона своим драконом. Все они достойны вашей похвалы и рукоплесканий! Аплодисменты и крики возобновились, хотя и стали тише — толпа почувствовала, что королю есть что добавить. И они не ошиблись. — Однако среди всех, кто отличился, один дом и один человек стоят особняком. Королевство благодарит дом Веларионов и его главу, лорда Корлиса, за их образцовую службу и вклад в войну. Без их кораблей и морской пехоты эта кампания была бы невозможна. Более того, у меня есть еще одно объявление по этому поводу. Лорд Корлис, сделай шаг вперед. Визерра подалась вперед. Вот оно — то, чего они так ждали. Дрожа от предвкушения и восторга, ее муж вышел из ряда и встал перед Железным Троном. — Как вам известно, лорд Веларион, Ступени были включены в состав королевства, но ими невозможно управлять напрямую из Королевской Гавани. Кто-то должен удерживать их для Короны. Весь двор замер, затаив дыхание. Союзники и соперники дома Веларионов — все верили, что знают, что сейчас произойдет: великая милость, которая вознесет дом Веларионов на самую высокую точку прилива в его истории. — Принимая во внимание вклад вашего дома и ваш личный вклад в войну, ваши долгие годы подготовки к завоеванию, жизненно важную роль вашего флота в защите Узкого моря, а также ваши личные качества, безупречную службу и честь… я не могу представить себе другого человека, которого я хотел бы видеть своим Королевским Губернатором Ступеней. По залу пронесся шепоток. Визерра была в замешательстве. Губернатор? Она, как и, несомненно, большая часть двора, полагала, что титулом будет «Верховный лорд» или хотя бы просто «Лорд Ступеней». Она видела, что Корлис тоже озадачен, хотя он и скрыл это за вежливой улыбкой, которая не коснулась его глаз. Тревога Визерры росла. «Губернатор» не был распространенным титулом в истории Вестероса, но каждый раз, когда он использовался, он относился к человеку, который удерживал замок или провинцию от имени короля — как кастелян, но с куда большими полномочиями. И этот титул всегда был строго ненаследственным… нет, этого не может быть! Она снова перевела взгляд на Железный Трон. Ее отец продолжал речь: — И это еще не все, лорд Корлис! Ибо власть и титул лорда Кровавого Камня принадлежат вам со всеми прилегающими землями и доходами. Вы, ваши сыновья и внуки будете владеть этой честью до скончания времен. Кровавый Камень станет вашим замком, из которого вы будете управлять Ступенями от моего имени в качестве губернатора. Шепотки усилились, и Визерра понимала почему. Король ясно дал понять, что Корлису и его потомкам отходит только Кровавый Камень. Относительно Ступеней в целом такого заявления сделано не было. Визерра гадала, кто еще осознал масштаб этого фарса. Она посмотрела на свою семью: лица были либо нейтральными, либо обеспокоенными. Хайтауэры, Ланнистеры, Редвины и прочая свита «западного блока» при дворе так и сияли от восторга, в то время как Веларионы, их союзники и родичи выглядели оскорбленными. Затем она взглянула на мужа. На его лице всё еще застыла фальшивая улыбка, но в глазах она прочла то же осознание, что пришло и к ней. Отец предал их. Отчаяние и гнев едва не заставили Корлиса взорваться, но он сдержал нрав и заговорил своим обычным величественным голосом: — Ваше Величество, вы… вы оказываете мне великую честь своей похвалой и наградами. Я смиренно принимаю эти милости: и лордство на Кровавом Камне, и губернаторство на Ступенях. Король улыбнулся, подыгрывая Корлису в этом представлении для двора. — Тогда склони колено, милорд, и принеси клятву верности. Визерре оставалось только смотреть, как Корлис заново приносит обычные клятвы верности за феод Кровавого Камня, а затем, под подсказки отца, дает новую клятву в качестве губернатора Ступеней. Каждое предложение вбивало гвоздь в гроб этого предательства. Когда отец произнес последние слова обета, в зале воцарилась такая тишина, что Визерра могла бы услышать падение шпильки. — Осознаете ли вы, что должность губернатора не является наследственной и что вы служите по воле короля, от имени которого правите Ступенями? Жребий был брошен. Пути назад нет. Ее отец только что подтвердил перед всем двором, что Корлис — не истинный правитель Ступеней. Истинным владельцем и правителем этих островов был сам король, а Корлис — лишь его заместитель, чиновник, удерживающий их по его поручению. Пренебрежение, оскорбление высшего порядка! Как он посмел? Как ее отец посмел украсть у ее мужа заслуженную награду, наследство, обещанное ее сыновьям — его собственным внукам?! Как он мог так поступить с ними, с ней? Визерра кипела от ярости, ее переполнял праведный гнев. — Осознаю, Ваше Величество, — голос Корлиса прорезал тишину, и Визерра знала, что это были самые вымученные слова, которые он когда-либо произносил. — Настоящим я клянусь служить вам умело и преданно в качестве губернатора, понимая, что Ступени вверены мне и только мне, но не моим сыновьям или их потомкам. — Тогда восстань, Корлис Веларион. Ты склонился как Лорд Приливов, Хозяин Дрифтмарка, Страж Крюка и лорд Стоунданса. Теперь же ты восстаешь еще и как губернатор Ступеней и лорд Кровавого Камня. Какой у него был выбор? Какой выбор был у них всех? Визерра не знала, но знала одно: это еще не конец. Она посмотрела на отца, увидела триумф в его глазах и почувствовала такую ярость, что, казалось, сейчас сама извергнет пламя, подобно Пламенной Мечте, и покажет ему, почему моряки прозвали ее Морским Драконом.