Глава 19: Завоевание

Глава 19: Завоевание Восьмая луна, 90 год от З.Э. Визерра Пламенная мечта мерно взмахивала крыльями, расслабленная, но настороженная и готовая к действию. Под ними шел флот Веларионов — мощнее и величественнее, чем Визерра когда-либо видела. Мачты вздымались над морем, подобно густому лесу. Каждый корабль был доверху нагружен припасами, оружием, там теснились морские пехотинцы и наемники. Завоевательная война требовала колоссальных усилий и планирования. Подготовка заняла больше года, и это при том, что соседние Ступени служили им плацдармом для сбора сил и запуска вторжения. Визерре казалось, что сейчас работы было куда больше, чем во время Четвертой Дорнийской войны. Впрочем, если память ей не изменяла, Дом Веларионов готовился к той аннексии годами: возводил долы, порты, военно-морские базы и прочую инфраструктуру на Ступенях. За последний год эта сеть была расширена — причем на средства Короны — и теперь вновь сослужила им службу в подготовке к войне. Если всё пойдет по плану, они установят контроль над великим городом, который доминирует в регионе Ступеней благодаря торговле красителями и стратегическому порту. Тирош также претендовал на значительную часть Спорных земель — эти притязания могли обеспечить им узкий коридор вдоль материкового побережья, позволяющий обходить пошлины Ступеней, если те когда-нибудь перейдут к соперникам. У Тироша даже были собственные права на Ступени, которые можно было использовать для давления на врагов. Они скрупулезно просчитали каждый шаг этой войны, и всё же Визерра не могла избавиться от тревоги за последствия. Как отреагирует мир? Слова Рейкара всё еще звучали в её голове. Она мысленно вернулась к тому разговору в солярии замка Дрифтмарк, который состоялся больше года назад, когда Корлис раскрыл свой дерзкий замысел. Рассказывая о плане со страстью в голосе, Корлис не убирал руку с кинжала, вонзенного в карту. Закончив, он вложил клинок в ножны и откинулся на спинку кресла, ожидая их реакции. Первым заговорил Рейкар: — Корлис, это звучит крайне рискованно. Я не уверен, что это хорошая затея. — Почему же? — полюбопытствовала Визерра. Самой ей план казался превосходным. Смелый, дерзкий — достойный ответ на предательство её отца и способ одним махом обеспечить будущее её сыновей и Дома. Но если Рейкар обеспокоен, возможно, она что-то упустила? Под пристальными взглядами присутствующих Рейкар продолжил: — Короче говоря, брат, ты предлагаешь нам вступить в союз с Волантисом в их войне против Триархии, верно? Пока основные силы Триархии заняты на востоке, мы ударим им в спину и захватим Тирош с его материковыми владениями. — В военном плане я не сомневаюсь, что мы сможем взять город. Пламенная мечта это гарантирует. Но сможем ли мы удержать его в долгосрочной перспективе? Население Тироша в восемь раз больше населения Спайстауна! Почти четыреста тысяч душ! И это только в самом городе, не считая окрестностей. Драконы — это сила, да, но я задаюсь вопросом: сможем ли мы удержать власть, имея за спиной лишь мощь Дрифтмарка и Масси-Хук? — Эйгон Завоеватель смог, — заметила Визерра. Рейкар покачал головой: — Всё не так просто. Завоеватель планировал свою войну годами; он знал политический ландшафт Вестероса и понимал, как встроиться в него с минимальными трудностями. Система управления в Тироше отличается от вестеросской, мы не сможем легко скопировать то, что сделал Эйгон. Если только мы не собираемся довериться местной элите и знати… Корлис перебил его: — Нам неизбежно придется сотрудничать с теми представителями местной элиты, которые будут настроены более сговорчиво. Однако большая часть населения Тироша — рабы, Рейкар. Свободнорожденных там в три раза меньше, чем рабов. Если мы освободим их, мы обретем преданность и лояльность большинства жителей. Это должно облегчить удержание города. — Отмена рабства станет колоссальным вызовом! Экономика Тироша построена на нем! Город ждет мощнейшее экономическое потрясение, промышленность будет подорвана, наши доходы сократятся, и, возможно, мы даже будем нести убытки, пока Тирош не стабилизируется — а на это могут уйти годы! Это легче сказать, чем сделать, Корлис! — запротестовал Рейкар. Её муж не отступал: — Я знаю, и именно поэтому я доверил бы это дело только тебе. Ты десятилетиями превосходно служил стюардом Дрифтмарка, Рейкар. Под твоим управлением остров процветал. Если кто и способен стабилизировать Тирош, так это ты. Я верю, что с тобой на моей стороне мы сможем удержать город. Это заставило Рейкара замолчать. Казалось, он разрывался между желанием расплыться в улыбке от похвалы и желанием хлопнуть себя ладонью по лбу. — Это… — он вздохнул. — Даже если мы сможем удержать город и не пустить на ветер всё наше состояние, задумывался ли ты о последствиях? Мир не ограничивается нами и Тирошем, Корлис. Все отреагируют на наше завоевание, и, скорее всего, негативно. Вольные Города вряд ли благосклонно отнесутся к захвату одного из них. Им будет ненавистен сам прецедент; они испугаются, что станут следующими. Они не основные наши торговые партнеры, но объем торговли с ними немал. Они могут объявить нам эмбарго или оказать экономическое и политическое давление на Железный Трон, чтобы тот нас обуздал. И это подводит меня к следующему пункту! Ты говоришь, что Король боится нашей власти и богатства — неужели ты думаешь, что он позволит нам безнаказанно завоевать для себя целое иностранное королевство?! Корлис оставался спокоен и уверен: — Вольные Города можно умилостивить. Волантис, естественно, будет на нашей стороне, забирая свою долю добычи у Триархии. У них не будет причин выступать против нас. Пентос тоже можно задобрить землями Мира. Браавос может стать проблемой, но уступки и переговоры уладят это. Норвос, Квохор и Лорат слишком далеко и вряд ли станут вмешиваться. — А Король? — потребовал ответа Рейкар. — Мы всё еще его родня. Мы будем защищены от самых суровых репрессий. Я полагаю, что в худшем случае он отзовет наше право управления Ступенями. И это лишь вероятность. На данный момент каждый солдат на этих островах, каждый дол, каждый порт — всё принадлежит нам. Стоит ему отправить нас в отставку, и он рискует потерять Ступени окончательно. Рейкар не выглядел удовлетворенным, но прежде чем он успел что-то возразить, Корлис произнес: — Я знаю, что это риск. Но я всем сердцем верю, что Тирош — это будущее Дома Веларионов. Доверитесь ли вы мне? Пойдете ли за мной? — Конечно, Корлис, — быстро ответила Визерра. Рейкар приводил здравые аргументы, но её вера и доверие принадлежали прежде всего мужу, и он достойно защитил свой план. — В прошлом у тебя бывали глупые, безрассудные и совершенно безумные идеи, но эта на них не похожа. Ты никогда не заводил нас в тупик, Корлис, я всегда буду доверять тебе, — сказал Ауран, также выразив свою поддержку. — Рейкар? — спросила Ирина своего мужа. Он тяжело вздохнул. — Я не уверен в этом до конца, но ты — мой лорд и мой брат. Несмотря на всё твое прошлое безрассудство, Ауран прав: этот план продуман. Просто он… непредсказуем. Мы можем откусить больше, чем сможем проглотить; начать то, что не сможем закончить; столкнуться с последствиями, которых не предвидели и от которых не сможем сбежать… — Мы встретим всё это вместе, — твердо отрезал Корлис. — Мы можем потерять всё, — произнес Рейкар с отчаянием в голосе. — Значит, и терять будем вместе… но я не думаю, что до этого дойдет. На лице Рейкара отразилась буря эмоций, прежде чем оно стало решительным. — Что ж. Если мы собираемся это сделать, то сделаем как следует. Тирош уже был виден. Более года подготовки, планирования и тревог — всё сошлось в этом моменте. Пламенная мечта рванулась вперед к городу на полной скорости, яростно забивая крыльями. Зазвонили колокола. В доках люди в панике и оцепенении бросились врассыпную, завидев приближающийся флот Веларионов. Тирош был застигнут врасплох: его флот и армия находились далеко, сражаясь с Волантисом. Исход битвы был решен еще до её начала. По команде Визерры Пламенная мечта спикировала на ворота, отделявшие доки от остальной части города, и превратила их в щепки. Затем принцесса заставила драконицу залить укрепления пламенем, уничтожая защитников, пытавшихся там собраться. Путь для высадки армии Веларионов был расчищен. Пока флот высаживал морскую пехоту и наемников, Визерра вела разведку над городом. Сопротивление было тщетным и немногочисленным. Немногие отваживались противостоять солдатам Веларионов, когда над головой кружила Пламенная мечта. К полудню армия Веларионов стояла перед черными стенами Тироша. Черная Крепость — самая старая, внутренняя часть города, возведенная тысячи лет назад Валирийской Фригольдом как форпост для контроля над Ступенями. Внутри крепости располагался комплекс дворцов, мантий, правительственных зданий, садов, фонтанов и библиотек — почти что город в городе. Даже драконье пламя не могло расплавить стены из черного драконьего камня, охранявшие этот комплекс. Но этого и не потребовалось. Пламенная мечта вновь вынесла ворота, позволяя армии штурмовать цитадель. Вскоре Визерра посадила Пламенную мечту во внутреннем дворе Дворца Архонта. Она сошла с дракона как раз в тот момент, когда во двор вошел её муж в окружении гвардейцев Прилива и роты морских пехотинцев Дрифтмарка. Внимательно озираясь, она быстро встала под защиту «синих плащей» рядом с Корлисом. Хоть и маловероятно, что тирошийцы окажутся достаточно глупы, чтобы предпринять что-то рядом с драконом, осторожность была не лишней. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть… или быть мертвой. Визерра была в доспехах — тех самых, в которых она летела против флота Мориона Мартелла. Корлис взял с неё обещание не рисковать понапрасну. Оставаться в седле дракона на земле означало подставить себя под выстрелы лучников, а Визерра не собиралась умирать по глупости из-за излишней самоуверенности. Защищенные щитами и мечами элитной гвардии, под прикрытием великого дракона, Лорд и Леди Приливов были в безопасности. По крайней мере, настолько, насколько это возможно в разгар битвы. По приказу Корлиса пехотинцы приготовились занять дворец, но прежде чем они успели это сделать, навстречу им вышел сам Архонт Тироша. Его волосы и борода были выкрашены в вызывающий темно-синий цвет, а одежды отливали богатым тирошийским пурпуром. Его сопровождал взвод Безупречных. В приступе ярости и напускной бравады Архонт зашагал к ним. — Каков смысл этого неспровоцированного вторжения, лорд Веларион?! — потребовал он ответа, раздуваясь от важности. Визерре не понравился его тон. Пламенная мечта взревела, и маска самообладания Архонта разлетелась вдребезги: он в ужасе съежился. Даже Безупречные, о которых говорили, что они не знают страха, сделали шаг назад, пока драконица продолжала тихо и опасно рычать. Тогда заговорил её муж: — На Ступенях произошел инцидент. Корабли под тирошийскими знаменами атаковали патрули моего флота. Такое оскорбление не могло остаться без ответа. Архонт запротестовал, и в его голосе вновь промелькнула искра мужества: — Где ваши доказательства?! Я не отдавал приказа о нападении! Даже если ваши слова правдивы, где была жалоба? Почему вы не потребовали возмещения? Всё можно было решить дипломатическим путем! — Это и есть наше возмещение, — холодно объявила Визерра. Её голос звучал негромко, как обещание кары. Если Архонт продолжит упрямиться, возможно, стоит устроить наглядную демонстрацию? — Пламенная мечта! — позвала она. Драконица повиновалась, чувствуя её мысли и волю. Двор содрогнулся, когда она поползла вперед, подбираясь к Архонту. В глубине её пасти и горла затеплилось лазурное пламя. — Достаточно всего одного слова, — предупредила Визерра. Лицо Архонта исказилось от ужаса, глаза затуманились страхом. Почти скуля, он повернулся к Корлису. — Каковы ваши условия, лорд Веларион? — Безоговорочная капитуляция. Этого города, этого дворца и тебя самого — мне. Кроме того, ты прикажешь всем своим военным кораблям и солдатам на континенте сложить оружие и вернуться домой, чтобы сдаться под стражу моему флоту и моей армии, — провозгласил Корлис. На лице Архонта отчаяние боролось с гневом, пока он не смирился со своей участью. — Тирош ваш, мой лорд, — произнес он и приказал Безупречным бросить оружие. Визерра взглянула на мужа; их глаза на мгновение встретились, прежде чем он шагнул вперед, чтобы принять капитуляцию Архонта. Тирош принадлежал им. Теперь предстояло его удержать. _____________________________________________ Девятая луна, 90 год от З.Э. Эймон — За последнюю луну в Эссосе произошло многое, — произнес лорд Квентин Кохерис, мастер над шептунами. Отец подался вперед, обратив на лорда Кохериса всё свое внимание. Остальные члены совета также были начеку. — Как уже ранее сообщалось совету, лорд Корлис и принцесса Визерра развязали войну с Вольным Городом Тирошем, обосновав это инцидентом в Тирошийском проливе близ Ступеней, где якобы корабли Тироша напали на патрули Веларионов. Дом Веларионов использовал инфраструктуру Ступеней, возведенную на средства Короны, для снабжения своего флота и начала ответных действий. Однако из надежных источников мне стало известно, что Веларионы вели военные приготовления на островах более года, так что законность их войны против Тироша вызывает большие сомнения. Веларионы не ограничились лишь городом Тирошем, но продвинулись вглубь материка, захватив его окрестности. Кроме того, они уничтожили или захватили тирошийский флот и армию, а также силы Лиса и Мира. Они активно помогали волантийским войскам, целенаправленно истребляя силы Триархии на востоке, вдали от Тироша. За прошлую луну принцесса Визерра и Среброкрылая пролили немало крови. — Мы всё это уже слышали, лорд Кохерис, — раздраженно прервала его мать, недовольная тем, как он тянет время. — Какую новую информацию вы можете нам сообщить? — Разумеется, моя королева, я лишь освежил в памяти события, дабы все присутствующие помнили контекст ситуации на востоке для лучшего понимания всей серьезности новых известий. Лорд Квентин взглянул на отца и продолжил: — Его Милость созвал это внеочередное собрание, чтобы обсудить слухи, которые я ему доставил. Слухи о том, что лорд Корлис провозгласил себя Архонтом Тироша. Я здесь, чтобы сообщить совету: дальнейшее расследование подтвердило эти толки. Мои осведомители в городе подтверждают их. Мать выглядела потрясенной, как и Бейлон. Сам Эймон был в ярости. Что творили Визерра и Корлис? Неужели это их ответ на всю ту чехарду с наместничеством на Ступенях? Если так, то они выбрали худший вариант из возможных. — Продолжайте, лорд Квентин, — приказал отец. Эймон видел холодную ярость в его фиолетовых глазах — гнев, который тот едва сдерживал. Сир Ауран, брат Корлиса и его заместитель на посту мастера над кораблями, выглядел всё более и более нервным. — Архонт Тироша избирается конклавом богатейших и знатнейших семей города. Веларионы заставили этот конклав сместить прежнего Архонта, «избрать» на его место лорда Корлиса, сделать эту должность наследственной и наделить её абсолютной властью. Мне передали, что Среброкрылая принцессы Визерры по чистому совпадению находилась в зале, когда конклав проводил голосование. Фактически лорд Корлис Веларион стал независимым правителем с абсолютной и наследственной властью над Тирошем и его землями. Он также провел ряд радикальных реформ, самой примечательной из которых является отмена рабства в Тироше и всех его владениях. Другой важной мерой стала передача многих красильных гильдий и иных предприятий либо в собственность Веларионов, либо местным элитам, которые, как полагают, вступили с ними в союз. В Тироше также был подписан договор. Этот «Тирошийский договор» скреплен подписями самого лорда Корлиса, триархов Волантиса, принца Пентоса, свергнутого Архонта Тироша, а также правителей Мира и Лиса. Документ официально закрепляет все территориальные и политические изменения в регионе. Все подписавшие стороны официально признали лорда Корлиса наследственным Архонтом Тироша. Остальные участники договора отказались от своих претензий на Тирош и его владения, которые теперь включают земли, бывшие предметом спора с Миром и Лисом до образования Триархии. Волантис аннексировал Лис и оставшуюся часть Спорных земель, включая все мирийские притязания к югу от реки Мирллу. Они также захватили Золотые поля к северу от реки Лорлу, на которые претендовал Мир. Пентосу отошла большая часть северных территорий Мира, а сам Мир фактически стал вассалом Пентоса и Волантиса, предоставив обоим городам огромные экономические и политические уступки. — Это всё, лорд Квентин? — спросил отец. — На данный момент — да, Ваше Милость, но я уверен, что вскоре последуют новые новости. Я продолжу докладывать о них по мере поступления. — Благодарю. Есть ли у вас объяснение действиям вашего дома, сир Ауран? — спросил Джейхейрис, наконец обратив внимание на присутствующего здесь Велариона. На всех предыдущих заседаниях Аурану удавалось успешно оправдываться или отвлекать внимание, но на сей раз это было невозможно. — Дом Веларионов действовал исключительно в рамках законов королевства, Ваше Милость. Иностранная держава напала на нас, мы попросили дозволения действовать и получили его. На нас напали — мы ответили ударом на удар, — сказал он, многозначительно глядя на отца. — То, что тирошийский конклав избрал моего брата Архонтом, не входило в наши намерения, но у нас не было причин отвергать их щедрое предложение. — Сказки, — бросил отец тоном, полным издевки и угрозы. — Передай своему брату при следующей встрече, что он больше не мой мастер над кораблями и не наместник Ступеней. А вы, сир, можете считать себя свободным и покинуть совет. — Могу ли я узнать причину, Ваше Милость? — растерянно спросил Ауран. Эймон гадал: действительно ли тот не понимал, или просто притворялся. — За злоупотребление полномочиями ради ведения чужой войны без моего согласия. Быть может, у вас плохая память, сир Ауран, но я давал разрешение вашему дому добиться возмещения за предполагаемую атаку на ваши корабли. А не завоевывать Тирош ради личной выгоды! Мне ни на грош не интересны ваши оправдания и те предлоги, которыми вы прикрываетесь. А теперь убирайтесь из моего города! Сир Райам из Королевской Гвардии помог сиру Аурану подняться на ноги. Веларион небрежно отстранился. — В этом нет нужды, сир Редвин, я сам знаю дорогу к пристани. — Ваше Милость, — бросил он отцу, коротко поклонившись, и стремительно вышел из палаты. После ухода Аурана в комнате воцарилась мрачная атмосфера. Большинство советников не находили слов, пока отец в гневе хмурился на своем месте. Наконец тишину нарушила мать. — Правду ли сказал сир Ауран? Нарушил ли дом Веларионов Королевский Мир или нет? — спросила она. Эймона выбрали мастером над законами не просто так. Он долго изучал обычаи и право королевства, готовясь к будущему правлению. Его тайной амбицией было продолжить и превзойти труд отца по унификации и кодификации законов, многие из которых, несмотря на Кодекс Джейхейриса, оставались туманными и противоречивыми. Этот вопрос лежал целиком в области его компетенции. — На это сложно ответить однозначно, — начал Эймон. — Касательно своего закона о мире Эйгон Завоеватель однажды провозгласил: «Первым законом страны будет Королевский Мир, и любой лорд, развязавший войну без моего дозволения, будет считаться мятежником и врагом Железного Трона». — Казалось бы, это относится к любой войне, внешней или внутренней, однако в самих формулировках и контексте закона никогда не упоминались внешние войны за пределами Вестероса. Закон всегда использовался прежде всего для поддержания внутренней стабильности и предотвращения частных войн между знатью, которые процветали до Завоевания. — Что касается прецедентов, то и здесь всё запутано. Лорд Рогар Баратеон в 61 году от З.Э. просил у Короля позволения развязать Третью Дорнийскую войну против второго Короля-Стервятника. Это указывает на то, что внешняя война требует санкции Короны. Однако в десятилетия, прошедшие с войны лорда Рогара, на дорнийской границе не прекращались стычки между Простором и Штормовыми землями с одной стороны и Дорном с другой. Мартовские лорды никогда не просили на это разрешения, и этого от них никто не требовал. Есть также пример железнорожденных, которым запретили грабить берега Вестероса, но позволили разорять чужеземные корабли и земли. На это Железный Трон обычно закрывает глаза, открещиваясь от них перед лицом жалоб из Эссоса или с Летних островов, но не предпринимая против них никаких действий. — Что же до Веларионов и ситуации в Тироше — в истории королевства со времен Завоевания не было подобных случаев. До Эйгона многие короли не одобряли такие авантюры, но не могли объявить их вне закона — это считалось нарушением прав знати. Законы самого Эйгона на этот счет не дают ясности, а прецеденты противоречивы. Единственное, к чему мы можем прийти: Веларионы нарушили дух закона, если не его букву. Откровенно говоря, только сам Король может решить, был ли нарушен Королевский Мир или нет, — закончил Эймон. Все взоры обратились к отцу. На его лице боролись тысячи эмоций. — Если я объявлю, что дом Веларионов нарушил Королевский Мир… я заклеймлю собственную дочь предательницей королевства. Она — активная соучастница их действий, если не главная движущая сила. Нервы Эймона натянулись до предела. — Джейхейрис, — произнесла мать. Предупреждение? Или мольба? Отец стиснул зубы и сжал кулаки, после чего с силой ударил ими по столу. — Веларионы должны считать, что им повезло: я всё еще ценю узы родства. Этого страшного провозглашения не будет — пока они вновь не навлекут на себя гнев Железного Трона. Мать и Бейлон шумно выдохнули от облегчения. Сам Эймон тоже почувствовал, как гора свалилась с плеч. Несмотря на всю злость на Визерру и Корлиса, мысль о том, чтобы объявить их предателями и, возможно, убить, разбивала ему сердце. — Однако это не значит, что я оставлю их без наказания. Это оскорбление дому Таргариенов, вызов нашей власти. Мы не можем позволить вассалам завоевывать чужие земли и провозглашать себя независимыми правителями, когда им вздумается, — продолжил отец. Голос Эймона был нейтрален: — Можно возразить, что отзыв прав на Ступени и исключение из Малого совета — уже само по себе наказание. — Этого мало! — рявкнул отец. — Это лишь необходимый минимум за такое самоуправство. — Что вы предлагаете, Ваше Милость? — осведомился лорд Мартин Тирелл. — Я и сам пока не уверен. Есть идеи? — Отец, так ли это необходимо? — спросил Бейлон. — Веларионы просили поддержки Короны в завоевании Ступеней. Смогут ли они удержать Тирош без нашей помощи? Расходы будут невероятными. Весьма вероятно, что через пару лет они будут вынуждены оставить город, и позор от этого провала вкупе с потерей Ступеней и поста мастера над кораблями станет достаточным наказанием. Леди Флоренс покачала головой: — Дом Веларионов — богатейший в королевстве, мой принц. Какими бы огромными ни были расходы, они, скорее всего, смогут выдержать этот шторм. — Вот оно! — воскликнул отец. — Лорд Мартин, леди Флоренс, к следующему заседанию я жду отчет обо всех способах, которыми Железный Трон может подорвать финансы дома Веларионов. Пошлины, сборы, налоги, торговая политика — всё, что сможете придумать. Также я хочу, чтобы союзникам Веларионов дали понять: любая поддержка их оккупации Тироша — деньгами или мечами — будет встречена крайним недовольством Железного Трона. На примере Веларионов они быстро поймут, что я имею в виду. Тиреллы кивнули, принимая приказ. — Тарифы и торговая политика — в ведении Железного Трона, но будет ли законным повышать налоги и сборы только для одного дома, если официально не было совершено преступления? — спросил Великий мейстер Элисар. — У Железного Трона найдется множество способов наказать и разорить Веларионов в рамках закона, — отрезал отец. — А если таковых не окажется, я сам сделаю их законными. Малый совет в оцепенении слушал продолжение его речи. — Я хочу, чтобы Веларионы были сломлены и наказаны за эту дерзость. Наказаны за это самоуправство! Я хочу видеть Корлиса Велариона на коленях перед Железным Троном, униженного и разоренного! Чтобы он умолял меня о пощаде. Только тогда я смилостивлюсь. До того дня ему и его близким путь в мой двор заказан. Теперь Эймон не мог ничем помочь Визерре и Корлису. Да и не хотел. Хотя в нем не было отцовской ярости, он всё еще злился на них. Их завоевание Тироша было глупым, безрассудным поступком, прямым оскорблением власти дома Таргариенов. Как посмел их вассал захватить чужую страну и объявить себя независимым правителем? Они невольно подтвердили все страхи его отца, дали почву для его подозрений и превратили себя в угрозу, какой не были никогда прежде. Может быть, когда-нибудь, когда он станет королем и страсти улягутся, а Веларионы будут усмирены, он протянет им руку для примирения. Но сейчас? Он не станет ничего предпринимать. Его отец сделает всё, чтобы уничтожить их, и Эймон не станет возражать. Что посеешь, то и пожнешь.