Глава 24: Лорд-Лев

Глава 24: Лорд-Лев Двенадцатая луна, 90 год от З.Э. Лорд-Лев За последний месяц в Королевской Гавани собралось множество знатных особ со всего королевства. Король Джейхейрис пригласил представителей многих домов, чтобы обсудить и подготовить единый фронт в свете новых торговых правил и налогов. Неофициально же все понимали: это была попытка сплотить королевство против мятежного дома Веларионов. После месяца пиров и балов, дискуссий и вводов во владение, кутежей и переговоров пришло время для заключительного пира. Все соглашения были достигнуты: розданы титулы лордов и губернаторства на Ступенях, скорректирован малый совет, а определенным домам, городам и новоиспеченным торговым компаниям дарованы хартии, призванные заполнить брешь, возникшую после устранения Веларионов из торговой системы королевства. Для такого человека, как Тимонд Ланнистер, это стало прекрасной возможностью завязать множество связей и завести новых друзей, еще шире распространив влияние своего дома по всему Вестеросу. Пользуясь случаем, Тимонд вовлек в беседу трех именитых лордов. — Правда ли, лорд Боремунд, что король простил принцессу Сейру? — спросил лорд Теомор Мандерли у Боремунда Баратеона. Тимонд подался вперед. В суде вовсю гуляли слухи: придворные стали свидетелями поразительной нежности и вежливости, которую король и его некогда опальная дочь проявляли друг к другу. Однако получить подтверждение от родного брата короля было бы надежнее всего. Боремунд кивнул. — Да, это так. С годами мой брат осознал, что семья важнее старых обид. «И все же король продолжает нападать на Веларионов, которые приходятся ему родней во многих смыслах», — подумал Тимонд. Он не жаловался, просто находил это забавным. Он внимательнее присмотрелся к лорду Боремунду, пытаясь отыскать в нем хоть какой-то намек на веларионское происхождение. Следов почти не осталось: ни серебристых волос, ни фиолетовых глаз, ни изящного телосложения. Боремунд был истинным Баратеоном: крупным, мускулистым и массивным. У него были ярко-голубые глаза, а борода и грива волос — густые и черные, как уголь. Его смех был могучим и громовым для друзей, но если вы становились его врагом, Боремунд Баратеон делался подобен камню — твердым, сильным и непоколебимым. Этот человек был беспрекословно предан своим старшим брату и сестре — королю и королеве. Его младшая сестра Джоселин была принцессой-консортом Драконьего Камня и однажды должна была стать королевой. Род Баратеонов вел свою историю по мужской линии от Ориса Баратеона, предполагаемого бастарда самого Завоевателя. Их родословная, история и преданность были переплетены с Таргариенами, и все же, несмотря на этот авторитет и родство, исторически вторым домом королевства считались Веларионы. Именно Веларионы когда-то пользовались величайшим расположением королей, именно им было позволено заявлять права на драконов и летать на них. Мать Боремунда Баратеона умерла, когда ему едва исполнилось два года. Он не чувствовал никакой привязанности к своему веларионскому наследию. Он был Баратеоном до мозга костей, и Тимонд не сомневался, что Боремунд втайне негодовал из-за того, что именно Веларионы, а не они, получили драконов, благосклонность королевского дома и признание всего света. До нынешнего момента. Зеленые глаза Тимонда сузились, словно лев выбирал добычу. — Лорд Дарклин, а что вы думаете об этом? Девичий Пруд и Сумеречный Дол издавна связаны отношениями. Что это сулит? Дункан Дарклин был высоким и худощавым. Тимонд сомневался, что тот обладает хоть какими-то воинскими навыками, однако в его глазах светился ум, выдавая острый интеллект. — Я полагаю, это сулит благо, — ответил он. — Всегда приятно слышать о примирении отца с ребенком. Я рад за Его Милость. А принцесса Сейра прошла очень долгий путь со времен своего скандала. Она увеличила доходы Девичьего Пруда в десять раз, и часть этого богатства перепала Сумеречному Долу. Она уже обратилась ко мне с предложением профинансировать строительство дороги между нашими городами. — Уже не просто городками, — с радушной улыбкой заметил Тимонд. — Я слышал, король даровал хартии и Сумеречному Долу, и Девичьему Пруду. — Именно так, — подтвердил Дарклин с довольной улыбкой. — Его Милость весьма щедр и доверил мне большую ответственность. В связи с недавним позором Веларионов и, как следствие, их союзников — Селтигаров и Графтонов — Девичьему Пруду и Сумеречному Долу поручено заполнить нишу, оставшуюся после потери торговли, которую ранее вели эти дома и их порты. Я уже вовсю работаю, ведя переговоры с магистрами из Эссоса, некоторые из которых присутствуют здесь сегодня. Тимонд гадал, насколько правдивы слухи о былых натянутых отношениях принцессы Сейры с ее младшей сестрой. Если верить придворным сплетням, они не ладили. «Слишком похожи», — говорили некоторые. Он решил не поднимать эту тему, помня, что здесь присутствует их дядя. Сплетни о членах семьи, даже если те в ссоре, редко приветствуются. Тимонд пришел сюда заводить союзников, а не врагов. — Это добрые вести. Рад слышать, — ответил он на слова Дарклина. — Будем надеяться, что дома Селтигаров и Графтонов проявят мудрость и вернутся в лоно короны. — Лично я в глубине души надеюсь, что нет. Сумеречный Дол процветает в их отсутствие. Мне бы не хотелось, чтобы это прекратилось, — пошутил Дарклин, заставив всех четверых рассмеяться. Тимонд знал, что Дарклин, как и многие до него, беспокоился об упадке Сумеречного Дола. Королевская Гавань и Дрифтмарк перетянули на себя всю торговлю, и даже новая городская хартия могла не остановить этот процесс. Этот человек был неуверен и встревожен. Идеальная мишень, чтобы заманить её под влияние дома Ланнистеров. Хотя Дарклин из корыстных побуждений мог желать вечного ослабления Селтигаров и Графтонов, Тимонд был достаточно умен, чтобы понимать: так будет не всегда. Они, как и многие союзники и торговые партнеры Веларионов на восточном побережье, уже начали дистанцироваться от мятежного дома, опасаясь гнева Таргариенов. Но кто скажет, долго ли продлится эта дистанция? Когда король настроен против них, а соперники процветают за их счет, Селтигары, Графтоны и другие могут решить пойти ва-банк и вернуться к Веларионам — особенно если тем удастся стабилизировать ситуацию в Тироше. Мать Корлиса Велариона была из Селтигаров, и через нее он был связан кровью с Селтигарами, Графтонами и Пиками. Лорд Бартимос Селтигар был родным дядей Корлиса. Его братья были женаты на представительницах домов Тарт и Графтон. Если Веларионы снова возвысятся, их родичи быстро вернутся на их сторону. Девичий Пруд и Сумеречный Дол могут многое потерять, если это произойдет, а в интересах дома Ланнистеров было не допустить повторного усиления Веларионов и их союзников. — Если вам понадобится помощь, дом Ланнистеров будет рад ее оказать. Мы разделяем взаимный интерес в процветании королевства, — произнес Тимонд, закидывая наживку. Глаза Дарклина расширились от жадности. — Я ценю ваше предложение, лорд Ланнистер. Уверен, Мутоны тоже оценят. Возможно, мы обсудим это позже? — Непременно, милорд. Я уже вижу одну область, в которой мы могли бы сотрудничать. Если я не ошибаюсь, лорд Дарклин, вашему второму сыну был отдан остров Пыльное Копье на Ступенях, не так ли? — Да, моему мальчику Стеффону. Но он пока слишком юн, чтобы управлять им самому. Мне нужно будет назначить кастеляна. — Мне придется сделать то же самое для моего сына Тайланда. Пока они не достигнут возраста, чтобы занять свои места, мы будем управлять островами от их имени через кастелянов. Уверен, там найдется немало возможностей для совместной работы, как и в сухопутной торговле между Западом и Сумеречным Долом. Теомор Мандерли, до того долго хранивший молчание, вступил в разговор: — С вашего позволения, лорд Ланнистер, лорд Дарклин, я уверен, что моему сыну Вилису тоже будет интересно поработать вместе. — Это было бы превосходно, милорд. Он ведь новый лорд Змеиного Упокоя, верно? — спросил Тимонд, всегда готовый заполучить еще одного потенциального союзника. — Именно так. Он где-то здесь, в зале, наверняка беседует с кем-то из лордов. Я позову его к вам. — Не стоит беспокойства, милорд. Спешить некуда, — заверил Тимонд лорда Мандерли, припоминая всё, что знал о нем. Лорд Белой Гавани был тучен и проницателен. За прошедшие десятилетия он стал личным другом короля и королевы и не раз принимал их в своем замке. Белая Гавань была главным портом Севера, и налаживание отношений с ними вряд ли могло навредить. Как минимум, это помогло бы лишить Веларионов возможного союзника. — Будет ли сама Белая Гавань заинтересована в обсуждении сделок с Западом? — поинтересовался Тимонд. Он не знал, клюнет ли Мандерли, но попытка того стоила. Мандерли улыбнулся. — Ну же, лорд Ланнистер, я вижу вашу игру, — пошутил он. — В принципе, я не против обсуждений, хотя и гадаю, что именно мы можем предложить друг другу. В конце концов, между Белой Гаванью и Западом почти нет реальных путей для торговли. Тимонд не сдавался: — Возможно, Ступени станут удобным местом для встреч? Мне только что пришло в голову, что у многих из нас вторые сыновья получили по острову-другому на Ступенях. Лорд Мутон, лорд Дарклин, вы, лорд Мандерли, и я сам. Младшие братья моих соратников, лорда Хайтауэра и лорда Редвина, тоже владеют там островами. А лорд Отто и вовсе не только лорд Хайвотча, но и новый губернатор! — И не забудьте про лорда Баратеона, — Дарклин указал на их собеседника. — Разумеется, милорд. Простите меня, лорд Боремунд, я не хотел вас задеть. На Ступенях земли получили столько домов, что порой трудно уследить… впрочем, если я не ошибаюсь, вы владеете Вейлом напрямую? Баратеон кивнул: — Так и есть. У меня пока нет второго сына, к сожалению. Его Милость был достаточно любезен, чтобы даровать Вейл мне лично до тех пор, пока он не появится. А если боги решат иначе, остров отойдет моему сыну Борросу. — Привилегии королевского брата, а? — подразнил Дарклин, хотя Тимонд уловил в его тоне нотку зависти. Баратеон не удостоил его ответом. — А как поживает ваш сын, лорд Боремунд? Надеюсь, с ним всё хорошо? — спросил Тимонд. Упоминать сына Баратеона было определенным риском. Тимонд по личному опыту знал, что все отцы любят хвастаться сыновьями, но только если есть чем хвастаться. Судя по слухам, Боррос Баратеон едва умел читать. Некоторые сравнивали его состояние со слабостью его кузины, принцессы Даэллы, хотя та, по всей видимости, с годами значительно преуспела. Баратеон прищурился, возможно, гадая, не кроется ли в вопросе подвох, прежде чем ответить: — Боррос в порядке. С каждым днем он становится выше и сильнее. Совсем как я в его возрасте. Я горжусь им. Однажды он станет достойным лордом. «Хорошо сказано, Баратеон», — подумал про себя Тимонд. — Рад это слышать. Мои собственные сыновья, Джейсон и Тайланд — им всего по два года, но они уже моя гордость и радость. — Ваши сыновья — близнецы, лорд Ланнистер? — спросил Дарклин. Тимонд кивнул: — Да. И к тому же идентичные. Я порой сам с трудом их различаю! — отшутился он. Все четверо промолчали об одном, но наверняка подумали: была и другая пара близнецов, всего на год младше Ланнистеров, и куда более печально известных. — Я слышал, младшему брату лорда Сванна отдали Скарвуд. Сколько у него сыновей? — спросил Мандерли, меняя тему. — Ни одного, — ответил Баратеон. — Только дочь по имени Джоханна, если мне не изменяет память. — Разве это не вызывает беспокойства? — спросил Тимонд. — Разве наследник мужского пола не лучше подходит для управления опасным и важным леном на Ступенях? — Время покажет, — отмахнулся Баратеон. — Какие вести из остального Штормового Предела, лорд Боремунд? — спросил Дарклин. — Неужели Тарт взялся за ум и вернулся в строй? Казалось, это беспокоило Баратеона куда сильнее, чем наследование Скарвуда. — Мы можем только надеяться. На Тарте слишком много проклятого веларионского влияния. Слишком много браков между этими домами, слишком много торговли между их островами. Тарт пока упрямится, но они либо проявят мудрость, либо увидят мой молот у себя перед носом. Это продолжающееся неповиновение королю больше не будет терпимым, — заявил он, пытаясь скрыть тот факт, что потерял контроль над вассалом. Тимонд не удержался от шпильки: — Простите за любопытство, милорд, но если Тарт так неохотно оказывает вам помощь, как именно вы и дом Сваннов намерены добираться до своих новых островов и патрулировать их воды? На это Баратеон лишь ухмыльнулся: — С помощью нашего нового флота, разумеется, — похвастался он. Тимонд вскинул брови: — Вашего нового флота? Баратеон шумно закивал: — Именно! Я решил вложиться в личный флот вместе с другими домами, такими как Эстермонты и те же Сванны. Сто килей уже заложены по всему Дождевому лесу и даже на верфях столицы, по милости короля. Его Милость любезно предоставил нам щедрый заем на постройку. В Штормовых землях нет недостатка в древесине для кораблей, пора бы нам реализовать наш потенциал! Дарклин и Мандерли вежливо поздравили Баратеона, но Тимонд был шокирован. В Штормовых землях, может, и нет нехватки леса, но того же нельзя сказать о штормах. Какой опыт в кораблестроении или управлении флотом был у Баратеона или его вассалов? В прошлом такие дела всегда поручались Тарту. Где Баратеон вообще намерен базировать свой новый флот? В заливе Губительных Валов? Тимонду стоило внимательно следить за этим развитием событий. Возможно, в Вестеросе зарождалась новая сила? Или же неопытность Баратеонов даст о себе знать, и их хваленый флот окажется позорным провалом. Это было бы забавно. На какое-то время беседа затихла, пока они прикладывались к кубкам с вином. Тимонд бегло окинул взглядом зал, собираясь возобновить разговор, как вдруг лорд Мандерли громко вздохнул. — Знаете, иногда мне кажется, что это такая жалость. — О чем вы? — спросил Тимонд. Дарклин и Баратеон тоже проявили любопытство. — Ну, о Веларионах, конечно. Нравился он вам или нет, но Морской Змей был человеком, достойным уважения и восхищения. Он многого добился для своего дома и выстроил великий торговый альянс. Признаться, я и сам подумывал присоединить к нему Белую Гавань. Увы, лорд Корлис поддался безрассудству и безрассудной гордости юности, — произнес Мандерли, в чьем голосе сквозило почти дедовское разочарование. Дарклин кивнул: — Я тоже рассматривал такую возможность. Но Веларионы проявили себя как ненадежные союзники, неверные и коварные по отношению к королю. Опасно иметь дело с домом таких мятежников. Союз с Веларионами, возможно, и помог бы когда-то остановить упадок Сумеречного Дола, признал про себя Тимонд. Теперь они этого никогда не узнают. Своим безрассудным завоеванием Тироша Веларионы сожгли многие мосты, которые наводили годами. Любое недовольство, которое иные могли испытывать, видя, как их собрата-лорда лишают заслуженной награды, испарилось без следа, подобно туману. Тимонд снова собирался направить беседу в нужное ему русло, когда лорд Мандерли в очередной раз перебил его: — О, наконец-то подали еду. Прошу прощения, милорды, от всех этих разговоров я проголодался. Быть может, продолжим позже? — сказал он, откланялся и ушел. Дарклин и Баратеон последовали его примеру. Вздохнув, Тимонд наполнил кубок вином и вернулся за свой стол к остальным западникам, прибывшим в столицу. Еда была хороша, как и подобало гостеприимству короля, но Тимонд с разочарованием отметил, что в ней было прискорбно мало специй. Оставалось надеяться, что новая Южная Морская компания, к которой он согласился примкнуть вместе с Редвинами и Хайтауэрами, вскоре поможет это исправить. С подачей блюд пир наконец начался по-настоящему. Шумные лорды пили и шутили, дамы сплетничали. Служанки изо всех сил старались избегать самых захмелевших гостей, хотя бояться им было особо нечего. Ни один лорд, как бы пьян он ни был, не был настолько глуп, чтобы позволить себе лишнего с челядью королевы Алисанны. Менестрели и барды перебирали струны арф, исполняя классические баллады под одобрительные возгласы. Разгоряченная толпа охотно подпевала таким мотивам, как «Медведь и прекрасная дева». Наконец король поднялся со своего места, призывая зал к тишине. — Прошу вашего внимания, милорды и миледи, — произнес он. — Благородные и почтенные магистры и сановники с востока, — он приветственным жестом указал на приглашенных гостей из Эссоса, каждый из которых занимал важное положение в управлении и торговле Браавоса, Пентоса и Волантиса. — Сегодня прекрасный повод! Мы собрались здесь — великие лорды и дома королевства, а также наши друзья из Эссоса! Я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы провозгласить несколько тостов. Во-первых, за наших новых лордов Ступеней и их губернатора — лорда Отто Хайтауэра из Хайвотча! Слова короля встретили громоподобными аплодисментами. Тимонд тоже присоединился к ним. Хотя он сам надеялся на место в совете или на то, что кто-то из его семьи станет губернатором Ступеней, он был удовлетворен тем, что получил. Трудно было ожидать, что король отдаст губернаторство Ланнистеру, когда Тимонд просил отдать их лен на Ступенях младенцу Тайланду вместо кого-то из взрослых братьев. У его близнецов впереди действительно великая судьба. Одному суждено вести Запад к величию. Другой станет основателем достойной побочной ветви, которая распространит влияние Ланнистеров на самом важном торговом пути мира. Тайланду едва исполнилось два года, и в ближайшее время он ничем таким заниматься не будет, но для Тимонда это было приемлемо. Он был терпелив. Он умел ждать. Лев не портит охоту слишком ранним прыжком. Нет, он выжидает. Он становится сильнее и могущественнее, двигаясь бесшумно и незаметно, пока не придет нужный миг. Тимонд отхлебнул из кубка. «Арборское золотое» было сладким и насыщенным. В конце концов, он должен был поддерживать своих союзников. Хотя их альянс был лишь плодом целесообразности, он не завидовал их успеху. Время дома Ланнистеров еще придет. А если новообретенное эго Редвинов и Хайтауэров станет слишком обременительным, Тимонду достаточно будет лишь напомнить им, что их драгоценная Южная Морская компания невозможна без золота и металлов Запада. Что они смогут предложить летнийцам без него? Он слушал, как король продолжает речь. — Во-вторых, за мой совет! Провозглашаю тост за его членов, как старых, так и новых! Мы приветствуем лорда Роберта Редвина, сына покойного лорда Манфрида, да упокоится его душа, в качестве нового мастера над кораблями! Также мы приветствуем возвращение знакомого лица — лорда Родрика Аррина в качестве мастера над законами! Когда король называл имена, по залу прокатывалась новая волна рукоплесканий и одобрительных криков. Представители Долины особенно громко и неистово приветствовали своего лорда. — И мы благодарим лорда Мартина Тирелла за его долгие годы благородной и верной службы. Мы всегда будем помнить о них! Иди с миром, старый друг! — Джейхейрис похвалил своего бывшего мастера над монетой, который ушел в отставку после тридцати с лишним лет службы. Конечно, ни для кого не было секретом, что настоящим мастером над монетой был не лорд Мартин, а его жена, леди Флоренс. Тем не менее, их отставка красноречиво говорила о положении дел в Просторе. Казалось, Тиреллы нервничали из-за возвышения Редвинов и Хайтауэров. И поделом. Они были не более чем притворщиками от истинного дворянства, выскочками-стюардами, чья власть едва ли распространилась бы дальше стен Хайгардена без благосклонности Железного трона. Разумеется, они опасались усиления истинной знати, многие из которой куда более достойны править Простором. — И наконец, я провозглашаю тост за мою семью! С нашими обновленными узами сыновнего благочестия мы будем стоять крепко и вести это великое королевство вперед, невзирая на любые невзгоды. С удовольствием и гордостью я объявляю всем вам, великие лорды, и всему королевству о помолвке моих старших внуков — принцессы Рейнис и принца Визериса! Пусть их союз станет маяком будущего нашего края — единым и нерушимым! На последнем объявлении короля аплодисменты были самыми громкими. Королевская помолвка всегда сопровождалась ликованием. Ни один лорд не хотел показаться нелояльным, не поддержав такое известие криками одобрения. Тимонд поднялся на ноги, чтобы аплодировать усерднее, и, не желая отставать, вскоре все остальные лорды в зале последовали его примеру. Тимонд когда-то и сам сватался к Рейнис, как до того к ее тетке Даэлле. Было досадно, что ни одна попытка не увенчалась успехом, но он признавал, что для принцессы Рейнис это мудрый брак. Многие, включая самого Тимонда, задавались вопросом о праве Рейнис наследовать отцу. Хотя обычаи, унаследованные от благородных андальских предков, ясно говорили, что она наследница, этим обычаям следовали не всегда. Вообще-то, сами Таргариены уже нарушили их, ведь король Джейхейрис взошел на престол, обойдя племянницу, дочь своего старшего брата. Объединение двух сильнейших притязаний на трон через брак было добрым знаком стабильности и мира. Дом Таргариенов останется сильным и сплоченным, а с ним будет процветать и королевство — если только дом Веларионов не устроит новых проблем. Веларионы думали, что одна лишь торговля делает их лучшими и величайшими. Они заносчиво расхаживали вокруг, щеголяя своим новым богатством и вычурными изобретениями, хвастались достижениями, своим богатым банком и передовым университетом. Певцы писали сонеты, описывающие великолепие и красоту Высокого Прилива, и воспевали авантюрную отвагу Морского Змея. Люди Дрифтмарка бахвалились тем, что превзошли Ланнистеров с Утеса. Ланнистеры никогда не проглатывали вызовы молча. Веларионы бросили им перчатку, осмелились возомнить себя выше их — какая неслыханная дерзость. Ланнистер всегда платит свои долги, и у Тимонда определенно накопился долг перед Веларионами. Люди болтали, будто те стали богаче их. Тимонд лишь посмеивался над этой мыслью. Как будто какой-то заурядный счетовод мог обладать богатством, способным сравниться с мощью Кастерли Рок. Тимонд не был глупцом и прекрасно понимал важность торговли. Он не презирал ее, как многие в королевстве. Ланниспорт всегда процветал за счет торговли и приносил Западу огромные средства. И все же, торговля бесполезна без золота. Тот, кто владеет золотом, владеет и торговлей, а золото дома Ланнистеров славилось даже в далеком Асшае, что у Тени. Пусть Веларионы хвастают своими достижениями. Их триумф превратится в грязь и пустую браваду, когда королевские санкции уничтожат их состояние и не оставят иного выбора, кроме как приползти на коленях, моля о пощаде. В Вестеросе уже поползли слухи о бедах, с которыми столкнулись Веларионы в том отравленном кубке — городе, который они завоевали. Чего стоил Банк Веларионов, когда им управляли глупцы, бросившие вызов королям-драконам и пустившие по ветру собственное состояние? Кто доверится этому рухнувшему банку, когда есть Золотой Банк Кастерли Рок, основанный в горе безграничного золота и подкрепленный ее неисчерпаемыми недрами? На какие изобретения мог надеяться университет Дрифтмарка, когда у них не останется средств на исследования, в то время как бесконечное состояние Ланнистеров рекой течет в университет Ланниспорта? Уже сейчас университет Ланниспорта расширял границы горного дела и металлургии, ища новые и лучшие способы добычи и очистки металла. Корабелы Запада уже строили собственные карраки, а их кузнецы мастерили свои компасы. И если Редвины и Хайтауэры не поубавят гордыню и не проявят должного уважения, вскоре Запад может и вовсе перестать в них нуждаться. Редвины и Веларионы могут кичиться своими флотами и новшествами, но флот Ланнистеров тоже становился сильнее и рос быстрее прежнего. Хайтауэры могут и дальше цепляться за свою Цитадель и отчаянно пытаться основать собственный Банк Староместа, но вскоре и то, и другое окажется в тени. Пусть Веларион падает со своего пьедестала. Пусть Хайтауэры и Редвины наслаждаются своим мигом славы. Наступит день, когда Вестерос снова услышит рык дома Ланнистеров — и этот рык заставит содрогнуться всех.