Глава 18: Расхождение путей

Глава 18: Расхождение путей Шестая луна 89 года от З.Э. Эймон Что вообще творил его отец? Эймон не понимал. Он знал лишь одно: одним-единственным решением отец сжег мосты, которые они так долго и кропотливо строили. Сжег куда более основательно, чем если бы прошелся по ним пламенем Вермитора. Сразу после того, как отец распустил двор, почти вся семья Таргариенов бросилась к нему в королевские покои. Его решение застало их врасплох, и каждый хотел знать, о чем он думал. Однако Визерра опередила их всех. Ее ядовитые и яростные крики были слышны еще в коридоре, приправленные такими ругательствами, которых явно не должно было быть в лексиконе принцессы. Эймон поморщился; хорошо, что он велел Рейнис и Мейгель увести детей подальше отсюда. У него было предчувствие, что этот разговор не для ушей Визериса, Деймона или Гейль. Сир Райам Редвин ждал у дверей; на его лице застыла гримаса, когда он склонил голову перед членами королевской семьи и открыл дверь. Отец, похоже, был не так уж глуп. Рядом с ним, пока он сидел в кресле и выслушивал тираду Визерры, стояли не менее трех рыцарей Королевской гвардии. Лорд Корлис едва ли не силой удерживал его сестру — возможно, опасаясь, что она попытается напасть на отца. Она пылала гневом и яростью; Эймон никогда не видел ее такой злой. Даже тогда, когда она стояла перед ними всеми, заплаканная и разъяренная после того, как самовольно оседлала Пламенную Мечту. Отец перевел взгляд на Эймона, на его мать, братьев и сестер, вошедших следом, и приветствовал их улыбкой. — А! Хорошо, что вы все пришли, я так и ожидал. Не поможете ли мне успокоить вашу сестру? Кажется, она всё восприняла превратно. — П-превратно? — Визерра горько и гневно рассмеялась, словно не веря собственным ушам. — А как прикажешь воспринимать то, что ты плюнул на моих сыновей, твоих собственных внуков, и растоптал их наследство?! Как еще я должна это расценивать, отец, если не как абсолютное оскорбление и фарс? Король Джейхейрис уставил на нее взгляд, словно смотрел на нашалившее десятилетнее дитя, а не на взрослую женщину, у которой дети были вдвое старше того возраста. — Возможно, тебе не следовало предполагать слишком многого, Визерра. И не стоит искать обиду там, где ее нет. Прежде чем Визерра успела разразиться новой тирадой, наконец заговорил ее муж. Его слова были взвешенными и спокойными, но Эймон достаточно хорошо знал его, чтобы почувствовать в них едва сдерживаемую ярость, лишь слегка прикрытую вежливостью и почтением к королевской власти. — Ваше Величество… простите мою дерзость, но разве вы не обещали мне лично, что лордство над Ступенями будет моим? Отец сузил глаза, и его голос стал тише. — Вспомните наш разговор повнимательнее, лорд Веларион. Я не обещал ничего подобного. Я обещал вам управление Ступенями, и, как вы слышали и в чем поклялись ранее, я в точности сдержал свое слово. Возможно, это не та награда, на которую вы рассчитывали, но ваши допущения — не моя ответственность. Я обещал вам губернаторство на Ступенях и предоставил его, как и обещал. Точные детали вашей администрации мы обсудим с Малым советом в ближайшие дни. Надеюсь, вы будете присутствовать — и как мастер над кораблями, и как губернатор. В глазах Корлиса вспыхнул опасный огонек, когда он поклонился королю. — Разумеется, Ваше Величество. Я буду там. Прошу прощения за свои допущения. Холодная сталь так и не исчезла из тона его отца. — Хорошо, я рад, что мы это уладили. День был долгим и утомительным. Для некоторых — более утомительным, чем для других, — произнес он, бросив мимолетный взгляд на кипящую Визерру. — Думаю, нам всем не помешает отдых. Мы поговорим обстоятельнее завтра, милорд. Уведите мою дочь, полагаю, ей нужно время, чтобы успокоиться. Визерра уходила крайне неохотно, всё еще возмущенная и взбешенная. Корлису пришлось почти физически выталкивать ее из комнаты, даже после того, как он что-то прошептал ей на ухо, пока она метала молнии в сторону отца. Если бы взгляды могли убивать, их отец прямо сейчас горел бы в седьмом пекле. — Джейхейрис, что ты вообще творишь?! — потребовала ответа мать еще до того, как Визерра и ее муж вышли. Его сестра приободрилась, воодушевленная тем, что мать встала на ее защиту, но муж, тем не менее, продолжал уводить ее. — Как я уже объяснил лорду Корлису и пытался объяснить Визерре: я сдержал свое слово. Я не вижу, в чем проблема. Нечто было обещано и даровано в полной мере. Нет никаких причин для жалоб ни у Визерры, ни у кого-либо еще, — защищался отец. — Жалкие оправдания. Какими бы ни были твои намерения или обещания, отец, ты знал, как это воспримут Веларионы, и не сделал ни единой попытки их поправить или прояснить. Ты позволил им пребывать в ложной уверенности, что даруешь им власть над Ступенями, а затем унизил их перед лицом всего двора и знати! — перебила Алисса, выглядя разъяренной. — Начнем с того, что я вообще не уверена, верю ли тебе, когда ты говоришь, что никогда не собирался давать им лордство. Титул губернатора вообще не имеет прецедентов в Вестеросе! Или в истории правления нашей семьи! Отец откинулся на спинку кресла. — Тут ты ошибаешься, Алисса. По обоим пунктам. Исторически, хоть и редко, этот титул использовался различными королями малых королевств еще до Завоевания. А во время Первой Дорнийской войны мой собственный дед назначал губернаторов над Дорном — лорда Джона Росби, который был кастеляном Солнечного Копья и Хранителем Песков. И пусть само слово «губернатор» могло не звучать, суть должности была именно такой. Алисса хмыкнула. — Ты даже не желаешь признать правду! Будь прокляты твои оправдания! Я не знаю, зачем ты это сделал, но ты крадешь у нас Визерру! Как раз тогда, когда она начала возвращаться в семью! Неужели тебе совсем плевать?! — воскликнула она, шагнув к отцу, но была остановлена Королевской гвардией. Она отступила, и с яростью в глазах бросилась вон из комнаты, бросив на прощание резкое: — Похоже, Сейра всё-таки была права на твой счет. — Алисса! — Бейлон поспешил за ней; Эймон не был уверен, хочет ли брат отчитать её или согласиться с ней. Возможно, и то, и другое. Мать покачала головой. — Этот разговор не окончен, Джейхейрис. Мы еще побеседуем позже. Тебе стоит молиться, чтобы твои поступки не сделали нашу дочь чужой для нас, — предупредила она и вышла вслед за Алиссой, оставив Эймона наедине с отцом. Эймон сделал шаг вперед. — Почему? Только не говори мне то же, что и остальным. Я не хочу этого слышать. Мы оба знаем, что всё это лишь предлоги. Я твой наследник, и если ты с кем-то и должен быть откровенен, то со мной. Отец пристально посмотрел на него, словно решая, стоит ли говорить. Наконец он вздохнул и поднялся с кресла, чтобы подойти к Эймону. — Ты помнишь наш разговор несколько месяцев назад? После рождения сыновей Визерры? Это мой ответ на опасения, которые ты высказал, — сказал отец. — Но почему ты выбрал именно такой путь? Что стало со всеми моими предложениями? Ты говорил, что обдумаешь их! — потребовал ответа Эймон. — Я обдумал. На самом деле, я предвидел эту проблему много лет назад, в тот самый день, когда Визерра оседлала Пламенную Мечту. Я знал: велика вероятность, что она даст драконов своим детям, учитывая, насколько плодовита её драконица. Я согласился на её обручение с домом Веларионов потому, что если в королевстве и есть семья, которой я бы позволил иметь драконов (не имея иного выхода), то это дом моей матери. — Однако это не означает, что мне это нравится или что я не вижу в этом проблемы. Дом Веларионов — богатейшая семья в королевстве, у них самый большой флот. И теперь, теперь у них три дракона, и следующее поколение всадников в этой семье — уже свершившийся факт. Если бы я отдал им еще и верховное лордство над Ступенями, их мощь стала бы запредельной. Прошло бы совсем немного времени, прежде чем они смогли бы соперничать с домом Таргариенов, а это недопустимо. — Я рассмотрел твой план, и хотя в нем есть смысл, мне не нравится, что он целиком зиждется на личной преданности и отношениях между нами и Веларионами. В моей юности было много тех, кто клялся в «верности» нашей семье. Все они оказались вероломными, когда наступили трудные времена. — Мой отец осыпал вассалов лишь дарами и наградами, никогда не угрожал и не наказывал из страха разгневать их — и в итоге остался один. Я не повторю этой ошибки. Это урок, который я усвоил еще ребенком, Эймон: нельзя править лишь на любви и верности. Тебя должны еще и бояться. Тебя должны уважать. — Но страха и уважения недостаточно, если ради них ты приносишь в жертву любовь и верность! Мейгор доказал это, не так ли? — вставил Эймон. — Нет причин, по которым мы не могли бы реализовать твой план в будущем. Любовь и верность всё еще живы, узы родства не так просто разорвать, несмотря на истерику Визерры — их можно восстановить. Веларионов нужно держать близко и вознаграждать за истинную службу, но им нельзя давать полную волю. Должен быть баланс. Если они докажут свою преданность, за этим последуют великие награды, и, возможно, со временем они всё же получат желанное верховное лордство над Ступенями — если пройдут проверку. — А если нет, если Веларионы окажутся слишком опасными или нелояльными, у нас останется законная возможность отобрать у них Ступени и передать другой семье. Это заставит их знать свое место. В словах отца была логика, и всё же Эймон сомневался. — И всё равно, не слишком ли это сурово? Ты рискуешь окончательно оттолкнуть Веларионов, если они почувствуют себя достаточно оскорбленными. И что тогда? Неужели ты думаешь, что угрозы потерять Ступени хватит, чтобы удержать их в узде? — Суть в том, что Ступени нужны Веларионам. Все их торговые пути проходят через них. Я не думаю, что они легкомысленно отнесутся к угрозе того, что острова могут попасть под контроль соперников — вроде Хайтауэров или Редвинов, которые запросто начнут ограничивать или вовсе задушат торговлю, принесшую Веларионам такое богатство. Твоя сестра в очередной раз показала себя незрелым ребенком, и я сомневаюсь, что ей хватит мудрости это понять, но лорд Корлис — человек умный. Он понимает это так же хорошо, как и я, уверен в этом. Я верю, что он поступит благоразумно, хотя бы ради сохранения своего дома. Видя, что Эймон всё еще не убежден, отец продолжил: — Я принял это решение не легкомысленно, Эймон. И я действовал не только в интересах дома Таргариенов, но и в интересах наших вассалов. — Заметив любопытствующий взгляд Эймона, он пояснил: — Я получал прошения, письма и запросы от многих домов и лордов по всему королевству. Все они в той или иной степени обеспокоены возвышением Веларионов. — О, я в этом не сомневаюсь, — саркастично заметил Эймон. — Небось от той кучки сверхамбициозных и жадных семей с запада. Ланнистеры, Хайтауэры, Редвины и прочие участники их маленького союза. Веларионы — наша семья, наша кровь, отец. У них может не быть нашей фамилии, но я всё равно доверяю им больше, чем любому из этих заносчивых западных домов. Какое дело драконам до мнения овец? Отец нахмурился и покачал головой: — Нет, Эймон. Не только западный альянс обращался ко мне. Я получал письма от домов со всего королевства. Мой брат Боремунд долго говорил со мной об этом. И даже Дейлла — представь себе — написала мне на эту тему. Это привлекло внимание Эймона. Дейлла написала отцу? Как? Когда? Увидев удивление Эймона, отец кивнул: — Да, для меня это тоже стало неожиданностью. Кажется, Дейлла сильно изменилась за годы после свадьбы. Она написала по просьбе своего мужа и свекра, спрашивая, нельзя ли что-нибудь предпринять, чтобы обуздать Веларионов. — Но зачем Дейлле вообще это делать? — ошеломленно спросил Эймон. — Веларионы возвысились не в одиночку. Если на западе есть свой союз, то и Веларионы сформировали собственную коалицию — лигу в Узком море. Самые заметные среди их союзников — Графтоны, Селтигары и Тарты. Дом Графтонов стал очень могущественным и богатым благодаря торговле с Дрифтмарком, и это начало влиять на внутреннюю политику Долины. В Орлином Гнезде обеспокоены тем, какое влияние Графтоны приобрели в Долине и какой вес они начали себе придавать. Боремунд жаловался на нечто подобное в отношении дома Тартов и других союзников Веларионов в Штормовых землях. Ну и, конечно, в наших собственных Королевских землях Селтигары продолжают процветать бок о бок с Веларионами. А теперь, когда у Веларионов есть драконы, их союзники стали еще смелее и дерзче, — объяснил отец. — Ты начинаешь понимать теперь, Эймон? Веларионы — это не просто потенциальная угроза для нашей семьи, они вполне могут стать угрозой для стабильности королевства в целом. Они сильно нарушают баланс сил, и многие дома боятся бросить им вызов из-за их драконов. Именно к нам они обращаются за защитой. И дому Таргариенов определенно невыгодно позволять одному из вассалов так сильно возвыситься и усилиться. — Но Веларионы всё же наши родичи, отец, к тому же старейшие вассалы! Неужели они настолько дестабилизируют обстановку, как ты утверждаешь? — возразил Эймон. — Я также получал жалобы от дома Тиреллов: Веларионы выкачивают из них прибыль, угрожая подорвать их власть над Простором, начав вести дела с Пиками, если те откажутся выполнять их требования. Эймон нахмурился: — Правда это или нет, формально это не преступление. Семьи могут вести дела так, как им заблагорассудится, пока не нарушаются законы короля. Я крайне сомневаюсь, что Веларионы в открытую угрожали подорвать их власть таким образом. — О, я и не спорю. Флоренс и Мартин, несомненно, преувеличивали в надежде, что я приму меры. Однако это подтвердило мои опасения. Мы долго оберегали драконов от таких домов, как Ланнистеры, потому что знаем об их непомерных амбициях и жадности, о стремлении к власти… возможно, даже к самому трону. Теперь я вижу, что, пусть они и родня, Веларионы в этом аспекте мало чем отличаются от Ланнистеров или Хайтауэров. Только вот, в отличие от западного альянса, они могут стать реальной угрозой для самого дома Таргариенов, потому что у них есть драконы. Эймон почувствовал себя побежденным. Он не знал, что ответить. Он не был уверен, согласен ли с доводами отца, но понимал его тревогу и намерения. И всё же то, как отец провернул всё это дело, вызывало у него крайнее неприятие. — Тебе следовало рассказать мне об этом гораздо раньше — возможно, еще тогда, когда я говорил с тобой об этом. Мы могли бы продумать это вместе, найти лучший путь. По крайней мере, я мог бы поговорить с Визеррой и лордом Корлисом, сгладить острые углы, а не обрушивать это на них в тронном зале в последний момент. Ты вообще советовался с кем-нибудь перед тем, как принять решение? — Я говорил с Бартом, конечно… и с Вейгоном. Эймон рассмеялся: — Ты спрашивал Вейгона? Зачем? Что тебя дернуло это сделать? — Твой брат порой бывает угрюм и неприятен, Эймон, но он очень умен и носит цепь архимейстера. Тебе стоило бы прислушаться к его советам, — с упреком произнес отец. — Я не оспариваю ум Вейгона, только его суждения в этом вопросе. Он с Визеррой, мягко говоря, не в лучших отношениях. И это всё еще не объясняет, почему ты решил принять столь важное и спорное решение без участия меня! Твоего наследника! Ты мне не доверяешь? — спросил Эймон, и ему стало противно от того, что в его голосе промелькнула тень обиды и уязвленности. Отец выглядел пристыженным. — Я боялся, что это спровоцирует еще один спор с тобой, если ты не согласишься. Ты так яростно защищал Визерру, когда она оседлала Пламенную Мечту, что я засомневался… Теперь это неважно. Я был неправ. Прости меня, сын мой, это была ошибка, и я её не повторю. Эймон всё еще был расстроен, но ему нужно было сохранить контакт с отцом, если он хотел хоть как-то исправить этот беспорядок. — И как нам теперь действовать? — спросил он. — Подождем и посмотрим, как отреагирует лорд Корлис. Именно его реакции я ожидаю. Возможно, через несколько лет, если он проявит себя достойно, я буду готов даровать ему то, что он желает. Твои дружеские отношения с ним помогут тебе реализовать твой план, пока я буду держать Ступени в заложниках согласно своему. Кажется, для такого подхода есть выражение — «кнут и пряник»? Странная новая поговорка, но она очень точно описывает суть. Пока отец говорил, Эймон лишь тихо вздохнул про себя. Его отец создал знатную заваруху, и он только надеялся, что сможет их всех из неё вытащить. ___________________________________________ Визерра — Корлис! — закричала она на мужа, едва они оказались в уединении своих покоев. — Как ты мог просто стоять там и слушать этот бред моего отца?! Муж не ответил — лишь захлопнул дверь и запер её на засов. — Ты вообще злишься? Где твоя ярость? Где гнев из-за оскорбления, нанесенного тебе, твоим сыновьям? Ради Семерых! Скажи хоть что-нибудь, Корлис! — Визерра! — внезапно осадил её Корлис, перехватив её руки и крепко их сжав. Его глаза были холодны, и Визерра увидела в них бушующую бурю. — Я в ярости так же сильно, как и ты. Но я всего лишь вассальный лорд. Ты — принцесса-всадница, у тебя есть право кричать на Короля и проклинать его. У меня — нет. Немного успокоившись, Визерра слабо проговорила: — Ты можешь сказать это мне… с глазу на глаз. Я ведь не побегу доносить ему, верно? Несмотря на ситуацию, Корлис коротко и невесело рассмеялся. — Терпение, любовь моя. Я скажу тебе сейчас. Хочешь знать, что я чувствую? Я чувствую желание разнести этот мир в щепки, а твоего отца — вместе с ним. Унижение и предательство жалят мое сердце, словно шершни, и жгут лицо, как пощечина. Но если мы хотим всё исправить, мы не можем действовать опрометчиво и орать на весь мир, не зная меры. Уйми свой огонь, приглуши ярость — пусть она тлеет, а не полыхает. Смягчив взгляд, он нежно поцеловал её в лоб, а затем приник к самому уху и прошептал: — Я не смею говорить об этом больше. Не здесь. У Красного Замка есть уши. — Тогда где? Когда? — в смятении спросила Визерра. — На Дрифтмарке. Умоляю, дай мне время, Визерра. Я посещу все эти собрания, которые устроил твой отец, и разузнаю все подробности этого… «губернаторства». Когда с этим будет покончено, мы соберем наших самых доверенных советников. Дом Веларионов ответит на это оскорбление, Визерра, клянусь тебе. Прежде чем Визерра успела ответить, оба услышали стук в дверь. Насторожившись, Визерра подошла к двери и отворила её. Алисса тут же заключила её в крепкие объятия. — О, Визерра, мне так жаль. Обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы поговорить с ним. Он узнает мой гнев — о, сестра, давай покажем ему вместе, почему ему стоит бояться ярости своих дочерей! — Он сказал хоть что-нибудь о том, почему он так поступил? Правду? — Нет, он невыносим и доводит до бешенства. Всё твердит эту чушь о том, что не нарушил своего слова. Он даже привел мне какие-то туманные исторические прецеденты в оправдание! — Как думаешь… может, это как-то связано с драконами Джейса и Люка? — спросила Визерра. Это было единственное, что могло послужить причиной решения отца. Либо так, либо он и впрямь был просто ужасным человеком. Алисса вздохнула. — Наверняка знать нельзя, но это самое логичное, что приходит на ум. Думаю, он до сих пор затаил обиду на то, что ты забрала Пламенную Мечту, а то, что у твоих сыновей появились собственные драконы, превратило эту обиду в паранойю и злобу. Визерра с силой ударила кулаком по двери. — Будь он проклят! История с Пламенной Мечтой была улажена и забыта много лет назад! Он ни словом не возразил против того, чтобы у моих сыновей были яйца, и он позволил Драконьим Хранителям ухаживать за их детенышами! Откуда он вообще берет эти сумасбродные схемы и старые обиды? — Я не знаю. Есть идеи, Бейлон? — спросила она стоявшего рядом брата. — Не могу сказать наверняка. Твоя догадка насчет драконов кажется самой разумной, Алисса, но, возможно, есть что-то еще, что мы упустили. Мне нужно поговорить с Эймоном — если кто и может вытянуть из отца прямой ответ, так это он. — Или я, — вмешалась подошедшая мать. — Твой отец скоро осознает свою ошибку — если еще не осознал — как только я до него доберусь. Было всё еще непривычно чувствовать поддержку матери, но Визерра не могла не признать: это наполняло её сердце радостью. — Визерра, — произнесла Алисана, остановившись в дверях. — Я обещаю. Я сделаю всё, чтобы отменить это. Это оскорбление тебя и твоей семьи не останется безнаказанным. — Спасибо, мама, за то, что поддержала нас. Это… это много значит для меня, — сказала Визерра, борясь с подступающим к горлу комком. Её отношения с матерью никогда не были идеальными, но именно в такие моменты она вспоминала, что мать по-настоящему её любит. По крайней мере, о втором родителе она такого сказать не могла. В конце концов она попросила брата и мать уйти, желая остаться наедине со своими мыслями. Она чувствовала себя потерянной. Еще сегодня утром казалось, что всё наконец встало на свои места, и Визерре оставалось лишь следовать намеченному пути к счастливой и процветающей жизни для себя и своей семьи. Теперь же всё было под вопросом, будущее стало туманным, и на неё навалилась невыносимая тяжесть. — Завтра я улечу на Дрифтмарк, — вслух объявила она о своем решении. Боль в глазах Корлиса едва не заставила её передумать, но она стояла на своем. — Прости меня, мне тяжело оставлять тебя одного, но мне нужно время. Подальше от этого отвратительного двора, подальше от всей этой политики. Мне нужно увидеть сыновей дольше, чем один короткий день. Корлис кивнул, но Визерра еще не закончила. — Но это завтра. А сегодня… — она присела на кровать и притянула его к себе для поцелуя. — Сегодня ты нужен мне. В объятиях любимого человека Визерра снова почувствовала себя умиротворенной — пусть и ненадолго. Убежище от всего мира, только для них двоих, хотя бы на короткое время. _______________________________________________________ Пролетая над Дрифтмарком, Визерра обратила внимание на дороги. Она всегда их замечала. Почти каждая дорога на острове была вымощена камнем или залита цементом и бетоном. Прямые как стрела, с выбитыми желобами для телег, они были снабжены указателями почти к любому месту на острове — указателями, которые простые люди действительно умели читать. Дороги связывали воедино все части острова: от крошечных хуторов в глубине до рыбацких деревушек на побережье, от города Халл и старого замка на северо-западе до великого порта Пряного города и дворцового замка Высокий Прилив на дальнем востоке. С воздуха они напоминали паутину, перекрещивающую остров и сшивающую его в единое целое. За последние несколько лет Визерра многократно пролетала над Дрифтмарком и давно осознала, насколько развит был этот остров. Его планировка и инфраструктура были тщательно продуманы и спроектированы так, чтобы максимизировать экономическую отдачу всего острова, а не только Пряного города и Халла. Водяные колеса и небольшие плотины перегораживали почти каждый ручей и речушку внутри острова, приводя в действие мельницы и мануфактуры. Каналы питали фермы, многие из которых были огорожены и использовали передовые методы севооборота. Вероятно, были сотни других мелочей, которые она не успевала заметить. Каждая часть Дрифтмарка работала как детали единого, отлаженного механизма. Однако сегодняшний полет не был неспешным осмотром острова, ставшим ей домом. Визерра летела с определенной целью, к месту, которое наконец показалось впереди. Мрачный и сырой старый замок с просоленными стенами высился на утесе у самого моря. Пламенная Мечта взревела при их приближении, словно объявляя о своем присутствии. Прошло две недели с тех пор, как отец предал дом Веларионов, и Корлис наконец прислал весть о своем возвращении на Дрифтмарк. Но возвращался он не в Высокий Прилив, а в замок Дрифтмарк, старую родовую резиденцию Веларионов на северо-западе острова. Посадив Пламенную Мечту во дворе замка Дрифтмарк, Визерра помогла Рейкару и Ирине спуститься из седла, после чего сама поднялась на крепостные стены. Замок Дрифтмарк почти не изменился. Визерра ловила себя на мысли — и в ней было немало тревоги — почему Корлис созвал их именно сюда? Просьба собраться в другой части острова не была пустой прихотью. Замок Дрифтмарк был штабом флота Веларионов. Он служил тюрьмой для их врагов и казармой для морской пехоты. Именно здесь Веларионы принимали своих офицеров и планировали военные кампании, здесь хранилась большая часть архивов и документации, связанной с их флотом. Она посмотрела вниз и увидела у подножия стен город Халл. Арсенал Халла гордо возвышался у гавани, ежедневно спуская на воду новые корабли. Прямо перед ней, в конце мощеной дороги, ведущей от ворот, стояла Морская академия Дрифтмарка — старый кампус Университета Пряного города. Теперь это было учебное заведение, посвященное обучению морским ремеслам, где основное внимание уделялось подготовке офицеров веларионовского флота. Тренировочные площадки и казармы морской пехоты Дрифтмарка занимали все земли между замком и городом. Халл был местом, где обучались и несли службу элитные солдаты флота. Именно в Халле ковали большую часть их снаряжения: длинные луки, копья и мечи, кольчуги и доспехи из вареной кожи. Сам город был заполнен кузницами и мастерскими, тавернами и постоялыми дворами — всем тем, что ожидаешь увидеть в торговом городке, но торговля не была его истинным предназначением. В Халле была коммерция, как и в Пряном городе, но этот город был построен и спроектирован прежде всего для обеспечения флота Веларионов. Если Высокий Прилив был их дворцом, а Пряной город — их портом, то замок Дрифтмарк и Халл были их арсеналом. Веларионы торговали в Пряном городе, но в Халле они готовились к войне. В последний раз, когда Визерра была здесь, Дрифтмарк готовился к аннексии Ступеней и ожидаемому конфликту с Дорном. Она гадала, не придется ли замку Дрифтмарк и Халлу вскоре готовиться к новой войне. Но с кем? И когда? Заметив «Морского Змея», пришвартованного в гавани, Визерра поняла, что скоро получит ответы. Спустившись со стены, она встретила мужа нежным поцелуем, а затем поприветствовала стоявшего подле него Аурана. — Спасибо, что приехали. Уверен, вы все гадаете, почему я решил встретиться с вами здесь, а не в Высоком Приливе. Но, пожалуйста, позвольте мне сначала привести себя в порядок. После этого мы проведем нашу долгожданную встречу в солярии, — сказал Корлис и удалился. После того как они освежились и слегка перекусили, Корлис созвал всех в помещение, которое когда-то было солярием лорда в замке Дрифтмарк. Садясь рядом с мужем, Визерра гадала, какие разговоры Корлис и его братья когда-то вели здесь со своим дедом. В конце концов, это был замок, в котором они выросли. — Мы все проявили изрядное терпение, Корлис, но я думаю, что выражу общее мнение, если спрошу прямо: каков план? — спросила Визерра. — Да, об этом. Перво-наперво… — начал Корлис, как вдруг внезапно ударил рукой по столу и сбросил пачку бумаг на пол в нехарактерном для него порыве ярости, который ошеломил членов его семьи. — Простите за это. Нужно было выплеснуть гнев. Если говорить прямо и немного грубо: Джейхейрис нас поимел, целиком и полностью, — заявил Корлис. Завладев всеобщим вниманием, он продолжил: — Я посетил все эти его заседания Малого совета, и это губернаторство — сущий фарс. Прямым текстом сказано: Ступени нам не принадлежат, они являются доменом Короны. Дом Веларионов владеет лишь Кровавым Камнем, лордом которого я был назначен — жалкая подачка в качестве утешения. — Король оставляет за собой право устанавливать пошлины, но это право делегировано мне как губернатору, и я могу назначать их по своему усмотрению, хотя у него есть власть менять эти ставки. Нам причитается пятьдесят процентов комиссионных от прибыли с пошлин, остальные пятьдесят уходят Джейхейрису. Мы имеем право освобождать от пошлин свои собственные корабли, а при грамотном ведении счетов и невмешательстве Джейхейриса мы сможем легко манипулировать ставками, чтобы помогать союзникам и ставить в невыгодное положение соперников. Многие правила и постановления расплывчаты или неясны. В конце концов, это беспрецедентный случай для Вестероса. Таким образом, у нас есть большое пространство для маневра или толкования директив, и мы всё равно будем получать приличную прибыль от губернаторства — особенно с учетом того, что мне удалось убедить Джейхейриса в необходимости использовать королевскую казну для финансирования инфраструктуры и обороны королевского домена на островах. — Это действительно сработало? — удивленно спросил Рейкар. — Да. Думаю, я заставил леди Флоренс прослезиться, когда она услышала, сколько я запросил. Достаточно сказать, что нам, возможно, удастся добиться того, чтобы Корона оплачивала содержание всего, что находится за пределами Кровавого Камня. Флота, таможенных постов, расширения фортов и тому подобного. — А будут ли там другие вассальные лорды? — поинтересовалась Ирина. — Официально — нет. Джейхейрис высказался против этого. Кастеляны или другие чины пониже, которых я имею право назначать с его одобрения, будут помогать в администрировании и управлении регионом. — Похоже, создание этой бюрократии станет настоящей головной болью, — заметил Ауран. — Так и будет, но мы можем распространить бюрократическую машину Дрифтмарка на острова и отталкиваться от этого. В этом губернаторстве есть и светлая сторона, пусть и едва заметная. Мы находимся в положении, позволяющем развивать Кровавый Камень за счет остальных островов — если делать это достаточно осторожно, чтобы у Джейхейриса не было оснований действовать против нас. Мы можем сделать Кровавый Камень экономическим сердцем Ступеней, и в сочетании с тем, как мы выстроим административный аппарат, мы фактически сможем добиться того, что контроль над регионом останется за нами, кто бы ни был губернатором. В теории. — Почему только в теории? — спросила Визерра. — А вот тут мы подходим к последней и, честно говоря, самой раздражающей части всей этой затеи. Это назначаемая должность, и она подчеркнуто не является наследственной. Это больше похоже на место в Малом совете, чем на лордство. Этот дряхлый старый хрен заставил меня прилюдно поклясться, что я служу по его прихоти, будто я какой-то пес. Твой отец — законченный мерзавец, Визерра, уж не обижайся, — произнес Корлис с нескрываемой злобой в голосе. Визерра усмехнулась. — Никаких обид, я наговорила ему в лицо вещи и похуже, если помнишь. Корлис на мгновение улыбнулся, но затем улыбка исчезла, и его тон стал предельно серьезным. — Теперь я должен быть честен со всеми вами. Думаю, некоторые из вас уже заметили главную проблему этого губернаторства, которое навязал нам Джейхейрис. Рейкар в гневе стиснул зубы. — Ступени могут отобрать… и отдать сопернику. — Да, — Корлис сжал кулаки. — На самом деле, учитывая сложность управления бюрократией и флотом, а также необходимый опыт, есть только два дома, которые могли бы реально управлять Ступенями вместо нас. Хайтауэры и Редвины. Корлис внезапно снова ударил кулаком по столу. — Я скорее умру, чем позволю Ступеням, которые мы завоевали и отстроили, попасть в их руки. И всё же это ловушка, в которую нас загнал Джейхейрис. Он повесил над нашими головами Дамоклов меч, готовый упасть в любой момент, и мы ничего не сможем сделать, чтобы помешать ему, если он решит это осуществить. Визерра не была уверена, кто или что такое Дамокл, но смысл уловила отчетливо. Она даже не задумывалась об этом. Она была слишком зла из-за самого принципа отказа в праве собственности на Ступени, чтобы оценить потенциальные политические последствия. — За малейшее оскорбление, ошибку или просто по своей прихоти он может завтра отобрать Ступени и отдать их Хайтауэрам или Редвинам. Если мы отстроим Кровавый Камень и нашу бюрократию, как обсуждали ранее, мы сможем превратить жизнь любого губернатора в ад, но медленно и верно они неизбежно смогут закрепить за собой определенный контроль над Ступенями, особенно если их поддержит Джейхейрис. К этому моменту Корлис разложил на столе карту Узкого моря. — Ступени господствуют над морскими путями между Узким и Студеным морями с одной стороны, и Летним, Нефритовым и Закатным морями — с другой. Любая торговля, проходящая между этими регионами, должна миновать Ступени. Это самый важный торговый путь в мире. — География, которая так благоволила Дрифтмарку, теперь может стать причиной его гибели. В отличие от Староместа или Арбора, наши корабли обязаны проходить вблизи Ступеней, чтобы достичь прибыльных рынков Дальнего Востока. Мы можем ослабить Хайтауэров и Редвинов, затруднив их торговлю через Ступени, но если роли поменяются и Джейхейрис отдаст острова им, они смогут нас раздавить. Визерра начала испытывать глубокую тревогу. — Что мы можем сделать, чтобы предотвратить это? — Мы можем сделать всё возможное, чтобы минимизировать зависимость Дрифтмарка от южных торговых путей, переориентировать часть потоков на Студеное море, диверсифицировать нашу экономику, но этого, скорее всего, всё равно будет недостаточно. Мы построили наше состояние на путях к Нефритовому морю, мы не можем просто бросить их. — Корлис покачал головой. — Я хочу знать только одно: почему? — внезапно спросила Ирина. — Почему Король поступил так с нами? Разве мы не были верными вассалами? Визерра — его родная дочь, а Джейс и Люк — его собственные внуки! Почему он так нас предал? Визерра поникла. Корлис со вздохом опустился обратно в кресло. — Мы полагаем, что всё дело в драконах. Джейхейрису наверняка не по душе, что у дома Веларионов теперь есть драконы. Вероятно, он боится, что мы станем слишком могущественными, если в наших руках окажутся и Ступени, и драконье пламя. Ауран глубоко вдохнул, прежде чем заговорить, и голос его звучал глухо: — А это значит… — Шансы на то, что он когда-либо отдаст нам Ступени по-настоящему, невелики, — закончила за него Визерра. — А что твоя остальная семья, Визерра? Что они говорят обо всем этом? Согласны ли они с твоим отцом? — с надеждой спросил Рейкар. — Моя мать, а также сестра Алисса и брат Бейлон заявили мне о своем несогласии. Они обещали поговорить с отцом и попытаться переубедить его, но я не уверена, насколько успешными будут их попытки, — призналась Визерра. — Принц Эймон тоже говорил со мной, — добавил Корлис. — После одного из заседаний Малого совета. Он извинился и сказал, что со своей стороны пытается разрешить этот вопрос. — И таков наш план? — спросил Рейкар. — Мы вверяем себя воле принцев и принцесс Таргариенов и надеемся, что они заступятся за нас? — Судя по тону, эта идея не вызывала у него восторга. Визерра повернулась к Корлису, и тот решительно покачал головой. — Не в обиду твоей семье, Визерра, но с меня хватит веры в обещания Таргариенов. Мы все увидели, чего они стоят. Джейхейрис — гордый человек. Он не свернет с этого пути теперь, когда уже выбрал его и нанес нам оскорбление. Его не убедить. — Мой отец не будет жить вечно… — слабо запротестовала Визерра. — Я уважаю твоего брата Эймона, но вступится ли он за нас, Визерра? По-настоящему? Твоему отцу отмерено еще как минимум десятилетие. Сколько времени пройдет, прежде чем Эймон убедится в достоинствах отцовского плана? Или сам привыкнет к чувству безопасности, которое дает возможность держать Ступени над нашей головой как награду или наказание? — Нет, — отрезал Корлис. — Я не приму такую уязвимость, такую слабость. Мы, сидящие в этой комнате, своими руками подняли дом Веларионов из праха. Мы не полагались на подачки Таргариенов, мы сами прокладывали свой путь и ковали свое состояние. Мы не можем позволить дому Таргариенов диктовать нам условия или помыкать нами по своей прихоти. Дом Веларионов должен сам распоряжаться своей судьбой. — Если нам и придется когда-либо вести переговоры с Эймоном, с Таргариенами, то делать это нужно с позиции силы. У нас должно быть что-то, что мы можем предложить. А пока это послужит нам страховкой на случай, если мы потеряем Ступени. Нечто, что позволит нам сохранять наши торговые пути — пусть и в шатком положении — без вмешательства соперников. — И что бы это могло быть? Ты только что изо всех сил доказывал исключительную важность Ступеней! — спросила Визерра, не понимая, к чему он клонит. — Честно говоря, некоторые поспорили бы и сказали, что это тоже часть Ступеней, — произнес Корлис, выхватил кинжал и вонзил его в карту, пробив северо-восточный остров архипелага. — Мы идем на Тирош.