Глава 25: Тирош

Глава 25: Тирош Принцесса Тирошская Первая луна, 91 год от З.Э. Визерра Серебряный морской конек выпрыгнул из пучины и обратился драконом. Серебряный дракон взмыл в звездное небо, где его с грозным рыком поджидал красный соплеменник. Внизу, на земле, башня обливалась кровавыми слезами, а бледная крепость была объята пламенем, пылая в ночи, словно свеча во тьме. Фанатичные легионы молились у алтаря, а затем, скандируя гимны, двинулись маршем, неся за собой войну и хаос. Плач новорожденного младенца превратился в драконий рев. — Миледи? — чей-то голос позвал Визерру, и она очнулась от своего сна. Сонно потирая глаза, она неохотно поднялась с постели, щурясь от яркого света, хлынувшего в комнату, когда служанка раздвинула шторы. — Вы выглядите встревоженной, миледи, — в голосе Пины слышалось беспокойство. — Что-то не так? Визерра покачала головой: — Нет, ничего. Просто дурной сон. — О чем он был? — полюбопытствовала служанка. Визерра попыталась воскресить в памяти образы, но детали уже ускользали от нее. — Я уже и не помню. — Значит, это было неважно, — заверила её Пина. — Полагаю, что так, — согласилась Визерра, хотя в глубине души её не покидало чувство, будто она упускает нечто значимое. Когда сонное оцепенение окончательно рассеялось, в голову пришла мысль. — Который час? Служанка ответила с почти лукавым видом: — Уже за полдень, миледи. — Что?! — Визерра в негодовании вскочила на ноги. — Я давала четкие указания разбудить меня не позже половины девятого утра! Пина не испугалась. — Лорд Корлис отменил эти распоряжения, миледи. Он сказал, что вам нужен отдых, ведь вы работали до глубокой ночи. Если позволите, миледи, я думаю, он прав. Вы выглядите более отдохнувшей, чем за последние несколько недель. Визерра вздохнула. — Пустое, — бросила она раздосадованно, хотя и не без тени нежности. Ей следовало ожидать от Корлиса чего-то подобного, и то, что он привлек к этому Пину, не должно было её удивлять. Пина была её горничной еще до замужества, и за долгие годы у неё сложилось весьма своеобразное представление о преданности. Видимо, верность в её понимании означала сговор с мужем против хозяйки «ради её же блага». — Принеси мне поесть. Позавтракаю обедом, — распорядилась она. Преданная, как и всегда, Пина послушно поклонилась. — Как пожелаете, миледи. За едой Визерра просматривала письма. В последнем послании Ирины рассказывалась трагическая история тягот, которые Дрифтмарк испытывал из-за санкций. Визерру переполняла гордость от того, что Ауран нашел столько добровольцев на Дрифтмарке, готовых вступить в их армию или переехать в Тирош, чтобы помочь восстановить экономику города, но она искренне жалела, что причиной тому в основном служили лишения и нужда в работе. Она написала ответ Ирине, заверяя её, что Рейкар, Корлис и она сама в порядке, и что дела в Тироше идут… настолько хорошо, насколько это возможно. В свою очередь, она справилась о её самочувствии и здоровье её детей. Также Визерра с почти отчаянной тоской спросила о собственных сыновьях. Она не видела Джекейриса и Люцериса уже несколько месяцев. Было решено, что Тирош слишком нестабилен и опасен, чтобы привозить их в город. Она начала всерьез опасаться, что дети не узнают её при следующей встрече. Запечатав ответ Ирине, Визерра вскрыла следующее письмо с двойной печатью домов Кохерисов и Селтигаров. Письма Лейны, как обычно, были полны тревоги и отчаяния. Личная дружба, давний союз и кровные узы заставляли Селтигаров хранить верность… пока что. Свекор Лейны, Бартимос, приходился Корлису дядей, а её муж Клемент был его двоюродным братом. Однако, родство родством, а старая дружба в сторону — Лейна предупреждала, что они на пределе, и скоро у них не останется иного выбора, кроме как подчиниться приказам Короля. Визерра написала ответ, умоляя Лейну держаться, убедить мужа и свекра, а также попытаться склонить своего отца, Мастера над шептунами, высказаться в защиту дома Веларионов и не разрывать торговые соглашения. Она уверяла подругу, что дом Веларион выстоит и всё закончится благополучно. Часть её сознания нашептывала опасные слова сомнения, но Визерра подавила их. Она обязана была верить, иначе всё потеряно. — Пина! — позвала Визерра. — Да, миледи? Она протянула ей письма. — Отдай это гонцам. Пусть немедленно отправят на Дрифтмарк и Клешню. — Поняла. Краем глаза Визерра заметила стопку писем, о существовании которых хотела бы забыть. Послания из Королевской Гавани приходили почти каждую неделю. Мать, Эймон, Бейлон и Алисса писали ей месяцами, но Визерра не отвечала. Не могла себя заставить. Она чувствовала лишь… ярость и горечь предательства. Когда первые письма только начали приходить, Визерра не знала, чего ждать. Она надеялась, что семья поддержит её. Глупо было на это рассчитывать. Эймон, Бейлон, Алисса, мать… их обещания поддержки оказались лишь пустыми словами и ложью. Вскрывая печати Таргариенов, Визерра видела лишь боль. Слова осуждения, разочарования, критики и гнева, завуалированные под маской любви. Некоторые письма были полны скользких намеков на опасность амбиций её мужа; её умоляли вернуться домой, предостерегая от пути в «темное будущее». Почему они не понимали? Дом Веларион — вот теперь её дом. Рейкар, Ирина, Ауран, Алис — они стали ей теми братьями и сестрами, которых ей не хватало в детстве. Корлис был её сердцем, а сыновья — радостью. Для Визерры больше не существовало дома без них. Визерра думала, что спустя столько лет хоть кто-то из родных по крови наконец понял её. Увидел её боль. Захотел полюбить её такой, какая она есть, а не такой, какой они хотели её видеть. И всё же её снова оттолкнули. Бросили и оставили, стоило ей стать «неудобной», — точь-в-точь как в прошлом. Она слышала, что вся семья собралась вместе… собралась, чтобы объединиться против неё. Даже Дейла и Сейра были там. И корень всего этого — её отец. Когда-то она любила его, несмотря на его холодность и отказ дать ей дракона. Теперь эта любовь превратилась в пепел. Обида и ненависть обвились вокруг её сердца, удушая остатки нежных чувств. Джейхейрис Таргариен был причиной всех её бед. Он начал всё это, лишив её сыновей законного наследства и занеся над их домом Дамоклов меч. А теперь, когда они попытались вырваться из его ловушки, он вовсе отобрал Ступени, вывел её мужа из Совета и назначил на его место соперников. Он сделал всё, чтобы подорвать их финансы, разрушая жизни простых людей на Дрифтмарке и нападая на их союзников, словно тиран. Из-за отца Визерра была разлучена с детьми и заперта здесь. Она так хотела снова увидеть сыновей, услышать их лепет и посмотреть, как они семенят за ней по пятам. Она просто очень, очень устала. Рейкар, Корлис и она сама месяцами работали на износ, пытаясь стабилизировать этот проклятый город. Прошлая ночь была, пожалуй, первой, когда она выспалась за последние две недели. Всё остальное время — работа до полуночи и подъем на рассвете. Дел было слишком много. Визерре казалось, что она тонет в них. Все начиналось так многообещающе. Даже сейчас она помнила, как Тирошийский Конклав — этот совет старых реликтов, именовавших себя знатью и магистрами — поначалу пытался выказывать непокорность. Они быстро сменили тон и задрожали от страха, когда Визерра ввела Пламенную Меч зал и позволила драконице «высказаться» самой. Воспоминание об этом вызвало на ее губах тусамодовольную ухмылку. После столь убедительной речи Пламенной Мечты Конклав единогласно проголосовал за избрание ее мужа Корлиса Архонтом Тироша, сделав этот титул наследственным и наделив его абсолютной властью. Первым же указом Корлис закрепил статус их сыновей как своих наследников. Вторым — провозгласил конец рабства в Тироше и всех его владениях. Третьим — конфисковал всё имущество и богатства каждого жителя города, который владел рабами, торговал ими или участвовал в набегах за живым товаром. За считанные дни Тирош погрузился в хаос. Обретя свободу, многие рабы восстали и начали вырезать семьи своих бывших хозяев. Чтобы остановить кровопролитие и гибель невинных, Корлис и Визерра приказали армии Веларионов собрать всех, кто попал под действие третьего указа, и запереть их в Черной Крепости ради их же безопасности, пока разъяренная толпа сжигала поместья и расправлялась с угнетателями. Самые одиозные работорговцы и владельцы были казнены. Их невиновным супругам, детям и верным слугам разрешили покинуть город и отправиться туда, куда они пожелают. Все они выбрали Пентос: Мир казался слишком слабым и нестабильным после поражения в войне, а Волантис до сих пор считался врагом. Несмотря на то, что под конец войны Пентос выступил против них, он издавна поддерживал добрые отношения с Тирошем и согласился принять семьи бывшей тирошийской элиты, учитывая их благородство и валирийскую кровь. Возможно, Пентос рассчитывал, что приток отпрысков знатных родов обогатит город. Как и в Тироше, там было много богатых семей, возводивших свою родословную к Древней Валирии и говоривших на высоком валирийском. Они даже зашли так далеко, что прозвали себя «Сорока Семьями Пентоса» — вычурное подражание сорока родам драконьих владык древности, из которых на свете остался лишь один, её собственный. Несмотря на гнев, который она питала к родным, Визерра никогда не переставала гордиться своим происхождением. Пообедав и приведя себя в порядок, Визерра оделась и вышла из покоев, настраиваясь на очередной долгий и тяжелый день. Стоило ей переступить порог, как один из двух гвардейцев Прилива, стоявших на часах, преданно последовал за ней. Его доспехи океанского синего цвета с серебряной отделкой и морской-зеленый плащ ясно давали понять, кого он охраняет; все вокруг почтительно расступались, зная, что за неуважение придется отвечать перед ним. Слуги во дворце Архонта были разного происхождения. Самых верных привезли с Дрифтмарка, как Пину. Большинство же составляли бывшие тирошийские рабы, и те держались с ней куда осторожнее. Они благоговейно кланялись ей, называя Залдиларос — сокращение от слов высокого валирийского «Zaldrīzes Dārilaros», Драконья Принцесса. Вскоре Визерра встретила человека, которого знала довольно неплохо. Лизос Эранир, тирошийский дворянин и бывший член Конклава, а ныне — добровольный союзник и слуга Веларионов. Некоторых представителей старой элиты пощадили и позволили остаться. Это были более достойные рабовладельцы, относившиеся к своим подневольным хотя бы с малой долей уважения. Эти люди согласились сотрудничать с Веларионами, чтобы смягчить переходный период и отмену рабства. Взамен им вернули богатства и владения, а иногда даже жаловали новые земли, конфискованные у их изгнанных соперников. Все они занимали важные посты в правительстве Веларионов. Лизос Эранир был среди них первым. До того как Веларионы покорили Тирош, Лизос Эранир не раз выступал в Конклаве, рассуждая о гражданском долге валирийской знати быть великодушными хозяевами и нести рабам цивилизацию и культуру. Он даже предлагал постепенно освобождать их, как только те «станут цивилизованными». Его считали добрым господином: поговаривали, что он выступал против рабства по философским соображениям и иногда давал вольную за преданную службу. Впрочем, доброта — понятие относительное. Изучая биографии знати, чтобы решить, кому стоит предложить сотрудничество, Визерра и Корлис обнаружили, что однажды Эранир приказал высечь рабов за попытку побега и велел втереть соль в их раны, чтобы шрамы остались «уроком на будущее». Рабы считали его «добрым» лишь потому, что другие господа распяли бы беглецов в назидание остальным. И несмотря на свое якобы неприятие рабства, Эранир никогда открыто не оспаривал его законность в Тироше и не предпринимал решительных шагов к освобождению большинства своих людей. Иногда он даже покупал новых, хотя в самой работорговле не участвовал. Репутация у него была неоднозначная. С одной стороны, рабы, казалось, уважали его как одного из самых мягких хозяев, и особняк Эраниров меньше всего пострадал от погромов сразу после падения города. С другой — он всё же владел людьми и сурово наказывал их за проступки, пусть и не так зверски, как его коллеги. Впрочем, в этом плане Эранир мало чем отличался от многих лордов Вестероса. Хотя простолюдины там не были рабами, лорды зачастую обращались с ними именно так, особенно до воцарения её отца. Эранир, по-видимому, считал институт рабства неким «необходимым злом» и быстро переменил мнение, когда Визерра с мужем захватили город. Он был первым из старой знати, кому они предложили союз, и он принял его почти с восторгом. С тех пор у Визерры с Эраниром сложились вполне рабочие отношения. — Лорд Эранир, рада видеть вас этим прекрасным утром, — любезно поприветствовала она его на высоком валирийском. Она была Таргариеном. Высокий валирийский был для нее родным — в каком-то смысле даже больше, чем общий язык вестеросцев. В семье на них говорили попеременно, порой смешивая оба языка в одном предложении. Даже в доме Веларионов на высоком валирийском общались свободно — и из гордости за свое происхождение, и из практических соображений: даже сейчас, спустя почти двести лет после Рока, он оставался главным языком торговли и дипломатии в большей части известного мира. Вся влиятельная элита Тироша говорила на нем, и безупречное владение языком позволяло Веларионам без труда общаться с местными, чего нельзя было сказать о многих их солдатах и слугах с Дрифтмарка. — Принцесса Визерра, вы прекрасны как всегда, — отвесил комплимент Эранир с чарующей улыбкой. Его волосы были окрашены в кричаще-яркий синий цвет. Любопытная традиция среди зажиточных горожан — красить волосы в экстравагантные цвета, чтобы подчеркнуть свой статус и достаток. В конце концов, красители были богатством Тироша, прославленным на весь мир. Она усмехнулась: — Льстец. — Как начался ваш день, принцесса? — вежливо осведомился он. — Он едва успел начаться. Мой муж вступил в заговор с моей горничной, чтобы дать мне поспать подольше, — ответила она, добавив в голос притворного недовольства. Лорд Эранир раскатисто рассмеялся: — Наш милостивый Архонт принял мудрое решение. Было бы прискорбно, если бы ваше жизнелюбие угасло из-за недосыпа, если позволите мне так выразиться, принцесса. — Пустяки. Вы прощены, милорд, — Визерра отмахнулась от формальностей. — Как поживает ваша семья? — Благополучно, как и всегда. Супруга постоянно ворчит, что я слишком много работаю, и требует, чтобы я проводил больше времени с ней и детьми, — с нежной улыбкой пояснил Эранир. — Вам стоит прислушаться к жене, — шутливо предостерегла Визерра. Лорд Эранир улыбнулся, но покачал головой: — Она не до конца понимает. Настанет день, когда работа будет окончена, и я буду уверен, что мои дети вырастут в Тироше, свободном от рабства, процветающем и успешном. Тогда я буду проводить с ней каждый день столько, сколько ей будет угодно. Красивые слова, но были ли они искренними или просто актерской игрой, чтобы снискать ее расположение? Визерра не была уверена. — Достойная цель, — дипломатично заметила она, — хотя путь к ней может быть долгим. Советую вам всё же найти способ задобрить супругу. Нет в семи преисподних ярости страшнее, чем гнев обманутой женщины. Лорд Эранир хмыкнул: — Это изречение из вашей «Семиконечной звезды»? — Нет, — Визерра ухмыльнулась. — Это от моего мужа. На сей раз лорд расхохотался от души, и Визерра вскоре к нему присоединилась. Минуты веселья и смеха были редким сокровищем в эти трудные и суетные дни. Она наслаждалась этим чувством. — Где на самом деле мой муж? — спросила Визерра у чиновника. — Архонт сейчас в тронном зале, если не ошибаюсь, вместе с сиром Рейкаром. У них встреча с сановниками и послами из других Вольных Городов. — Тогда мне пора. Доброго вам дня, лорд Эранир, — пожелала она дворянину. — И вам, принцесса, — ответил он, отвесив поклон перед уходом. Закончив разговор, Визерра направилась к тронному залу в сопровождении верного гвардейца. Она не знала, что и думать об Эранире. Он был вежлив и почтителен, но так вел себя любой, кто был достаточно умен, чтобы играть в «игру». Стражники у дверей заметили её приближение и распахнули створки. Тронный зал Тироша разительно отличался от зала в Высоком Приливе. Он был больше и внушал трепет. Повсюду красовались бюсты драконов — наследие времен, когда Тирош был военным аванпостом Фригольда. С потолка свисали гобелены, повествующие о славной истории города. Трон в дальнем конце зала не был похож на привычное светлое кресло из плавникового дерева. Это было изысканное мягкое сиденье из окрашенного бархата и шелка, на каркасе из эбенового дерева с золотыми и серебряными украшениями. Истинное свидетельство богатства Тироша, которым распоряжались сидевшие здесь Архонты. И теперь на этом месте восседал муж Визерры, правя городом как его абсолютный властелин. Он представлял собой внушительное и эффектное зрелище: как и всегда великолепно одетый в изысканный серебристо-синий дублет и морской-зеленые штаны. На пальце его красовалось кольцо Архонта, а в руке он держал скипетр — два символа власти, вручаемые Конклавом избранным правителям. Во многих уголках мира человека со скипетром назвали бы королем. У Корлиса определенно был величественный вид и аура монарха, и если бы не отсутствие короны и официального титула, Визерра, не колеблясь, назвала бы его так. В конце концов, он был её консортом. Мужем принцессы — пусть даже её титул мало что значил в эти темные времена. Десять гвардейцев Прилива стояли у подножия помоста, гарантируя, что ни один потенциальный убийца не подберется к Веларионам. Рейкар стоял справа от Корлиса, на несколько ступеней ниже трона. Он призывал собравшуюся толпу к порядку. — Магистры, господа, прошу внимания! Его Превосходительство Архонт Тироша готов выслушать вас. Пожалуйста, подходите по одному, согласно вашей очереди, — Рейкар пытался урезонить толпу послов, говоря на высоком валирийском, который они втроем договорились оставить придворным языком Тироша. Корлис заметил её и улыбнулся, прежде чем подняться с трона, чтобы поприветствовать супругу. Он взял её за руку и обратился к собравшимся: — Милорды. Великолепные магистры и почтенные сановники. Уважаемые послы. Позвольте представить мою жену. Принцесса Визерра, наездница Синей Королевы, Пламенной Мечты. Она и мой брат, сир Рейкар, будут говорить от моего имени на этих переговорах. Вы обязаны проявлять к ним такое же уважение, какое проявляете ко мне. Визерра заметила, как Рейкар сдержанно кивнул на слова Корлиса — похоже, он всё еще был раздосадован тем, что толпа не спешила ему подчиняться. Она прошептала вопрос на ухо мужу на общем языке, чтобы снизить риск подслушивания: — Кто именно все эти люди? Он ответил: — Магистры и владельцы предприятий со всего Эссоса. Все они ранее имели дела с тирошийскими гильдиями и купцами. Теперь они гадают, остаются ли в силе прежние соглашения или нужно заключать новые. Визерра понимающе кивнула. Тирош производил лучшие красители в известном мире. Кроме того, город славился множеством других товаров: грушевым бренди, винами и многим другим. Золоченые доспехи и шлемы в форме животных, украшенные драгоценными металлами, также были известным продуктом города, несмотря на то, что сами тирошийцы считали торговлю более почетным занятием, чем ремесло воина. Тирош также был домом для множества банков и их услуг. Завоевав город и уничтожив прежний правящий класс из рабовладельческой элиты, знати и купцов, дом Веларион завладел подавляющим большинством городских банков, недвижимости, прибыльных гильдий красильщиков и других отраслей бизнеса. Это было колоссальное приобретение, в котором они до сих пор пытались разобраться и взять под контроль. Неопределенность, вызванная сменой власти, привела к тому, что экономика Тироша практически замерла: международные партнеры не понимали, остаются ли в силе их прежние контракты. А в тех случаях, когда сделки продолжали действовать, прежняя норма прибыли, на которую тирошийцы опирались при экспорте и импорте, стала недостижимой из-за отмены рабства. Последние месяцы Корлис приглашал к себе почти каждого крупного торгового партнера, чьи имена Рейкар и он находили в архивах тирошийских гильдий и предприятий, чтобы выработать новые соглашения или подтвердить старые. Особую роль играли банки: многие иностранные гильдии и магистры держали деньги на тирошийских счетах и требовали вернуть их до возобновления торговли. Корлис шел на уступки, чтобы начать восстановление экономики города, так что, к сожалению, захват банков оказался не таким уж золотым дном, как они надеялись. Что ж, по крайней мере, всё имущество, ранее принадлежавшее тирошийской элите, перешло к ним. Это стало весомым дополнением к тому внушительному состоянию, что осталось на Дрифтмарке и в его собственном банке, и помогало финансировать оккупацию и управление Тирошем. Увы, в городе не нашлось почти ни крупицы валирийской стали. Продажа всего пары клинков могла бы разом решить все их финансовые проблемы. Корлис, казалось, хотел сказать ей что-то еще, но возгласы толпы отвлекли его. Посмотрев на собравшихся, он обернулся к Визерре и пообещал, что они поговорят позже, после чего спустился по ступеням ближе к людям. Некоторые попытались подойти к нему вплотную, но гвардейцы Прилива преградили им путь. — Соблюдайте дистанцию перед Архонтом, — скомандовал капитан на ломаном валирийском. — Вольно, капитан, добрые магистры просто воодушевлены, — распорядился Корлис на общем, прежде чем перейти на высокий валирийский. — Тем не менее, мои верные стражи правы. Прошу прощения, господа, я должен настоять на уважительном расстоянии во время этой встречи. Ничего личного, лишь мера предосторожности. Прошу отнестись с пониманием. Когда толпа успокоилась, Корлис продолжил: — Итак, что привело вас сюда этим прекрасным утром, господа? Зал мгновенно взорвался многоголосым шумом и выкриками. Корлис немного повысил голос, чтобы его слышали все: — Господа! Пожалуйста, по одному. Вы, — он указал на одного из мужчин в толпе. — Как ваше имя, добрый сир? Откуда вы и чьи интересы представляете? — Я магистр Доничо Нахен, Ваше Превосходительство. Я из Пентоса. Мои средства хранятся в нескольких тирошийских банках, и ранее я имел дела с местными магистрами и гильдиями, закупая красители и рабов. — Могу заверить вас, магистр Нахен, что ваши деньги в сохранности, и вы вольны забрать их в любое время. Однако я должен предупредить: Тирош больше не торгует рабами. Тем не менее, я буду рад обсудить с вами вопрос красителей, и уверен, что мы придем к новому, взаимовыгодному соглашению. Магистр Нахен выглядел задумчивым, но кивнул. Следом руку нетерпеливо поднял другой сановник, и Корлис выслушал его, а затем и следующего. Так продолжалось, пока он не обратился почти к половине присутствующих. — Верно ли я полагаю, что все вы — магистры или посланники, представляющие интересы гильдий, почтенной знати и владельцев бизнеса из Вольных Городов: Браавоса, Пентоса, Мира и Волантиса? — спросил он. Собравшиеся переглянулись и закивали. — Верно ли также, что каждый из вас или те, кого вы представляете, ранее имели дела с Тирошем, торгуя самыми разными товарами и услугами: рабами, пряностями, шелком, красителями, винами, доспехами, оружием и даже кораблями? Они снова кивнули. Корлис на мгновение задумался. — Что ж, господа. Позвольте пригласить всех вас насладиться гостеприимством Тироша еще несколько дней. Было бы упущением с моей стороны решать дела со столь уважаемыми гостями в такой большой толпе. Пожалуйста, назовите свои имена моему брату, сиру Рейкару, — он указал на Рейкара, стоявшего рядом с пером и бумагой, — и мы позаботимся о том, чтобы в ближайшие дни каждый из вас получил личную аудиенцию со мной для обсуждения новых договоров и подтверждения старых. А пока — отдыхайте. Гостеприимство Тироша в вашем распоряжении. — И последнее: я обязан повторить, что Вольный Город Тирош больше не практикует рабство. Мы не будем продолжать сделки в этой сфере и не допустим их проведения на нашей территории, — твердо и вежливо подытожил Корлис. Визерра была с ним солидарна. К сожалению, Тирош десятилетиями ковал себе репутацию города работорговцев. Рабы здесь превосходили свободных числом три к одному, а тирошийские невольничьи суда славились своей агрессивностью: они заплывали даже за Стену, чтобы захватывать одичалых. Их экзотическая внешность и грубая сила высоко ценились в Эссосе — из них делали «живых игрушек», гладиаторов или чернорабочих. — Однако мне выпала честь быть не только Архонтом Тироша, но и лордом Дрифтмарка. Поэтому я могу предложить вам множество товаров, произведенных или перепродаваемых на Дрифтмарке: наш собственный бетон, печатные прессы и многое другое, а также пряности, шелка и предметы роскоши, которые наши торговые пути доставляют с Дальнего Востока. Всё это может стать предметом переговоров. Надеюсь вскоре увидеть каждого из вас и построить новые, прочные торговые отношения. Благодарю за внимание, господа, — закончил Корлис, отпуская толпу. Визерра заметила, как у многих вспыхнули глаза при упоминании товаров с Дрифтмарка. Другие смотрели скептически — вероятно, гадая, смогут ли Веларионы наладить поставки в условиях санкций Железного Трона. Когда зал опустел, Корлис повернулся к ней и поднялся по ступеням с лукавой улыбкой. — Вижу, ты наконец-то проснулась. — И вовсе не благодаря тебе, — Визерра досадливо покачала головой. — Ну что ты, моей принцессе нужен «сон красоты». — А тебе, значит, нет? — спросила Визерра, в чьем голосе насмешка смешивалась с беспокойством. Корлис работал по ночам не меньше неё. — Мне? Нет. Я полагаюсь на свое природное обаяние и стать, — похвастался Корлис. Визерра закатила глаза и уже собиралась колко ответить, когда Рейкар громко объявил: — Следующий посланник заходит! На лице мужа промелькнуло разочарование, но он все же обернулся к посланнику. — Ах, лорд Антарион. Последний раз мы виделись, когда вы представляли Браавос в качестве наблюдателя при подписании Тирошийского договора. Что привело вас обратно, милорд? — Морской Владыка направил меня, лорд Веларион, — ответил Антарион. — Он… Визерра перебила его: — Вы обращаетесь к Архонту Тироша, лорд Антарион. Проявите к нему должное почтение, — прорычала она. — Ну же, Визерра, я полагаю, добрый лорд просто запамятовал. В конце концов, мое возвышение до Архонта произошло совсем недавно. Уверен, он не хотел никого оскорбить, — промолвил Корлис, разряжая обстановку. Выражение лица Антариона оставалось настороженным. — Именно так. Ваше Превосходительство, при нашей последней встрече я не был должным образом осведомлен об интересах Браавоса. Теперь же, получив инструкции, я хотел бы обсудить их с вами от имени Морского Владыки. Корлис кивнул: — Продолжайте, милорд, мне не терпится их выслушать. — Во-первых, у Браавоса есть ряд давних торговых соглашений с Тирошем. Они касаются тарифов, таможенных пошлин, импортных сборов, обмена валюты и прочего. — Я вполне готов обсудить их и предложить Браавосу весьма выгодные ставки, — начал Корлис, но Антарион прервал его. — Вы не поняли, Ваше Превосходительство. У Браавоса нет желания вести переговоры. Мы требуем, чтобы эти соглашения оставались в силе на тех самых условиях, на которых они были заключены более ста лет назад, еще в Века Крови. «Это нелепо», — подумала Визерра. Десятилетия назад Браавос навязал Тирошу почти грабительские условия, воспользовавшись его отчаянием, когда волантийские корабли стояли под стенами города. Они дошли до того, что заставили Тирош отдать всю имевшуюся валирийскую сталь в качестве дани и платы. Отчасти именно поэтому Железный Банк был так богат и могуществен: золото на его счетах было обеспечено валирийской сталью, хранящейся в его хранилищах. Лисенийцы и мирийцы подвергались похожим притеснениям под властью Волантиса; «старая кровь» горделиво выставляла напоказ богатства и валирийскую сталь, силой отобранную у подвластных городов. Общая неприязнь к иностранному вмешательству и стала причиной того, что три города сблизились, надеясь создать Триархию. Вместе, как они думали, они смогут сбросить иго любого чужеземного влияния и империализма — будь то со стороны Волантиса или Браавоса. Она подала голос: — Неужели Браавос взял в привычку навязывать кабальные условия почтенным партнерам и друзьям? Иные могли бы назвать это рабством, — заметила она, уколов браавосийца их пресловутой ненавистью к этому институту, при том что они мало что сделали для его искоренения. За пять месяцев Визерра и её дом сделали для прекращения рабства в Эссосе больше, чем Браавос за шестьсот лет. Антарион улыбнулся: — Нет, принцесса. Просьба к партнерам держать свое слово — это не порабощение. Ваше слово — ваша честь. — Мы никогда не давали никакого слова, — отрезала Визерра, медленно расхаживая по ступеням, то и дело меняя направление, словно дракон, кружащий вокруг добычи. — Его дал Вольный Город Тирош, принцесса. Тот самый город, законными правителями которого вы с мужем себя называете, претендуя на легитимную передачу власти от прежних хозяев. А значит, это ваше слово, — ответил Антарион с явным азартом. — Есть также вопрос нашего союза против Волантиса. Браавос просит, чтобы он также оставался в силе. Исторически военному флоту Браавоса разрешался безопасный и дешевый проход, а также стоянка в тирошских гаванях согласно условиям этого союза, пока наши города вместе боролись с пиратством на Ступенях и сдерживали волантийскую агрессию. Морской Владыка желает, чтобы союз соблюдался и браавосийские корабли вернулись в эти воды, — произнес он, меняя тему. Корлис усмехнулся. — Вам что-то кажется смешным, Ваше Превосходительство? — потребовал ответа Антарион. — Простите меня. Просто тирошские воды в настоящее время изрядно переполнены нашим собственным флотом. Вы ведь помните флот Веларионов, а также те тирошские корабли, что сдались или перешли под наше начало. Для браавосийских судов здесь просто нет места. — Тогда простите мне мою дерзость, но освободите место, Ваше Превосходительство. Того требует честь! Условия нашего союза предельно ясны! — Так почему же вы сами их не соблюдали? — вмешался Рейкар. — В прошлом столетии Тирош не раз воевал с Миром и Лисом, многократно просил о помощи и получал отказ. Браавос также не оказал никакой поддержки в недавней войне против Волантиса. Или вы обвиняете нас в том, что мы лжем в собственных архивах? Корлис одобрительно кивнул брату. Аргумент был блестящим. Антарион заметно занервничал. — Вы бы знали, сир Рейкар, если бы читали союзный договор, что Браавос обязался оказывать Тирошу военную помощь только в случае агрессии со стороны любого государства, кроме Мира и Лиса. У Браавоса не было ни малейшего желания ввязываться в мелочные распри трех вздорных сестер из-за Спорных Земель. Они оправдывают свое название. — Более того, вы говорите о недавней войне с Волантисом. Браавос действительно предлагал помощь Тирошу, и нам было отказано. Вместо этого Тирош объединился с Миром и Лисом в их злосчастную Триархию. Браавос не виноват, что нашу помощь отвергли. Нельзя помочь тому, кто не желает принимать помощь. — Тогда почему вы отказали им, когда они действительно попросили? Когда дом Веларион выступил против Тироша, почему Браавос не пришел на выручку городу? — спросил Корлис с лукавой улыбкой. Это по-настоящему сбило Антариона с толку. — Что? Вы и есть дом Веларион! Вы захватили власть путем насильственного завоевания прежде, чем Браавос успел среагировать! — Неверно, милорд. Силы дома Веларион занимали этот город целый месяц, прежде чем Корлис Веларион был избран Архонтом. В это время, до официальной смены власти, в Браавос были направлены многочисленные просьбы о помощи, и все они были отклонены. Это зафиксировано в наших записях, — произнес Корлис с абсолютно невозмутимым лицом. Антарион начал выходить из себя. — Давайте прекратим эти игры, Ваше Превосходительство, и поговорим начистоту, как подобает благородным людям. Вы — Корлис Веларион, лорд Приливов. Вы захватили Тирош силой оружия за месяц, заставили Конклав назначить вас Архонтом под принуждением, а теперь жалуетесь, что Браавос не помешал вам всё это сделать? В чем здесь вообще проблема? — В том, лорд Антарион, что если вы ждете от меня соблюдения слова прежних правителей Тироша, то почему сам Браавос не сдержал данное им слово? Я думал, ваше слово — ваша честь? — спросил её муж с той самой невыносимой улыбкой победителя. Очаровательной и дерзкой улыбкой человека, в которого она когда-то влюбилась. Антарион фыркнул. — Если вы намерены упорствовать, вам будет интересно узнать, что мой коллега в Королевской Гавани сообщает: король Джейхейрис предложил Браавосу чрезвычайно щедрые условия. — Разве он не сжег часть вашего города и не угрожал сжечь остальное? — Визерра не была впечатлена. — Мне говорят, условия достаточно щедры, чтобы мы могли забыть старые обиды. Возможно, даже настолько, что мы уступим его просьбе прекратить торговлю с Тирошем и Дрифтмарком, — произнес Антарион с наигранной вежливостью. — Вы угрожаете нам, лорд Антарион? — потребовал ответа её муж. Его веселый и озорной тон исчез, сменившись низким, хриплым рокотом — в голосе зазвучало предупреждение. — Отнюдь. Это просто констатация факта, — бодро ответил Антарион. — Возможно, вам стоит вспомнить, что случилось в прошлый раз, когда Браавос делал «заявления» наездникам драконов, Антарион, — угрожающе произнесла Визерра. — Разумеется, я помню. Я был там, еще совсем мальчишкой, когда Бронзовый Гнев обрушился на Черно-белый Дом и превратил его в руины. Но ведь на этом драконе летает ваш отец, не так ли? Он король Вестероса, и, будем честны, принцесса, сейчас он не очень-то доволен вами и вашим домом. Неужели он действительно позволит вам и дальше бесчинствовать в Эссосе, подобно разбойникам, разрушая и завоевывая всё, что вам заблагорассудится? Ответ Визерры был быстрым, как удар бича: — Слабое утешение для вас, милорд, ведь когда ваш город будет лежать в руинах, вы будете слишком мертвы, чтобы печалиться об этом. Мой отец сжег лишь одно здание. Сколько же сжечь мне? Быть может, я выберу Арсенал, или дворец Морского Владыки, а может, и само поместье Антарионов, — её голос был холодным как лед, а последние слова она произнесла почти шепотом, который, однако, прозвучал для Антариона оглушительно. — Вы угрожаете мне, принцесса? — потребовал ответа Антарион. — Отнюдь. Это просто констатация факта, — отозвалась Визерра с притворной вежливостью, стараясь скрыть ликование. — Ну же, нет нужды в такой агрессии, с обеих сторон, — вмешался Корлис, накрыв её ладонь своей. Это был жест поддержки для жены и одновременно знак примирения для посла — теперь, когда предупреждение было озвучено. — Лорд Антарион, вот что я готов предложить Браавосу. Наш союзный договор, включая условия базирования браавосийских кораблей в наших водах, будет приостановлен и заменен декларацией о дружбе и взаимных интересах. Прежние грабительские тарифы и пошлины Браавоса будут отменены ради справедливости. Однако, учитывая долгие отношения между нашими великими городами, я готов обсудить, какими именно станут новые ставки сборов, финансового обмена и торговли. — Более того, я хочу предложить Браавосу возможность. В настоящее время Железный Трон Вестероса наложил несправедливые санкции на Тирош и Дрифтмарк. Следовательно, многие товары, производимые в обоих регионах, пользуются в Вестеросе огромным спросом при остром дефиците, и цены на них будут баснословными. И, как вы сами признали, Джейхейрис предложил Браавосу щедрые условия — условия, которыми вы можете торговаться, чтобы отстоять свой суверенитет. Неужели вы позволите Джейхейрису Таргариену, человеку, посмевшему сжечь браавосийскую святыню, диктовать, с кем Браавос может или не может торговать? Антарион задумался. — И что же вы предлагаете? — Браавос может стать посредником. Вы будете закупать эти товары здесь, в Тироше, перевозить их в Вестерос и продавать там. По моим подсчетам, Браавос получит огромную прибыль. К тому же наши союзники в Девичьем Пруду, на Клешне и Тарте обладают крупными портами, готовыми принять эти грузы и предложить Браавосу еще более выгодные условия. — Иными словами, вы сможете обойти санкции, ваши союзники получат столь необходимую поддержку, а Браавос сказочно разбогатеет, — подытожил Антарион. — Все в выигрыше, — уверенно подтвердил Корлис. Антарион покачал головой: — Я не разделяю вашего оптимизма. Что если Джейхейрис узнает о наших делах? Вы считаете его глупцом? Мы будем торговать и с домом Веларион, и с их союзниками товарами, которые производит именно дом Веларион. С чего бы ему не выступить против Браавоса? — Пусть попробует, — дерзко бросил Корлис. — Пусть смотрит, как из-за этого рушится вся его экономика. Полно вам, Антарион, мы оба знаем, что Вестерос уже лихорадит от бессмысленных санкций Джейхейриса против меня. Посмотрите вокруг, — он указал на изысканные гобелены, дорогой бархат и прочие символы богатства в тронном зале. — Джейхейрис сделал против нас всё, что мог, и ради чего? Могущество дома Веларион непоколебимо! Он может наложить санкции на Браавос, если пожелает, но на Браавос и дом Веларион одновременно? Экономика Вестероса просто не выдержит. Нет, уверяю вас, мой друг: Джейхейрис не посмеет пойти против Браавоса. — Если же и этого мало, чтобы убедить вас, милорд, то как вам такое? Я уже говорил на эту тему с послом принца Пентоса, и Пентос уже несколько недель выступает посредником в торговле с нашими союзниками в Вестеросе. Мне докладывают, что они гребут золото лопатой и до сих пор не имели никаких проблем с таможенниками Железного Трона. Более того, я уже провел независимые переговоры со многими магистрами и гильдиями Мира и Волантиса. Все заинтересованы, и все верят в прибыль. Неужели Браавос хочет остаться в стороне? Ответ читался на лице Антариона, хотя признавать это вслух он не желал. — И наконец… было бы прискорбно, если бы Волантис узнал о причастности Браавоса к Лисенийскому Сопротивлению и Мирийской Кровавой Бане. Или услышал о том, как Браавос обхаживает Квохор, Норвос и Эссарию, пытаясь сколотить коалицию для сдерживания Волантиса, — с улыбкой добавил Корлис. Морской Змей нанес удар. — Это и есть ваша «констатация факта»? — насмешливо спросил Антарион. — Нет. Я не делаю констатаций. Я выдвигаю угрозы и всегда привожу их в исполнение, — прошипел Корлис. Разбитый, Антарион отступил: — Я передам ваши слова Морскому Владыке и вернусь с ответом. Думаю, вы дали Браавосу богатую пищу для размышлений. — Рад, что мы поняли друг друга, — снова повеселел Корлис. — С вашего позволения, Ваше Превосходительство, — Антарион слегка склонил голову. — Ступай с миром, друг, — напутствовал его муж. Перерыв был коротким — вошел следующий посланник. Аэризар Квейдар из Волантиса. Квейдар и Антарион столкнулись в дверях и обменялись испепеляющими взглядами. Квейдар обменялся любезностями с ней, её мужем и деверем. Беседа текла в дружелюбном русле: обсуждали границы в Спорных Землях и торговые соглашения. Волантис всё еще был благодарен за помощь в войне против Триархии, но им не нравилось, что Веларионы отменили рабство в Тироше или вообще захватили город, который волантийцы прочили себе. Тем не менее, пока они вели себя пристойно — уж точно куда менее раздражающе, чем Антарион. К моменту ухода Квейдара Визерра умирала от скуки. Корлис и Рейкар почти час болтали с ним, как со старым другом, смеясь и шутя, и лишь изредка переходя к делу. Она понимала, что они укрепляют связи с партнером, но сама едва могла вставить слово. — Рейкар, на сегодня еще остались сановники? — спросила Визерра. — Только один. И он не совсем сановник. Арио Орлир. Скуку Визерры как ветром сдуло; она мгновенно подобралась. — Зачем он здесь? — Я сам его пригласил, разумеется, — ответил муж. — И зачем тебе это? — потребовала объяснений Визерра. — У него огромное влияние среди вольноотпущенников. Особенно среди тех, кто образован или обучен ратному делу. Эти люди либо жизненно необходимы для работы городских служб и ремесел Тироша, либо станут слишком опасны, если предоставить их самим себе, — защищался Корлис. Визерре это совсем не нравилось, но она нехотя признала правоту Корлиса. Дом Веларион теперь контролировал большую часть предприятий и недвижимости в городе, а также всё правительство. Но если саму богатую верхушку они вырезали или изгнали, то с их подчиненными ситуация была куда сложнее. Ниже богатых и знатных магистров и элиты стояли десятки тысяч ремесленников, мастеров, надсмотрщиков, управляющих, счетоводов, юристов, бюрократов, стражников и солдат. И многие, очень многие из них были рабами. Семьдесят пять процентов населения Тироша составляли рабы. Свободнорожденные уступали им числом три к одному. До того как они покорили Тирош, Визерра никогда не осознавала, что именно означает это число. Тирош был глубоко вовлечен в работорговлю; его корабли совершали набеги на далекие земли. Наатийцы, лхазаряне, одичалые, жители Летних островов и даже вестеросцы — людей похищали со всех уголков мира. Это было пестрое и разношерстное население с множеством различных навыков, ролей и историй. Ситуация была крайне запутанной, и им приходилось лавировать с большой осторожностью, чтобы как можно скорее перевести все эти разрозненные народы к свободной жизни. Когда-то её представление о рабстве ограничивалось закованными в цепи людьми, изнуренными непосильным трудом в шахтах, на полях или стройках, и женщинами, вынужденными торговать своим телом в борделях. Она ошибалась. Хотя всё это действительно имело место и миллионы страдали от несправедливости, рабство оказалось куда сложнее, чем она воображала. Начать с того, что не все рабы обязательно были собственностью господ. Многие юридически считались личностями, но были вынуждены отрабатывать долги бесплатным трудом и услугами. Это до боли напоминало условия, в которых жили некоторые простолюдины в Вестеросе — правда, ни в коем случае не во владениях Веларионов. Были и те рабы, что жили в Тироше поколениями: они уже не помнили родного языка и родины, а их кровь и раса перемешались до неузнаваемости. Среди них многие — даже те, кто считался собственностью, — на деле таковыми не являлись. Они были рабами лишь по названию, но на практике их таланты, ремесла и образование делали их слишком ценными, чтобы обращаться с ними как с вещью. Такие рабы занимали высокие посты в домах своих господ, управляли их финансами и предприятиями, командовали другими рабами. Многие служили в городском аппарате или мелкими чиновниками под началом Конклава; формально принадлежа Архонту, они собирали налоги и следили за исполнением законов даже среди свободнорожденных. И, наконец, существовали буздари азантис (buzdari azantys), или «бузантисы», как их имя сократилось и закрепилось за столетия. Изначально созданные как корпус рабов-солдат, которых с рождения обучали абсолютной преданности Архонту, за века своего существования бузантисы превратились в целую касту, включавшую не только воинов, но и бюрократов, и ремесленников. Многие из самых искусных мастеров или чиновников города были бузантисами, и, разумеется, вся городская стража и армия Тироша состояли из них же. Тирош редко — если вообще когда-либо — посылал бузантисов на войну против Мира и Лиса. Вместо того чтобы рисковать элитными воинами, они нанимали вольных всадников и отправляли их сражаться в Спорные Земли. Однако в истории бузантисы не раз доказывали свою ценность, удерживая стены Тироша во время многочисленных попыток Волантиса захватить город — пока её предок, Эйгон Завоеватель, не положил конец конфликту, сожгя новые волантийские флоты у Лиса и лишив их шанса взять Тирош или даже удержать сам Лис. Эта система развивалась тысячелетиями в силу необходимости. У Тироша не было магии или драконов его основателей, чтобы держать рабов в узде. Система была достаточно устойчивой, чтобы пережить даже катаклизмы Рока. Иначе горстка в сто тысяч свободнорожденных никак не смогла бы удерживать в неволе триста тысяч душ. И это только в городе. Еще десятки тысяч трудились на поместьях в материковых владениях Тироша. Капитан Арио Орлир был частью этой системы, пережитком эпохи рабства и коррупции. Он был бузантисом и до завоевания города носил титул Хранителя Кровавой Башни. Кровавая Башня — оплот и крепость-маяк, возведенная на острове в устье великой гавани Тироша. Она контролировала вход в порт: между островом-башней и стенами портовой крепости были натянуты мощные заградительные цепи. Башня была первой линией обороны города с моря. Назначение на пост её Хранителя считалось одной из высших почестей в Тироше, ибо символизировало безграничное доверие города: Хранитель должен был оставаться верным и не предать. Башня была настолько важна для Тироша, настолько центральна для его культуры и самосознания, что её изображение чеканили на монетах. Этот ориентир был известен всему миру, его было видно почти из любого уголка города, и он всегда занимал огромное место в умах тирошийцев. Назначение Орлира Хранителем было частью старой традиции, уходящей корнями в Века Крови. Согласно легенде, башня получила свое название после случая, когда тогдашний Хранитель был подкуплен Волантисом, чтобы впустить их флот в город. Его предательство раскрыли стражники-бузантисы; они убили изменника, и его кровь хлынула с парапетов, окрасив камни в красный цвет. Утром Тирош проснулся и увидел кровь на башне. С того дня её стали называть Кровавой, а её Хранителем отныне мог быть только бузантис — ведь они доказали, что их верность выше любых сомнений. Арио Орлир был смещен с должности Хранителя сразу после падения города, но это не остановило его возвышение. Будучи рабом — пусть и формально, — он избежал чистки старой элиты, и за прошедшие месяцы Орлир приобрел множество сторонников. Как последний «законный» Хранитель Кровавой Башни в глазах многих, харизматичный и статный воин-бузантис, он стал лидером, вокруг которого сплотились люди. Среди его последователей было большинство собратьев-бузантисов, многие свободнорожденные, местное духовенство и тысячи бывших «номинальных» рабов-ремесленников и бюрократов, которые вращали колеса городской торговли и управления под началом элиты. Визерре это не нравилось. Ей была противна сама мысль о том, что им приходится договариваться с человеком, который так много выиграл от прежнего порядка, который был инструментом угнетения других рабов. И этот бузантис, раб лишь по названию, который вел комфортную и привилегированную жизнь, пока его собратья надрывались и гибли от истинных ужасов неволи, имел наглость заявлять, что говорит от лица всех освобожденных. Прежде чем она успела это осознать, Орлир вошел в тронный зал так уверенно, будто он здесь хозяин. Походка его была твердой и размеренной. Он окинул помещение взглядом, полным фамильярности — как бывший Хранитель, он, без сомнения, бывал здесь не раз. Он был не лишен привлекательности: мужественное лицо с грубоватыми, но приятными чертами, открытый взгляд теплых карих глаз и темные волосы. Однако одной приятной внешности было недостаточно, чтобы Визерра кому-то доверилась. Она почувствовала вкус маленькой победы, осознав, что и Корлис, и Рейкар выше Орлира, пусть даже этот человек и превосходил её саму на пару дюймов. Она не могла отделаться от ощущения, что он подозрителен. Человек вроде Орлира, который так процветал при старом порядке, не мог быть искренне рад переменам, которые они принесли. — Ваше Превосходительство! Благодарю вас за приглашение! Для меня истинная честь получить такую возможность, — произнес Орлир с долей театральности, кланяясь её мужу. Визерре это было противно, но его высокий валирийский был почти безупречен. Корлис пожал ему руку: — Честь принадлежит мне, капитан Орлир. — Сир Рейкар, — он кивнул её деверю, прежде чем повернуться к ней. — Принцесса Визерра. Слухи, что ходят в народе, и вполовину не передают вашей красоты, — с этими словами он отвесил пышный поклон, взял её руку и поцеловал. — Да, рада знакомству, — процедила Визерра сквозь зубы. Повернувшись обратно к Корлису, Орлир заговорил: — Ваше Превосходительство, я должен вновь поблагодарить вас за эту аудиенцию от имени вольноотпущенников. Прошло более четырех месяцев с тех пор, как вы стали Архонтом и отменили рабство. Многие из бывших рабов, а также те из свободнорожденных, кому повезло меньше, признавались мне в своих опасениях. Корлис улыбнулся: — Разумеется. Именно поэтому я и пригласил вас. Пожалуйста, поведайте мне об их тревогах. — Да. Многие беспокоятся, сохранятся ли за ними их должности и ремесла. Как вы знаете, бывшие рабы или бедные горожане занимали множество ключевых постов в тирошийских гильдиях, банках, торговых домах и бюрократии. Также их волнует вопрос оплаты. Теперь, когда рабство отменено, бывшие хозяева больше не обеспечивают вольноотпущенников едой и кровом. Им нужны более высокие жалованья, чтобы оплачивать всё это самим, а многие из них не обучены распоряжаться деньгами, ведь они в жизни не держали в руках монеты. Это критически важно для чернорабочих и пахарей из отдаленных поместий. — Я понимаю. Вы можете заверить всех ваших друзей, капитан, что они сохранят свои места в нынешнем виде или получат равноценные должности, пока мы реформируем гильдии и правительство. Что касается зарплат, финансовой грамотности, перераспределения богатств и обучения новым ремеслам для неквалифицированных рабочих — обещаю, мы займемся и этим. В знак доброй воли я предлагаю вам, капитан Орлир, вновь занять ваш прежний пост Хранителя Кровавой Башни. Считайте это моим залогом того, что я сдержу слово. Орлир поклонился: — Вы оказываете мне великую честь, Ваше Превосходительство. Я с благодарностью принимаю это назначение. Если позволите, я верю, что этот жест доброй воли поможет успокоить моих собратьев-бузантисов и, в свою очередь, остальных, кто выражал недовольство. Соблюдение столь древней традиции поможет вам снискать любовь народа, Ваше Превосходительство. — Благодарю за добрые слова, капитан. Надеюсь на наше плодотворное сотрудничество ради построения нового и процветающего Тироша для всех, — ответил Корлис. — Да. Я чувствую то же самое. Но есть и кое-что еще, что я хотел бы поднять, Ваше Превосходительство. Я и многие другие рабы родились и выросли в Тироше. Несмотря на наше прошлое, это всё, что мы знаем, и мы считаем этот город своим домом. Однако есть те, кто попал в рабство недавно и помнит родные края. Они рвутся домой и гадают, какую помощь они получат в этом вопросе? — спросил Орлир. — Любой бывший раб теперь свободный человек и, разумеется, волен идти куда пожелает, — ответил Корлис. — Однако их так много, что законы снабжения делают невозможным использование флота Веларионов для их отправки домой. Им придется самим найти и оплатить свой путь из Тироша. — Простите мою дерзость, Ваше Превосходительство, но разве флот Веларионов не обеспечил бесплатный и безопасный проход семьям старых господ до выбранных ими городов? Многие могут остаться недовольны таким явным предпочтением старым рабовладельцам перед бывшими рабами, — промолвил Орлир, мастерски смешивая в голосе почтение и вызов. — Это лишь отчасти правда. Проход не был «бесплатным», учитывая, что я конфисковал всё их имущество, оставив лишь одежду, что была на них. Безопасность же была гарантирована, чтобы предотвратить бессмысленное насилие и пролитие невинной крови, когда озлобленные рабы начали зверски вырезать жен и детей своих бывших хозяев. Подобные зверства неприемлемы, кем бы они ни совершались — рабовладельцем или рабом, — твердо заявил Корлис. — Я понимаю, Ваше Превосходительство… Но боюсь, другие могут не понять. В городе могут начаться волнения. Роль таких людей, как Лизос Эранир, тоже вызывает вопросы… Хотя его репутация достойна уважения, тот факт, что один из старых господ занимает столь важное место в вашем совете и правительстве, многих задевает, — сказал Орлир, стараясь звучать рассудительно. — Я верю, что вы поможете сгладить эти недовольства, капитан. Раздоры и смута были бы… непродуктивны для нашей общей цели — восстановления Тироша, — уверенно произнес Корлис. — Я сделаю всё, что в моих силах, Превосходительство, — Орлир снова слегка склонил голову, разыгрывая смирение. — Есть кое-что, что и я желаю обсудить, Хранитель, — вмешалась Визерра, неохотно обращаясь к Орлиру по его восстановленному титулу. Она уловила мимолетную тень раздражения в его осанке. — Конечно, принцесса, что вы хотите сказать? — До меня дошли тревожные слухи о том, что солдаты-бузантисы притесняют паству и мешают строительству новых септ, — пояснила Визерра. На мгновение Визерре показалось, что она увидела его истинное лицо, заметила презрение в его глазах, но оно исчезло в мгновение ока. — Это Тирош. Как и Древняя Валирия до нас, мы рады любым верам и богам в этом городе. Любой бузантис, позволивший себе подобное поведение, опозорил наши традиции. Если слухи правдивы, я позабочусь о том, чтобы виновные понесли заслуженную кару, принцесса, — обаятельно ответил Орлир. Визерра пристально посмотрела на него. — Уж позаботьтесь. Как и всегда, Корлис разрядил обстановку: — Благодарю, что приняли мое приглашение, капитан Орлир. Полагаю, Кровавая Башня сейчас нуждается в вашем неусыпном присутствии. Спасибо, что изложили мне свои опасения и нужды ваших людей. Я тщательно их обдумаю, и уверен, что в ближайшие месяцы нам предстоит еще много подобных бесед, чтобы уладить все детали. — Нет, это вам спасибо за уделенное время, Архонт. Я тоже надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество ради безопасности и процветания Тироша в будущем! До следующей встречи, Ваше Превосходительство, сир Рейкар, принцесса, — произнес Орлир, кивнув ей с многозначительным блеском в глазах. Когда Орлира вывели из тронного зала, Визерра повернулась к мужу: — Я ему не верю. — Я тоже, но друзей нужно держать близко, а врагов — еще ближе, — ответил он. — Зачем держать врагов близко, когда их можно уничтожить? Только скажи слово, Корлис. Среброкрылая может превратить его башню в щебень прямо сейчас. Одним ударом покончим и с ним, и с его бузантисами, и с угрозой, которую они представляют, — уверенно предложила Визерра. — Если мы это сделаем, мы парализуем экономику Тироша еще сильнее. Бузантисы и их союзники занимают слишком много ключевых постов в бюрократии, гильдиях и промышленности. Не говоря уже о том, что это вооруженные и обученные солдаты. Убийство Орлира не решит проблему, оно лишь сделает его мучеником, а нас — тиранами. Мы получим восстание вольноотпущенников, чье доверие окончательно потеряем, — возразил Корлис. — Ненавижу это признавать, но здесь я согласен с Корлисом, — вставил Рейкар. — Как бы мне ни хотелось заменить всех бузантисов и прочих на наших людей с Дрифтмарка, это невозможно сделать легко и быстро. Они слишком важны для города. — Вот именно поэтому мы и должны действовать! Бузантисы и их сторонники держат промышленность и гражданские службы Тироша мертвой хваткой. Арио Орлир — харизматичный мерзавец, за которым стоит половина города и чья база власти может поспорить с нашей! Если бы не Пламенная Мечта, я почти не сомневаюсь, что он уже оспаривал бы нашу власть над городом! — настаивала Визерра. — Именно поэтому мы не можем действовать против него открыто, Визерра! — с досадой воскликнул Корлис. — Здесь нужны осторожность и тонкая игра. Меньше всего нам нужно, чтобы Тирош погрузился в пучину гражданской войны и анархии. Визерру осенила мысль: — У нас уже есть союзники среди местных. Эранир и остальные. Они могут придать законность любым нашим действиям против Орлира, а они сами и их подчиненные заменят людей его фракции. Корлис покачал головой: — Эранир слеплен из того же теста, что и Орлир. Он и ему подобные имеют огромное влияние, особенно среди свободнорожденных, но поскольку они слыли «добрыми хозяевами», рабы их тоже уважают. И при всей твоей неприязни к тому, что Орлир близок к местным жрецам и якобы мешает строительству септ, Визерра, — знай, что Эранир близок к ним вдвойне и пользуется их покровительством благодаря щедрым пожертвованиям в храмы. — На данный момент Эранир и Орлир борются за поддержку одних и тех же групп: бузантисов, ремесленников, чиновников. Я предпочту использовать обоих. Использовать их общие ресурсы, чтобы поскорее стабилизировать город, заставляя их при этом следить друг за другом. А когда мы окончательно закрепимся — избавимся от них и их фракций разом. Визерра неохотно признала правоту плана Корлиса. Хотя Орлир казался ей куда более подозрительным, чем Эранир, последний тоже еще не доказал свою абсолютную преданность. Он просто приспособил свои убеждения к обстоятельствам и примкнул к ним, чтобы спасти шкуру. — Возможно, не будь этих санкций, мы бы убрали и Орлира, и Эранира без труда, — задумчиво произнес Рейкар. — Но реальность иная. Сейчас у нас нет выбора, кроме как работать с ними и медленно подтачивать их влияние, заменяя их людей нашими лоялистами. Главное — как можно быстрее умиротворить Тирош, и союз с Эраниром и Орлиром — кратчайший путь к этому. — Несмотря на весь наш напускной блеск, наше богатство не бесконечно. Санкции твоего отца душат Дрифтмарк, и наша казна пустеет с каждым днем. Тирош пока не помогает: мы вкладываем в него кровь и золото, пытаясь навести порядок, пока в нынешнем хаосе он не приносит ни гроша прибыли. — Нам грозит банкротство? — спросила Визерра у Рейкара. — К счастью, не в ближайшее время. Наша казна может «кровоточить», но там есть чему течь. Торговые пути из Велоса и с Дальнего Востока всё еще открыты, и вопреки санкциям Джейхейриса, спрос на наши товары никуда не делся. Ты видела, как загорелись глаза у Браавоса и других послов при одной мысли о доле в нашей торговле — они наверняка захотят забрать львиную часть. Мы можем нарастить производство на Дрифтмарке — бетона и прочего, а также постараться увеличить свои урожаи чая и шелка, чтобы меньше зависеть от дорогого импорта из И-Ти, — объяснил он. — И мы можем объединить товары Дрифтмарка с возможностями Тироша. Представь: мы производим шелк на Дрифтмарке, красим его здесь, в Тироше, и продаем за баснословные деньги, — с азартом добавил Корлис. — На внедрение таких схем нужно время, — возразил Рейкар. — Как и на всё остальное в этом проклятом городе. А времени у нас как раз нет. Чем дольше Тирош высасывает наши резервы, тем ближе мы к краху. И раз уж заговорили о банках: банк Веларионов потерял доверие вкладчиков за пределами Дрифтмарка, включая наших союзников. Все они вывели средства, а поскольку банк работал по системе частичного резервирования, на руках оказалось не так много наличности. Это еще один удар, ведь нам пришлось спасать банк из личных средств дома. А теперь Корлис пообещал то же самое всем иностранным вкладчикам в тирошских банках, которыми мы теперь владеем. Всё это складывается в огромную сумму. Мы разбогатели не на бездумных тратах, а теперь обстоятельства вынуждают нас к ним. Визерра не была столь искусным казначеем, как Рейкар, или столь блестящим стратегом, как Корлис, но она была леди дома Веларион уже три года. Она понимала, что стоит на кону. Роскошью, которая раньше казалась естественной, теперь приходилось жертвовать, выставляя её напоказ лишь перед гостями, чтобы пустить пыль в глаза и создать видимость былого баснословного богатства. Если они проявят неосторожность и исчерпают запасы, это будет конец. Их банк, университет, армия, флот — всё пойдет прахом. В конечном итоге Тирош должен был стабилизироваться и начать приносить прибыль в самое ближайшее время. Как только они раскроют весь потенциал Вольного Города, санкции её отца станут бессмысленными. Но пока этот миг не настал, они шли по краю пропасти. К сожалению, они даже не могли толком ответить отцу напрямую. Любой слишком явный шаг приведет к казни за измену. Большинство нынешних бед Джейхейриса были плодами его собственных рук, Веларионы же просто оказались вычеркнуты из жизни королевства и лишены Ступеней. — Мы в самом сердце бури, — вслух произнесла Визерра. — Надеюсь, ты выведешь нас из неё, Корлис. — Разве я когда-то подводил? — дерзко спросил он. — Мы справимся, Визерра, обещаю. Верь мне, — сказал Корлис уверенно, но в глубине его голоса прозвучала едва заметная нотка сомнения. Рейкар фыркнул. — Ты доверяешь Корлису вести нас сквозь бурю, Визерра? — спросил он с искренним изумлением. — Да он же сам нас в неё и завел! А нам всем теперь приходится разгребать его художества. Как обычно. Корлис вздохнул. — Давай не сегодня, а? Пожалуйста. — Как скажете, Ваше Превосходительство, — бросил Рейкар с издевкой и зашагал прочь. Визерра проводила его яростным взглядом. Рейкар мог быть её другом, но Корлис был её мужем. Его слова были совершенно неуместны. — Я поговорю с ним. — Нет, оставь его. Ему нужно время, чтобы остыть. Если ты пойдешь сейчас, станет только хуже. Типичный Рейкар, — устало выдохнул Корлис, опускаясь прямо на ступени тронного возвышения. Визерра села рядом. — Ты в порядке? — Думаю, буду в порядке. Я просто раздосадован и очень, очень устал. Всё в этом Тироше оказалось куда сложнее и тяжелее, чем я воображал. Я думал, что Тирош станет нашим спасением, но я просчитался. Реакция Джейхейриса оказалась суровее, чем я мог себе представить, и теперь мы в этой ловушке… Она взяла его ладони в свои и крепко, ободряюще сжала их. Их взгляды встретились: её глубокий фиолетовый и его удивительный индиго. — Послушай меня, это не твоя вина. Что бы с нами ни случилось, какие бы невзгоды ни терпели мы и Дрифтмарк — всё это на совести моего отца, а не на твоей. Тебя не в чем винить, Корлис. — Тогда почему я чувствую себя виноватым? — спросил он, глядя куда-то в пустоту тронного зала. Гвардейцы Прилива продолжали нести верную службу, пока их лорд и леди выкраивали несколько отчаянно необходимых минут отдыха. В зале царила тишина — они были в сотнях миль от своего дома и своих детей.