Глава 20: Рыцарь Хайтауэр

Глава 20: Рыцарь Хайтауэр Второй сын Высокой Башни Десятая луна, 90 год от З.Э. Мальчишкой Отто как-то раз взобрался на самую вершину Высокой Башни вместе со своим старшим братом Хобертом. Там располагался великий маяк, и они, затаив дыхание, наблюдали, как смотрители подбрасывают дрова в ненасытное пламя. Вскоре внимание Отто переключилось на величественный вид вокруг. Высокая Башня была самым высоким строением в Известном мире после падения безверхих башен древней Валирии; она была выше даже семисотфутовой Стены на другом конце Вестероса, за тысячу лиг отсюда. Внизу и повсюду вокруг него раскинулся Старомест, выходящий далеко за пределы Острова Битв. Прекрасный и благоухающий, в отличие от зловонной Королевской Гавани, Старомест пах цветами. Повсюду в городе виднелись сады с дынями, луноцветами, пасленом, персиками и гранатами. Белые мощеные улицы прорезали лабиринт проулков, перекрещивающихся аллей, узких кривых улочек, мостов и рынков. И всё это окружали высокие, толстые каменные стены, оберегавшие город на протяжении многих поколений. Сейчас Отто было двадцать два года, и он стоял ровно на том же месте, что и в детстве. Вид оставался столь же потрясающим, но если тогда он был лишь мальчиком, взирающим на мир с благоговением, то теперь Отто был мужчиной, смотрящим на Старомест с гордостью. Одаренный в искусстве управления, финансов и администрирования, Отто уже много лет служил помощником и стюардом своего брата, и под его руководством Старомест расцвел. Старомест издавна был самым богатым, процветающим и красивым городом Вестероса — да что там, всего мира. И Отто с братом не собирались позволять Веларионам с их Спайстауном превзойти себя. В юности они посвятили себя учебе, осваивая каждое ремесло и навык, которые считали необходимыми, чтобы Старомест продолжал расти, чтобы он оставался путеводным маяком прогресса и цивилизации в Вестеросе. Они учились выше по реке, в Цитадели — величайшем оплоте знаний в Известном мире, что бы там ни заявлял Дрифтмарк. Там они изучали математику, экономику, историю, политику и философию. Когда-то Цитадель была единственным местом в Вестеросе, где люди могли получить столь глубокие познания, но времена изменились. Изобретение печатного станка перевернуло мир, разнеся знания по всем уголкам королевства. Книги, на написание и переписку которых раньше уходили месяцы, а то и годы кропотливого труда, теперь могли печататься массово за считанные часы. Веларионы основали великий центр обучения, названный ими «университетом», чтобы бросить вызов Цитадели, и они не были последними. Ланнистеры последовали их примеру, и вскоре университеты распространились по всему королевству подобно лесному пожару. Теперь в Цитадели часто встречались «полумейстеры» и другие студенты без призвания, ибо немногие желали принимать строгие обеты Ордена Мейстеров. Преданные своему делу присягнувшие мейстеры всё так же служили в замках королевства, как и тысячелетия назад, но их ряды редели, и с каждым годом всё меньше лордов обращались в Цитадель за помощью. А зачем? Когда можно было позвать ученых мужей из университетов, расположенных гораздо ближе к дому? Даже само звание мейстера было украдено. Вековые привычки не так-то легко искоренить, и, самозванцы они или нет, этих ученых всё равно называли мейстерами, невзирая на то, что они не были выходцами из Староместа и не учились в Цитадели Перемора. В нынешний век, казалось, больше не нужно было оканчивать Цитадель, чтобы именоваться мейстером. Однако не стоит думать, что Цитадель Староместа позволит себе кануть в безвестность, как не позволят мейстеры оставить это оскорбление их ордену без ответа. Эти университеты могли разрастись по всему королевству как сорняки, но они были лишь молодыми саженцами в сравнении с древним и могучим дубом. Цитадель оставалась старейшим, величайшим и самым гордым оплотом знаний в Вестеросе. Они адаптировались — так же, как когда пришли андалы, как когда Старомест склонился перед домом Гарденеров. Если полумейстеры и студенты без обетов стали обычным делом — пусть будет так, Цитадель всё равно будет их обучать, создавая великий просвещенный класс для дальнейшего процветания Староместа. И там, где эти университеты-выскочки со своими фальшивыми мейстерами трудились на зыбкой почве, Цитадель стояла на столпе стабильности, опираясь на столетия традиций и преданий, при этом значительно расширяя и реформируя свои учебные программы, чтобы включить в них новые знания и обучать гораздо больше студентов. Обсуждались даже такие радикальные идеи, как прием женщин в число студентов или смягчение строгих мейстерских обетов — хотя Отто не одобрял и не желал этого. Если они откажутся от всех своих традиций, то станут не лучше тех, кого сами же и порицают. Будущее Староместа и Цитадели зиждется не на радикализме или диких, непроверенных новшествах, а скорее на переосмыслении старых традиций и знаний, расширенных и обогащенных новыми методичными экспериментами и открытиями. Несмотря на свое раздражение университетом дома Веларионов, Отто был вынужден признать, что Дрифтмарк в развитии не уступал Цитадели и Староместу, а скорее даже опережал их. Дрифтмарк рванул вперед, прокладывая путь новой волне открытий и инноваций, оставляя остальной Вестерос позади. Однако в доказательство знаний и мастерства Цитадели, именно они быстрее всех отреагировали и начали сокращать разрыв, что принесло дому Хайтауэров и Староместу огромную выгоду. Там, где раньше они просто ждали купеческие корабли с Летних островов и из Вольных Городов, теперь староместские каравеллы и каракки бороздили Летнее море, торгуя в портах от Нового Гиса до Города Высоких Деревьев. Снабженные компасами и подзорными трубами, используя передовые карты и картографию. Старомест был не одинок. Редвины, Ланнистеры и другие дома западного побережья также продвинулись вперед, сплотившись в альянс, рожденный взаимными интересами и выгодой. Границы науки отодвигались, создавались новые технологии, процветало искусство, а прибыльные торговые пути крепли. Для Вестероса наступала новая эра. Дом Веларионов мог быть зачинателем всего этого, и он всё еще оставался впереди, но Отто верил, что их падение не за горами. Весь Вестерос слышал о том, как дом Веларионов прогневал Короля своим дерзким завоеванием Вольного Города. Права на Ступени были отозваны, их торговля обложена пошлинами, а налоги на Дрифтмарк повышены. Король Джейхейрис был полон решимости поставить Веларионов на колени, и вскоре весь Вестерос ощутит последствия его экономических мер. Даже Старомест мог временно пострадать от этого. И всё же, когда падает один дом, всегда найдутся соперники, готовые занять его место. В отсутствие Веларионов западный альянс и, что важнее всего, его собственный дом могли сделать многое, чтобы заполнить образовавшуюся брешь. Власть, престиж и богатство таких высот, о которых раньше нельзя было и помыслить, теперь ждали их — нужно было лишь протянуть руку и ухватиться за них. Возможно, даже у самого Отто наконец появится шанс чего-то добиться для себя и своих детей, подумал он, вспоминая о маленьких Оскаре и Алисенте. Оба они были еще совсем крохами, ковыляющими за ним всякий раз, когда он их навещал. Их рождение заставило Отто мечтать о чем-то большем, нежели просто должность стюарда при старшем брате. Он по-прежнему оставался верен брату и дому, по-прежнему был предан Староместу, но у него были свои мечты и устремления, желание оставить собственный след и наследие в этом мире. Именно поэтому он в какой-то мере всегда восхищался Морским Змеем, несмотря на соперничество их семей. Корлис Веларион не пожелал просто унаследовать и сохранять величие своего рода — он выковал собственное и превратил дом Веларионов в один из величайших домов королевства. Отто думал поступить так же. Но если Корлис был первенцем, то Отто — лишь вторым сыном, и он опасался, что все его достижения и дела будут забыты. Неужели он навеки останется в тени? — Вид всё так же прекрасен, каким я его помню, — голос прервал раздумья Отто. Отто обернулся на звук. — Хоберт. — Отто. — Брат шагнул вперед и встал рядом, глядя на город, которым они правили вместе долгие годы после безвременной кончины отца. Отто мельком подумал, что сказал бы брат, если бы он открыл ему свои истинные амбиции. Они были достаточно близки, как и подобает братьям, но младший должен служить и подчиняться старшему — таков был порядок вещей. Его взгляд на мгновение задержался на Звездной септе ниже по реке. Этому учила их вера. Не стоило давать брату повод думать, что он чрезмерно честолюбив и жаден до власти. Немало вторых сыновей отправились на Стену за интриги против своих лордов-братьев. Давным-давно Отто решил держать свои чаяния при себе и оставаться почтительным младшим братом. — Из Королевской Гавани прибыл ворон, — внезапно произнес Хоберт, не сводя глаз с расстилающегося внизу города. Позади них в воздухе слышалось потрескивание горящих дров. — Как и ожидалось, — с готовностью отозвался Отто. — Король осознал нашу ценность теперь, когда дом Веларионов выказал свою алчность. Теперь он обращается к нам. — Не только к нам, — открыл Хоберт. — Мой тесть пишет, что получил похожее письмо и просит наши свиты отправиться в столицу вместе. Ланнистер об этом не распространялся, но я слышал, что его тоже вызвали в столицу, как и десятки других великих лордов со всего королевства. Отто вскинул брови. — Вот как? Любопытно. — По правде говоря, я не слишком удивлен. Это торговое эмбарго Короля тяжким бременем легло на плечи многих, и лорды хотят, чтобы с этим что-то решили. Веларионы должны быть наказаны, это так, но остальное королевство не должно из-за этого страдать. — Полагаю, вопрос Ступеней тоже будет иметь важное значение, — размышлял Отто. Спустя считаные дни после того, как Король отозвал у Корлиса Велариона право наместничества, весь флот Веларионов, все их пехотинцы и чиновники, находившиеся на Ступенях, немедленно покинули их, отплыв к Кровавому Камню или отправившись на подмогу своему лорду в Тирош. Внезапный уход Веларионов оставил Ступени беззащитными и незанятыми. С тех пор они вновь попали в руки пиратов, многие из которых были моряками-изгнанниками, бежавшими после падения Триархии и жаждавшими поживиться на торговых путях. Ходили слухи, что Дорн оказывает им поддержку, хотя Отто сомневался в этом, учитывая, как Четвертая Дорнийская война разбила дорнийский флот и опустошила казну. — Наша встреча с королем состоится через два месяца. Я уже распорядился о подготовке. Мы выезжаем через две недели, — сказал Хоберт. — Я понял, — ответил Отто. — Не беспокойся, брат, я, как обычно, буду управлять Староместом от твоего имени, пока ты не вернешься. — Он уже правил в отсутствие Хоберта в прошлый раз, когда тот ездил в столицу на свадьбу лорда Корлиса Велариона и принцессы Визерры. О, как всё изменилось с тех пор. — Ты меня не так понял, Отто, — брат покачал головой. — Ты тоже поедешь в Королевскую Гавань. Отто моргнул. Это было неожиданно. — Прошу прощения? — Король спросил о тебе лично, назвав твое имя. Надеюсь, ты сам сможешь проследить за своими сборами? — Разумеется. Я буду готов, — ответил он, склонив голову, чтобы скрыть улыбку. Возможно, наконец настал шанс для Отто Хайтауэра доказать свою значимость и оставить собственный след в истории. Он гадал, зачем именно он понадобился Королю. Учитывая обстоятельства, это наверняка сулило лишь добрые вести, верно? ___________________________________________ Двенадцатая луна, 90 год от З.Э. Путь до Королевской Гавани занял месяц. Даже на Роздорожье, которое было добротно выложено гравием, а теперь обновлялось с помощью бетона, расстояния были слишком велики, чтобы повозки и лошади могли двигаться быстрее. Возможно, в будущем что-то изменится. Какое-нибудь новое изобретение или устройство позволит перемещаться по суше быстрее, но Отто не верил, что это случится скоро, даже несмотря на наступившую эпоху инноваций. В вечер приезда король и его семья устроили в Большом чертоге Красного Замка пир в их честь и в честь других лордов, уже прибывших в столицу. Главными среди них были лорд Тимонд Ланнистер и лорд Боремунд Баратеон, но Отто заметил и множество других знамен. Дарклины, Сванны, Эстермонты, Коннингтоны, Фарманы, Рейны, Дарри, Маллистеры и Блэквуды. Похоже, король созвал в столицу многие великие дома королевства, и Отто догадывался зачем. Чтобы напомнить им, кому они обязаны верностью, заручиться поддержкой Железного Трона в порицании Веларионов и скоординировать ответ на любые неприятные последствия, которые могли за этим последовать. Это было в высшей степени мудро и расчетливо. Отто был глубоко впечатлен. Король Джейхейрис оправдывал свою репутацию. Разумеется, сам Отто понимал то, чего не понимали многие: король, несмотря на всю свою славу и легендарность, оставался человеком — со своими слабостями и несовершенствами. Его обращение с Веларионами было тому доказательством. Конечно, Отто никогда не произнес бы этого вслух и уж точно не стал бы жаловаться, учитывая, какую выгоду это сулило его дому. Но что действительно поражало Отто, так это то, что даже в своих ошибках Джейхейрис действовал с непоколебимой уверенностью и принимал стремительные меры, чтобы свести к минимуму любой вред. Такая проницательность и мастерство были даны немногим. На следующий день после пира Отто и его брата вызвали на личную встречу с королем. Вопреки воле Отто был напряжен, его нервы были на пределе. Не каждый день тебя призывает к себе сам король. Он боялся сказать лишнее, опозорить себя и свой дом, разрушить всё, на что они надеялись. В голове мелькали воображаемые сценарии и кошмары, пока он не взял себя в руки. Он был сыном Высокой Башни. Он не дрогнет здесь и не поддастся страху, даже не переступив порога. Когда они подошли к солярию короля, рыцари Королевской Гвардии кивнули им. У двери стояли двое, и в одном из них Отто узнал сира Райама Редвина, младшего брата лорда Роберта, тестя его собственного брата. Гвардейцы оставляли старые семейные привязанности, принося обеты и надевая белый плащ, но кровь и родство не так-то легко проигнорировать. Мысль о том, что лорд-командующий, стоящий на страже у двери, — человек, которого он может назвать родичем и союзником, немного успокоила Отто. Войдя в солярий, Отто и его брат немедленно склонились перед королем в знак почтения, а также перед принцем Драконьего Камня, сидевшим по правую руку от отца. — Ваше Милость, принц Эймон, — поприветствовали они их. — Поднимите головы, лорды. Прошу вас, садитесь, — произнес король, указывая на два кресла перед своим столом. Повинуясь, Отто сел, отметив про себя, что брат занял кресло справа от него, чтобы оказаться прямо напротив короля. Он не удержался и обвел взглядом комнату, рассматривая книжные шкафы и документы, аккуратно расставленные и тщательно упорядоченные. От человека вроде Джейхейриса Отто иного и не ожидал. За креслом короля висели три гобелена. В центре — великолепное, богато украшенное знамя Таргариенов: трехглавый красный дракон на черном поле, а слева и справа — то, что казалось семейными портретами. Узнав короля и многих членов его семьи на правом портрете, Отто предположил, что он был написан недавно, так как на нем были изображены король, королева и все их девять детей. Насколько он помнил, в последний раз все они собирались в столице десять лет назад на свадьбе принцессы Даэллы, и портрет подтверждал это: многие королевские дети выглядели на нем гораздо моложе, чем сейчас. Однако портрет слева… Отто не сразу понял, кто на нем. Сперва он подумал, что это картина времен начала правления короля, когда детей было меньше, но, присмотревшись, заметил, что королева на нем одета в морскую зелень Веларионов. И хотя семейное сходство было очевидным, это явно была не та королева Алисанна, которую Отто встретил вчера. А значит, тихий, неприметный третий сын, которого Отто принял было за принца Вейгона, был не кто иной, как сам король в детстве. Отто с трудом мог связать того тихого мальчика с левого гобелена с тем властным и могучим человеком, которым он стал. От короля исходила аура благородства и мудрости, но также силы, мощи и ярости, которая обрушится на любого, кто перейдет ему дорогу. Само его присутствие подчиняло себе комнату и заставляло внимать каждому слову. Джейхейрис когда-то тоже был младшим сыном, как и сам Отто — «запасным у запасного», которого обходили вниманием ради старших братьев. Если бы те остались живы, обрел бы Джейхейрис ту стать и ауру, которыми обладает сегодня? Знали бы его имя, останься он всего лишь третьим сыном? Или он был бы обречен на безвестность, став лишь примечанием в летописях? Отто почувствовал странное родство с мальчиком на гобелене и задался вопросом: сможет ли он сам когда-нибудь создать себе имя и наследие, которое можно было бы упомянуть на одном дыхании с тем, чего достиг тот ребенок? Тот самый мальчик сидел сейчас перед ним — уже взрослый муж, давно переставший быть ребенком. Он в совершенстве овладел всем, чего так жаждал Отто. Он выковал наследие, которое будут помнить вечно. Какие бы ошибки он ни совершал теперь, легенда о короле Джейхейрисе никогда не умрет. И Отто видел, почему. Король непринужденно вел светскую беседу, справляясь о семье и о Староместе, расточая похвалы и лесть, к которым даже Отто не был невосприимчив. А его брат Хоберт танцевал под его дудку, позволяя королю доминировать в разговоре и направлять его туда, куда тот пожелает. Было почти досадно, насколько легко это удавалось королю, и Отто невольно восхищался этим мастерством. Тем не менее, пустые светские беседы утомляли, и Отто попытался направить разговор в русло, которое его дом и их альянс надеялись обсудить с государем. Заметив, что король сам постепенно переводит тему на торговлю и коммерцию, Отто понял: вот его шанс. — Если позволите, Ваше Милость, мой брат и я, наряду с рядом домов юга и запада, обдумали способ, который мог бы смягчить экономические и финансовые трудности, стоящие ныне перед королевством. Принц Эймон вскинул брови, но король явно заинтересовался. — О? Продолжайте, сир. — Разумеется, Ваше Милость, — произнес Отто, на мгновение бросив взгляд на брата, прежде чем продолжить. — На протяжении веков велась активная торговля между Староместом и народами Летнего моря. Жители Летних островов издавна приплывали в порт Староместа, используя его как посредника для торговли с Западными землями — они выменивали недостающие им металлы на товары со своей родины. Летние острова богаты пряностями: мускатным орехом, корицей, перцем; там в изобилии имеются драгоценные камни и жемчуг, а также сладкие вина, экзотические фрукты и животные, которые высоко ценятся в Семи Королевствах. У них также много ценных пород древесины, включая знаменитое златосердце. И хотя они неохотно идут на его экспорт, их можно было бы убедить, предложи мы достойную цену. — До недавнего времени нам не хватало умения самим доплыть до Летних островов, и нам приходилось ждать, пока их лебединые корабли придут к нам. Но теперь, с нашими каракками и достижениями в навигации и картографии, дом Хайтауэров и наши партнеры на западном и южном побережьях полагают, что пришло время расширить торговлю с Летними островами. Особенно в свете недавних событий в Эссосе и Тироше, которые привели к… нехватке эссосских товаров роскоши в королевстве, что вызвало упадок многих купеческих предприятий и ропот среди лордов. — И ваш дом стремится восполнить этот оборванный поток товарами из Летнего моря? — спросил король, чьи лицо и голос не выдавали ни капли его истинных мыслей. — Совершенно верно, Ваше Милость. — Эти… партнеры, о которых вы говорите. Буду ли я прав, предположив, что это дома Ланнистеров и Редвинов? — Они — наши главные соратники в этом деле, — признал Отто, стараясь избегать слова «союзники». Хотя это и было секретом полишинеля, Отто не видел причин прямо подтверждать королю существование альянса, который они выстраивали. Короли редко жалуют подобные союзы, даже если те не направлены против их трона. — И что же вы предлагаете? — наконец спросил Джейхейрис. — Мы надеялись, Ваше Милость, что Железный Трон заинтересуется участием в нашем предприятии. В настоящее время мы ведем переговоры о создании некой «Компании Южного моря», находящейся в совместном владении наших трех домов. Она призвана объединить и расширить существующую торговлю с Летними островами, а также организовать крупные экспедиции к архипелагу для основания торговых постов и налаживания связей с местными принцами. Мы верим, что со временем сможем создать собственный стабильный и прибыльный торговый путь, который принесет пользу не только Староместу, Бору и Ланниспорту, но и всему королевству, даруя процветание всем. Любые дома или купцы будут вольны присоединиться к этому делу, получив долю в прибыли или возможность встроить свои владения в эти маршруты. — Короче говоря, сир, вы желаете, чтобы Железный Трон даровал этой Компании Южного моря свое имя и покровительство? Чтобы вы могли упростить административные сложности при её создании и деятельности, а также заключать более выгодные сделки с островитянами, используя авторитет короны как рычаг в переговорах? Я прав? Отто на мгновение опешил от того, насколько прямолинейно высказался король, но быстро взял себя в руки. — Да, Ваше Милость. Должен открыто признать, что наши дома значительно обогатятся, если затея увенчается успехом, но мой брат, я и наши партнеры убеждены, что это процветание не должно ограничиваться лишь нами — им может поделиться всё королевство. Поддержка Железного Трона поможет осуществить это, и сам Трон получит немалую выгоду от налоговых поступлений и своей доли в прибыли. Лицо короля словно было высечено из камня. Отто совершенно не мог его прочесть. Он не имел ни малейшего представления о том, что думает государь, понимая по его глазам лишь то, что тот ведет в уме какие-то расчеты. Наконец он заговорил. — Я не могу ничего обещать, пока не получу больше подробностей, сир Отто, но знайте, что пока вы вызвали у меня предварительный интерес. Лорд Ланнистер и лорд Редвин также в столице, и, полагаю, в ближайшие дни у нас будет возможность обсудить всё это более детально. — Разумеется, Ваше Милость, мой брат и я будем с нетерпением ждать вашего вызова, — вмешался Хоберт, мельком взглянув на Отто, прежде чем снова обратиться к королю. — Прошу прощения, государь, но была ли у вас самих особая причина призвать нас? Как бы ни был приятен и поучителен наш разговор, я не могу отделаться от чувства, что у вас тоже есть предложение для нас, как и у моего брата. «О, брат, похоже, я тебя недооценивал». Приподняв бровь, король произнес: — Что ж, хорошо. Давайте говорить прямо, милорды. Та нехватка эссосских предметов роскоши, о которой вы упоминали, те трудности, что обрушились на страну — они косвенно вызваны моими действиями, и вам не нужно притворяться из вежливости, будто это не так. — Ваше Милость! — запротестовал Хоберт. — Мы… мы никогда не посмели бы подвергнуть сомнению вашу мудрость в вопросах финансов или торговли! Вы мудро вели нас многие десятилетия, и страна процветала! Я полностью верю в вашу способность провести нас через этот шторм! Король усмехнулся. — Вы льстите мне, милорд. Благодарю за ваше неизменное доверие. Однако я должен признать свою роль в бедах королевства. Это не было моим умыслом, разумеется, но порой, когда перед человеком встают два зла, у него нет иного выбора, кроме как выбрать меньшее. — Дом Веларионов переступил границы дозволенного, возомнил о себе больше положенного, возжелал того, на что не имел права. Они были наказаны и будут наказываться до тех пор, пока не покаются. Однако я не слеп к страданиям, которые это начало причинять по всему королевству, и к проблемам, возникшим на Ступенях. По знаку отца принц Эймон развернул на столе карту Ступеней. Отто склонился над ней и увидел, что карта ориентирована так, чтобы ему и его брату было удобнее смотреть. Он был слегка удивлен, что Серую Виселицу не переименовали, но решил, что это название слишком известно, чтобы его так просто заменить. Зато все остальные острова… — Названия не те, что я помню, — прямо заметил он. — Да, ну, я счел, что «Пучина Пыток» и «Черепа» — не самые… удачные имена, — сухо ответил король. На мгновение повисла пауза, после чего принц Эймон фыркнул, и все они дружно рассмеялись над королевской шуткой. Даже сам Джейхейрис весело улыбнулся. — Многие из них — старые и давно забытые названия островов из дорнийских или штормовых источников. А некоторые из наиболее известных имен были сохранены, — пояснил принц Эймон. Лицо короля снова стало серьезным, и он продолжил: — Милорды, предложенная вами затея, Компания Южного моря… Должен признаться, она интригует, и я обещаю рассмотреть её самым тщательным образом. Надеюсь, вы, в свою очередь, рассмотрите моё встречное предложение. Как вы, несомненно, слышали, в наказание за их выходку в Тироше я лишил дом Веларионов наместничества над Ступенями. Теперь я намерен передать острова более верным и надежным домам. Это мгновенно захватило внимание Отто; он подался вперед, ловя каждое слово короля. — К сожалению, Веларионы доказали свою крайнюю ненадежность, немедленно покинув Ступени после этого указа. Острова снова оказались в руках пиратов, и потребуется новая кампания, чтобы выбить их оттуда раз и навсегда. Прежде чем король успел продолжить, Хоберт вставил: — Мой король, дом Хайтауэров сочтет за честь послужить Короне. Маяк Высокой Башни снова засияет зеленым. Наши флоты присоединятся к королевскому флоту в этом походе. — Благодарю за поддержку, милорд. Однако я не прошу этого у вашего дома, не давая ничего взамен. Это было бы ни справедливо, ни честно. Принц Эймон положил перед ними на стол два свитка пергамента. Король взял один из них в руки и заговорил: — Это королевский указ, который, как только я приложу к нему свою печать и оглашу в совете, официально провозгласит сира Отто Хайтауэра лордом Хайвотча и всех прилегающих территорий, вод и малых островов в этих пределах, включая Фелстронг и Тор. Отто замер. В самых смелых мечтах он не ожидал, что король предложит ему лордство. Сердце бешено заколотилось, а восторг захлестнул его с головой. Указав на второй свиток, король продолжил: — А это — контракт, содержащий условия дарования титула. Он должен быть подписан всеми присутствующими в этой комнате, чтобы указ получил моё согласие и печать. Прежде чем брат успел развернуть документ, Отто схватил его со стола и принялся жадно вчитываться в каждую строку. Принц Эймон был дотошен: каждая деталь была изложена четко и кратко. Условия были следующими: Он, Отто, становится лордом Хайвотча и всех сопутствующих земель, принося присягу напрямую Железному Трону. Владение включало сам остров Хайвотч, меньшие острова Фелстронг и Тор, их территориальные воды и любые мелкие островки внутри них. Территориальные воды определялись как всё пространство между тремя главными островами и несколько миль от их берегов во всех других направлениях, особенно на востоке. Это было гораздо больше, чем он ожидал. Отто мельком подумал, не перекроет ли эта претензия «Тирошийский коридор» Веларионов и не создал ли король этот спор намеренно, но отогнал эту мысль. Наверняка у короля были и другие причины. Отто уже видел одну: территориальные воды нужно было расширить максимально, чтобы увеличить зону, в которой их корабли имели законное право патрулировать и требовать пошлину, дабы торговые суда не могли обойти их стороной. К слову о пошлинах: Отто в качестве лорда Хайвотча получал полномочия устанавливать плату за проход через свои воды в любых пределах, одобренных Железным Троном и назначенным губернатором Ступеней. Однако треть доходов от пошлин должна была отчисляться губернатору и далее в Королевскую Гавань. Корона обеспечит военную поддержку для повторного завоевания и стабилизации владения, после чего выдаст хартии на строительство портов для развития экономики и будет ожидать обычных налогов и таможенных сборов. Помимо этого и краткосрочного освобождения от налогов и доли от пошлин (до тех пор, пока владение не будет признано достаточно развитым), Корона не будет выделять прямое финансирование, хотя её военная защита остается гарантированной. Кроме того, Королевский флот получал право на постоянное базирование и бесплатную стоянку, а сам Отто был обязан снарядить и содержать не менее двадцати кораблей для Объединенного флота, патрулирующего Ступени. В остальном он мог распоряжаться своим доменом по своему усмотрению, обладая всеми правами лорда. Дом Хайтауэров из Староместа, подписывая контракт, обязывался участвовать в кампании по отвоеванию Ступеней, помогать в развитии Хайвотча и держать там не менее двадцати своих кораблей в составе Объединенного флота в течение пятнадцати лет. Взамен они получали фиксированные пятьдесят процентов от чистого дохода владения (после вычета налогов Короны) на тот же период. Также они получали вечные торговые привилегии и концессии для своего торгового флота и предприятий Староместа, а также право безопасной гавани и прохода для своих военных судов. Контракт также предусматривал, что две ветви дома Хайтауэров могут пересмотреть условия между собой, если это не будет мешать выплатам Короне. Отто был крайне доволен. Хотя отдавать треть пошлин было жаль, он понимал: если он хорошо разовьет владение, пошлины станут лишь малой частью его дохода. Ступени находились на величайшем торговом пути в мире, и здесь можно было заработать огромные деньги и без поборов с проплывающих судов. Он перечитал контракт несколько раз, не найдя ни лазеек, ни скрытых смыслов. Удовлетворенный, он поставил свою подпись даже раньше брата, прямо под подписью и печатью короля. Шанс создать собственное наследие сам шел к нему в руки, и Отто не собирался его упускать. Затем контракт взял Хоберт. Отто сидел, затаив дыхание. На мгновение его пронзила мысль: а что, если брат не подпишет? Это было бы оскорблением короля и концом мечты Отто. Неужели брат может быть так жесток? Минуты казались вечностью, пока Хоберт изучал документ, прежде чем обмакнуть перо и вывести свое имя. Подавив вздох облегчения, Отто повернулся к королю, на лице которого играло удовлетворение. — Превосходно. Официальная церемония, на которой вы принесете клятвы верности, а я вручу вам Ступени, состоится в совете в конце недели. А пока позвольте мне лично поздравить вас, — произнес он, протягивая руку. Отто просиял и с готовностью пожал руку короля. — Благодарю вас, Ваше Милость, от всего сердца. Я вас не подведу. Король улыбнулся. — Нет. Я не думаю, что подведете. В ближайшие дни я планирую обсудить все дальнейшие детали касательно Ступеней, Компании Южного моря и общей финансовой политики королевства со всеми лордами, прибывшими в столицу. Надеюсь, вы будете присутствовать и участвовать в этих дискуссиях. Как бывшему стюарду Староместа и нынешнему лорду Хайвотча, ваши советы и мнение будут чрезвычайно важны. — Разумеется, Ваше Милость, — Отто кивнул. — И, возможно, к этим дискуссиям вы присоединитесь, обладая еще одной квалификацией. Увидев недоуменный взгляд Отто, король добродушно рассмеялся, а принц Эймон достал еще один контракт и положил его на стол. — Этот контракт, милорд, требует лишь вашей подписи, — пояснил король. Отто взял второй документ и принялся внимательно изучать его содержимое. То, что он прочел, повергло его в шок. Первая же строка гласила: «Лорд Отто Хайтауэр из Хайвотча сим принимает привилегии, должность, ранг и обязанности губернатора Ступеней». В контракте перечислялись многочисленные обязательства и полномочия: подчеркивалось, что должность не является наследственной и лорд служит до тех пор, пока это угодно королю. В его обязанности входила защита островов, разрешение споров между местными лордами, установление рамок пошлин для владений на Ступенях и многое другое. Его глаза расширились, когда он увидел, что в качестве губернатора он имеет право оставлять себе все доходы от пошлин своего личного владения, вместо того чтобы выплачивать треть Короне. Более того, ему полагалось тридцать процентов от тех пошлин, что выплачивали Короне другие острова — те самые взносы, которые он, как губернатор, обязан был собирать и отправлять в Королевскую Гавань. Однако в обмен на эти средства он должен был выставить не менее шестидесяти кораблей для объединенного флота защиты Ступеней. Правда, ему давался льготный период в двадцать пять лет на развитие своего владения и архипелага в целом, прежде чем от него потребуют такое количество вымпелов. — Ваше Милость? — спросил он, всё еще не веря своим глазам. — Должен признаться, сир Отто. Я долго и мучительно размышлял о том, кого хочу видеть своим губернатором на Ступенях. Уже много лет я слышу лишь похвалы в адрес ваших талантов по управлению Староместом. Если вы принесете хотя бы долю этого таланта на Ступени, я уверен, из вас выйдет прекрасный губернатор. — Это… вы глубоко польстили мне своей похвалой и щедростью, Ваше Милость. Я с благодарностью принимаю это предложение, — произнес Отто, подписывая свой первый контракт в качестве лорда Отто Хайтауэра, хозяина Хайвотча. — Чудесно. Полагаю, столь знаменательное событие требует тоста! — объявил король. Его сын достал из шкафа бутылку «Золотого Арборского» и наполнил четыре кубка. Все поднялись, держа вино в руках. — За дом Хайтауэров — как Староместа, так и Хайвотча! — провозгласил король. — За Его Милость и принца Эймона! Пусть их жизнь будет долгой и здоровой, дабы они правили Вестеросом со всей своей мудростью и величием! — подхватил его брат. — За лорда Отто, лорда Хайвотча и губернатора Ступеней. Да пребудут с ним мудрость, умеренность и стойкость в тех делах, что он на себя возложил, — добавил принц Эймон, кивнув Отто. Трое мужчин смотрели на него. Мысли Отто лихорадочно сменяли друг друга, пока он не выбрал тост, показавшийся ему самым подходящим. — За новые начинания и новых друзей. Пусть наш общий труд оставит потомкам такое наследие, благодаря которому они будут жить в достатке и процветании — и вечно помнить о нас! При этих словах четверо мужчин одобрительно воскликнули и осушили кубки. «Золотое Арборское» было сладким, но не таким сладким, как осознание того, что наконец-то перед Отто открылся путь к его мечте. Путь к собственному наследию. _______________________________________________________ В тот вечер Отто и его брат ужинали с Редвинами. Хобарт и лорд Роберт Редвин сидели во главе стола. Отто расположился по правую руку от брата, а слева от него сидела его прелестная жена Элинор. Напротив него сидела его невестка, леди Рилла, а рядом с ней — её дядя, сир Риккард, занявший место по правую руку от самого лорда Роберта. Подле Элинор, слева от своего мужа, восседала леди Бора, супруга лорда Роберта — леди Джейн. Будучи принимающей стороной, Хобарт поднялся с места и взял слово: — Я хотел бы провозгласить тост! Сегодняшний день воистину стал знаменательным. В этот вечер мы празднуем! Мы празднуем назначение лорда Роберта мастером над кораблями. Мы празднуем назначение сира Риккарда лордом Редватера и Скалы Ларазора! И мы празднуем назначение моего брата Отто лордом Хайвотча и десницей-губернатором Ступеней! За дома Хайтауэр и Редвин! Да останемся мы верны и преданны друг другу, и да будем мы процветать вместе во веки веков! Лорд Роберт поддержал его возгласом: — Пью за это! За наши дома! Собравшиеся Хайтауэры и Редвины ответили громогласным ликованием, празднуя возвышение своих родичей. Казалось, все пребывали в добром расположении духа, отметил про себя Отто. Лорд Риккард, его жена и брат выглядели довольными. Хобарт казался осторожно-оптимистичным. Сам Отто чувствовал трепет и воодушевление, как и его жена Элинор — с того самого момента, как он сообщил ей о своем возвышении сразу после аудиенции у короля. Лишь на лице леди Риллы не было улыбки, её выражение оставалось бесстрастным. Отто поймал себя на мысли: уж не расстроена ли она? Обе её семьи, и по рождению, и по браку, удостоились великих почестей и наконец взяли верх над соперниками. О чем тут горевать? Впрочем, Отто отогнал эти мысли — его вовлек в беседу лорд Бора. «Лорд Отто», — обратился он к нему, и о, как же приятно было наконец услышать обращение «лорд», почувствовать себя равным. — Лорд Отто! Я слышал, вы станете новым губернатором Ступеней! Признаться, я удивлен. Ваш брат, когда мы беседовали ранее, упоминал лишь о вашем лордстве в Хайвотче. — Простите меня, тесть, я решил, что это станет приятным сюрпризом, — вмешался его брат. — О, тут не за что прощать, сын мой. Это добрые вести! С Отто в Хайвотче и на посту губернатора, моим братом в Редватере и мной в качестве мастера над кораблями, всё складывается как нельзя лучше для наших домов, дабы вместе править Ступенями. Я рассчитываю на вас, лорд Отто: присмотрите за этим сорванцом, моим братом, чтобы он не впутался в неприятности, — пошутил лорд Роберт. — Разумеется, милорд, — усмехнулся Отто. — Уверен, когда лорд Риккард не будет занят поиском неприятностей, он станет прекрасным союзником. — Вы мне льстите, милорд, — с улыбкой отозвался лорд Риккард. Затем беседа перешла в русло светской болтовни. Все расспрашивали друг друга о здоровье, о впечатлениях от Королевской Гавани и прочем. Отто из любопытства спросил лордов Роберта и Риккарда, каково им было воссоединиться со своим братом сиром Райамом и что они думают о его достижениях. Как он и ожидал, оба безмерно гордились младшим братом — лордом-командующим и самым прославленным рыцарем Гвардии короля Джейхейриса. — Значит, король проявил интерес к «Южной морской компании»? — спросила леди Джейн Редвин. — Именно так. Его Милость был крайне заинтригован нашим предложением и попросил обсудить его подробнее со всеми нами и с Ланнистером в ближайшие дни, — ответил его брат Хобарт. — Не сомневаюсь, — вставил лорд Риккард. — Все мы знаем о трудностях, вызванных ограничением торговли Веларионов. «Южная морская компания» стала бы для Его Милости легким способом облегчить это бремя. — Возможно, поэтому король поручил мне увеличить королевский флот с пятидесяти до двухсот кораблей. По меньшей мере сотня из них должны быть карраками, дабы Королевский флот мог беспрепятственно выходить в открытое море, — поведал лорд Роберт. — Простите, что прерываю, милорд, но неужели король просит флот Редвинов предоставить эти суда? Насколько я помню, именно так поступал ваш лорд-отец, когда занимал пост мастера над кораблями, и Веларионы делали то же самое до своего позора. Выдержит ли флот Редвинов такую утрату? Веларионы всегда могли управлять обоими флотами одновременно, так как Дрифтмарк находится в заливе Блэкуотер, но Бор далеко от столицы, и он останется без защиты, если лишится стольких кораблей, — обеспокоенно спросил Отто. — На самом деле, нет. Похоже, предательство Веларионов встревожило короля. Он распорядился, чтобы эти корабли не брались из личного флота дома Редвинов — они будут построены в Королевских землях и будут присягать на верность только Железному Трону. — Это обойдется очень дорого, — заметил Хобарт. — Есть ли у вас идеи, как король намерен за это платить? — Ни малейших, — ответил лорд Роберт. — Быть может, за счет доходов от доли Короны в «Южной морской компании», если он решит её поддержать? Не могу сказать наверняка, но я верю в Его Милость. Я служил командующим Городской стражи шестнадцать лет, прежде чем уйти в отставку и вернуться на Бор. За это время у меня сложились прекрасные отношения с королем. Он доверяет мне, а я доверяю ему. Верю, он знает, что делает. Отто кивнул. Он мог только надеяться, что когда-нибудь и у него будут столь же прочные узы с монархом. — В любом случае, — начал лорд Риккард. — Будет там пятьдесят кораблей или двеста, командование моего брата над флотом и его полномочия мастера над кораблями станут великим подспорьем в нашем управлении Ступенями, лорд Отто. С вашим положением губернатора и поддержкой, которую смогут оказать нам Старомест и Бор, мы превратим Хайвотч и Редватер в лучшие вотчины на Ступенях, легко закрепив наш контроль над регионом и торговыми путями. — Известно ли нам, кто еще получит земли на островах? — поинтересовался Отто. — Поговаривают, что Ланнистеры в их числе. Лорд Тимонд хвастался перед каждым, кто был готов слушать, что заполучил острова Страж и Золотая Гавань для своего сына Тайланда, — заговорщицки произнесла его жена Элинор. Отто был поражен тем, что она уже в курсе — они пробыли в столице всего день. Изумление быстро сменилось нежностью и иронией. Элинор уже вовсю собирала столичные сплетни. Как это на неё похоже. — Тайланд? Разве он и его брат-близнец не младенцы, которым едва исполнился год? — ужаснулся Хобарт. — Полагаю, лорд Ланнистер назначит регента, который будет удерживать владение до совершеннолетия сына. Это не имеет значения. Для нас это добрые вести. Если Ланнистер решил отдать остров младенцу, это подорвет их способность соперничать с нами, по крайней мере, в ближайшее время. Пока Ланнистеры не у дел, я не вижу никого, кто мог бы оспорить наше господство в регионе, — объяснил Отто. Братья Редвины кивнули, но Хобарт всё еще сомневался. — До меня дошли слухи, что Баратеонам могут отдать Остров Вуали. — Вы уверены? — спросил Отто, и его воодушевление слегка поутихло. — Насколько я помню, у лорда Боремунда нет младшего сына, чтобы принять остров. Его единственному сыну и наследнику Борросу всего шесть лет. Остров Вуали, или просто «Вуаль», как сократил его название король Джейхейрис, был ближайшим к Штормовым землям островом в этом регионе. Возможно, Баратеоны и не обладали великим флотом или опытом в коммерции, но они были верховными лордами Штормового Предела — целого королевства, отделенного от Ступеней лишь узким проливом. Им могли и не понадобиться навыки мореходов, когда они способны вливать ресурсы и влияние на Ступени через Вуаль, пользуясь лишь своей близостью и мощью королевства. В конце концов, количество само по себе переходит в качество. — Лорд Боремунд к тому же приходится королю родным братом. Он легко мог попросить придержать остров для любого младшего сына, который может родиться у него самого или у Борроса в будущем. И даже если это не так, в отличие от Староместа и Бора, которые, к нашему сожалению, присягают прежде всего Тиреллам, лорд Боремунд верен лишь Железному Трону. Нет никаких противоречий в вассальном долге, которые помешали бы ему удерживать остров напрямую. Отто откинулся на спинку кресла. Логика брата была безупречной. И где-то в глубине души Отто понимал, что слухи правдивы. Человек масштаба Джейхейриса не отдал бы ему так просто полный контроль над важнейшим торговым путем мира. Тем не менее, это не было непреодолимым препятствием — лишь вызовом, который следовало принять. — Веларионы также могут представлять угрозу, — продолжил Хобарт. Тут заговорил лорд Роберт: — Вы уверены? Они навлекли на себя гнев короля. Он уже сокрушает их своими карами, масштаб которых задевает даже остальное королевство. А оккупация Тироша высасывает их золотые запасы. Отто не мог не согласиться с лордом Робертом. Судя по доходившим до него шепоткам, Веларионы столкнулись с колоссальными трудностями, пытаясь покончить с рабством в городе и наладить там свое правление. Содержание Тироша обходилось им в баснословные суммы, а поскольку доходы с Дрифтмарка были ограничены указом Джейхейриса, а торговля самого Тироша пребывала в упадке из-за смены власти, сейчас город приносил Веларионам лишь одни убытки. И это в то время, когда их привычные источники золота были перекрыты. По крайней мере, так считали в Вестеросе, и на это надеялись многие, кто желал падения Веларионов. Отто не видел причин сомневаться в этом. Он ни на миг не сомневался, какой хаос сейчас поглотил Тирош. Нельзя просто ворваться в город с армией, объявить свободными полмиллиона рабов и надеяться, что традиционные структуры власти сдадутся без боя, а коммерция выживет после столь резких перемен. Логистика освобождения сотен тысяч людей была за гранью воображения. Всё требовало золота. Золото на еду и жилье для вольноотпущенников, золото на переход предприятий с рабского труда на оплачиваемый, золото на жалованье солдатам и чиновникам, на изъятие и перераспределение земель ради создания новой иерархии во главе с Веларионами. Денег, которых у Веларионов могло и не оказаться. Фактически, пользуясь небывалой популярностью Веры, которая лесным пожаром распространялась среди бывших рабов, дом Хайтауэр уже убедил Звездную Септу попытаться установить свою юрисдикцию и влияние в городе. Дела продвигались медленно, так как в городе уже действовала септа Волн с самого Дрифтмарка. Те были лишь марионетками Веларионов и крайне неохотно уступали власть Звездной Септе. Тем не менее, септа Волн технически всё еще подчинялась Звездной Септе, а игнорировать верховного септона, наместника Семерых на земле, было не так-то просто. Хобарт покачал головой: — Веларионы ослаблены, но не уничтожены. Не будем забывать, их называли богатейшим домом королевства — богаче даже нас, Хайтауэров, или Ланнистеров с Утеса. Сколько в этом было преувеличения, мы не знаем, но доподтипа известно, что их закрома воистину глубоки. Король может перекрыть им всю торговлю с Вестеросом, он может даже задушить Дрифтмарк, но, правя Тирошем как независимым городом, Веларионы могут просто переправлять свои товары с Дрифтмарка в Тирош и торговать оттуда. — Но их запасы не могут быть вечными. Не так-то просто перенаправить все потоки прочь от Вестероса, который прежде был их главным рынком и партнером. Рынки Эссоса куда более конкурентны, и потребуется время, чтобы закрепиться там настолько, чтобы возместить потери в королевстве. Не истекут ли они кровью раньше? — возразил лорд Риккард. — Успех Веларионов на востоке зависит от того, удастся ли им укрепить свою власть над Тирошем, — подал голос Отто, вступая в дискуссию. — Если они стабилизируют город, то смогут возродить прибыльное производство красителей и использовать его географическое положение и огромный порт для получения баснословных доходов. И это в дополнение ко всей той торговле, которую Тирош со временем вернет себе, имея за спиной еще и экспорт Дрифтмарка. Почувствовав на себе взгляды собравшихся, Отто продолжил: — Конечно, это не гарантировано. Вполне возможно, что Веларионы не сумеют усмирить Тирош, и если они потерпят неудачу, настанет миг, когда у них не останется иного выбора, кроме как бежать обратно на Дрифтмарк, поджав хвосты, и молить короля о пощаде. — Именно на это, без сомнения, уповает король, — заметил Хобарт. — Но я в этом не уверен. Корлис Веларион может быть заносчивым человеком с манией величия, но он также чрезвычайно способен и компетентен. Если кто и может превратить хаос в Тироше в процветающее город-государство, так это Морской Змей. Несмотря на нынешние трудности, дом Веларион остается невообразимо богатым, технически развитым, а их торговля с Эссосом продолжается и, вероятно, будет только расти, замещая утраченное в Вестеросе. И нельзя забывать, что у Корлиса есть дракон. Недооценивать его — значит подвергать себя смертельной опасности. Зажав нас между Бладстоуном и Тирошем, он может взять Ступени в свои тиски. Отто узрел мудрость в словах брата. Было бы глупо полагать, что Веларионы повержены. Корлис Веларион был не из тех, кто сдается. Похоже, на Ступенях ему придется ступать крайне осторожно. В голове мелькнула мысль, которую он тут же подавил, но она осталась зудеть где-то на задворках сознания: Хайвотч и Ступени могли оказаться не только щедрым даром, коим виделись поначалу. — Не сомневаюсь, король защитит нас. У него шесть драконов, а у Веларионов лишь один, имеющий значение. И дракон ведь не у самого Корлиса, а у его жены. Принцесса Визерра — родная дочь короля, её верность разделена. Неужели она пойдет войной на собственную плоть и кровь? — усомнился Риккард. — Возможно, милорды, нам стоит спросить об этом ту, кто знала её лучше любого из нас, — произнес Хобарт, кивнув на жену. Леди Рилла весь вечер хранила молчание, ограничиваясь светской беседой и не вмешиваясь в политические споры. — Отличное предложение, зять, — похвалил лорд Роберт. — Ну же, дочь, что ты скажешь о принцессе Визерре? Ты ведь была её фрейлиной долгие годы. Кто знает её лучше тебя? Отто заметил тень колебания в глазах Риллы, но она быстро исчезла, и лицо её вновь стало бесстрастным. Ответ её был вдумчивым и размеренным. — Визерра… всё то время, что я её знала, она была прежде всего стихией, а не просто человеком. Она была чрезвычайно умна, харизматична и обаятельна, но при этом часто бывала мелочной, тщеславной и незрелой. К двенадцати годам она уже вертела всеми оруженосцами Королевской Гавани как хотела, подбивая их на глупости ради её благосклонности и наслаждаясь тем, как они лезут из кожи вон, исполняя её прихоти. Особенно ей нравилось унижать своими играми слишком гордых мальчишек, и она часто пользовалась своим положением принцессы, чтобы выходить сухой из воды. Со временем она переросла это, но оставалась тщеславной вплоть до своего совершеннолетия. Вы либо попадали под её обаяние и влюблялись в её натуру, либо она вызывала у вас отвращение. Середины не было, — горько произнесла Рилла. — У неё было несколько близких подруг, включая меня, но, сколько я помню, она никогда не была близка с родителями или большинством своих братьев и сестер. Мне всегда казалось, что она чувствует себя лишней, затравленной, осуждаемой ими слишком строго. Семья уделяла ей мало внимания, разве что для критики и выговоров, на что она не раз нам жаловалась. И потому она цеплялась за похвалы двора её красоте, считая это своей единственной ценностью. — Она была… очень не уверена в собственном положении. Однажды принцесса Рейнис была прислана матерью к нам на чаепитие, и не успели мы заговорить с Рейнис, как Визерра выбежала из комнаты в слезах. Возможно, ей показалось, что её заменяют? — размышляла Рилла. Помимо воли Отто не мог не посочувствовать принцессе Визерре. Чувство, когда тебя обходят вниманием ради более высокопоставленного члена семьи, было ему знакомо слишком хорошо. И всё же это были ценные сведения, многое открывшие в её характере и отношениях с родней. Всё это поможет ему судить о её личности и предсказывать поступки. — В тот день она выбежала и встретила Корлиса Велариона. Они говорили на балконе. Я до сих пор помню это — я пошла за ней из беспокойства и всё видела. Я не слышала, о чем они говорили, и тогда из уважения к ней не стала подслушивать. Но после того дня Визерра только и твердила о Корлисе и проводила с ним всё время. Даже после свадьбы те немногие письма, что я получала от неё, сводились к восторгам по поводу мужа и нового дома. — Её связь с ним глубока. Она сильнее любой верности семье. А рождение сыновей лишь закрепило эти узы. Слуги в Красном Замке до сих пор шепчутся, как слышали, как она выкрикивала оскорбления в адрес короля из-за обиды, нанесенной её мужу и сыновьям назначением губернатора Ступеней. — Она никогда не говорила нам, зачем оседлала дракона, но я всегда думала, что это как-то связано с Корлисом. И как она распорядилась этой силой, если не ради его амбиций? Именно Визерра и её дракон пустили ко дну дорнийский флот и покорили Тирош. Визерра Морской Дракон, Мясник Бладстоуна, принцесса Тирошская. Рилла прищурилась. — Будьте осторожны, дядя, зять. Ибо если вы станете угрозой для её мужа и сыновей, Визерра Веларион не колеблясь уничтожит вас. Слова невестки эхом отдавались в сознании Отто, когда он преклонил колени перед Железным Троном, чтобы принести присягу как лорд Хайвотча и губернатор Ступеней. Он всё еще помнил зловещую тишину, последовавшую за речью Риллы. Никто не нашелся, что сказать. Произнося клятвы, заученные наизусть, он в глубине души гадал, правильно ли поступает, но затем мысли вернулись к Элинор, к Оскару и Алисенте, и он понял: так должно быть. На меньшее он не согласен. Это решение — единственно верное. Слова Риллы были лишь предупреждением о необходимости помнить об опасности. У Отто не было иного выбора, кроме как броситься в шторм, если он хочет обеспечить наследие и будущее своим детям. — Встаньте, Отто Хайтауэр, лорд Хайвотча и губернатор Ступеней, — приказал король. Вздрогнув, Отто поднялся и, получив позволение удалиться, занял место в стороне, чтобы наблюдать за продолжением церемонии. Он и не заметил, как закончил приносить присягу — мысли его были далеко. Он надеялся, что никто не обратил на это внимания. — Лорд Родрик из дома Арренов! Лорд Орлиного Гнезда и Хранитель Востока, Защитник Долины! И его сын и наследник, сир Джаспер Аррен, и его невестка принцесса Даэлла из дома Таргариенов! — провозгласил герольд. Все взоры обратились к дверям тронного зала, которые распахнулись, пропуская дом Арренов. Первым шел лорд Родрик — низкорослый по сравнению со свитой, лысый и с брюшком. Первым порывом Отто было счесть его слабым или мягким, но он знал, что это чувство обманчиво. В человеке, прослужившем мастером над законами более двадцати лет, не было слабости, а мягкости в нем было ровно столько, чтобы его искренне любили и уважали в Долине. В отличие от отца, сир Джаспер Аррен был высок и крепок, живот его был плоским и твердым, как дубовый щит. Светловолосый, с чарующими голубыми глазами и ослепительной улыбкой, заставлявшей многих дев при дворе вздыхать. Однако внимание Отто остановилось не на Джаспере Аррене, а на его супруге. Немногие были высокого мнения о принцессе Даэлле. «Принцесса-простушка» — так её называли. Её выдали за сира Джаспера, в которого она была влюблена с детства, по её собственному выбору и отправили в Долину. Мало кто ожидал, что из застенчивой и пугливой Даэллы выйдет нечто большее, чем просто тихая леди Гнезда, но женщина, представшая ныне перед Железным Троном, ничем не напоминала ту, которую ожидал увидеть Отто. Присмотревшись, он уловил неуверенность в её шагах, напускную браваду в походке, и всё же большинству присутствующих Даэлла казалась уверенной и властной — совсем не похожей на ту милую и простую принцессу, покинувшую столицу десять лет назад. Многие придворные, помнившие те времена, выглядели потрясенными переменой, включая, как заметил Отто, и членов собственной семьи принцессы Даэллы. Пока дом Арренов обменивался положенными приветствиями с королем, разум Отто напряженно работал над причинами их прибытия. Возвращение Арренов в столицу именно сейчас не было случайностью. Они не почтили своим присутствием даже свадьбу принцессы Визерры два года назад — дела в Долине, связанные с горными кланами, помешали им. И всё же теперь, когда король собирает королевство против Веларионов, они наконец вернулись. Дом Арренов был одним из двух великих домов, связанных с королем узами крови, и, подобно Баратеонам, они имели чрезмерно могущественных вассалов, союзных Веларионам, коим они с превеликим удовольствием подрезали бы крылья. Похоже, для дома Графтонов наставали суровые времена. Вскоре Арренов поприветствовали и пригласили освободить центр зала для следующей группы, и если до этого Отто был лишь слегка удивлен, то теперь он был буквально ошеломлен тем, кого объявили. — Лорд Джона из дома Мутонов, лорд Девичьего Пруда! И его супруга, принцесса Сейра из дома Таргариенов! Двор взорвался многоголосым хором шепотков и ропота. Отто, однако, всё еще не оправился от шока. Он в молчании наблюдал за тем, как свита Мутонов входит в зал. Лорд Иона возглавлял шествие, но в его походке не было и тени уверенности. Его взгляд метался из стороны в сторону, он смотрел куда угодно, лишь бы не на короля, к которому медленно приближался. Отто перевел взгляд за его спину — и вот она. Опальная дочь короля, скандально известная Сейра во плоти. Она была прекрасна, в этом не было сомнений, но Отто не понравилось высокомерное выражение её лица, и его ничуть не успокоил гнев, который, как он знал, пылал в её фиолетовых глазах. Она шла перед отцом и смотрела ему прямо в глаза, в то время как её муж съежился рядом — дерзкая, непокорная, не склонившая головы. Спустя шесть лет изгнания и позора Сейра Таргариен вернулась в Королевскую Гавань.